Во тьме живых госпиталей

Бежать. Оставалось только бежать. Чарльз вскочил с отделанного белой плиткой пола и что есть мочи рванул вперёд. Он понятия не имел куда бежит. Коридоры сменялись коридорами, кабинеты, палаты. Пустые, мёртвые комнаты с мёртвыми постояльцами. Морально погибшие люди расположились кто где мог, развалились на кроватях, распластались по полу, преграждая путь. Десятки пустых взглядов буравили Чарльза, но никто не помогал. Не мог или же не хотел. Парень перескакивал через мешающиеся тела и бежал, подворачивая ноги и задыхаясь. Лёгкие горели, слегка кружилась голова, но бушующий в крови адреналин делал своё дело, опасность постепенно отдалялась. Чарльз уже перестал ощущать преследователя шестым чувством, однако не остановился. Он знал, так просто его не отпустят. Вдали одного из бесконечных мрачных коридоров показалось возможное спасение. Лифт! Сколько бы Чарльз на последнем издыхании не пытался хоть немного приблизится, коридор всё тянулся. Спасение казалось миражом. Надежда, конечно, умирает последней, но таки умирает. Вскоре тяжёлое бессилие неожиданно сковало ноги Чарльза, заставив того с грохотом рухнуть на пол и зашипеть от боли. Пошевелиться казалось невозможным. Все ресурсы организма уже истрачены. Сколько он убегает? Час? Два? Медленно паника и страх отходили на второй план, уступая место холодному безразличию. Даже если удастся спастись сейчас, что будет потом? Ситуация повторится, он это проживает не впервой. Каждый раз удавалось спастись, выиграть себе временное право на жизнь, небольшую отсрочку до следующего кошмара. Может хватит наконец? Не могут же его мучения продолжаться вечно. Когда-нибудь это ведь закончится, его отпустит? Так почему бы не приблизить момент. Сдаться уже не выглядело такой ужасной идеей, даже наоборот, представлялось путём к желаемому выходу. Чарльз лежал на полу, наблюдая как отблески алой луны, словно брызги крови, отражались в устилающей пол плитке. «Почему луна вообще красная?» — пронеслось в голове.Чарльз не видел, но чувствовал, как ещё одно алое пятно оказалось в этом коридоре. Мерный стук каблуков о кафель разрушал тишину, с едва слышными шорохами покачивался подол длинной юбки. Суровое выражение лица девушки, как у палача перед казнью, не предвещало ничего хорошего. Скарлетт медленно приближалась к брату. Хищник, растягивающий удовольствие расправы, вот кем она представлялась в этот момент Чарльзу. Ранее ужасающая паника вернулась, но только отголосками самой себя. Сейчас Чарльз молил лишь об одном, чтобы сестра не медлила и не откладывала то, что собирается с ним сделать. Парень почувствовал, как рухнуло в пятки сердце, когда тяжёлые шаги, звучащие биением часовых стрелок, отчётом мгновений до пытки, наконец смолкли. Казалось, пролетела целая вечность, перед тем, как звонкий девичий голос разрезал тишину. — Ну и что ты здесь разлёгся? Строгие, чуть гневные интонации Скарлетт позывали подняться, но Чарльз не двигался, распластавшись по холодной плитке, ни бросив на сестру ни единого взгляда. — Так и будешь меня игнорировать? —удар по боку носом ботинка отозвался острой болью. Бешеный стук сердца бил по перепонкам. Скарлетт особо не церемонилась. Хотя когда она вообще жалела брата? Его извечное наказание стояло прямо перед ним, и Чарльз не мог найти в себе силы посмотреть страху в лицо. Сколько бы он не пересиливал себя, но всё ещё до смерти боялся Скарлетт. — Да посмотри уже на меня, чёрт тебя дери! — Разгорячённо вскрикнула тульпа. Её и без того резкий голос пропитался гневом. — Не прикидывайся мёртвым! Девушка наступила на запястье своей жертвы, надавив всем телом. Тонкие, искривлённые от боли пальцы зацарапали плитку. Послышался мерзкий хруст, от чего Чарльз едва слышно вскрикнул, но сразу же шумно втянул воздух, пытаясь сдержаться, не выдать собственной слабости. Однако, потерпеть удалось не долго. Скарлетт явно не собиралась ждать с моря погоды и каблуком ботинка нанесла несколько резких отрывистых ударов по руке брата, оставляя на бледной коже хаотичные красные следы. — Что тебе от меня нужно? — Чарльз одним рывком перекатился на спину, взглянув на Скарлетт. Ненависть полыхала в глазах обоих. — Поиздеваться пришла? Парень расплылся в улыбке, заметив как после этих слов нервно дёрнулся глаз сестры. Возможно, и ему был присущ определённый садизм, уж что есть — того ни отнять. Некоторые схожие черты у него и Скарлетт