Я непредсказуем, как этот бит
4 января 2023 г., 22:06
Примечания:
Мне хотелось выложить главу до 31.12.22, но получилось так, что выложил ее сегодня.
В первую очередь благодарность товарищу блюз. (https://ficbook.net/authors/702567) за все. И, естественно, благодарность всем читателям, кто меня еще помнит. Надеюсь, что глава получилась хорошо.
Особняк Мунлайтов… Замок. Цитадель разума тощуньки. В которой мы успели столкнуться с десятком местных работников точно. Часть встретила нас с нескрываемыми страхом и ненавистью, а другая с уважением. Что, впрочем, по рассказам Кори и Гэри объяснялось тем, что для Столаса подбором работников занимался их соратник с Темнейшего проспекта в Даркест Биче: Глорп Глускин. Бывший экскурсовод Темнейшего музея. Ненавистный для Стеллы и её окружения. Если я точно помнил, то он коллекционировал латунное панковское оружие, известное как латунки и изготовляемое во Фронтир-Сити, и мастерски им владел. Его порядки исключали подхалимство, воровство и любое насилие на вверенной территории, установленные или авторитетом, или выстрелом в лоб, или даже чудесами от брата и сестры. Поэтому представить, насколько мощно огрёб садовник и компания, не составляло большого труда.
Пока Тави вела меня и Шейд по коридорам особняка на третий этаж, мы запоминали обстановку и сверялись с картой, составленной по слепку. А Серебряный свет снова рисовал те же весёлые картинки, увиденные ранее. Ничего, сжечь эту лабуду было делом времени. Выжечь, как девиз в душе. Наконец тощунька остановилась у своей комнаты и принялась её отпирать. Через два щелчка дверь отворилась, впустив внутрь сначала хозяйку помещения, затем только её гостей.
— Сейчас, это самое, посидим пять минут, дух переведем, — Октавия зажгла свет и поставила нам два стула, а сама села на кровать.
Шейд устроилась на одном из них, положив ногу на ногу, сцепив руки в замок. Мне осталось последовать её примеру. И… Обалдеть. После жизни то в казармах, то в халупах, что номера, отсыпанные Принцессой, что жилище совуньки стали просто хоромами. У окна напротив двери расположилось два шкафа, трюмо и ширма. У левого широкий рабочий стол с компом. На потолке висела люстра, здорово напоминавшая водоворот из хрустальных лепестков, возможный только здесь. Произведение Стеклодувов. А вот рядом с дверью комод с музыкальным центром, семейными фотографиями в рамках и тремя на стене: с Кори и Гэри, с Братством Холмов, с нами в полном составе, сделанной год назад. На этих трёх Стеллы не наблюдалось, теперь уже известно почему. У левой стены стояла кровать с двумя тумбочками, но самым удивительным был балдахин, сотканный то ли из плотного дыма, то ли из тумана. Тави щёлкнула пальцами, включив изображение. В лунном сиянии на парящих платформах на одной половине танцевали Аластор и Шарлотта, на другой Столас и Стелла.
— Ну, как вам? Этот вот почти сразу после принятия Кори и Гэри на работу. Последний нормальный бал, перед тем мама обозлилась на папу за то, что он взял их. У нашей аристократии есть такой затык — ненависть к ястребиным, дескать, низкого рода, — на этой фразе Тави скривилась. — Ненависть, блин, к тем, кого совсем не знаешь. Зато без них мы бы не побывали в Даркест Биче и не познакомились. Но что это я в самом деле?
Затем она переключилась на другую тему.
— А эту вот сохранила на память с торжества в вашем отеле. Графиня Хилонит и Граф Неон. Удивительная пара и удивительное зрелище. Хочу так же, а не по расчёту, и один раз и навечно, — с мечтательным вздохом произнесла она. — Или хотя бы как вы. Я про вас не забыла.
Поверхность балдахина покоробилась, показав тот самый белый танец годичной давности, которому аплодировали стоя.
— Спасибо, Тави. Да, было время, — согласилась Шейд и потрясла меня за плечо. — А помнишь, как Эрф тогда мялся, охламон, мол, танцевать не умеет?
— Помню-помню. И совершенно зря, зашибенно же получилось, — подтвердила тощунька.
— Один раз не в глаз. С вашей кочегаркой что только не сделаешь, — заметил я тогда.
— Ну, тогда будет и не один, и не два, а так, чтобы ноги в труху, да, — усмехнулась Неоновая Ведьма и вдруг хлопнула себя по лбу. — Ёлки-палки, что я расселась, в самом деле? Во!
Шейд извлекла из рукава прозрачный свёрток, в котором светилась неоновая броня. Я присвистнул. Постарались от души. Любопытно узнать, кто в этом участвовал.
— Наденешь после сбора. Чем ярче рыбина, тем ядовитее, так что не сумняйся. Личная защита у тебя будет тоже не хухры-мухры.
— Спасибо! — совунька взяла подарок и хихикнула. — Правда, я же не рыба. Ещё с попугаем перепутают, а у них порядки другие.
— Поэтому надо всегда быть собой. Равняться и не копировать, — добавила Шейд. — Тебе, может, подмогнуть с чем-то?
