Голубые васильки

POV Рома Сейчас в данный момент, я мог думать только об одном… да-да, о своем вставшем и не собирающемся никуда укладываться члене. Мой вздох был полон мольбы о большем, чем нежное мурлыканье и жаркие воспоминания прошедшей ночи. И от чего-то перед глазами стояли поджаренные булки. Я покачал головой влево, вправо, вздохнул пару раз и пустым взглядом уставился в монитор компьютера. Мысли после разговора с моим Малышом витали где-то далеко в районе дома, и сосредоточиться на работе было сложно. Вдруг очнулось радио и вместо тихой мелодии из него донеслось популярное и страшно оптимистичное «Я знаю точно: невозможное – возможно…». Я улыбнулся: знал бы Билан, что на самом деле так и есть… Время близилось к обеду, и я четко ощущал, что что-то забыл. Хотелось сесть в машину и мчаться домой, не думая ни о чем, сжать в объятиях моего Малыша с васильками на попе, и наслаждаться им пока небо не упадет на землю. Я перевел взгляд на стол и с изумлением понял, что собственно позабыл. Набрал номер Марка. В трубке раздалось слегка ворчливое: - Ром, мы же сегодня встретимся, наговоримся еще. Чего ты мне названиваешь в самой середине рабочего дня? Или так соскучился? – зевок. - Да, я слышу, ты так занят, что даже есть время поспать, – усмехнулся я. – А я звоню тебе, дорогой друг, чтобы сказать спасибо. - За что? – не понял он. - Марк, я хочу сказать тебе простое человеческое спасибо, за мою личную жизнь. В трубке несколько минут была тишина, а потом он заржал, громко и несдержанно, я слушал несколько минут неуемный ржач перетекающий в икоту. - Ну, Ромка, ну, ты даешь… ты серьезно? - Да. Он очень странный, но если не обращать внимания на некоторые его странности, то Малыш мне подходит по всем параметрам. - Знаешь, Ром, я рад и счастлив, что тогда не сдержался, и мне пришла идея замаливать свои грехи в интим магазине, и счастлив, что у стеллажа с дисками стоял именно этот Малыш с палаткой на причинном месте. Собственно, я еще больше рад и счастлив, что он раскрылся для тебя. - Много говоришь, Марк, – усмехнулся я. – Но я согласен, он уникум, – молчание. - Собственно, я хотел сегодня отменить нашу встречу. - Да, понял я уже, – хмык. – Ладно, наслаждайся семейной жизнью, но и про друзей не забывай. - Про тебя забудешь, – ответил я уже гудкам. С тоской посмотрев на часы, я понял, что до конца рабочей смены еще несколько часов и что эти часы тянутся как один метр для улитки, и что если я сейчас же не обниму Мишу - сойду с ума. Я летел как на ракете и даже забыл про магазин, но мне стало совершенно все равно, когда в мои объятия влетел Он. - Привет, Малыш, – промурлыкал я в его волосы и несдержанно накинулся на губы. Чувствовать, как сильно бьется его сердце, ощущать несдержанное дыхание, млеть от его рук на моей спине, которые сжимают мой пиджак, быть так близко и знать точно, что этот человек твой и будет с тобой пока ты способен отдавать ему всего себя – самое большое счастье. Я сжал его половинки и прошептал в припухшие губы: - Как тут поживали мои василёчки? - Им было грустно и совершенно одиноко… - заулыбался он. После этих слов я подхватил его и понес в комнату, все, на что меня хватило - это наш любимый диван. Я аккуратно приземлился на его мягкую поверхность с самой дорогой, мурлычущей ношей на руках. Не отрываясь от его губ, стянул с него футболку и накинулся на потрясающую кожу шейки, вылизывая и покусывая. Мой Малыш прикусил мочку моего уха, кончиком языка прошелся по укусу, я застыл от блаженства. А спустя несколько секунд опрокинул его на диван, навис сверху и, рыкнув, отскочил и принялся стягивать с себя костюм, кидая вещи прямо на пол. Он смотрел на меня и улыбался. Легко избавившись от штанов, Малыш, чуть выгибаясь, повернулся ко мне моими уже обожаемыми васильками и провел по красочной тату пальчиками. Я рыкнул еще раз и опустился на колени, поцеловал округлую половинку с восхитительным рисунком. Миша застыл и тихо простонал, потираясь о мягкую обивку. - Ром… - Сейчас, – пообещал я. Все тело горело от вожделения, хотелось врываться в него, и думать становилось труднее с каждой минутой промедления. Голой кожей о его кожу, электрические разряды страсти по позвоночнику, мы оба сгорали в ней. Миша стонал и извивался подо мной, а я медленными поцелуями, еле контролируя себя, но, пытаясь, растянуть удовольствие скользил по его спине. Перед глазами все поплыло, когда мой язык проскользнул между его ягодиц, и я обвел колечко мышц, влажно лаская и слушая совершенно не сдержанные вздохи. - Ромка! Я отстранился и, улыбаясь, чуть приподнял его, обхватывая поперек груди, а мой мужчина, запрокинув голову и дыша, жадно хватая ртом воздух, облокотился на спинку дивана дрожащими руками. Стараясь не спешить, я протянул руку и взял банку смазки с тумбочки, вчера мы так ее и не убрали, и сейчас я был охренительно благодарен за свою лень. Резко открутив крышку, я нанес теплую субстанцию на свой изнывающий член. Подставил головку к пульсирующей плоти, и мягко поцеловал плечо моего Малыша, проникая в него, наслаждаясь узостью и горячими стеночками, дурея от восторга и его реакции на меня. Толчки и стоны… вихрь счастья… миг единения… страсть и нежность - в нем было все. И мне хотелось быть вот так вечно, резко насаживать его на себя, быть для него в эти мгновения единственным и неповторимым. Миша забился в моих руках, а я только и мог, что усилить напор и вколачивать его в спинку дивана… Мы были вместе даже в крике кульминации… Этот вечер был наполнен страстью и искрами счастья, я любил и был любим – это было наивысшее блаженство. Хотя было еще одно. - Миш? - М? – лениво отозвался Малыш. - Как насчет того, чтобы сходить в секс-шоп? - Ты серьезно? - он даже подскочил и уставился на меня огромными глазами. - Серьезней некуда. - Можно. Но… - Что? Купим фильмов, и будем наслаждаться приятными вечерами, попивая чай и рассматривая чужую любовь на видео. - Ты не против этого? – он прикусил губу. – Имею в виду фильмов. - Почему я должен быть против твоего хобби, – усмехнулся я и потянул его обратно. Он устроился и блаженно вздохнул. Счастье оно такое непредсказуемое и нежное, оно обволакивает тебя с ног до головы махровым покрывалом, и ты уже ничего не замечаешь, только его горящие восторгом глаза…