были. — Ты думаешь я издеваюсь над тобой? — Девушка до побеления костяшек сжала кулаки. В её извечное ледяном голосе сейчас играли истерические нотки. — Ты вообще ценишь то, что я для тебя делаю?! Да, без меня ты бы помер давно! На дно жизни скатился и стал отбросом! Что-то в душе Чарльза болезненным покалыванием отозвалось при словах сестры. Глаза начинали слезиться, и парень сжал челюсти до зубного скрежета, в попытке сдержать эмоции. Как же ему хотелось возразить, доказать, что он не бесполезное ничтожество и имеет своё мнение и личность. Воскликнуть, что он прекрасно выживет и без посторонней помощи. Но другая часть разума, которую Чарльз до этого считал если не мёртвой, то заснувшей на века, отозвалась, призывая не прерывать первое и возможно последнее откровение Скарлетт. — Я всю себя положила на то, чтобы ты стал нормальным человеком.— будто говоря в пустоту, продолжала девушка. Она периодически срывалась на крик. — Я только хочу чтобы мама наконец была счастлива! Неужели ты не хочешь того же? Не желаешь благополучия единственному родному человеку? Ответь мне! — Желаю. — пробормотал Чарльз себе под нос, почти что шёпотом, но был уверен, Скарлетт его услышала. Правду ли он сказал? Не задумываясь ни на секунду, Чарльз мысленно ответил сам себе, что да. Мать была последним, что у него осталось. «Родным человеком» — как выразилась сестра. Он давно поставил себе ультиматум: не покидать этот мир раньше матери. Вознёс обязанность заботится о ней чуть ли не в ранг священного долга. И свой крест, временами тяжёлый, тянущий ко дну, он пронесёт через всю жизнь. Пусть мать и не знает, что это он, пусть видит на его месте лишь столь обожаемую ей Скарлетт, пусть. Чарльз не оставит её, ни за что. Из-за любви или из верности себе — не имеет значения. Он давно положил свою жизнь на алтарь счастья матери, только поэтому и слушался Скарлетт всё это время. Ну и из-за страха за свою жизнь, разумеется. — Так почему ты ничего не делаешь?Не следуешь режиму? Ты думаешь, я не знаю почему ты здесь?! — Скарлетт вперила взгляд в пол, словно была разочарованна или обижена. — Так почему ты хочешь избавится от меня? После всего, что я для тебя сделала? Её речь внезапно приобрела невиданный ранее плаксивый оттенок, будто она действительно вот-вот разревётся. Поражённые внезапным откровением девушки, Чарльз лишь стыдливо смотрел в потолок. Становилось даже как-то жаль Скарлетт. Он и подумать не мог, какие чувства дымом клубятся в её душе. Она страдала от собственной участи, похоже, не меньше, чем он. Привязанные друг к другу судьбой, являющиеся друг для друга взаимным мучением, они ничего не могли противопоставить жестокой жизни. Сейчас эти двое больше походили на пару истерящих детей, чем на палача и смертника. Чарльзу хотелось подняться и как-нибудь поддержать сестру. Заключить её хрупкую руку в свою, единственный известный ему ритуал утешения. Возможному сближению между ними помешал голос разума, как гром среди ясного неба раздавшийся в голове Чарльза. «Остановись. Она не человек, помнишь?» Рука парня, тянущаяся к Скарлетт, внезапно дрогнула и с гулким хлопком упала обратно на кафель. «Она всего лишь тульпа, галлюцинация» — жестоко, но правдиво продолжал голос. — «Откуда у неё чувства?» Чарльз тяжко вздохнул. Снова бред собственного воспалённого сознания чуть не завёл его в могилу. По натуре он был добрым, даже слишком, и сам это знал. Давно стоило окончательно упокоить сочувствие в своей душе. Убей или будь убит — извечный принцип его жизни, но от чего Чарльз не мог всецело принять его? Нутро, до сих пор мягкое и детское, противилось подобной жестокости. Однако, Чарльз быстро задушил последние отголоски милосердия, как делал это и раньше. Сочувствию не место в этом жестоком мире. — А что ты для меня сделала? — Чарльз слегка приподнялся на локтях и, переборов страх, взглянул прямо в глаза тульпе. — Ты лишь мучаешь меня своим режимом и псевдозаботой. Даже понятия не имеешь сколько боли ты мне принесла! — И это повод избавиться от меня?! — Скарлетт, казалось, сейчас вспыхнет видимым пламенем, от бушующего внутри гнева. — Хочешь убить меня второй раз?! — Да! — Нервы Чарльза окончательно сдали. — Хочу! Я хочу, чтобы ты, наконец, оставила меня в покое! Лицо Скарлетт исказилось в ужасающей гримасе ненависти и она раздосадованно цокнула языком. — Похоже, ты не в себе. — речь девушки лилась монотонно, с присущей ей равнодушной