— Даже не знаю, всё-таки вы у меня в гостях, — тощунька уже копалась в шкафу, выбирая сменную одежду, удобную и не маркую. — Не, не надо. Расскажите лучше что-нибудь. А, вот, вспомнила. Когда мы фотографировались год назад, всем Ведьмам пришлось лица открыть. Никогда бы не подумала, что вы такие разные.
— Такие вот особенности производства. Мы — растения, если подумать. Деревья, лозы. Мужчины — эндоскелеты, женщины — экзоскелеты. Без выражений лиц, без стандартных нужд. Всегда в боевой готовности, никогда не спящие. Из развлечений только дурь, драки и кое-что, за что всех энергичек так жаждут получить известные заведения. Только вот их хозяева не понимают, для кого оно предназначено, — Шейд с ухмылкой на дисплее поторкала меня в бок и, встав со стула, обратилась к совуньке. — Тави, никакой похабени не будет, это всего лишь танец.
— Да я верю, но боюсь, как бы вы у меня ничего не разнесли.
Я не сразу допёр, что грядёт, а когда допёр, то стало уже поздно.
— Эрф, это предназначено для тебя и больше ни для кого, — Шейд крутанулась на свободном месте и, сделав поднятыми к потолку руками и всем телом волну, вызвала колебания пространства. Затем хлопнула себя по бедрам со звуком удара металла по хрусталю. Рябь со звоном разошлась по всему помещению. На дремучем автомате соскочив с места, я подхватил её за ноги и, уткнувшись безносым лицом ей в ведьминский живот, завертелся с Шейд на этом пятачке. Знакомо зазвенела люстра, и засияла Луна. Нет, совсем не в виде лампы, а в виде небесного светила. Сверху просыпался снег. Как во время нашей свадьбы. Я вздрогнул и осторожно поставил Шейди на пол. Чего-то не хватало. Этого самого. Рука дернулась к шлюзу, но Ведьма ее перехватила и приложила к своей щёчной створке.
— Не надо, Эрф, успокойся. Ты нам нужен здесь цельным и здоровым, — её голос прозвучал и из динамиков, и в моем разуме. — Мы никогда не расстанемся и не потеряем друг друга. Ты меня слышишь?
— Слышу, — отозвался эхом я. Пыхнула система охлаждения, и меня отпустило.
Тави оторопело посмотрела на нас.
— Что это сейчас было? Что Эрф хотел сделать?
Пожав руку жене, я тихо произнёс:
— Подарить своё сердце.
Тощунька уронила вешалку на постель и подбежала к нам. Обняв обоих и посмотрев чётко в лица, спросила:
— Надеюсь, что это фигуральное выражение? Это ведь так? Вы же не серьёзно? Скажите, что это так.
И потрясла нас за плечи так, на сколько хватило сил.
— Тави, ты уже видела, что твой покорный слуга может сотворить в порыве долга, — через тряску отозвалась Шейд. — А тут…
— Что — тут? — совунька прекратила тряску.
— «Упоротая любовь, маленькая. Упоротая настолько, что ей нет пределов. Как у нашей Принцессы и Радиодемона.» — раздался в её разуме голос Шейди, кивнувшей на всё ещё работавший балдахин. — Но это мы сейчас обсуждать не станем. Тебе это предстоит прочувствовать.
Тощунька поняла, о чём она говорила, когда заметила их танец на полотне. А ведь когда-то папа так же любил маму. Как граф Неон любит свою Графиню Хилонит. Как Крендельмен любит свою Ведьму. Не так, конечно, что был готов достать своё сердце и отдать ей, и будь что будет, но нисколько не меньше. Пока не начался тот трындец. И теперь понятно, откуда та самая песня на том концерте. Посвящённая жёнам и сёстрам. Посвящённая долгу и долгу перед ними.
Затем Шейд, крякнув, произнесла:
— Давайте лучше что-нибудь другое обсудим. Например, с Эрфа за упадническое настроение лимоны по желанию.
— Всегда готов! — я отсалютовал и высунул язык.
— Лимоны? Что еще за лимоны? — Не поняла совунька и хмыкнула, заметив жест. — Так-так-так, я помню это действие, когда вы год назад забились новый альбом написать. Чего я ещё не знаю?
— Ещё одну нашу особенность, за которую нас ненавидят суккубы, — последовал мой ответ. — Потому что мы иммунные к их феромонам. Зато у наших энергичек есть свои. Кислые такие, знатно в голову бьют. Мне. А любимая хрусталька получает такое удовольствие, какое не снилось другим. Но это ещё что! Душу батонит так, что трындец, но только у настоящей серьёзной пары, а не у… Ну, вы поняли.
— Охламон! Где твою дурную башку носит? — Ведьма покраснела щёчными щитками и хлопнула меня по плечу, от чего я аж хрюкнул.
— Куда не надо, меня точно не занесёт. Так что выдыхайте, бобры. Проблема разрулена.
Совунька нервно улыбнулась и, отпустив нас, вернулась к сбору. Жена потянула меня к стулу.
— Нет, всё-таки красиво получилось, несмотря на остальное, — Октавия убрала обронённую ранее вешалку в шкаф и поправила обе сумки. — И звон этот. Откуда вообще его выудили?
— Ну, помнишь такой городок — Костяной? — отозвался я.
