Обнажая забытые шрамы

      Машина Малиновского мягко, с едва уловимым урчанием мощного двигателя, выскользнула из подземного офисного паркинга, словно крупный хищник, вышедший на охоту. Вечерний город только начинал зажигать свои бесчисленные огни — где-то в витринах магазинов уже горел яркий свет, где-то только загорались уличные фонари, бросая на мокрый после недавнего дневного дождя асфальт длинные оранжевые блики. Женя с комфортом устроилась на мягком пассажирском сиденье, утопая в кожаной обивке, и машинально, по давней привычке, потянулась к карману куртки за сигаретами. Но тут же девушка вспомнила нотации Малиновского, которые он читал ей в прошлый раз, и быстро одёрнула руку, словно обжегшись, положив её на колено.       — Кури, — неожиданно коротко бросил Малиновский, одним движением приоткрыв окно с её стороны, впуская в салон прохладный вечерний воздух. — Только пепел стряхивай аккуратно, чтобы на сиденье не сыпалось.       — Роман Дмитрич разрешает курить в своей драгоценной ласточке? — Женя удивлённо приподняла брови, в глазах её заплясали насмешливые искорки. — Ей-богу, сейчас расплачусь от счастья.       — Не наглей, — беззлобно, почти ласково ответил он, краем глаза следя за дорогой. — Просто вижу, что тебя ломает. А нервная сотрудница — это плохая сотрудница.       — Я не нервная, — фыркнула Женя в ответ, но сигарету всё же из пачки достала и прикурила от щелчка зажигалки, жадно затягиваясь. — Я задумчивая. Это разные вещи.       — О чём же, интересно, ты там задумалась, в свои юные годы? — покосился на неё Роман, выруливая на оживлённый проспект, где поток машин уже начал сгущаться. Женя сделала глубокую затяжку, выпустила струйку дыма в приоткрытое окно и пожала плечами с лёгкой неопределённостью:       — Да так, обо всём сразу. О работе, об отце, о том, как теперь всё будет складываться. Вы, кстати, сегодня с утра хмурые были, и Леночка сказала, что вас лучше не трогать и обходить стороной. У вас случилось что-то? Малиновский усмехнулся краем губ, но усмешка вышла скорее усталой, чем весёлой:       — Леночка слишком много болтает, надо будет провести с ней воспитательную беседу.       — Не надо с ней говорить, не смейте, — быстро, даже слишком поспешно, вставила Женя. — Она хорошая, печеньками меня сегодня угощала, делилась. И потом, если вы её уволите, я никогда не узнаю, кто с кем спит в вашем распрекрасном офисе, — она усмехнулась.       — А тебе есть до этого какое-то дело? — в голосе Малиновского послышалось насмешливое любопытство.       — Абсолютно никакого, — честно, глядя прямо перед собой, призналась Женя. — Ни малейшего. Но наблюдать за всем этим со стороны — это же отдельный вид искусства. Роман коротко, отрывисто рассмеялся — искренне, не сдерживаясь:       — Ты, Жданова, явно знаешь толк в развлечениях. Редкое качество.       — Вы только заметили? — в голосе Жени снова послышалась привычная язвительность, но она звучала мягко, скорее как игра. — Это вы там, высокое начальство, сидите в своих кабинетах и занимаетесь всякой важной ерундой, а нам, простым смертным, всегда есть, чем заняться в свободное от работы время.       — Да что вы говорите, Евгения Андреевна? — решил подыграть ей Роман, и в его голосе тоже зазвучали насмешливые, тёплые нотки. — Просветите бедного, будьте так любезны. Женя вдруг, совершенно неожиданно для себя самой, почувствовала, как щёки предательски заливает жаркой, густой краской, и поспешила отвернуться к окну, сделав вид, что с огромным интересом рассматривает проплывающие мимо вечерние дома, витрины, неоновые вывески и спешащих по своим делам прохожих.       — Когда-нибудь обязательно просвящу, Роман Дмитрич, не переживайте, — буркнула она себе под нос, стараясь, чтобы голос звучал максимально естественно и безразлично.