жестокостью. — Поговорим позже. Последним, что видел Чарльз была пыльная подошва ботинка, занесённая над его головой. Не в силах пошевелиться, он в страхе зажмурился, предчувствия вспышку резкой острой боли. Однако, её не последовало. Чарльз продолжал лежать с закрытыми глазами, слушая бешенное биение собственного сердца, молотком ударяющее по затылку, пронзающее неприятными ощущениями всё тело. Подождав в почти что предсмертном мандраже пару минут, парень всё же осторожно приоткрыл глаза и немало удивился, увидев склонившееся над ним, взволнованное лицо Винсента. — Ты в порядке? Кошмар приснился? — парень спрашивал тихим полушёпотом. Чарльз, ускоренно дыша, быстро закивал головой. Лишь для того, чтобы побыстрее успокоится, он крепко сжал руку соседа. Винсент слегка удивился, но противиться не стал. Искалеченные пальцы Чарльза сильно подрагивали. Винсент опустился на свободный край кровати и уставился на стену. Неизвестно, сколько они так просидели, держась за руки и разглядывая палату. Винсент, войдя в положение, практически не двигался и терпеливо ждал, пока сопалатника отпустит. — Может, медсестру позвать? — Обеспокоенно предложил он единственный известный выход и в ответ получил лишь несколько коротких покачиваний головой. — А ты почему не спишь? — спросил Чарльз, когда его, наконец, перестало потряхивать. — Не могу. — тихий голос парня звучал, настолько легкомысленно, будто они обсуждали вчерашний поход в кино, чем вызвал у собеседника сочувственную улыбку. — Что же тебе снилось, раз так напугало? Чарльз заметно помрачнел и задумался, стоит ли делиться подобным. Сопалатник вызывал доверие, да и в этом необычном месте одна странная история беды не создаст. Он как мог, в красках пересказал свой сон. Привычку собеседника при любопытстве склонять голову в бок Чарльз находил довольно забавной. Когда рассказ подошёл к концу, Винсент задумчиво разглядывал потолок. — Знаешь, а это неплохой сюжет для рассказа. Такой вот реакции Чарльз точно не ожидал, но ничуть не расстроился. Легкомысленное спокойствие Винсента передалось и ему. — А ты пишешь? — поинтересовался Чарльз. — Ага, могу дать почитать, если хочешь. — Увидев ответный кивок, Винсент попытался подняться с места, но что-то не позволило. Парни повисли в немом молчании, уставившись друг на друга. Только сейчас Чарльз заметил, что до сих пор сжимает чужую хрупкую руку в своей. Вытащив из тумбочки потрёпанную зелёную тетрадь в клетку, Винсент отдал её соседу и с ногами забрался на подоконник. Рассвет окрашивал небо постельными оттенками, будто старый художник неторопливо наносящий краски на холст. За дверью палаты слышались цоканье каблуков и шлёпанье тапочек. Медсестры торопливо готовились к пробуждению пациентов. Больница с каждой секундой оживала, воскресала фениксом из пепла. Слабым и невообразимо вялым, но фениксом. Зарождался новый неторопливый день. Спокойные мгновения, пропитанные тихим счастьем. Тишину палаты разрушал только шелест страниц. В молчаливом сопровождении Винсента, Чарльз погрузился в чтение. Сколько интереснейших сюжетов таилось в голове сопалатника, он и представить не мог. Написанный аккуратным, каллиграфическим почерком рассказ увлекал в чудесный мир, позволяя отвлечься от печальной действительности. Они пропустили завтрак, и обед рисковал подвергнутся той же участи, но видно не судьба. Перевернув последнюю страницу, Чарльз закрыл тетрадь. — Это прекрасно. — Восхищённо пробормотал парень себе под нос. — Ты сам это написал? Винсент смущённо кивнул. — Я рад, что тебе понравилось. Чарльз с заговорческой улыбкой поднялся с кровати и приблизился к соседу. — Слушай, твой стиль письма мне кое что напомнил. Ты слышал о Си? Он весьма популярен в интернете. Винсент расплылся в мягкой, слегка насмешливой улыбке, от чего Чарльз недоумённо окинул его взглядом. — Так это я и есть. Чарльз несколько секунд не мигая смотрел на Винсента, а после так же подхватил его улыбку. Эмоции в последнее время стали на редкость заразительны. — А автограф дашь? Винсент слегка сконфузился от направленного на него, горящего восхищением взгляда, после чего наотмашь взмахнул рукой. — Ну, неси листок. Когда Чарльз копошился в своей тумбочке, тишину разрезал звонкий стук в дверь. В проёме показалась тучная фигура дежурной медсестры. Она смерила парней презрительным, уставшим от явно ненавистной работы взглядом. — Чарльз Эйлер, к вам посетитель.