— Как же не помнить, раз уж про него пели на Лунном фестивале? А что, он правда существует?
— Чистая правда. Вместе с Костяной деревней под боком, — подтвердила Шейд, став загибать пальцы. — Там мистер и миссис Корргг живут, которые как раз и пишут, и исполняют романсы. Знаешь, этот жанр нисколько не хуже нашего тёмного кантри или гаражного рока. От них уносит точно так же. А ещё есть весёлые овощи. Ты когда-нибудь видела бешеную репу или морковку-стреляку? И скелетные огороды. Там скелетов выращивают для защиты от набегов местного психа Стеклона-Пирамидона, а самого мощного отправляют на защиту города от дерьмогена. Такие дела.
Тощунька ушла за ширму с подаренным ранее свёртком и разложила на кровати. Мы хитро переглянулись.
— Ну вы меня заинтриговали, конечно. И откуда у вас столько всякого? Взять хотя бы Даркест Бич. Там и Парящие мельницы, и Поле таскателей валунов, и Вокзал потерянных поездов, и Тёмный проспект. Латунный рынок и Кабаний недострой. И много еще чего. А у нас только криминал и аристократия меняется от города к городу.
— Сие есть великая тайна, которая не снилась нашим мудрецам, — заметил я и наконец задал назревший вопрос. — Кстати, насчёт тайн. У вас в замке есть такой длинный коридор, в котором на стенах картин пруд пруди, а в конце зал с аркой и выходом к аллеям, как у тебя в разуме?
— Да, есть такой. Мы его Музейным называем, позже покажу. Эти аллеи, к слову к оранжереям ведут. Одним из немногих, где есть растения только из Разлома, — ответила совунька. — Блин, непривычно-то как. Вроде ткань, а вроде и металл. А шлем через что подключается?
— Хорошо, тогда после этой экскурсии надо будет с тобой обсудить испытание без лишних ушей. Есть у меня одна мысль на его счёт, — я почесал черепушку.
— Через твою диадему подключается. В затылке стеклянная плата сейчас прорастёт, но это безопасно, — пояснила хрусталька.
— Понятно. И с испытанием тоже, — Тави задумчиво потрогала затылок, на котором проступил сначала рельеф, затем сама плата подключения, и вышла из-за ширмы.
Теперь она стала выглядеть не хуже и даже лучше павлина. Головные перья укоротились и позеленели вместе с бровями, веками и клювом. Радужки глаз переливались по очереди ведьмовскими цветами. Очки-половинки с фильтрующими стёклами. Шлем собран в воротник с защитной пластиной до щек. Стёганая водолазка с амортизаторами в подкладке, а снаружи с металлическими пластинами, знаком из пяти царапин на груди и металлическими постоянно перетекающими рукавами. Острые золотые налокотники. Расстёгнутый двухслойный жилет с изображением пламени. Лосины стёганые, как водолазка и с постоянно перетекающей ножной защитой от берцовых костей до коленей. Также острые золотые наколенники. Сапоги, подбитые живым металлом, с острыми пятками и носами. Хвост закрылся мелкой текучей золотой сеткой. И Октавия светилась, как ведьма. Не попугай, а настоящая неоновая ведьма.
— Ну, как получилось? Вроде не хуже.
— Обалденно! И не скучно. А то всё тёмное да однотонное, — похвалила маленькую Шейд и похлопала в ладоши. — Добро пожаловать к нам в Неоновую обитель, Тави.
В ответ та покрутилась вокруг своей оси и, отсалютовав веерами, снова обняла нас.
— Спасибо! А теперь пойдём смотреть Музейный коридор и заодно кое-куда заскочим.
Кое-куда мы, естественно, заскочили. Пока совунька приводила себя в порядок, мы привалились к стене напротив. Сумки на пол я решил не ставить и так держал их в руках.
— «Эрф, ты что это задумал, а? Колись давай.» — полюбопытствовала хрусталька.
— «Как известно, оригинальный щуплик сам по себе хитрая падла и хорошо учится. Но сейчас мы его прижали на горячем, поэтому извернуться и подсунуть невыполнимые испытания совуньке он не сможет, а потянуть мою непредсказуемость и подавно. Уж больно много я испытал веществ, вдобавок Тюряга сама генерит такие сочетания, что местные нарики моментально откисают. Так что если я прав, то в разуме маленькой мы видели пять аллей не просто к садам особняка, а к городам со своими испытаниями, причём обозначенным в нашем туре: Корнерстоун, Гласскомб, Трэшбоун, Сэндбэнк и Бладвайн. Что ей прекрасно известно, исходя из нашей рекламы. К тому же сам Столас говорил, что в его садах все растения должны быть нам знакомы, а это значит, что среди них есть элементальные деревья, растущие там. Что ещё раз подтвердит, что щуплик сгенерит для неё начальные условия, а для меня дополнительные. А там зачистку проведём, и всё в ажуре.»
— «Звучит обнадёживающе, особенно с нашим календарём трындецов.» — Согласилась Шейди. — «Но тебе не кажется, что отдавать решение по поводу Андреальфуса в одни только руки Тави было слишком для неё самой?»
