Байки из Бездны 2: Зеркало для фантома

      Ночь… Ночь прошла как всегда весело. После получения распараллеливания я пользовался им без зазрения и на всю катушку. И вот сейчас воспользовался им, устроив себе прогулку по собственной тюрьме. Бесконечная башня из различного вулканического камня и стекла от неотесанного до полированного зеркально или прозрачно. Она парила в тёмной пустоте, в которой всегда сидели мои монстры и смотрели на меня, изредка моргая и ожидая каких-либо действий. Встав с обсидиановой ступеньки, я достал из рукава стандартную четырёхствольную винтовку, чьи сапфировые стволы сразу ярко засветились и двинулся вперёд. Морские монстры, полипы, поражённые. Где-то тупое мясо, где-то ну очень уж хитро выдуманные хмыри, с которыми приходилось потеть. Прямо подстать мне система. Такая же непредсказуемая как и я.       На эту весёлую прогулку ушла первая половина ночи, а вот вторая, большая, после того как Тави прошмыгнула в санитарную комнату и обратно к себе, ушла на перебор памяти и построение плана. Всегда говори, что всё идёт по плану. Мало ли какой долбанутый у тебя план. Такой же долбанутый как я. Так посчитала Судзуми после моего с ней знакомства. Только вот хитрый знает, что на него всегда найдётся умный. Недооценивать Зуми было глупо. Не только из-за её возраста, нет. Придумать способ распространения осколков дорогого стоило. Ловить и консервировать стеклянных оводов для массовых мероприятий и щупликов для целенаправленной подсадки. Контроль с прямой и обратной связью. Но превозносить оказалось так же глупо. Умная голова дуре досталась, да. Если бы ей не захотелось заработать на этом проекте, у неё был бы не хилый такой шанс получить место в центральной Кузнице или её филиале и стать его куратором. Но Зуми пошла дальше: вылезла без разрешения вышестоящих с ним, не кому-нибудь, а прямиком к дворянам, которым, по стечению обстоятельств, он пригодился. И села на пять лет в Бесконечную тюрягу в Бладвайне. Конечно же у неё сняли отпечаток души для получения всех данных, а после отбывания срока отпустили, но поставили клеймо в виде икса на лицо, сходящее в течение пяти лет и обозначавшее ничтожность, неблагонадёжность и постоянный надзор.       И вот сейчас по легенде требовалась изобразить ничего не подозревающего дурачка, а остальные должны были мне подыграть. Ну как подыграть? Вэбб, как главный в нашем отряде и постоянная холодная голова, всегда знал больше меня и Элзера, а последний всегда вносил баланс. Конечно же можно было его нарушить, но зачем? А экранирование тюрягой осколков и психическая защита от звезды и брони наших подопечных вселяли в меня уверенность, что раньше времени Зуми не переполошится, даже если догадается хоть о чём-то. Да и инструктаж насчёт общения с местными никто не отменял. Но она не была бы собой, если бы не имела отходных путей, выяснить которые было делом времени. А я не был бы собой, если бы звиздел насчёт своей непредсказуемости. Зуми тогда совсем не ожидала того, что я вытворил в конце своего испытания в ржавчине. Когда здание, в котором мы застряли, стало разваливаться, единственным шансом стала распрыжка по его развалинам. Так мы и выбрались. Хитрость, ум, сила, упорство и упоротость, родившая непредсказуемость.       Тут в у меня в разуме раздался скрежет когтей по стеклу, заставив поёжиться, и голос Шейд.       — «Эрф, ты свободен сейчас?»       — «Для своих я свободен и на работе, и в упорке, а для тебя хоть когда.»       — «Какой же ты охламон!»       — «Я знаю, Шейди. Моя непредсказуемость такая непредсказуемая, что из испытания я решился сделать терапию. Реализуем, как всегда, на ходу.»       — «Ну ты молодец, конечно. Тогда тебе в помощь слепки памяти Столаса, Стеллы и Физзаролли. Вчера вечером собрали. В них столько любопытного, что вы закачаетесь. Только будь готов вытаскивать Тави из трипа и отстреливать монстров. Страшного там тоже хватает.»       Интерфейс звякнул, оповестив о получении сообщения.       — «Как говорит диджей Тони, настоящее кино для взрослых, значит?»       — «Угу, душевный хардкор в наших традициях.»       — «Ладненько, затерпим как обычно. И это самое, в счёт испытания, может быть, всё-таки устроим маленькой экскурсию и обучим стрельбе хотя бы в разуме, чтобы обещание Глорпу не нарушать? По мне так плохого ничего не случится, а пользу принесёт.»       — «Какой ты хитрый, Эрф. Всё норовишь из любой тихони боевую машину сделать.»       — «Да, я такой. Раз веерами пользуется, то и пруток не помешает. Применять не заставляю, но уметь стоит хотя бы на время испытаний.»       — «Уговорил! Кстати, ты что Тави дарить собрался на её день?»       — «Крокодиловую лисятку. И защитник преданный, и просто хорошая зверюшка, которая не даст заскучать. И память о нас останется.»       — «Эрф, только не начинай снова.»       — «Ладно-ладно. Мы тогда ждём тебя в скором времени.»       — «Договорились.»       Сеанс связи закончился, а я задумался уже над слепками. Что же в них такого? Что может напугать не хуже музейного коридора? Кто знает? Ещё один повод для мандража.       За размышлениями наступило утро. Совсем не обычное, потому что, естественно, кашеварить выпало снова мне. В момент душевного подъёма, хотя я бы назвал это рабочим угаром, готовка представлялась мне алхимией и хотелось сделать что-то обалденное. Но, увы, у энергиков нет необходимости в еде, поэтому это событие редкое, как соперничество с мясником.       Хренача у плиты и ожидая, когда Тави, в коем-то веке выспавшаяся, приведёт себя в порядок, я гонял охладитель и пел на всю квартиру, не боясь претензий от соседей. Соседи из нашей лучевой банды знали, с кем рядом живут. А Вэбб и Элзер отправились к телепорту на встречу с оставшимися гостями. И вот посвежевшая и светящаяся неоновой аурой совунька вошла в кухню, где её уже ждал завтрак, а на другом столе высились контейнеры с порциями на каждого подопечного.       — С добрым утром, Тави! Вижу, что выспалась в эту ночь, — я обернулся к ней только головой, не прерывая работу.       — И тебе того же, Эрф. В коем-то веке обошлось без кошмаров, по крайней мере, жёстких, — Совунька порозовела и придвинула тарелку к себе. — А ты так всю ночь лежал и плевал в потолок?       — Да не, ты что, — отшутился я. — Мульты весёлые посмотрел, прогулялся по стеклянным чертогам своего разума, пострелял своих монстров да алмазы пособирал.       Маленькая хихикнула и попробовала еду, затем загорелась и уплела её словно паровозная топка.       — М-м-м, прям как вчера, — подытожила она и присмотрелась к стакану с искрящимся соком. — Почему бы тебе не податься в повара? Тем более я видела, сколько ты добра наготовил.       — Какой там. Соревноваться с Аластором или Руби-Мясником, которые подарили мне такие навыки, глупо и бессмысленно, — отмахнулся я и, увидев недоумение тощуньки, добавил: — Пей и не боись. Это искрящаяся смородина с целлулоидным апельсином. Штука вот такая!       Подтвердив это жестом, я взялся за уборку рабочего места. Тави отхлебнула из стакана и, смакуя, за несколько заходов опустошила.       — Спасибо. Это было обалденно. Вот бы мама сделала снова что-то этакое, как свой фирменный торт или пирог, когда вот это всё закончится. Эх…       Маленькая мечтательно вздохнула, а я вдруг вспомнил и танец её родителей с балдахина, и измену с одной из картин музейного коридора.       — Эм, Тави, можно у тебя спросить кое-что важное? — замялся я. Терапия терапией, но осторожность не помешает.       — Конечно можно, Эрф, — заверила меня тощунька.       — Ты ведь помнишь, кто у тебя в группе будет?       — А, это… Ну, Веросику Мэйдей я помню с того концерта на Лунном Фестивале, а Блица… — Совунька скривилась и поёжилась от воспоминаний. — А он — бес, которого Глорп поймал на краже и сразу потащил к отцу. Не знаю, что у них там случилось, но в итоге родители поругались, причём сильнее обычного. Мама сказала, что папа ей изменил с низкородным и опозорился ещё больше. Правда, на утреннем разговоре он попросил меня не волноваться по поводу этого досадного недоразумения, и что на самом деле ни за что нас не оставит. А я вот не смогла не волноваться, глядя на их встречи и не получая объяснений, кроме тех, что скоро всё разрешится. Хотя теперь поняла, что это из-за осколков, и могу относиться к этому совсем по-другому.       — Возможно, твой отец и не мог тогда тебе всего сказать — настолько волновался за тебя, — заметил я и, сев рядом, тронул совуньку за плечо. — Да не кисни, Тави, в самом деле.       — Да как тут не скиснуть от неизвестности? — надулась маленькая, скрестив руки на груди. — Как ты с этим справляешься?       — Известно как. У нас порядки в отряде такие, что знает всё только Вэбб. Элз знает только часть, а я часто не знаю ни шиша и на ходу решения штампую. Непредсказуемые! — я легонько потряс тощуньку и произнёс модулированным гелевым голосом: — Помнишь вчерашнюю песню, а, маленькая?       — Помню-помню, — улыбнулась она в ответ. — Такое не забудешь.       — Ну вот и ладушки. Тогда сейчас и получим хотя бы часть тех самые объяснений, а ты научишься этой самой непредсказуемости, — усмехнулся я и извлёк из рукава первую колючую плашку, похожую на сюрикэн. — Шейди прислала мне слепки памяти от твоих родителей и сказала, что раз уж испытание превратилось в терапию, то тебе тоже посмотреть надо. Правда, даже мне пока не известно, что в них. Не мог без тебя посмотреть.       — Хорошо, давай посмотрим, пока остальные участники не пришли. Что делать надо?       — Значит, так, — я по привычке включил щит, окруживший нас искрящимися переливами. — Сначала залазь мне в разум, открой порт у воротника для подключения, затем закрой глаза.       — «Готовенько», — прозвучал голос Октавии у меня в голове, а она сама положила мне голову на плечо.       Мой медицинский щуп из спины воткнулся в ее воротниковый разъём, и вот мы очутились на каменной платформе с хрустальными стенами, парящей в пустоте.       — «Ух ты!» — Совунька огляделась по сторонам, и вдруг её повело.       — Такая вот у меня пустота в башке. Не вглядывайся только, иначе снова морская болезнь начнётся, — я вовремя подхватил её под руку. — А ещё лучше не тянуть резину. Поехали с орехами, чтобы тебе не поплохело ещё.       Сжатая в моей ладони колючая плашка запустила щупы в лозяные порты и пошло-поехало. Как же я обожаю эти трипы, кто бы знал. Ещё один обещанный пример для совуньки, как не стать мазохистом. После погружения в память, мы оказались в общежитии академии. Это что-то новенькое. Никогда бы о таком не подумал. А параллельно в моей душе очередная копия готовилась к отстрелу вражков.

***

      Казалось, что ничего не предвещало бури и не могло оторвать Столаса от книг, тем более в пятницу. Никого, кроме соседа по общежитию колледжа и любопытного, словно лис, друга. Или Стеллы с её подругами, осознавшей наконец, что с ним можно найти общий язык. Или её брата Андреальфуса, часто зудевшего, что Столас ведёт себя не подобающе, не смотря на ссылку для его перевоспитания. Кстати, насчёт соседа по комнате. Он вбежал в неё на всех парах и плюхнулся на кровать. Ньютон Дизастер действительно был в виде тибетского лиса, постоянно с пресным беспалевным лицом. Редко можно было понять, о чём он думал.       — Обалдеть! Я такое нашёл, что наш Гуляка огребёт по самые брови, — воскликнул он в явном возбуждении. — Лас, бросай свой талмуд и пойдём посмотрим на эту хрень. Заодно свидетелем выступишь, типа я не соврал.       Столас отвлёкся от книги и с сомнением посмотрел на соседа.       — Ньют, может быть не стоит в каждую бутылку лезть? Что ты докопался до нашего повара-то? Мы же с ним нигде не пересекаемся, кроме столовой.       — Зато моя мама с ним пересеклась уже несколько раз и выписала ему стальных лещей, — кисло заметил лис.       — Ну, а что ты тогда волнуешься, если твоя мама и наш преподаватель по прозвищу Королева Разрушений, которая владеет рукопашным боем и мечом, и вертлявая словно угорь, может постоять за себя? — попытался успокоить его филин. — Её попробуй врасплох застань. До сих пор помню, как она учила нас бесшумности и гибкости.       — А я вот тебе сейчас видяшку пришлю. С неё только отбитый не заволнуется, — произнёс Ньют и отправил другу сообщение.       После сигнала Мунлайт всё с тем же сомнением открыл мессенджер. На видеозаписи сначала показался повар Деф Рот, по прозвищу Гнилой Гуляка, воровато заглянувший внутрь помещения, затем наоборот наружу.       — Ну и что он там забыл?       Наконец, снова Гуляка уже около пыльных обсидиановых зеркал, исцарапанных какими-то письменами и, если ему не показалось, то ещё и с нечёткими отражениями.       — Да, странная, как-ты сказал, хрень, — филин почесал затылок.       Далее повар куда-то пропал, а на одном из зеркал возникла новая надпись. Затем Деф Рот снова возник на лестнице и удалился из сада. Вот тут-то у Столаса отвисла челюсть.       — Э, это вообще как? С каких это пор полная невидимость или внутренние планы стали доступны каждому встречному? С ними же боролись напропалую, когда меня даже в проекте не было.       — Блин, Лас, ну откуда же мне знать такие тонкости? За что купил, за то и продаю, — пожал плечами Ньют. — Ты ещё к фоткам присмотрись. Ничего любопытного не замечаешь?       Филин, естественно, присмотрелся. Хорошенько так присмотрелся. На фотках же крупным планом виднелись те самые надписи, причём у каждой в конце были и знакомые, и не очень имена и фамилии.       — Так-так, ну это самопал какой-то. Что-то про именные пытки, преобразования и зеркало души. Не может быть у нас никаких зеркал: мы же первородные, — Столас прокомментировал одно из изображений и, дойдя собственно до имён и фамилий, обалдел ещё раз. — Так, что-то я не понял. Зельда Золь — выпускница, если я ничего не путаю, в альманахе есть её фотка. Рэдрик Мист вообще преподаватель алхимии, его заменили, говорят, почему-то. Хотя он рассказывал так, что дух захватывало, и задачи задавал любопытные.       — Они все пропали без следа, Лас, все до одного. Как это замяли пока не понятно, — обречённо заметил Ньютон, затем встал и заходил по комнате туда-сюда.       Наконец Столас понял причину волнения друга. На последней фотке значилась Кэтлин Дизастер — его мама, за которую тот так трясся.       — Ёлки-палки, Ньют, это трындец. Если наш Гуляка действительно такой мощный, то несколько студентов ему точно ничего сделают. А мне, как ты помнишь, до вступления в ряды Гоэтии колдовать нельзя.       Филин посмотрел на потолок, сжав кулаки от бессилия, а лис уже возник рядом и посмотрел на того сверху вниз.       — Но и сидеть без дела тоже нельзя. Мы этому трындецу жизнь облегчать не станем. Понятно, да?       — Ну и какой тогда план? — осведомился Столас, сев на постели.       — Долбанутый план, как обычно, — невесело усмехнулся Ньютон, разместившись рядом и получив лёгкий толчок в плечо от друга, не любившего эту фразу. — Ой, да ладно тебе. Придём завтра ранним утром в этот сад, пока в столовой все заняты готовкой, и разведаем обстановку. А там расскажем своим, что узнали. Пока только своим, чтобы не поднимать панику и не палиться.       — Думаешь, что Гуляка кого-то запугал? — изумился филин.       — Не исключено, что не только запугал, но и купил, — ответил лис. — Так что единственным способом завершить эту хренотень будет звонок твоим и Стеллы родителям. Уж ради вашей безопасности они могут ручками пошевелить.       — Насчет моих не знаю. Ты же помнишь, что я в ссылке. А вот с её можно договориться, раз уж у меня с ней отношения всё-таки наладились, — подытожил Столас и посмотрел на часы. — Блин, время. Давай готовиться ко сну, что ли, а то ещё спросонья напортачим завтра.       — Согласен, — подтвердил Ньют и побрёл в ванную комнату.       Ночь, понятное дело, прошла не спокойно. Мунлайт просто не знал, как объяснить своей зазнобе, куда он вляпался. Правда, на кону стояли не только отношения, но и безопасность, которые переплелись так, что распутать бы не удалось. Её убили, а он ничего не сделал? Трындец. Он сунул свой нос куда не следует и поставил своё окружение под удар? Снова трындец. Проблем столько, хоть лопатой отгребай. А ведь если бы Столас не додумался уговорить семейного дворецкого два года назад наладить слежку за семьёй того беса, которого ему когда-то «купил» отец, и помочь ему, то его бы не прижали за самовольство. Правда, нагоняя удалось избежать, благодаря тому самому предложению и желанию Столаса наладить отношения с будущей женой. Вот такое отличное начало, если сделать правильный вывод. Но залёт оставался залётом, поэтому для пущей нагрузки к Стелле добавили Андре, который мог подтрунивать и пилить за любой косяк, и лишили помощи извне. Впрочем, Лас второй год как-то справлялся со всем и потерял желание что-то менять. Ему всего хватало: учёба, залёты, предстоявшая свадьба, получение поместья. И пофиг на разношёрстность окружения. Но как разорваться между желаниями помочь и не залететь? Как заткнуть занозу Андре и сохранить нормальные отношения со Стеллой? Как? Трындец. Это был махровый трындец.       Раннее утро началось галопом. Одевшись в шмотки по заветам Кэтлин Дизастер, чтобы надёжно, плотно, удобно, ничего не болталось и ни за что не цеплялось, оба друга в тишине пробрались по коридорам на улицу и, постоянно озираясь по сторонам, двинулись к одному из корпусов их заведения, стоявшему на отшибе.       Территорию заведения с одной стороны окружала Гора алхимиков в виде полумесяца, а с другой стороны - Каменная пустошь. Общежития и учебные корпуса расположились на холмах. Главный в центре прямоугольника, а в его углах уже остальные. Каждый из них, кроме основных зданий, имел по четыре пристройки по углам. Собственно, отшибом считалась местность наиболее близкая к горе. Находившиеся там строения имели во флигелях потухшие жухлые сады, в отличие от других, зеленевших и лучившихся энергией.       Ньют с Ласом прокрались к пристройке с якобы закрытым садом и остановились у одного из закутков.       — Я осмотрел все похожие места. Совсем не уверен, что Гуляка о них не знает, проработав здесь столько лет, но в такие ходы он точно не пролезет, — шёпотом произнёс лис и увлёк филина за собой. — Зашибись, да? Просто малина для тощаков типа нас.       — А он здесь нас на горячем не поймает? — хмуро заметил Столас, продолжив следить за видимой частью территории.       — Облезет. Разорваться на все возможные ходы невозможно, а если что, то запасный у меня тоже есть, — успокоил его Ньют. — Я сейчас первый полезу, а ты за мной.       Дизастер стал карабкаться вверх по стене, цепляясь когтями за дырки, а Мунлайт вслед за ним. Преодолев-таки три этажа с передышками, они перелезли через парапет и очутились над самым садом. Столас почесал затылок, осмотрев внутреннее убранство сада, в котором царила вечная осень. Увядшая золотая трава и белые деревья с такими же кронами или полностью облысевшие. Стены второго этажа оказались закрыты пыльными обсидиановыми зеркалами. Пожарная лестница вниз была отломана, а решётчатая дверь заварена. Ньют же достал верёвку и, прицепив её за крюк к решётке двери, жестом позвал друга.       — Ну что, засекаем время и понеслись? — спросил он.       — Тогда у нас в теории есть час, — ответил Лас, проверив мобильник, затем верёвку. — Ну, я пошёл.       Филин съехал по ней вниз и взялся за дело, а лис не спускал с него глаз, чтобы вовремя среагировать и затащить друга наверх. Столас осмотрелся ещё раз и пробежался по саду. Вроде бы ничего необычного, но ему почудились торчавшие между деревьев металлические колья и звучавшие невесть откуда сдавленные вопли. Удостоверившись, что входная дверь действительно заперта, он снова поднялся на второй этаж. В этот момент Мунлайта что-то кольнуло в голову, а пространство окрасилось рыжим цветом. Тогда же и Дизастер заметил, как его товарищ замерцал и, разбившись на множество осколков, исчез. Это ненадолго привело его в замешательство, но затем Ньют настроился и продолжил следить за территорией. Подул ветер, вороша листья, фантомные вопли стали громче. И тут филин обомлел, поняв, откуда они доносились. Среди деревьев насаженные на ржавую колючую арматуру отрезанные головы рыдали кровавыми слезами и разевали рты с жутким смехом и царапаньем по стеклу. Фоткать это было невыносимо и больно. На мозг и настроение нехило давило не только это. Сигнал мобильника пропал напрочь. Казалось, что ржавчина глушила внутри себя всё, что попадало в неё. Надо было двигаться вперёд и успеть до полного затухания.       На площади, заросшей травой, мхом и пятнами крови высились два ряда такой же колючей арматуры со смертниками. От кого-то остались стоявшие на коленях скелеты с содранной и задубевшей кожей. Рты у них были тоже раззявлены чуть ли не до вывиха. А вот другие оказались с отрезанными руками частично по плечи и ногами частично по бедра и с заглушками. На черепа насажены арочные венцы, державшиеся на гвоздях. Это было настолько отваратно, что Столаса стошнило прямо под ноги. Но ещё хуже стало, когда Мунлайт увидел ещё живых Миста и Золь. У них вдобавок оказались разворочены животы и выпущены внутренности, с которых до сих пор звонкими плюхами капала кровь, собираясь в бесконечную невпитывающуюся лужу. Доведённый до ручки их воплями Столас не выдержал и, зажав уши, прочистился ещё раз. Когда ему стало легче, он оторвал взгляд от земли и заметил ещё одного скелета, в этот раз лошадиного, висевшего под потолком на перекладине. Тот был прибит к колесу и тоже ободран, его крылья просунуты между спицами, а из глазниц торчали шипы. Сделав кое-как последний снимок, Столас, пошатываясь и стараясь не запнуться, двинулся на второй этаж. Как раз он заметил, даже не применяя своего красного зрения, что Ньют светится холодным свечением, хотя знал, что лисьи демоны славятся своей невидимостью. Только вот времени удивляться не выдалось, так как конь оглушительно заржал и заскрипел своим колесом и цепью, а Ласа снова кольнуло в разум, и пространство снова изменило цвет. Сад пришёл в норму, ужасы пропали.       