Месть

****

«И я взял вино и подал царю, и, казалось, не был печален перед ним. Но царь сказал мне: отчего лицо у тебя печально; ты не болен, этого нет, а верно, печаль на сердце?». Неемия, 2 глава.

****

Юля вовсе не удивляется, когда встречает Грома в кофейне. Видимо, судьба нарочно сводит ее с идиотами, да еще и по имени "Игорь". Она просто хотела провести столько ужасное утро в комфортной для нее обстановке. Бессонная ночь дала ей только бешенную усталость и невозможность думать. Благотворно на ее работу это не повлияет, потому, девушка решила организовать себе выходной. Вот они, плюсы работы на саму себя. — Латте для Юлии, пожалуйста. Без сахара, — она скромно улыбается бариста, и занимает столик у окна. — Я оплачу, — звучит у нее над ухом, и Пчелкина отчаянно стонет. — Ты решил преследовать меня? Прости, сегодня я не в духе, голова уж очень болит. Отложим наше соревнование в сарказме на потом, — Юля сурово смотрит на мужчину перед ней. Тот явно выглядит получше. Видно, после содеянного спал как младенец, а снился ему потонувший ноут. — Я хочу извинится, — Гром опускает взгляд в пол, вытаскивая из кармана смятые купюры, и кладет их на стойку. — Мне обычный кофе, — Юля усмехается, разглядывая растерянного бариста. Он явно устал от подобных клиентов, потому, девушка поторопилась облегчить судьбу этого несчастного. — Молодому человеку американо, — она любезно улыбается, а затем отводит Грома в сторону. — Ты что, первый раз в кофейне? Нельзя просто сказать "мне обычный кофе", Игорь, — девушка смотрит на него, как на придурка. — Я не любитель приходить в такие места. Просто тебя увидел, решил вот извиниться, — мужчина садиться на диванчик. — Ну так извиняйся, — она бросила выразительный взгляд на майора, усаживаясь напротив. — Прости? — Нет, — фыркает Пчелкина, складывая руки на груди. — Мимо. Придумай что получше. То, что ты натворил, одним кофе не окупить, понимаешь? — Так, — хмуро кивает Игорь, облакачиваясь на стол, и склоняется ближе к девушке. — А если я угощу тебя самой лучшей шавермой в Питере? — От такого охота рассмеяться, но Юля слишком усталая и слегка заинтригована, потому, решает согласиться. — Ладно, — она вздергивает бровь. — У меня в кармане перцовый баллончик, а в сумочке нож, — девушка усмехается. — Все еще хочешь угостить меня? — Она знает, что мужчин отпугивает подобное. — Все еще хочу, — Гром кривовато улыбается, и это слегка сбивает Юлию. Она дергает плечом, с сомнением глядя на Игоря. — Я не собираюсь причинять тебе вред. Это просто извинения. — Я не верю мужчинам, — она качает головой. Ну где уже ее кофе, черт возьми? Девушка впервые за несколько месяцев общается с мужчиной (не считая Сережу) вот так — один на один. Ей слегка боязно: Игорь больше и выше ее, так еще и полицейский. Просто так убежать не получится, если вдруг что-то произойдет. — Не знаю отчего ты такая дерганая, хоть и догадываюсь, — девушка вздрагивает. — Могу тебе пообещать, что и пальцем не трону. Будем ходить только по людным местам, если хочешь, зайдем в кафе, — Игорь говорит серьезно, на лице и тени улыбки не заметно. Он и впрямь не хочет волновать и докучать Юле. — Я сейчас напишу другу, и если вдруг что, он найдет тебя, понял? — Пчелкина огрызается, боясь принимать столько щедрые и безграничные обещания. В этом мире, к сожалению, все не так-то просто. — Пошлых шуток я не терплю, прикосновений к себе — тоже. — В любой момент, когда тебе станет не комфортно — ты в праве развернуться и уйти. Мне жаль, что я вторгся к тебе на квартиру и сломал твои вещи. Я был зол, — он пожал плечом. — Договорились, — Юля кивнула, стискивая в ладони перцовку. — Латте для Юлии, и американо для, эм... — Иди, забери наш кофе. Я пока никуда не уйду, — Юля придерживает рукой сумку, выходя из-за стола. Гром, уже на улице, передает Юле стаканчик, пытаясь никак ее не коснуться. Это, на удивление, было довольно приятно. Игорь поначалу казался человеком довольно грубым, и вовсе не уважающим границы другого человека. Это все может быть игрой на публику, нашептывал внутренний голос, который заткнуть было весьма сложно. Но это правда. Юля что-то слишком расслабилась, после того, что ей с три короба наобещал майор. Мужчина. — Слушай, я тут посмотрел твое видео, — начал разговор Игорь. — Ты весьма здорово излагаешь свои мысли, мне понравилось. — Это подкат или туповатый комплимент? — Фыркнула Юля. — Второе. Просто редко вижу столь подкованных журналюг, — мужчина отпивает кофе, вздыхая с наслаждением. — Ты угадала, мне нравится этот