— «Эх, Шейд… Был бы это подростковый бунт, то обсудили бы произошедшее с родителями и помирились. А это даже не сравнимо с историей наших Рами и Луми! Да и Тави совсем не Агата, потому как не прошла через всякое дерьмо. Это хуже! Целенаправленное заказное убийство на почве долбаных аристократских интриг. Прощение таких, как Андреальфус, равно удару в спину что на Земле, что здесь. Поверженных врагов добивают ногами. Только так. Только хардкор.»
— «А если маленькая тебя возненавидит? Ты об этом подумал? А обо мне ты подумал?» — завопила жена у меня в разуме и затрясла, как грушу, поняв, к чему это приведёт.
— «Да ничего не случится. Скажу Аластору, что косяк лично мой. А там или в стазис, или на распыление, чтобы тебе сохранить душу. Не хочу никого тащить за собой и не хочу, чтобы меня вытаскивали.» — просто как само собой разумеющееся, ответил я, даже не обратив внимания на тряску.
— «Ты этого не говорил, а я этого не слышала! Понял, да?» — Шейд притянула меня за ворот плаща к своему лицу. — «Я тебе не дам отъехать. Отъехать в одиночестве, как кошка. Хоть ты и упоротый, но ты наш! Ты мой. Твои проблемы — мои проблемы. Эрф, ты меня понял?»
— «Так точно.» — Подтвердил я, а в голове что-то щёлкнуло.
— «Тогда Фантомные феромоны в строй.» — и неоновая Ведьма открыла вертикальный зев шлема, из щёчных щитков с пыхом проросли все десять мундштуков, а сердечный шлюз заискрился. — «Пока Тави не видит, как её названый брат и мой муж сходит с ума, я ему сейчас мозг-то вправлю.»
***
За год до этого, после протокола «Зеркало для фантома» в Кузнице Вечности: Шейд Бласт вбежала в помещение хранилища и, повернув направо в открытый проём, застыла, как вкопанная. За металлическим столом сидел Хэдж Хог с лицом то хмурившимся, то терявшим какое-либо выражение. Единственным созерцаемым предметом на этом столе являлась стазисная капсула с дремавшей офиурой. Хрустальная капсула с глазами утоплена в костяное туловище, щупы колыхались в циркулирующей жидкости. Зато в электрическом кресле сидела, словно статуя, поддерживаемая энергией пустая оболочка Эрфа Блэка. — Хэдж, вы… Что случилось? Что с Эрфом? — Шейди, трусясь, на негнущихся ногах пересекла помещение и остановилась у стола. — Вчера же всё было нормально и даже весело, а сейчас вот этот вот. — Шейд, сядь перво-наперво и жахни охладителя. Тебе надо успокоиться, а то ж колотит всю, — Электроёж жестом придвинул к ведьме стул, на который она тут же села и открыла лицо. — И послушать меня. Внимательно послушать. От этого будет зависеть очень многое. — Успокоиться? Командир, да как мне успокоиться, видя вот это? — Шейд не сдерживалась, слёзы катились градом, система охлаждения пыхтела. — Эрф угробился! Угробился тихо и молча, как земная кошка. И сейчас он безвольно маринуется в тюряге. — Эта кошка вчера вусмерть накурилась гальваническим дымом, навела такой шорох в районе, что любо-дорого смотреть. Я даже испугаться не успел, — хмыкнул в ответ Хэдж. — Но сначала о другом. Мы в сейчас в Аду и как бы должны страдать каждый по-своему. Хуже, конечно, чистым энергикам. Когда мы с Гасом и Ликвид Кэнами открыли способ стабилизировать энергиков с помощью элементальных деревьев и лоз, открылся только один способ помещения не души, а именно фантома в офиуру. Он легонько постучал по стеклу, но существо никак не отреагировало. Ведьма непроизвольно вздрогнула. — Посредством Стеклянной тюрьмы? — Точно так. Не стану повторять тебе принцип её работы, но спрошу тебя про проект «Разбитое зеркало». Что ты о нём знаешь? — Попытка превратить психов и конкретно самоубийц в нормальную составляющую нашего общества. — Верно. И Эрф, как псих, сам вызвался в нём участвовать после стабилизации, а я несу за него ответственность. Пока у него не было ни звезды, ни полных способностей лоз, он был совершенно вменяем и здоров, насколько это вообще возможно в мертвом районе. Затем он заработал свою аугментику и радостно пустился во все тяжкие. И не только он. Таких махровых наркоманов у нас в хранилище хватает, причём они тоже медики. Раз в месяц жёсткая упорка с пересборкой разума, в которую никак не пролезешь из-за жёстких энергетических помех. К тому же почти постоянный приём самопальных веществ, которых наш медик нагенерил хренову тучу, привёл к тому, что с каждого отходняка он может словить пересборку. И что страшно: он словил достаточно, чтобы свихнуться напрочь, но выдержал и прошёл все до одной. Страшное достижение, я тебе скажу. Но проблема в том, что если Эрф не выдержит хоть одну, то овощнётся и не факт, что Забвение его восстановит. — Так вот почему он вёл себя так. Не хотел создать мне проблем. Не хотел, чтобы я узнала, что он может вот так взять и посыпаться в один момент, — Шейд сжала кулаки и всхлипнула. — Зато мы узнали и для таких отбитых