***

      В метро до нужной станции Женя доехала на удивление быстро — хоть в вагонах и было полно народу. От станции до дома она пошла пешком, не спеша, наслаждаясь прохладным вечерним воздухом, пахнущим весной и мокрым асфальтом, и бесконечно прокручивая в голове недавний разговор с Малиновским. Странный он всё-таки человек — колючий, язвительный, вечно подкалывает, но при этом какой-то настоящий, что ли. Не притворяется, не играет никакую роль, не надевает маску, и это Женю почему-то цепляло больше всего. Дверь квартиры она открыла своим ключом, уже внутренне готовясь к новому, возможно, неприятному раунду общения с отцом. Но в прихожей было пусто, горел только мягкий свет бра. Лишь на кухне горел свет и оттуда доносился аппетитный запах.       — Пап? — позвала Женя настороженно, снимая куртку и вешая ее на вешалку.       — Я на кухне, — раздалось в ответ. Андрей сидел за столом с чашкой почти остывшего чая, задумчиво глядя в одну точку. Перед ним стояла тарелка с ужином — еда была разогрета, но явно приготовлена им самим, не покупная. Вид у него был уставший да и какой-то притихший, что ли, словно бы пристыженный. По крайней мере, Жене показалось именно так.       — Привет, — Женя остановилась в дверях кухни, не зная, как себя вести после вчерашнего скандала.       — Привет, — тихо ответил он, поднимая на неё усталые глаза. — Есть будешь?       — Буду, — коротко ответила она, достала из холодильника еду, разогрела себе в микроволновке, села напротив и взяла вилку. Хотя аппетита особого не было, кусок в горло не лез, но отказываться не хотелось — опять же, чтобы не начинать новый скандал. Несколько минут они ели в полном молчании, нарушаемом только звоном вилок о тарелки. Потом Андрей отложил вилку и посмотрел на дочь долгим, тяжёлым взглядом.       — Жень, я… — начал он и запнулся на полуслове, не зная, как продолжить.       — Что? — Женя подняла глаза от тарелки.       — Я вчера… был неправ, — выдохнул он с огромным трудом, словно это признание давило на него тяжёлым грузос. — Я не должен был так с тобой поступать, просто…       — «Просто» что?       — Просто я испугался, — тихо, почти шёпотом, сказал Андрей. — Я увидел тебя с Малиновским, вспомнил, каким он был в молодости… и испугался. За тебя испугался Жень, понимаешь? Женя отложила вилку и посмотрела на отца долгим, внимательным взглядом.       — Пап, я понимаю, что ты всегда хочешь как лучше, — сказала она спокойно, без надрыва, но при этом твёрдо. — Правда, понимаю. Но я уже не маленькая девочка, не ребёнок. И я сама могу решать, с кем мне общаться, с кем дружить и кому доверять. Малиновский ничего плохого мне не сделал. Наоборот, в нужный момент он мне помог, поддержал. И если ты будешь продолжать в том же духе, мы снова поссоримся, а мне этого совсем не хочется, пап, понимаешь?       — Мне тоже, — искренне, с облегчением признался Андрей. — Больше не хочется ссор.       — Я надеюсь, что мы друг друга все же поняли, — кивнула Женя и снова взялась за вилку, но уже спокойнее. — Кстати, блины были очень вкусные. Я даже не знала, что ты умеешь их печь.       — Я много чего не умел раньше, — усмехнулся отец, в глазах его мелькнула тёплая искра. — Учусь потихоньку. Всему учусь. Они улыбнулись друг другу — осторожно, неуверенно, словно делали первые шаги на минном поле, но это был важный шаг к примирению. Маленький, хрупкий, но важный.