кофе. — Во-первых, можно, пожалуйста, поуважительнее? — Игорь кивает. — Во-вторых, не за что. Ты простой, как три копейки, майор. Не думай, что тебя так тяжело понять. — Тоже самое могу сказать и о тебе, Юля, — он скашивает взгляд на девушку. — Я бы мог выдать результаты моих наблюдений за тобой, но думаю, не стоит. — Правильно думаешь, — буркает Пчелкина. — Ты книжки читаешь? Не охота в тишине идти, а так хоть литературу обсудим, — тараторит Юлия, желая заглушить повисшую неловкость. — Читаю, конечно. — А по тебе и не скажешь, — усмехается девушка. — Кого читаешь? — Она улыбается, думая, что вот-вот подловит майора. Многие мужчины, пытаясь впечатлить ее, гордились своим влечением к книгам, хотя за всю свою жизнь единственном, что они читали — был букварь. И то вряд ли. — Достоевского. — Ну хоть не выдумал кого-нибудь малоизвестного писателя, уже спасибо, — Юля разражается хохотом. — Как тебе его произведения? Читал "Записки юного врача"? — Она щурит глаза. Вот, сейчас! — Это Булгаков написал, Юль. Из Достоевского мне нравится "Преступление и наказание". Еще "Бесы", но тут весьма спорно, — Игорь говорит как человек знающий. Юля действительно впечатлена! — Я знаю, что это Михаил Афанасьевич сотворил, — девушка закатывает глаза. — Просто многие мужчины пытались меня удивить, но всегда сыпались на этом вопросе. — Понял, — по Грому заметно, что он действительно понял. — Мне такие люди частенько встречались. — А по поводу "Преступления", то я даже не удивлена. Дай угадаю, тебе из персонажей больше всего симпатизирует Порфирий? — Пчелкина рассматривает улицы Питера, и наслаждается. Это для нее редкость, она уже давненько привыкла к городу, но сейчас... Сейчас она будто видит все другими глазами. Удивительно. — Не угадала, — Игорь усмехается по-доброму. — Мне симпатична Сонечка. Добрая девушка с трагичной судьбой. На протяжении всего романа мне хотелось ей помочь, — Гром грустно вздыхает. — Всегда поражался мастерству письма Достоевского. Он описывает все как есть, без прикрас. Это талант. Юля кивает. Тут скорее жанр сыграл, но да ладно. — Да, Соню жаль. Изнасилование — это больно и грустно. Бедная девушка, — внутри у Юли все холодеет, когда она произносит эти слова. — Согласен! Многие утверждают, что проституция — это работа, — Гром морщится. — Какая эта работа? Простое насилие над женщинами. Просто некоторые привыкают и не видят другого пути. Пчелкина молчит, смотрит пораженно, и, слегка совсем, восхищенно. Мужчины, конечно, гады. Да и имя "Игорь" она считает отвратительным. Только вот этот вот майор внушает ей какую-то призрачную надежду. Тот день Юлия с Игорем провели вместе. Даже головная боль отступила, вот они, чудеса шавермы! С Громом оказалось легко. Он не приставал, не пытался загнать девушку в угол. Всегда держался на расстоянии, и Пчелкина оценила это по достоинству. У них оказалось довольно много общих тем для разговоров. Гром рассказывал о раскрытых делах, которые, по его мнению, могли бы заинтересовать журналистку. Юля же обсуждала свои домыслы, говорила много о собственных расследованиях. Как же все-таки было приятно слышать от майора подтверждение ее теорий. Мужчина в подробностях объяснил как можно разговорить человека, не прилагая особых усилий (да, оказывается, Грома и такому научили в академии). Шаверма, купленная Игорем и впрямь оказалась вкусной. Юля, конечно, не была искушенной в плане фастфуда, но этот ларек запомнила. Надо будет сюда Сережу привести, он-то точно выскажет свое экспертное мнение. Единственной темой, которую Игорь не затрагивал — было дело Чумных Докторов. Никто из них не хотел портить атмосферу и более-менее устаканившиеся дружеские взаимоотношения. Гром, наверное, и не полагал, что они с Юлей по разные стороны баррикад. — Мне пора. Я еще не дописала сценарий к новому видео, — сказала Юлия, когда на улице уже начало смеркаться. — Да и у тебя, скорее всего, тоже дел навалом. — Я провожу, — безапелляционно ответил Гром. Пчелкина напряглась чутка, но вспомнив, что мужчина как-никак майор полиции, да и давно прознал о ее месте жительства, только кивнула в ответ. — Мне так спокойнее за тебя будет. Юля ехидно улыбнулась, и похлопала по сумке. — Напоминаю, что я вооружена. — На любого журавля найдется мальчишка с рогаткой, — о Боже, опять эти фирменные Игоревы цитаты. Где он их только берет? — Порой, даже пистолет не спасает, Юль, — грустно вздохнул Гром. Возразить было нечего. До дома они шли в тишине. Вот Сережа удивится, когда узнает, что Юля начала общение с Громом!