медиков разработали специальный протокол безопасности «Зеркало для фантома», который добавил безопасный сброс перегрузки, чтобы не спровоцировать пересборку от любого отходняка и упростил извлечение и транспортировку офиуры. Разработка пока свежая и предназначена только для них, но с доработанным слежением мы за предстоящий год с твоим участием приведём нашего Эрфа в порядок и подготовим к его заданию: вылечить дочь Столаса Мунлайта. — И что я должна сделать? — Хороший настрой! Ты ведь помнишь, почему Эрф первым подписался на это задание? — Потому что при жизни он лишился сестры и винит во всём только себя. — Именно! Сублимация во всей красе. Правда, если наша кошка сгорит на работе, то на выходе мы получим только Октавию и справедливую ненависть. А никто из нас не хочет его терять. Она, потому что привяжется к нему во время тура. Ты, потому что его любишь, раз уж принеслась к нему на всех парах. Я, потому что таких людей днём с огнём не сыщешь. К тому же у ваших групп сложились пары, как я понял. Так что вот. Держи. Хэдж положил на стол напротив Шейд кубик и ампулу с сиреневой плазмой. — Что это? — Ведьма посмотрела сосудик на свету. — Я знаю как его прет от дури и долга, но ещё его прет от тебя, Шейд. Прёт настолько, что он готов тебе даже своё сердце отдать. Поэтому вот тебе обновление прошивки, позволяющее твоей офиуре генерить «Фантомные феромоны», а в ампуле затравка для них. Так сказать, аварийный вариант в сравнении с «Душевными». Должен вправлять мозг и сбрасывать перегруз системы. Особенно, если вы собираетесь сердечную свадьбу сыграть. Но учти, что после сброса вас обоих будет переть, как на спидах. Ускорится и движение, и голос. Так что, пока мы собираем данные об их действии, не наломайте дров. Лады? Ведьма отправила ампулу и кубик в пространственный порт локтевой кости. — Спасибо, Хэдж! Не наломаем. Я этого не допущу, — Шейд протянула кулак для перестука, а другой ладонью смахнула слёзы с лица, затем спохватилась. — А если Эрф поймёт, что мы сделали? — Поймёт, Шейд, поймёт и никуда не денется от верного выбора. Это ж перегиб в одну сторону. В сторону Истины, — Электроёж ответил перестуком и легонько хлопнул Ведьму по плечу. — Дуй давай обновляться, и пойдём нашего охламона вытаскивать из его медицинского запоя. Проект «Зеркало для фантома» продолжается.***
Как там говорилось? У нас было шесть генеральских фильтров, семьдесят пять видов кочегаров, пять видов твёрдого дыма, солонка элементального хрусталя и множество ядерных фантомных триггеров и всего такого, всех цветов, а ещё соли Истины, восстановитель «Упорный», лимонад «Кошмарики», виски «Неоновый Джек», вино «Кровавый утёс», текила «Стеклянный кактус» и «Душевные феромоны». Не то чтобы это всё было надо для выполнения задания, но раз уж начал упарывать и топить за долг, то идти в этом деле надо до конца. Единственное, что меня беспокоило — это «Душевные феромоны». В Аду нет никого более упоротого, ответственного и отбитого, чем энергик в феромонном запое. И я знал, что чем дальше в лес, тем больше дров.***
А где-то в своём особняке Андреальфус Ригель, подключённый к трону жизнеобеспечения, исходился от боли в голове и перепадов температуры. — Ну что, болезный, каково это почувствовать на своей шкуре? — прошипела Кори, хлопнув по подлокотнику и противно осклабившись. — Когда ничего не можешь сделать без посторонней помощи и не можешь дать сдачи? — Ну, ты проблюйся, а мы подождём, — Гэри с таким же выражением лица подставил ему металлическое ведро. — Это ещё только начало, недорогой. Скоро ты попрощаешься не только с видом патрицианской шишки, но и с её замашками, и станешь не отличим от напрочь пропитого бомжа с городских задворков. Павлин, наконец прочистив желудок, попытался отдышаться. Внутри противно и больно урчало. В разуме всё плыло так, что не описать словами. Ещё чуть-чуть, и Андре свалился бы в пустоту, но импульс, вовремя выпущенный тронным щупом, выдернул его в реальность. Он перебрал ногами, будто от падения, и чуть не опрокинул ведро на пол. — Моя голова сейчас треснет! Вы ещё ответите за это. Ответите… — его зазнобило так, что зуб на зуб не попадал, а ногти заскрежетали по металлу. — Да не боись ты так, ответим. Только не перед тобой, а перед кое-кем повыше. Тебя будут судить, а приговор может стать любым. Прощение от Октавии может превратиться в чудеса медицины от Эрфа, и пиши пропало. Прошлогодний концерт — это ещё цветочки. Ягодки будут впереди. Да, сестрица? — Конечно, братец. И Кори ответила Гэри пятаком.***
