Месть

****

«И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему». Быт.2:18.

****

Юля выслушала тысячи наставлений от Олега с Сережей в тот вечер. Ей было удивительно, что это женатая (пока что нет, но, кажется, это лишь дело времени) парочка закрывает глаза на ситуацию в целом, и пытается устроить Пчелкиной личную жизнь. Может, они правы? Девушка сама не до конца понимала что ей делать и как себя вести? Очевидно, Игорь в курсе всего, но не оставляет надежды сблизиться. Если это такая изощренная пытка от майора, то Юля лучше сразу в мир иной отойдет. Все кажется каким-то тупейшим сном, причем осознанным, и выбраться из него уже как пару месяцев не получается. Пчелкина своих чувств не понимает совсем. Как человеку принято реагировать на признание? Если попытаться откинуть момент с тем, что она по факту убийца, яснее не становится. Юлия давным-давно не чувствовала симпатии или вроде того. Быть может, то тепло и уют, что она ощущает в компании Грома — побочка? Игорь объективно замечательный мужчина, не старается влезть в личное пространство, уважает ее мнение. И все это так странно и непривычно. Все те, с кем она пыталась выстроить что-то вроде любовных отношений, были совсем другими. у Юли сформировалось понимание того, что, видимо, она заслужила подобное. Значит, она недостаточно хороша. Недостаточно умна. Недостаточно. От Игоря, уже утром, девушка получает одно-единственное сообщение:

"Жди. Через час буду у тебя."