****

Сережа, в свою очередь, сидел в офисе, зарывшись в бумагах. Он едва ли проспал этой ночью больше двух часов. Тревога охватывала его с ног до головы, подумать было страшно о том, что их с Юлей рассекретят. Да, девушка права, подозрения падут на них в последнюю очередь. Только вот от этого легче не становилось. Мерзкий шепот внутри вещал о том, что всегда можно откупиться. Все в этом мире крутилось вокруг денег: власть, свобода, все измерялось исключительно в миллионах на банковском счете. Но не лицемерно ли это? Он восстал против подобных личностей, в попытках искоренить коррупцию, призвать к совести и устрашить "высшую лигу". Юля бы с ним не согласилась, скорее всего, ведь присесть на долгие годы ни хочется никому. Мысли с бешеной скоростью пролетали в голове, и сосредоточиться на работе было невозможно. Раньше, в такие моменты, Сережу успокаивал Олег. Всегда подходит к нему, обнимал, а потом они вместе готовили ужин. Единственная загвоздка лишь в том, что Волкова больше рядом нет, да и не будет уж никогда. Даже молитва треклятому Господу Богу не поможет. Когда Разумовскому пришла похоронка, первой мыслью было: розыгрыш. Нет, не мог Олег просто взять и погибнуть. Такое бывает лишь в сопливых драматичных романах. Такие мужчина терпеть никогда не мог. Скорее всего, напарники Олежи просто неудачно пошутили. Волков всегда держал свое слово, и в тот раз он пообещал вернуться. Сказал: — Серый, что бы не произошло, я всегда найду способ вернуться к тебе. Нет, Волч, увы, с того света вернуться уже нельзя. Через неделю, когда срок контракта подходил к концу, мужчина все еще не верил. Он считал дни в календаре, и каждые полчаса проверял телефон. Олег всегда писал сообщение, за день-два до приезда в город. Спустя некоторое время Сережу поглотила злоба и ненависть: то ли к самому себе (не нужно было отпускать Волкова!), то ли к Олегу. Он обманул, бросил Сергея. Такое не прощают. Разумовский всю неделю выпивал, совсем забросил работу, и никого не принимал. Ему не до этого. У него тут любовь всей жизни погибла, кажется. Принятие этого все никак не наступало. После, Сережа усердно написывал всем, кого знал Олег. Ему нужно было выяснить как погиб Волч, зачем его отправили в эту сраную Сирию, и почему не спасли. Он предлагал огромные суммы всем вышестоящим, но те только жали плечами, мол, извините, сказать не можем. Вы ему никто. Никто. Торговаться с людьми было сложно, а с самим собой — почти невозможно. Надежда на чудо угасала с каждым днем все сильнее. Мужчину даже посетила бредовая идея сходить к экстрасенсу. Сергей был готов и в это поверить, только бы Олег вернулся к нему, неважно через сколько лет. Только бы живой. Понимание неизбежного приходило постепенно. Разумовский все отлеживался в постели, ссылаясь на болезнь. Тело ныло, его тошнило, даже врача вызвать пришлось. Тот заключил, что все хорошо, это у Вас, милок, психосоматика! Ну да, конечно. Этого еще не хватало. Перед глазами проносились все годы, проведенные вместе. Каждый поступок, каждое слово Олега впечатывалось на подкорку, и никак это было уже уничтожить. К психологу с таким идти было страшно, Разумовский не собирался доверять кому то, кто не его Олежа Волков. Вскоре, бессонные ночи и истощение сказалось на Сергее, и тот таки смог задремать. Кошмары тогда были страшными и безумно реалистичными. Мужчине снилось многое, все смешалось в кашу, но одно из этого он помнил до сего момента: Олег захлебывается собственной кровью и пронзительно глядел на Сережу. Разумовский лишь усмехался, держа в дрожащей руке оружие. Неужели это он собственноручно убил Волче? Смирение накрыло в один момент. Вдруг Сергею стало все как-то безразлично. Смерть — это то, что ждет всех людей на планете. Все там будет, и совершенно неважно: прямо сейчас, или в глубокой старости. Олега все еще не хватало. Каждая мелочь напоминала о нем, но плакать и впадать в истерики больше не хотелось. Разумовский тогда самому себе поклялся, что будет ценить и беречь их с Олегом любовь. До самого гроба. Мужчина покачал головой, выныривая из воспоминаний. Печаль и боль остались, сплетаясь с невероятной нежность. Сергей бросил взгляд на дверь, представляя, а что будет, если Олег войдет сюда прямо сейчас? Глупости это все. Глупости ведь?