Через минут двадцать совунька вышла из ванной с пакетом, а мы, почистив воздух от концентрированного озона и электричества, уже расселись на полу, держась за руки и уставившись в потолок. Башке полегчало настолько, что хотелось летать даже без крыльев. Да и не нужны мне крылья, когда Шейд рядом. Кто ж ещё зарядит меня по самые брови? — Ну вы посмотрите на них! Вы чего на полу расселись-то? Да ещё и не на ковре. Ну холодно же, — Тави всплеснула руками и бросилась к нам. — Давайте, вставайте. Пакет приземлился на стоящую рядом сумку, а совунька потянула за наш замок из ладоней. Мы вскочили, как на спидах. Пространство замедлилось. Тави принюхалась второй раз, не веря своему носу. — Так-так, воздух посвежел, даже озончик чувствуется, — тут тощунька уткнула руки в боки. — А вы чего такие дёрганые? Натворили чего, пока меня рядом не было? — Да ничего особенного, маленькая. Так, колданули малость для настроения. Никакого шума и пыли. Никто ничего не видел и не слышал. — Синтезатор выдал смешной голос, будто после гелия и ускорения. Тави от этого хрюкнула и засмеялась, сбросив напряжение. В итоге мы так же согнулись от безудержного хохота, если не сказать ржача до хрипоты и больной спины. Через несколько анекдотов, еле стоя на ногах, пытаясь отдышаться, совунька проговорила: — Ой, не могу больше, пощадите. На сто лет вперёд насмеялась. — Это ещё что! Вот у нас Грингаз есть. С ним хоть стой, хоть падай, — отозвалась Шейд, затем, подав знак замолчать, щупом вытащила выглянувшего из-за угла работника. — Так, что-то я не поняла юмора. Уши греем, да? Тот поднял латунный щиток и выставил руки в защитном жесте. — Тихо-тихо, это ж я — Глорп Глускин, дворецкий. Забыли, что ли? Мистер Мунлайт сказал, что мисс Бласт сейчас с его дочерью и отправил меня узнать, как скоро вы закончите сборы и присоединитесь к ним. — А, точно ж, ёлки. Прости, — спохватилась хрусталька и поставила его на пол. — Скоро приду, но с тебя сейчас показ этого вашего музейного коридора. — Да, конечно. Только не надо больше меня вот так хапать, иначе кондрашка не за горами, — хмуро заметил он, очутившись на твёрдой поверхности, и вдруг посмотрел сначала на нас, затем на преобразившуюся Октавию. — А что у вас с голосами случилось? И… Ёлки-палки! Вы чего наделали? Почему молодая мисс в попугая нарядилась? — Да так, ничего особенного. Это для песни. Перед отправкой захотелось что-нибудь этакое исполнить, — обронил я, попутно промониторив, что он на самом деле думает. Ещё не хватило спалиться на нарушении порядков. Со стыда сгореть можно. Говорить — одно, а делать — другое. Нет, всё чисто. — «Не дёргаемся. Все путём.» — Шейд в подтверждение этого незаметно потыкала мне щупом в бок. Тави, дождавшись моего ответа, произнесла: — Глорп, мне уже восемнадцать. Могу я хотя бы по поводу шмоток решить самостоятельно? И вообще, это подарок от мисс Бласт, — Тави показала на Шейд, отсалютовавшую в ответ. — Почему ему надо в шкафу пылиться? — Шмотки шмотками, молодая мисс, но дело совсем не в них. От вас ждут совсем другого, а не того, что вы ввяжетесь и застрянете в том, в чём застрял я или вот: мисс Бласт и мистер Блэк. Или даже Кори и Гэри, которые меня притащили сюда, — остужающе заявил дворецкий. — Не гоже вам носиться в поле с пушкой наперевес или жить в булькающих башнях. Он говорил вполне серьёзно, показывая, что думает на самом деле, но было заметно, что ему тоже хотелось исступленно хохотать, как мы ранее. Впрочем, его можно понять. Нельзя просто так взять и поменять среду жизни. Даже Кори и Гэри не стали делать из Тави свою копию в течение своей службы её хранителями, прекрасно понимая, что это не пойдёт ей на пользу. И ты должен сделать так же. Тебе даже Шейди помогла в этом. Чтобы ты стал примером для Тави. Настоящим примером! Как граф Неон для графини Хилонит. Положительное никогда не спрячешь за отрицательным, но затмить можешь как не фиг делать, и станешь для неё не героем и даже не примером, а охранничком среднего пошиба, которых в Аду как грязи. А дальше тебя не ждёт ничего хорошего. Выбор за тобой, чувак. — Да не боись ты так, в такие не ввяжусь точно. Я же не воин и не хочу им становиться. И с веществами тоже связываться не хочу, — заверила совунька, подмигнув нам. — Шейд и Эрф подтвердят, что я останусь собой. Мы улыбнулись в ответ. Выбор сделан. Правильный выбор. Будет пример Октавии. А с веществами приложится, по крайней мере, при ней. Станет ещё наш символ мудрости творцом в лаборатории, а мы испытателями её творений. И жить в такой башне ей тоже не придется, так как мы не дадим. — Ладно, охотно верю в ваше благоразумие, — сдался наконец Глорп и, снова кое-как скрыв невольный смех, двинулся к лестнице. — Давайте за мной. Пойдём в Музейный коридор, а то я уже больше не могу с серьёзной миной слушать ваши голоса. И что вы там, кстати, петь собрались, чтобы мне знать, к чему готовиться? — Ооо, как я сказал уже, песню, в которой требуется такой голос. Сейчас только это самое, — ответил я, и поднял сумки с пола, и открыл одну, в которую