***

      Утро вторника началось для Жени с того, что она едва не проспала. Будильник в телефоне предательски молчал — оказывается, она забыла его завести, утомлённая событиями прошедшего дня, и проснулась только от того, что яркое, уже высоко забравшееся солнце нагло светило прямо в глаза, пробиваясь сквозь неплотно задёрнутые шторы.       — Чёрт! — Женя вскочила с кровати, как ошпаренная, лихорадочно соображая, успеет ли она собраться за оставшиеся двадцать минут. В итоге каким-то чудом успела и в офис влетела ровно за пять минут до официального начала рабочего дня. Запыхавшаяся, с растрёпанными, не уложенными волосами и сумкой, из которой предательски торчал край брошенного туда, наспех снятого шарфа, она стояла по среди офиса и пыталась хоть как-то выровнять свое сбившееся от спешки дыхание.       — Опаздываешь, Жданова, — раздался насмешливый, но добродушный голос откуда-то сбоку, из-за угла. Женя обернулась на звук и буквально в ту же секунду столкнулась с Костиком — тот нёсся по коридору с такой бешеной скоростью, будто за ним по пятам гналась свора чертят, не иначе. Парень на полном ходу врезался в неё плечом, едва не сбив с ног и не опрокинув на пол всю её вместе с сумкой.       — Эй! — Женя каким-то чудом, в последний момент, всё же удержала равновесие, вцепившись в стену. — Ты чего несёшься, как угорелый?! Смотреть по сторонам не пробовал?       — Прости-прости! — Костя поправил сползшие на нос очки и расплылся в своей неизменной, широкой, немного дурашливой улыбке. Женя перевела взгляд на его наряд и едва не присвистнула от удивления: сегодня на нём была яркая как-то по невероятному разрисованная джинсовая куртка, буквально вся облепленная разноцветными нашивками и странными, забавными значками. — Заказчик звонит, срочно нужны правки, а у дизайнеров комп завис, прям в самый ответственный момент!       — И поэтому надо сносить всё на своём пути, как хрен его знает кто? — Женя пригладила растрёпанные волосы рукой, пытаясь вернуть себе более-менее приличный вид.       — Конечно, надо, я же как супермен, лечу спасать ситуацию, мир, справедливость и всё такое!       — Супермен, говоришь? — Женя скептически, с прищуром оглядела его куртку с дурацкими нашивками, среди которых затесался даже какой-то розовый, сияющий единорог. — А чего ж ты плащ постирать-то забыл, Супермен? Или это теперь новая мода — спасать мир в образе клоуна? Цирк уехал, а клоун остался? Костик ничуть не обиделся на её слова, наоборот, расцвёл ещё больше, засветился, как начищенный самовар:       — О, я смотрю, у тебя сегодня с утра особенно острый язычок, прямо бритва. Это хорошо, значит, проснулась окончательно и готова к трудовым подвигам. А плащ я дома оставил специально, он мне в метро постоянно мешается — двери закрываются, а он застревает. Небезопасно для жизни, понимаешь ли! Женя фыркнула, изо всех сил пытаясь подавить рвущуюся наружу улыбку, но получалось у неё из рук вон плохо:       — Ладно, Супермен-переросток, беги уже спасай правки, пока заказчик не лопнул от нетерпения. А я пойду искать кофе, пока окончательно не превратилась в зомби.       — Стой! — Костя вдруг схватил её за рукав куртки. — А проводить? Я тут все кофейные тайники знаю, как свои пять пальцев. Леночка вчера такой запас зерна сделала — закачаешься, пальчики оближешь. Идём, покажу, где элитный кофе прячут, а заодно расскажешь, как прошёл твой первый день. Мне вообще-то нужны новые сплетни.       — Сплетни? — Женя скептически приподняла одну бровь. — Какие ещё сплетни? Я вообще-то работала, а не сплетничала по углам.       — Ну да, ну да, — Костя заговорщически, хитро подмигнул, сверкнув стёклами очков. — Работала ты, конечно, святое дело. А то, что ты с самим Роман Дмитричем из офиса вместе выходила вечером — это мне показалось, да? Галлюцинация? Женя замерла на секунду, чувствуя, как внутри появилось лёгкое раздражение, смешанное с удивлением:       — Ты за мной следишь, что ли? Специально караулил?       — Обижаешь, Женечка, — Костя театрально прижал руку к груди, изображая глубочайшую обиду. — Я просто мимо проходил, по своим важным делам. Ну, и очки у меня хорошие, дорогие, всё видят, до мельчайших деталей. Но ты не парься, я могила. И вообще, я за справедливость. Если начальник с кем-то из сотрудников общается больше, чем с другими — значит, человек того стоит. А ты явно стоишь.       — Спасибо, конечно, за лестную оценку, — Женя невольно смягчилась, чувствуя, что злиться на этого дурака невозможно. — Но это просто работа, Кость. Он меня подвёз до метро, и всё. Никаких тайн.       — До метро? — Костик театрально прищурился, сощурил и без того узкие глаза. — А почему не до дома, позвольте узнать? Логика какая-то странная.       — Потому что мой папа, видите ли, думает, что Малиновский — злодей из прошлого, секс-террорист, который охотится на молоденьких наивных девушек, — выпалила Женя на одном дыхании и тут же прикусила язык, поняв, что сболтнула лишнего. — Чёрт, забудь сейчас же. Я этого не говорила, понял? Ничего не было.       — Ого, ничего себе заявочки, — Костик присвистнул и прислонился плечом к стене, готовясь слушать. — Женька, а ты, оказывается, ходишь с таким багажом, с такой драмой! У тебя же не жизнь, у тебе же целый сериал, «Санта-Барбара» отдыхает! Я теперь буду следить за развитием сюжета в первых рядах, с попкорном.       — Будешь следить — я тебе комп завирушу окончательно, так, что ни один админ не починит, и ты в том числе, — пригрозила Женя, но беззлобно, скорее шутя. — И вообще, ты обещал кофе.       — Идём-идём, не кипятись, — Костя замахал руками и потащил её за собой на кухню. Пока он сосредоточенно колдовал над кофемашиной, объясняя, где Леночка прячет свои личные запасы вальдорфских зерён и почему бухгалтерию лучше обходить стороной после пятнадцатого числа каждого месяца, Женя поймала себя на мысли, что с этим странным, чудаковатым парнем в разрисованной куртке, было удивительно легко и просто. Он не лез в душу, не задавал лишних, неудобных вопросов, не пытался поучать, но при этом каким-то неведомым образом умудрялся располагать к себе, вызывая доверие.       — Держи, — Костя протянул ей дымящуюся, ароматную кружку с кофе. — Эксклюзивный кофе от шеф-повара, только для своих. Пей и наслаждайся моментом.       — Спасибо, — Женя сделала осторожный глоток, пытаясь не обжечья, а затем блаженно прикрыла глаза от удовольствия. — Ну вот теперь точно можно жить.       — А что у тебя там с компом в студии? — Костя уселся на соседний стул, пододвигая к себе чью-то забытую кружку с остывшим чаем. — Всё работает? Софт не глючит? Тормозов нет? Если что — сразу обращайся, я мигом прилечу, даже глазом моргнуть не успеешь.       — Всё работает, не дождёшься, — усмехнулась Женя довольно. — Я, между прочим, с техникой на «ты», с детства дружу. Сама разберусь, если что.       — О, девушка-самоучка, компьютерный гений? — Костя изобразил на лице театральное восхищение. — Это редкость, почти краснокнижный вид. Обычно наши девчата как увидят синий экран смерти, так сразу в обморок падают, а потом бегут ко мне с криками «Костик, спаси, помоги, всё пропало!».       — Ну, я явно не из таких, — пожала плечами Женя. — Я лучше покопаюсь сама, погуглю, а уж если совсем припрёт — тогда позвоню. Но не раньше.       — Договорились, — Костя протянул ей руку для рукопожатия. — Значит, мы теперь друзья, да? Официально?       — С чего это вдруг такие выводы? — насторожилась Женя, но руку всё же пожала.       — Ну как же, — он начал старательно загибать пальцы. — Я тебя кофе напоил эксклюзивным, технику чинить обещал, секреты офисные рассказал, тайны твои страшные знаю… По всем законам жанра мы теперь просто обязаны дружить. Иначе никак.       — А если я не хочу дружить с таким придурком? — прищурилась Женя, изображая строгость.       — Тогда я буду тебе мешать, — совершенно серьёзно, без тени улыбки ответил Костя. — Буду под дверью твоего кабинета караулить, как верный пёс, кофе носить и приставать с разговорами каждые полчаса. Так что лучше соглашайся по-хорошему, меньше проблем себе создашь. Женя не выдержала и рассмеялась — громко, искренне, запрокинув голову:       — Ладно, чёрт с тобой, уговорил. Дружим. Но если расскажешь кому-нибудь про моего отца — убью, не посмотрю на дружбу.       — Могила, — Костя торжественно приложил руку к сердцу, едва не опрокинув при этом локтем стоящую на столе кружку с чаем. — Клянусь своей любимой курткой. Она у меня самая любимая, почти родная, так что я может и шучу постоянно, не затыкаясь, но вот сейчас я абсолютно серьёзен, как никогда.       — Убедил, — Женя допила кофе одним глотком и поднялась со стула. — Ладно, Супермен, мне правда работать надо. Увидимся ещё.       — Увидимся, — Костя помахал ей рукой вслед. — Буду ждать новых серий! Женя вышла из кухни и поймала себя на том, что идёт по коридору и широко, по-глупому улыбается. Странный он всё-таки, этот Костик, чудаковатый, себе на уме, но почему-то с ним невероятно легко. И это чертовски было приятно…