И все, ни привет, ни пока. Напряжение и тревога стискивают глотку, и даже вздоха сделать не выходит. Состояние предобморочное, так себе, в общем. Юля ходит по квартире, перекладывая вещи с места на место. Вынесла мусор, застелила постель. Даже посуду помыла, но отвлечься все никак не выходило. И это бесило неимоверно, черт возьми! Она отчего-то ощущает себя маленькой девочкой, которую на свидание пригласили, не иначе. Когда в дверь звонят, сердце останавливается, а затем летит прямо в пятки. Дорога до двери растягивается минуты на три, и девушка искренне надеется, что это сектанты. Или, может, сам Дьявол пришел, чтобы покарать ее. Но нет, к сожалению, нет. Сквозь стеклышко глазка, она видит мнущегося на лестничной клетке Игоря. Мужчина оглядывается по сторонам, щелкает костяшками, и выглядит очень взволнованным. Юлии на секунду его даже жаль становится, а потом приходит понимание, что она сейчас не лучше выглядит. Отражение в зеркале говорит само за себя. Сделав вдох, она открывает дверь. Заготовленная речь, так и остается непроизнесенной, потому что Гром делает весьма неожиданный выпад в ее сторону. Майор поднимает глаза на девушку, а потом — обнимает. Крепко, надежно, про таких людей говорят, мол, ты с ними как за стеной каменной. У Пчелкиной и без Игоря стена крепче некуда, и, хочется надеяться, Гром ее, стенку, не разберет по кирпичикам. — Привет, — шепчет он. — Привет, Юля, как ты себя чувствуешь? — И, вау, ему правда интересно что ли? Пчелкина думала, что сейчас ей на уши лапши навесят, потом зашлифуют это обвинениями, и под ручку отведут несопротивляющуюся девушку в отдел. — Привет, — кивает Юля, легонько стукаясь подбородком о плечо мужчины. — Отвратительно, а по мне не видно? — Язвит девушка. — Не видно, — Игорь усиленно качает головой. — Потому что ты всегда выглядишь хорошо, — он отводит взгляд и разрывает объятия. Юля, неосознанно, тянется вперед. — Для меня, — бурчит мужчина, прикрывая входную дверь. — Наверное, — сил спорить нет, да и не хочется особо. — Нам, наверное, поговорить надо, да? — Пчелкина надеется на "нет, дорогуша, я к тебе по приколу зашел", но, давайте будем честны, когда ее надежды оправдывались? — Надо, — соглашается майор, и проходит в гостиную. — Я знаю, как все со стороны выглядит, и ты наверняка думаешь, что я тебя посадить хочу, — слишком прямо, Игорь, хотя, этого от тебя и стоило ожидать. — Можешь не отвечать, — ну спасибо. — На самом деле, я и сам себя не до конца понимаю. Вроде полицейский, даже майор, нашел преступницу. Молодец, Игорь, вот тебе знак отличия, — фыркает он. — Но ты ведь другого заслуживаешь, Юль. Я влюбился в твои мысли, в твои глаза, они у тебя честные такие. И грустные, — Игорь замолкает, а у Пчелкиной в голове кавардак. Как можно сказать такое? — А как ты думаешь, выглядят серийники? — Юля смотрит на свои дрожащие ладони, и ей на секунду чудиться, что они в крови залиты по локоть. Оно, наверное, так и есть. — Грустные глаза у меня, а знаешь почему? — Игорь кивает, мол, так и так, догадываюсь. — Я не этих мразей убила, я себя убила, — признается Пчелкина. — То, что сделал со мной — не прощается, не забывается по щелчку пальцев, но решаемо. Но то, что сделала я? Можешь мне сказать, Игорь, как решить то, что я натворила? — Я читал твое личное дело. Подробно изучил, даже у Димки спрашивал кое-чего. Сначала был зол на тебя, не мог поверить, но сопоставил два и два. Ты не заслужила тех вещей, что с тобой произошли. Ты не должна была "мстить", потому что бред это, не поможет никогда. Вот я и решил докопаться до истины, мне стало интересно как ты мыслишь. Ладно, убить одного, но другие тут причем? На тебя явно оказали влияние, мне хочется обвинить этого человека, но права я не имею, — Гром переводит дыхание. — Я к чему веду. Мне не особо хочется знать с кем ты этим занималась. Но я рад, что ты закончила. Просто будь счастлива, пожалуйста, сходи к психиатру там. Прекрати оглядываться назад и начни жизнь с чистого листа. Не бойся, я не буду рушить тебе жизнь. Повисает долгое молчание. — Это что же получается, я для нас обоих могилу вырыла? Дело так просто не закроют: тут убийство, да не одно! И люди не простые, а эти, — девушка брезгливо поморщилась. — Кто узнает, и я, и ты, Игорь! Мы оба попадемся, — она вздрагивает, от осознания собственной беспомощности. — Ты-то тут не причем вообще. — Закроют, — спорит Игорь. — Повесят на оппозиционера кого-нибудь, у нас так в стране всегда. Скажут, мол, сбежал из России, — качает головой Игорь. У него глаза из стороны в сторону бегают. — Никто не узнает, Юля, никто, я тебе клянусь, — мужчина прижимает Пчелкину к своей груди, да по спине поглаживает. — Странный ты, Игореш, — шепчет она. — Обнимаешь, успокаиваешь меня, когда я тебе сказала про это. — Я и без слов твоих обо всем догадался, недаром же до майора дослужился, — вздыхает Гром. — Я не могу притвориться, что совершенно не напуган. Надеялся, что ошибся. Надеялся, что показалось мне, — голос мужчины дрожит. — А с другой стороны — кто я такой? Кем я буду, если тебя оставлю? Ты сама боишься, кажется, до смерти. — Понимаешь, я полагала, что как костюмы сожгу, так лучше станет. Забуду обо всем. Но этого оказалось недостаточным, и никогда не будет, понимаешь? — Юлия щурит глаза. Кому она что доказать сейчас пытается? С Громом это действительно бесполезно, он как баран — упрется рогами, и хоть стой, хоть падай. — Как однажды сказал один замечательный персонаж: "Вовсе ты не плохой человек, ты очень хороший человек, с которым случилось много плохого, понимаешь? К тому же мир не разделен на плохих и хороших. В каждом есть и светлая и темная сторона. Главное то, какую выбрал ты. Это определяет все", — с умным видом цитирует Гром, и это такой абсурд, что Юля смеяться начинает. У нее под глазами синяки, и мешки, в которых прятаться можно. У нее слезы текут по щекам, и руки дрожат. У нее мир трещит по швам, она хохочет во все горло. — Не думала я, что ты и такое читал, — она трясется всем телом. — Да, Сириус прав был. — Прав. Все в твоих руках, Юлька. Ты уже сделала шаг вперед, ты молодец, — мужчина ощущает всем своим телом дрожь, которая передалась ему от Юли. — Давай я тебе чай с ромашкой заварю? — У меня нет, — всхлипывает девушка. — Я пока к тебе шел, купил пачку. Как знал, — Игорь улыбается грустно, и вытаскивает из кармана кожанки упаковку. — Спасибо, Игорь, спасибо тебе за все. Если бы я могла хоть что-нибудь сделать для тебя, я... — Возможно, ты можешь, — перебивает Гром. — Это покажется эгоистичным, но все-таки, кто не рискует, тот не живет, верно? — Я вся во внимании, — в груди клубится страх и волнение. От Игоря можно ожидать все, что угодно. — Это довольно эгоистично и глупо, говорить о таких вещах в такой момент, но, — Игорь кивает самому себе. — Ты ведь уже знаешь о моих чувствах, — мнется мужчина. — И они не изменились после всего этого, — он взмахивает руками. — Так что, если ты тоже, — майор выглядит смущенным и до боли неуверенным. — Может, захочешь попробовать? Со мной? — Блять. Пчелкина искренне надеялась, что разговор не зайдет на такую тему. Ей сложно понять саму себя, то есть, она даже не в силах оценить правильность своих действий. Может быть, симпатия к Игорю, строится исключительно на благодарности? Майор понял и принял ее, обратил внимание! Боязно сделать что-то, сказать не то. Чего именно нужно Грому? — Я готов подождать. Дам столько времени, сколько тебе потребуется, — он будто мысли читает. — Даже год? Два? Пять лет? — Со злобным сарказмом выдает девушка. Игорь только кивает. —Легко говорить. В мире столько прекрасных женщин, здоровых и не совершивших преступлений. И ты готов ждать меня? Если это такая шутка, то иди к чертям, — голос сипнет. — Я всегда держу обещания, и верен своим чувствам. Юля, глядя на тебя, я думаю лишь о том, какая ты умная и сильная. Я знаю, что не достоин тебя, но хочу стать. Сейчас бы Юле позвонить Сереже, услышать советы Олега. В голове все путается, и единственное, что она отчетливо слышит — это стук сердца в собственной груди. Хочется ответить: да, Игорь, давай попробуем. Но здравый смысл раз за разом подкидывает причины для отказа. Оттолкнуть протянутую руку и утонуть в собственной ничтожности? Отречься от любви, веры и надежды, только бы обезопасить себя от боли? — Ты пожалеешь об этом, — сдается Юля. — Не в моих принципах сожалеть о чем-то. И Юлия соглашается.