осторожно засунул сиротливый пакет с гигиеническими принадлежностями совуньки. — Надеюсь, что всё целенько и не помято. Шейди, заводи шарманку. Эта песня так растормошит это аристократское болото, что его жители ещё попросят. — Ну, Эрф, что это за песня всё-таки? — настойчиво стала допытываться тощунька вслед за дворецким. Шейд притянула к себе Тави и Глорпа, не дав тому далеко отойти, к своему лицу и хитро усмехнулась. — Про непредсказуемую непредсказуемость, мои чуваки. Слушаем, балдеем и не паникуем. Мы так сказали. Затем мы пропустили вперёд закономерно напрягшегося дворецкого и расправившуюся совуньку, а сами замкнули образовавшееся шествие. Сначала раздался мой стартовый вой, затем спидовый битбокс хрустальки отразился от стен и разнёсся по всем коридорам поместья. А песня… Когда мы её совместно с Братством Холма сочиняли, то радостно внесли её во второй совместный альбом, где стёрта граница между хип-хопом и кантри, и где некоторые песни исполнены по-разному. Как странно получилось. Я немного сумасшедший. Я немного псих. Я могу убить тебя, а могу оставить в живых. Могу помочь, а могу и в бездну столкнуть. Я немного непредсказуем, как исполняемый бит. Хотя, кому я вру? Я непредсказуем настолько, что охреневаю сам от себя, как от этого бита. Что я натворю в такой-то момент, неизвестно даже мне. Мой бит непредсказуем. Моя непредсказуемость, как этот бит. Её невозможно контролировать. У этого бита нет пределов. Он пролезет во все разумы и души. У моей непредсказуемости нет пределов, как у этого бита. У неё нет пределов. И у меня их нет. Встретивший нас Музейный коридор оказался точь-в-точь, как в разуме Октавии, только без стен бесконечной высоты. Молча слушая вещание Глорпа, мы брели по намеченному пути. Во время повторного переживания этих видений мне казалось, что где-то и когда-то это уже было. Не только при жизни и после смерти, не только среди пережитого мной, нами и историй. А, вот! Вспомнил. Так говорил Аластор тогда в Бладвайне.***
— Я часто думал об этом, когда создавал новые группы и переманивал старые по всему Аду. Они все разные, как вся музыка и песни, которые они исполняют. Настолько же разнообразны те истории, которые мы собрали за время существования на Земле и здесь. И настолько удивительно понимать, что это относится не только к положительным явлениям, но и отрицательным. Таким, как болезни, которые излечиваются лекарствами и другими способами типа физкультуры или хирургии. Возможно, из-за такой же собственной разносторонности я решился не только на проект «Разбитое зеркало», а ещё на множество других, — на этой фразе Радиодемон развернул на голоэкране целый список, от которого глаза разбежались в стороны. — Даже себя не обделил и кое-кого ещё. Кто-то назовёт несусветной глупостью эту деятельность, но это же работает. Работает! Причём так, как надо Истине, чьим проводником я являюсь. Превратить троих спецназовцев в музыкальную группу, от которой все просто сходят с ума. Это дорогого стоит! А вы как считаете? — Командир, мы никогда не задумывались над этим. Нам предложили, мы согласились всё выполнить в лучшем виде, — заметил Вэбб, пожав плечами. — Так задумайтесь уже наконец, ёлки-палки! Надо же иметь свою жизнь. На вас целые Неоновые Ведьмы внимание обратили, а вы… Эрф вообще ничего, кроме работы и веществ, не видит. Что ни песня, то новая дурь со своим названием. Я всё понимаю, но это всё-таки не то разнообразие, за которым стоит гнаться. Так даже энергику угробиться недолго. А что мы без вас делать будем, не скажете? Не скажете, потому что Истина видит нас насквозь. Поэтому у нас для вас будет задание, которое несколько позже обсудим уже в Куше Разлома со всем командующим составом и не только. — Так точно, — ответили мы. — И ещё кое-что… — Радиодемон задумался минут на пять, отчего напряжение в воздухе повысилось, затем сказал. — Знаете что, прошу с Эрфа весь список названий дури на каждый заскок или историю. Идея, как бы то ни было, довольно любопытная и разносторонняя, если её правильно реализовать. Как там Эсиди сказал? Разрушение заложено в природе человека, а я вытащил её наружу и пустил на пользу.***
А говорил Аластор то, что любую историю можно сопоставить с дурью. Что из земной жизни, что вновь созданную, что фантомную. А по прошествии недавнего угара понял, что во мне отключились пересборки, но виду не подал. Всё-таки хрусталька с совунькой дороже всей дури вместе взятой. Кстати, о дури. А ведь это даже хорошо. Можно упарывать и пытать вражка бесконечно, не боясь откинуться. Или нет? Не знаю. Я ведь уже сделал выбор стать примером для Октавии. Надо как-то совместить одно с другим, не опускаясь. Должен быть способ. Хм… Во-первых, на каждую картину с её настоящей историей нашлись ассоциации, которые в этом месте лучше не озвучивать по крайней мере вслух, чтобы не нарушить правила поместья и не сломать легенду раньше времени. Во-вторых, вещества бывают разные. — «Шейди, у меня теперь возникло другое странное чувство. Если неоновую полосу решено использовать только после прохождения испытания, то есть мысль заставить сработать осколки чем-то ещё помимо событий. Например, антидотами и отрезвителями.» — «Я тебя поняла, Эрф. Мысль хорошая, только бы палку не перегнуть. Потому что в твоей группе есть Веросика Мэйдей, которая вряд ли бросила пить Вельзесок и может набраться им до того, что её перестанет вставлять. А в моей есть Мокси с ворохом противопоказаний что к дури, что к антидури. Ладно, пофиг, прорвёмся.» Наконец мы вошли в Большой пятиугольный зал, где в разуме Тави стоял электрический трон. Вместо него вокруг белого висельного дерева с раскидистой кроной без листьев расположилась не только приснопамятная кладбищенская оградка, но и широкие столы со скамейками, изготовленные из того же дерева. Такие же скамейки стояли вдоль всех пяти стен. Надо же, какая ирония! То самое дерево, на котором могла вырасти белая лоза, находившаяся во мне. Не хватало для полного счастья еще кровавого дерева из Бладвайна, но его, как известно, не продавали в связи с медицинской значимостью. И та самая вырезанная в главном углу арка с распахнутыми настежь ажурными воротами. — А теперь пущай молодая мисс начнёт, а я тоже послушаю и передохну, — произнёс дворецкий, сев на ближайшую к воротам скамейку. — В оранжереи мы с вещами точно не потащимся. Тем более, что вам уже скоро расходиться. — Тоже верно, — согласилась совунька и, потрогав затылочный щиток и собравшись с мыслями, начала рассказ. — Так, ладно. Какой из меня экскурсовод, вы уже знаете. Расскажу, как умею. Перед вами сейчас открыты аллеи к пяти оранжереям…***
В первой у нас присутствуют: светящаяся ель, комариный дуб, электрическая сосна, винтовая осока, бешеный камыш, едучий мох, каменные розы, камнеломка, искрящийся можжевельник, хмурый папоротник… Во второй есть стеклянная ель, вишня, берёза, колючий хвощ, сизый плющ, пьяная смородина и малина… В третьей растут бешеная репа, огурцы, баклажаны, лиственница-хватайка, костяная морковка… В четвёртой растут волосатый ковыль, фиолетовый дурман, стеклянный кактус, курчавый клевер, кусачие тюльпаны… Охох, а вот в пятой у нас есть кровохлёбка, разрывные орехи, кровавый шпиль, кипящая кувшинка…***
Так мы и сидели перед Тави, как на совещании. Теперь уже я понял, почему Шейди заслушалась тогда во Внешнем саду, и даже Глорп увлёкся её вещанием, а ведь он, как известно, экскурсоводом работал. В Темнейшем музее без подвешенного языка и чёткости изложения мыслей, как без пушки и патронов — не проживёшь. — Да, не будь таких проблем и ожиданий, я бы нашу молодую мисс порекомендовал бы в известный музей. Вас бы с руками оторвали. Рассказываете даже лучше меня. — Вот и я говорю, что пока слушаешь, забываешь, где находишься и что собрался делать, — добавила хрусталька и счастливо вздохнула, посмотрев на таймер, закончивший отсчет действия спидов. Её движения наконец потеряли прошлую скорость и резкость и вернули плавность. — Ну вы меня захвалили, конечно. Я так не могу, — Совунька порозовела и замялась, затем подскочила ко мне и Шейд. — У вас голоса наконец нормальными стали! — Да, ёлки-палки, наконец-то отпустило, — отметил я, судорожно вспоминая, не натворил ли чего под спидами. Нет, всё нормально. Песня не в счёт. — А то ваши работники ещё бы долго шевелились как ошпаренные. — Кстати о работе. С вами хорошо, я много всего интересного узнала и выводы сделала, но пойду уже. Время пришло, — ведьма, расправившись, стала прощаться. — Тави, Эрф, удачи вам обоим и запомните то, о чём мы тогда говорили. Лады? — Лады, конечно, — тощунька ответила перестуком. — Аналогично, хрусталька моя, — в этот раз мы ещё и обнялись. Дворецкий встал с места и осведомился: — Мисс Бласт, вас проводить? — Да, просто на всякий случай, — ответила ведьма. Шейд снова пропустила Глорпа вперёд и незаметно для него исполнила на прощание волну. В этот раз покраснел я, а маленькая прикрыла клюв рукой. — Прошу, Тави, ничего сейчас не говори, а то я просто сквозь землю провалюсь. — Не скажу, Эрф, — серьёзно ответила тощунька и протянула кулачок. — Давай пятак. После перестука Тави добавила: — Да, кто бы что ни сказал, вы всё-таки идеальная пара. И пример для меня! Я подобрал обе сумки со скамейки и подставил спину ставшей рядом совуньке. — Давай, маленькая, залазь примеру на закорки и тоже дунем на дело. Зажжём, сожжём и наше испытание пройдём! Вот так мы и закружились с радостными воплями по всему залу. Как же я горю. Сколько же топлива во мне. Я вечный двигатель. Я сожгу всех врагов и прожгу путь вперёд. Пока есть цель.