Входная дверь скрипнула, открываясь, едва Мунлайт вскарабкался на третий этаж, попутно повалив Ньюта на пол и зажав ему пасть. Как же им повезло, что сдёрнутый с решётки крюк не звякнул об камень. Обоих друзей от страха трясло. В помещение заглянул Деф Рот, осмотрелся, но странного ничего не заметил, и также исчез на площадке второго этажа, как ранее сам Лас. Филин и лис поползли к другому выходу, скрываясь за парапетом. Припрятав верёвку в тайнике, они кое-как перебрались из этого флигеля в другой. Отдышавшись в закутке, оба товарища, шарясь по высоким кустам, обошли оба корпуса и вышли на одну из открытых площадок. Постаравшись принять нормальный вид, Лас и Ньют добрались до своего общежития.       — О, а вот и представители преснолицых идут! — отметил Брасс Болт — главный их компании, выглядевший как крыса среднего роста. — Здорово, чуваки. Мне на вас места занимать?       — Брасс, это самое, не надо пока ничего, — после приветствия ответил Ньютон. — Нам сейчас не до этого.       Тот понял друзей без слов и не стал донимать расспросами.       — Тогда позже обязательно поговорим, — произнёс Брасс и удалился с другими студентами.       Что Столас, что Ньютон, доковыляв на подгибающихся ногах до постелей, пролежали молча вповалку минут двадцать. Обоих знобило, и мозги явственно вертелись в черепах. Глаза, казалось, уже насмотрелись внутрь самих себя. Когда обоих друзей таки отпустило, Лас пробормотал:       — Ньют, ты как там? Я вообще над кольями успел повисеть. Страшно и противно. Может, в медчасть пойдём? А то мало ли ещё что.       — Куда там, я сам не встану, у меня земля из-под ног уходит. Лучше напиши Стелле и Брассу, а я маме и Хали. Заодно после разговора они нас туда и отведут, — ответил лис, оторвав голову от подушки, и перевернулся на спину. — Это трындец махровый. Если выживу, то никогда пить не стану, чтобы себя так же снова не почувствовать. — Выживешь, будь уверен, — подтвердил Столас и достал мобильник из кармана. — А может, и нет. А может, вообще никто не выживет.       На экране вновь светился стопроцентный сигнал, будто никогда не исчезавший. Это вызвало злой смешок у филина.       — Ты что такое говоришь, Лас? Случилось что-то? — не понял лис. — С чего вдруг такое упадническое настроение?       — Ньют, ты со стороны видел же произошедшее там в саду?       — Ну да, ты сначала осмотрелся, прогулялся, так сказать, и на втором этаже с зеркалами вдруг разлетелся на осколки, завертелся смерч, и ты пропал с глаз долой. На этом возмущения в пространстве закончились. Ничего не происходило вообще. Голяк. Я даже перетрясся тогда. Не знал что делать, то ли тебя ждать, то ли за помощью бежать. Но когда ты угашенным появился в стеклянном вихре снова, как бес из табакерки, и Гуляка зашёл, мы драпанули. А что такое случилось?       — Когда меня в эту ржавчину забросило, сначала сигнал сети пропал, — начал Столас и выложил всё как на духу. — К тому же ты, оказывается, светишься холодным свечением, если смотреть оттуда, а я, скорее всего, горячим. И это даже без моего красного зрения! Представляешь, что с нами случится, если Гуляка нас заметил? Хуже того, если он знает ржавчину как свои пять пальцев, то бегать за нами и караулить по углам ему не придётся. Либо через подпространство словит, либо запихнёт всю территорию заведения в него же. Тогда всем трындец.       Ньютон слушал этот рассказ и охреневал. Озвученное совсем не вязалось с образом откровенного гопника вне рабочего места, который чаще брал желаемое силой, чем умом и хитростью. А тут такой выверт со всем и сразу. Как так вышло? Откуда он взялся? И что теперь делать? Вопросов оказалось больше, чем ответов. Столас кивнул в подтверждение его хода мыслей. Наконец прозвучали сигналы сообщений, правда, за входной дверью. Внутрь ввалились запыхавшиеся и взволнованные Стелла, Брасс и миссис Дизастер. Выяснилось, что латунник, не дожидаясь реакции, поднял оставшуюся четвёрку на уши.       — Ёлки-палки, успели! Ньют, Лас, давайте сразу в медчасть, а там поговорим, — начала без предисловий его мать, оставив дверь отворённой.       Они подхватили под руки непутёвых друзей и отвели по назначению, где въедливый главдок Флоггер Блох отправил пациентов на обследование, а четвёрку попросили подождать. Через некоторое время доктор, похожий на высокую белую крысу, вызвал миссис Дизастер в свой кабинет, где сразу посадил её на стул, а сам сел за стол напротив, достав полученные карты душ и другие диаграммы.       — Итак, Лин, с нашими подопечными всё относительно нормально, но у меня есть вопросы к тебе.       — Что значит — относительно? — не поняла она. — Что вообще это всё значит?       — Ну вот смотри, физически с ними всё действительно нормально, но… — Флоггер выложил карты на стол и показал на обозначенные повреждения. — У них порезаны души, а это можно сотворить только режущими пытками, которые просто не применяют, чтобы душа не потеряла ценность. Где и как два студента умудрились вляпаться в такое? Следить надо, что за своим сыном, что за его высокородным соседом. Им, между прочим, могло стать хуже.       — Но у них же это пройдёт? Пройдёт ведь? — с надеждой осведомилась лиса.       — Пройти-то пройдёт, от недели до месяца, но в это время придётся забыть про любое колдовство и подобное, иначе магия уйдёт, и в лучшем случае они просто лишатся способностей, а в худшем жизней. Так что пойдём-ка расспросим наших охламонов.       В то же время в коридоре тихо переговаривались Брасс, Стелла и Хали.       — Не нравится мне всё это. Больно мутно, будто Ньют с Ласом боятся чего-то, — хмуро произнесла лиса. — И миссис Дизастер что-то долго сидит у доктора Блоха.       — Хали, я тебя умоляю, не нагнетай, — прервала ее саггита. — Брасс, а ты хоть что-то знаешь?       — Нет, конечно. Они припёрлись угашенные, трясущиеся, сказали, что позже объяснят что за хрень с ними приключилась. А я не стал ждать, пока им хуже станет, и сразу вам написал. Вместе с вами-то проще их сюда привести.       — Понятно, что ничего не понятно, — заметила Стелла и зябко поёжилась. — Словно на пороховой бочке сидим в ожидании трындеца.       В этот момент к ним из кабинета вышли Кэтлин и Флоггер, произнёсший:       — Ну что, пойдём проясним ситуацию с вашими товарищами и заодно с дровами, которые они успели наломать.       — В смысле с дровами? Доктор Блох, мы и так переволновались в хлам, а вы тут говорите загадками, — начала было саггита, но тот молча отворил дверь в палату и жестом пригласил компанию внутрь.       Распределившись по стульям и, совсем не скрывая волнение, что уже сильнее прошлого раза напрягло лиса и филина, они начали допрос.       — Итак, товарищи, обследование выявило у вас повреждение душ в виде надрезов, что не очень хорошо, но поправимо. А теперь рассказывайте, куда вы умудрились вляпаться что вас пытали?       После этого вопроса они испуганно переглянулись. Вот эта неожиданность только подтвердила намерение повара никого в живых не оставить или, хотя бы, отметить их до конца дней.       — В общем, получилось так, Ньют проследил за нашим Дефом Ротом, а затем я к нему присоединился, и открылось много чего нового, — Столас стал рассказывать и за себя, и за него.       В течение этого рассказа вся компания схватилась за голову не один раз. На фотках же страх и отвращение пробрало до костей. Даже видавший виды доктор Блох кривился, пока просматривал их.       — Так что нас могут спасти только родители Стеллы, так как я на испытательном сроке, а папа запретил маме мои звонки принимать и сам не примет.       — Хорошо, прямо сейчас позвоню. Сейчас-сейчас, подождите чуть-чуть, — заметив, насколько упала духом их компания, Стелла достала мобильник и набрала нужный номер.       — Так вот оно что. Всё хуже, чем я себе представлял, — задумчиво произнёс Блох и почесал затылок. — Рот ведь тоже с Разломских Пустошей, на чьей границе мы находимся. Значит, за столько веков сектанты зеркальных резаков выбрались-таки из её карманов. У каждого из них своя цель. Нам только остаётся надеяться на лучшее и готовиться к худшему. Кто знает, что в голове у нашего повара.       — Прошу, не нагнетайте, — взмолилась миссис Дизастер. — Теперь ведь вообще не понятно, что делать.       — Если бы наше заведение оставалось подконтрольным или хотя бы связанным с разломцами, то было бы проще. А так высокородные хотели место для испытаний и получили, — махнул рукой Флоггер и заходил из стороны в сторону по помещению. — Уж извините, я сказал то, что думал. Не принимайте на свой счёт. Просто обидно за происходящее.       Услышавшие это филин и саггита закашлялись, почувствовав то же самое. Но что они могли сделать в своем возрасте? Ничего. Миссис Дизастер пересела к сыну и его подруге и обняла обоих. Болт откинулся на спинку стула и невидящим взглядом уставился в потолок.       — А ведь так хорошо год начался. Родители только выбрались из лажи и отправили меня учиться. Мол, попаду куда-то выше них и ещё больше разверну их латунный бизнес. Хренушки, не попаду уже, видать. Начал жизнь мелким гопником с пустоши и закончил, — тупо произнёс он и уткнулся лицом в колени. — Едрён-то макарон.       Стелла сочувственно посмотрела на того, но Брасс также махнул рукой, типа, забей. Наконец с той стороны вызов приняли.       — Алё, доча, привет. У вас всё в порядке? — осведомился родитель по привычке.       — Пап, можешь с мамой сегодня приехать? Дело очень важное, не могу сейчас просто всего сказать по телефону, иначе вы не так поймёте, — младшая саггита пыталась сделать бодрый, не забитый голос.       — Ну что ты в самом деле!? Как мы можем что-то не так понять? А Андре рядом? Он знает, что с тобой?       — Нет, и ему я тоже не могу сказать.       — Да что же у вас там случилось-то такое, о чём никому нельзя толком рассказать? — недовольно произнёс он. — Ладно, ждать мы не станем. Через двадцать минут прибудем к проходной.       И тут по завершении звонка сигнал пропал напрочь. Пространство палаты и заоконное проржавело и приобрело капитально обшарпанный вид. Стелла уронила телефон на колени и взвыла.       — Твою ж налево, ну не может всё вот так закончиться! Не может. Доктор Блох, миссис Дизастер, ну скажите хоть что-нибудь!       В ответ зазвенела система оповещения.       — Всем оставаться в помещениях, запереть двери на замки и занавесить окна!       Доктор Флоггер проделав сказанное, прошипел:       — Говорю хоть что-нибудь, в рот врагу ноги! Всем сидеть тихо! Сейчас нам помощи ждать неоткуда, но через препятствия Гуляка нас не увидит. Пока что не увидит. Если я всё точно помню, то пока среди нас нет зомби, ему понадобится время, чтобы нас обнаружить.       — Зомби? — не понял Лас. — О чём вы, доктор Блох?       — Те зеркала не предназначены для слежения за жертвами. Ему требуется зомби-излучатель, который и укажет местоположение.       — Снова ваши загадки, да? — раздражённо отозвалась саггита.       — Хах, ты ещё настоящих загадок не видела, мисс. Это ещё так, цветочки. Ягодки будут впереди, — усмехнулся главдок. — Ну что, вопрос на засыпку, да? Вы отражения в зеркалах помните? И то, что они изготовлены из обсидиана, тоже?       Каждый из компании молча кивнул в ответ.       — Так это называется двухполюсным контроллером, под обсидианом находится ещё слюда. Только с ним можно проникать в ржавчину по желанию и видеть всякую осколочную дрянь, — Флоггер достал из закромов халата сварочные очки и надел. — Не думал, что они когда-нибудь пригодятся.       Осмотрев компанию, пребывавшую в недоумении, он выругался.       — Ну вот, знакомьтесь с нашим зомби! — Блох указал на Хали. — Чистый беспыточный и беспаразитный маячок, не привлекающий внимания. Хитёр, Гуляка.       — Э, я вам не дам с ней ничего сделать. Даже не думайте, — Ньют крепче обнял подругу. — Мам, ты ведь со мной?       — Да, сына, конечно, — заверила его Кэтлин и напряглась, чтобы в любой момент атаковать.       — Отлично, блин! Ну и что теперь? Начался разброд и шатание? — съязвила саггита и сжала своему парню ладонь. — Лас и Брасс в этом участвовать не станут, ясно?       Столас ответил тем же и не стал рыпаться, а Болт сжал кулаки и в бессилии плюхнулся на стул.       — Стелла, разве можно просто взять и сесть на место ровно, а? — изумился он.       — Увы, можно. Вы уже ничем им не поможете. Просто сидите и смотрите. Сейчас Гуляка прискочет, и мы огребём. Засекайте, — ответил за неё доктор Блох и, прислонившись спиной к стене, спрятал слюдяные очки подальше. — Мне уже никакие дальнейшие объяснения не понадобятся, даже если они будут. Маячок можно издали поставить без заморочек как в сказке. Как же там эта сказка называлась? А, вспомнил, «Снежная королева». Вроде я уже старое трухлявое пнище, а сказки люблю.       В палате завертелся узкий вихрь из стеклянных осколков, втянувший в себя троих демонесс и схлопнувшийся с диким криком, будто кого-то корнали кусачками без обезболивающего. Лас с Ньютом как ужаленные вскочили с постелей, но там же сели на пол. Им на помощь бросились вышедшие из ступора Брасс и доктор Блох.       — Гуляка их забрал, доктор Блох, а меня ноги не держат, — пролепетал лис.       — Забрал-забрал, но мы их вызволим. Опыт уже есть, но как бы меня высшие не казнили за него, — со злой усмешкой заметил главдок.       — А почему вас должны казнить за спасение наших жизней? — осведомился Столас.       — За способ, маленький. Ты ведь вещества не употребляешь? Нет. И начинать не надо, но придётся, — Флоггер достал пистолет для инъекций и вставил цилиндрик с ярко светящейся голубой жидкостью. — Подготовь плечо. Сейчас я вам вколю не через кровь, а через мышцы, чтобы мозги не повернулись. Тебе, Брасс, тоже, потому что первая проба.       После уколов всей троице, главдок проследил за их самочувствием, затем отошёл в свой кабинет. На удивление, у них мозги не повернулись, наоборот, наступила ясность и энергия. Пришло время размяться. Блох же вернулся чуть позже, облачённый в броню с щупами и со стекломётом, огорошив компанию.       — Ничего себе! Да вы прямо безумный ученый из какой-нибудь книги, — заметил Лас.       — Не такой уж и безумный по сравнению с Гулякой, поэтому раскалённый скипетр брать не стану, чтобы вы не пострадали. Ну не мог он не перестраховаться, — ответил доктор Блох.       — Насколько сильно? — осведомился Ньют.       — Ну, откуда же мне знать? Мозги психа — потёмки, — пожал плечами главдок. — Если не устроил нашествие паразитов и прочей дряни, то уже хорошо.       Компания переглянулась, сбросив напряжение.       — Но от меня ни на шаг в сторону, ясно? — Строго заметил Флоггер и жестом позвал за собой. — Пойдёмте.       Четвёрка вышла через отпертый ход в коридор. Здание лазарета превратилось в постапную версию себя. Стены, покрытые ржавчиной и плесенью, разбитый кафель на полу. Под потолком висел скелет с пробитыми глазницами, собранный из разных частей, и беззвучно разевал рот. Сразу возникло чувство прессования мозга.       — Так вот, что давило на сознание! — воскликнул Блох, включив энергощит. — Это не ржавчина, а его маяки так влияют. Хитёр монтёр, не хочет жертв угробить раньше времени. Движемся быстрее.       По отмашке они высунулись на улицу, встретившую их трындецом. Повсюду ползали трупы, которых клевали вороны и ели немаленькие опарыши. Из земли торчали жерди с чучелами, собранными из частей демонов и грешников. Жужжали странные комары, собранные, из трупа и железных крыльев. Брасс, Лас и Ньют просто съёжились от вида этой противоестественной ботвы.       — Почему они не растворились в адской ткани? Как это возможно? Почему они на нас не нападают? — дрожащим голосом спросил Столас Блоха.       — Когда ржавчине понадобится, то поражённые осколками и вот эти пародии на жизнь станут дохнуть как мухи и даже распространять осколки по цепи. А если доберутся до высших, то им придётся не сладко. На колешках даже твой отец приползет, уж извини за прямоту, Лас. Если поймёт, конечно, откуда ноги растут.       — Вот сейчас не понял. Неужели были подобные случаи?       — Увы, да. Во главе совета стоял и поручения раздавал, пока не понял, чем и как заразился. Раскалённая слюда разметала его по всему залу. Но я тебе этого не говорил, понятно?       — А я этого не слышал, главдок Блох, — с нервным смешком отозвался филин.       Пока четвёрка двигалась к корпусу с закрытым садом, Флоггер расчищал дорогу от сновавшей вслепую дряни, разлетавшейся клочьями в разные стороны и сгоравшей при ударах о щит. Зачистив коридоры до пункта назначения под громкие вопли голов, насаженных на колья из стен, и вырезав дверь из стены, они встретились лицом с Дефом Ротом и его жертвами. Миссис Дизастер вместе с Хали уже подёргивались на кольях, а Стелла и… Андре? Откуда? Как? Саггита мелко дрожала и щурила воспаленные от непрерывного плача глаза. Павлин пытался сжаться всем телом и схлопнуться. Смекнув, что дело нечисто, Блох сразу направил дуло стекломёта и лучемёты на Гуляку, заслонив собой Столаса и Брасса, но повар лишь рассмеялся.       — Не дёргайся, Флог, иначе твоих будущих графьев будут собирать по кусочкам, а ты захочешь умереть снова и не сможешь.       У обоих Ригелей просветились обсидиановые осколки, а головы вдруг замолчали. Брасс вовремя схватил Ньюта с Ласом в тиски. Оба друга стали вопить и вырываться, забив на безопасность.       — Ну и сволочь же ты, Рот. Кабы знал, что ты поражённый да еще и насильник, то сам бы тебе кишки выпустил, — проворчал главдок. — Разгильдяй наш ректор.       — Так он и покрывал меня всё это время! — крик повара гулко разошёлся по саду. — Иронично, правда?       — И после этого ты думаешь, что мы поверим в то, что ты их отпустишь?       — Они мне не нужны, Флог, но раз уж подвернулись, то почему бы нет. Выпускай студентиков, пущай простятся со своими.       Блох же понял, что выбора нет, как тогда, когда он пытался вылечить жену своего ассистента и взорвал её.       — Отпусти их, Брасс. У нас ничья, а если что, то вали всё на меня.       — Но док, я так не могу, — запротестовал было Болт.       — Не пререкайся, — оборвал его Флоггер и выключил щит.       — Я вас отпущу, а вы не спешите, идите мелкими шажками, ясно? — прошипел обоим друзьям на ухо латунник и медленно отпустил их.       Столас подковылял к молчавшим Ригелям, а Ньютон к матери, невзирая на её участившиеся вопли и дёрганье. Когда до него допёрло, в чём дело, стало уже поздно. Раздался настолько отчаянный вопль, что в лиса ударила струя крови из её рта, а сам он вдруг осел на колени. Его проткнул шипованный кол, прорвавший поперёк живот и горло.       — Мама… Мамочка, почему так больно? — пролепетал Ньют, и у него изо рта тоже потекла кровь.       Его стошнило, и голова отделилась от тела. Все замерли как истуканы не в силах ни закричать, ни произнести ни слова. Стелла закрыла лицо руками. Гуляка пожал плечами, мол, так бывает, и стал читать заклинание. Ему слово в слово вторили головы. Наконец с перекладины между вторым и третьим этажом свесилась петля, свитая из заточенной ленты.       — Ну вот здесь и сейчас эта лабуда закончится, а вы так и не узнаете, зачем и почему я это сделал. Помучайтесь, дурачьё.       Рот нацепил петлю, не обратив внимание на порезы, и прыгнул вниз. Его голову просто отрезало с фонтаном, труп брякнулся на землю в лужу крови. Время замедлилось, когда лицо Гуляки исказила злорадная гримаса. Зеркала взорвались мелкими осколками, пронзив гоэтскую троицу и доктора Блоха, заслонившего собой Брасса. Новые стекляшки просто-напросто вышибли старые. Колёсный скелет вдруг схватил труп и голову Рота и принялся делать из них свое подобие. По завершении этого действа он рассыпался, а новый колесник безмолвно закачался на той же ленте. Ржавчина исчезла без следа, а Столас, Стелла и Андре вырубились. Поняв, что опасность миновала, оба крыса бросились к ним.       — Брасс, на тебе павлин, на мне наша неразлучная пара, — отметил главдок. — И говори, если вдруг поплохеет. Я-то вам стимулятор с запасом вкатил на всякий случай, но мало ли что.       — Лады, доктор Блох, — маленький крыс поднял на руки Ригеля. — А вам-то не поплохеет?       — Если бы ты знал, сколько я раньше словил стекла за один присест, а сейчас это просто халтура для меня, но только не для них. Блин, как свербит внутри. И Кэтлин с Ньютом больше нет, — большой крыс зябко поёжился, подняв саггиту и филина руками и манипуляторами, и двинулся на выход. — Нет их больше. Вот кабы знал, что случится такая хрень, то весь год бы в вас колол бы очиститель или даже посадил бы на него, чтобы внутренности его синтезировали. Или Гуляку бы замочил, ну ты знаешь. А сейчас после этой вспышки разломцы прибудут и старшие Ригели. Только вот не вернуть никого. Застряли они там навсегда.       — Но вы же сможете хотя бы достать осколки, если смогли защитить от них себя и меня? Правда ведь? — с надеждой спросил Болт. — Мы вообще сможем хоть что-нибудь сделать?       — Эх, Брасс, если бы я знал, что эти стекляхи могут. А они сейчас спят, и любое неправильное действие повлечёт за собой не только их пробуждение, но хреновые последствия. Я так жену своего ассистента взорвал той самой установкой, которая снимки душ делает. А раз опыт уже есть, как говорится, то лучше поговорить с разломцами, чем вас гробить.       — А что мы старшим Ригелям скажем? Что мы скажем остальным студентам и их родителям?       — Это уже не совсем и не только наша забота, маленький.       — Ну, вы упомянули про разломцев и о том, что они могли предотвратить случившееся, но как? И почему вы не среди них?       — У них свои хитрые методы, которые они вряд ли мне сейчас раскроют. А у меня, как у всех жителей долин, не пятилетний, а десятилетний испытательный срок.       — Эх, если бы они могли вернуть всех, убитых Гулякой, — вздохнул Брасс, которого уже отпустил адреналин. — Доктор Блох, у вас никаких транков не найдётся?       — Чтобы не стояли те ужасы перед глазами? — горько усмехнулся Флоггер. — Найдётся, конечно. Для всех найдётся, но зимы у вас, как у меня не будет. Вам весну надо, чай ещё жизнь впереди.       — Весну, док? Какая, на фиг, весна, если их больше нет? Они медленно мучаются, растворяются и кричат, как им больно.       Оставшийся путь до лазарета маленького крыса уже несло по-чёрному, а большой слушал скрепя сердце и пытался выдавить хотя бы одну слезу и не смог, настолько стал деревянный от веществ и смертей. Разместив компанию по палатам, включая перегрузившегося Брасса, получившего долгожданный транквилизатор и провалившегося в глубокий сон, Блох созвал персонал, сохранивший работоспособность благодаря тем же стимуляторам. Раздав указания, он отправил их по корпусам общежитий, а сам двинулся в главный к руководству, чтобы завершить тревожное положение.       Как выяснилось, ректор действительно взорвался. Деревянная мебель и другое убранство оказались иссечено осколками костей, а шторы пробиты в сыр. Оконные стёкла разбиты вдребезги. С отвращением Флоггер отодвинул кресло и, включив громкую связь, оповестил преподавателей и студентов об окончании трындеца. Говорить об исчезновении Дизастеров Блох не стал, чтобы не усилить панику и не дать повод для пересудов. В тот момент док ощущал себя не лучше ректора, покрывавшего повара столько лет. В бытность главой совета своего города он возненавидел подобные должности, потому что душа болела от умения нести полную ахинею с умным видом и врать. И вот оно потребовалось снова, чтобы никто из дворянства не узнал, что могло случиться с их отпрысками.       Как и предполагал Блох, Ригели с представителями Разлома в стеклянных доспехах прибыли сразу после отбоя и, соответственно, восстановления связи. После посещения медчасти, он объяснил, что пациенты должны сами прийти в себя и торопить события нет смысла. Повезло, что коллеги не могли ничего толком рассказать, а к остальным допускали сначала стеклодувов. Помимо снятия отпечатка памяти, что было не так уж долго и муторно, расспросами просто терроризировали. К вечеру Флоггер не валился с ног только благодаря веществам. Только откинувшись на стуле и прикорнув, он встрепенулся от вопля медицинской сестры, вбежавшей в кабинет.       — Доктор Блох, дворяне очнулись! Брасс Болт тоже проснулся.       — Замечательно. До беседы со мной и стеклодувами никого не пускать.       — Да, конечно, — заверила его сотрудница и вышла в коридор.       Флоггер вышел вслед за ней и, заперев дверь, направился в палату Столаса и Брасса, помещённых туда во избежание проблем с Андре.       Лас очнулся и понял, что находится в медчасти. В голове и теле стояла странная легкость, но в тоже время что-то кололо иголками. Медсестра вскочила со стула и бросилась проверять его состояние, затем, отметив, что он в порядке, отправилась на доклад.       — Ну ты как? — сухо осведомился маленький крыс.       — Физически — вроде нормально. Душевно — завален навозом по самые брови, — устало отозвался филин и потухшим взглядом уставился в никуда. — Ещё вчера обсуждали, как спасём маму Ньюта, а сегодня от них осталась только память. А я ведь из графьев, как у нас говорят, и как бы должен забыть случившееся и не могу. Знаешь почему, Брасс?       — Раз уж тебя понесло, как меня ранее, то я тебя выслушаю. Мочи.       — Мозги проснулись и желание наладить отношения со Стеллой. Ах да, ещё этот случай с какой-то Безумной ярмаркой, где мои знакомые пострадали. Если бы ты знал, что там случилось…       — А, так ты ещё и с бесами знаком? Ну ты дал, Лас. Это у них самый разгильдяйский обычай приобщения своих отпрысков к грядущей жизни, если ты не знал. Примерно представляю этот трындец. Почище шрамов или татуировок будет. Все нажираются кислотой пополам со спидами и ловят такой трип, что не хуже сегодняшнего, только без колбасни пространства. И спрятаться можно от такого трындеца, наверное.       — Да уж, конечно, — заметил Столас, продолжив пялиться в потолок. — А почему я не знаю о таком?       — Лас, у меня родители с ними работали довольно плотно. Вот и рассказали несколько таких вот случаев, — пояснил Болт. — А вот тебе такое никто рассказывать не станет. Это как дворянские оргии, они есть, но про них никто не знает.       Эта фраза вывела филина из тупняка.       — Ну блин, чувак, я до этого никогда не опущусь. Ты ведь Стеллу видел? Ну, как ей можно изменить?       — С твоими суждениями и терпением тебе не в графья надо, а с нами остаться.       — Не могу, извини уж, но вот на ваше предприятие хочу посмотреть, когда ещё вырасту.       — Хех, ну и мы тогда будем ждать, если доживём.       Оба друга натянуто улыбнулись. Как раз отворилась дверь, и в палату вошёл главдок Блох в сопровождении стеклодува.       — Ну что, могу поздравить вас и не только вас с пробуждением. Стелла и Андре тоже уже не спят, — искренне произнёс док и кисло добавил: — Да, настроение у вас сейчас хреновое, но есть несколько загвоздок, которые необходимо как-то решить, и в этом без обсуждения никуда.       — Хорошо, доктор Блох, я весь внимание, — уже даже без следов безразличия ответил Лас.       — Во-первых, осколки мы извлечь пока не можем, потому как в спящем состоянии невозможно определить принцип их действия. Во-вторых, мне пришлось наврать с три короба для всеобщей безопасности, — Флоггер скривился, словно съел лимон. — Стал новым ректором, в рот ему ноги. В-третьих, пока мы ищем решение вашей проблемы, надо вас обезопасить от самих себя и от ваших родителей, так как после звонка твоей подруги они вряд ли поверят, что у нас всё в порядке.       — И каким же образом? Если придётся, то родители Стеллы или мои не мытьём так катанием возьмут своё, — обречённо произнёс филин.       — Ну, есть один способ, — Флоггер вздохнул. — Почистить вам память, предварительно сняв с неё слепки.       — Доктор Блох, я не могу и не хочу забыть случившееся. Они ведь там страдают, кричат до хрипоты, сучат своими культями, а я ничего не смог сделать и потерял их, — Лас жестикулировал пока говорил. — Нет и ещё раз нет. Так нельзя.       — Мы тебя понимаем, поэтому есть альтернатива, — произнёс стеклодув. — Можно поставить временную заглушку на три года, чтобы избежать подозрений.       — Что это вы там задумали? — резво встрял в разговор Брасс.       Главдок и стеклодув хитро переглянулись. Первый достал из дальнего кармана две пары тех самых слюдяных очков.       — Всё рано или поздно заканчивается, включая сказки. Сегодня началась одна такая, в которой сестра отправилась выручать брата из лап Снежной Королевы. Конец у неё счастливый, но то сказка, а это реальность, поэтому я желаю вам того же самого и первый прибор выдам Брассу, чтобы он докладывал мне обо всех возможных происшествиях с осколками, пока вы ещё студенты нашего заведения. Ты же получишь свой перед самым выпуском.       — А после него наши пути разойдутся и предприятие полетит в тартарары? Вы ведь тогда сказали, что даже гоэтская магия всего лишь пшик для ржавчины, — кисло заметил Лас.       — Сказал, да. Только на любое действие всегда найдется противодействие. Не мытьём, так катанием, как говорится, — подмигнул филину большой крыс и переключился на маленького, осознавшего свою перспективу. — А из Брасса я ещё сделаю гордость нашей долины. Научу по ходу дела всем премудростям. Хоть это и противно, но не обманешь — не проживёшь.       — Доктор Блох, мне до вас далеко, — с сомнением отозвался Болт. — И вообще какой из меня интриган и актёр?       — Но Лас же как-то влился в общество низкородных? Значит, можно и наоборот. Правильно я говорю?       Столас кивнул в подтверждение слов Флоггера, чем всё-таки поднял настроение Брассу.       — Значит, правильно, — подытожил главдок.       — Доктор Блох, раз уж мы договорились обо всём, то можно мне проведать Стеллу? — спросил Лас. — Я не буду собой, если не удостоверюсь, что с ней всё в порядке. Ну, насколько это возможно после бурного утра.       — Конечно можно, о чём разговор. У нас ещё есть время до процедур и прихода старших Ригелей, — махнул рукой главдок и помог ему твёрдо встать на пол. — Но тебя на всякий случай проводят до места, чтобы ты нигде не навернулся.       Вместе со стеклодувом они вышли в коридор, а медсестра вернулась в палату для продолжения своей работы. У филина несколько дрожали ноги после долгого отсутствия движения, что, естественно, видел главдок и крепко его держал. Добравшись до палаты младших Ригелей, первым в неё заглянул стеклодув и, сделав какой-то неопределённый жест, пригласил внутрь. В противоположном углу сидел его коллега и беседовал о чём-то с Андре, а в ближайшем уже другой стеклодув, рядом со Стеллой. Последняя кивнула в ответ разломице и помахала рукой вошедшим следом Столасу и Флоггеру. Филин понял, что её брат отгорожен каким-то неведомым барьером, потому как не заметил их прихода. Наконец, он сел на стул рядом с койкой невесты, а главдок разместился напротив у стены. Безопасники что-то шепнули ему на ухо и вышли из палаты.       — Не волнуйтесь, маленькие, мешать вашему разговору не стану и буду нем как рыба, — доктор Блох дополнил это жестом застёжки-молнии.       Филин и саггита переглянулись и кивнули в ответ.       — Стелла, прости меня за то, что втянул тебя и Андре в неприятности, — Столас встал на колени перед ней и взял за руки. — Вы там настрадались на жизнь вперёд.       — Лас, ты знаешь, что стал деревянным? И я, наверное, тоже. Или даже мы все, — Саггита всплакнула, посмотрев жениху в глаза, и нервно хихикнула. — Там было очень страшно. Если бы ты видел, какие страшные вещи творил Гуляка. Но я тебя прощаю. Ты поступил правильно, когда позвал меня с собой оба раза.       — Ты правда так считаешь? — сомневаясь, спросил филин. И тут его осенило, о какой деревянности сказала невеста. О перегрузке от страха, когда чувства отвалились, и их заменила пустота.       — Да. Кем бы я была или стала, если бы бросила тебя в такой момент? Как бы мы смогли быть вместе, если бы…       Её голос дрогнул, младший Мунлайт обнял невесту.       — Если бы я сливала тебя, как два года назад. И сейчас я не хочу тебя слить. Но и сама не могу слиться. Их вопли будут всегда стоять у меня в ушах. Лас, ты тоже прости меня. Я хочу это забыть, чтобы не свихнуться, и чтобы папа с мамой не узнали и не рассердились на нас.       — Прощаю и уважаю твой выбор, — тихо ответил он. — Иначе я тоже не буду собой. Вдруг Стелла притянула лицо жениха к своему и с надеждой спросила.       — Лас, перед этой чисткой мне важно знать. Ты ведь тоже согласился? Как мы сможем быть вместе, если ты останешься мучиться и знать, что мы поражённые?       — Да, согласился, — твёрдо ответил Столас. — Я тоже не хочу, чтобы ты мучилась.       В его душе снова засвербило. Это от вранья. Нет, не совсем. Он просто не сказал ей всего. Но как же там говорилось? Кто старое помянет, тому глаз вон. А кто забудет, тому два. Верно? Верно. Кто предупреждён, тот вооружён.       — А раз согласился, то не пора ли нам? — спросил Флоггер, терпеливо молчавший весь разговор пары. — После чистки проспитесь, а утром на свежую голову организуем вам встречу с родителями. И жизнь заодно вернётся в нормальное русло.       — Конечно, доктор Блох, я подожду Ласа, — заверила его Стелла и пожала ладонь жениху. — И обязательно дождусь.       Столас ответил невесте тем же и, встав с пола, даже не оттряхиваясь, поковылял с доком на выход. Несколько раз он оглянулся на свою саггиту, мысленно желая ей справиться с проблемами. Ему ведь предстояло то же самое, если не больше.

***

      Отстрел набежавшего монстрятника прошёл удачно. Мазохизм во всей красе, блин, зато совунька совсем не нагрелась. Показатели держались в норме. После просмотра Тави некоторое время всего лишь сидела в прострации, пытаясь осмыслить увиденное, а я, выключив плашку, подковылял к раковине и проблевался от души. Стало легче. Ну мясник, ну сволочь. Заслужил он эту ловушку от Ржавчины. Уж лучше лететь в водовороте энергии, чем висеть вот так без движения и медленно сходить с ума. Оторвавшись от раковины, я обернулся к тощуньке.       — Ну как тебе настоящий кинчик для взрослых? Залезешь вот так кому-то в разум и поймёшь, кто есть кто на самом деле, — мои патрубки последний раз пыхнули. И буду честным: оба твоих родителя герои. Как есть герои. Пожертвовать своим происхождением, жизнью и здоровьем ради других дорогого стоит. А ты настоящая дочь своих родителей и на самом деле дорога им обоим.       Тави нервно хихикнула и мелко поёжилась.       — Спасибо, Эрф, и за этот слепок, и за поддержку. Я теперь понимаю их лучше, чем раньше, и уже не осуждаю. Им здорово досталось, не меньше моего. Без тебя мне было бы точно не выдержать то, что им порезало души. И тот случай с бесом Блицом тоже. Папа просто знал, что с нами творится, благодаря этим слюдяным очкам, и боялся за нас, поэтому и не говорил многого, — тут тощунька хитренько посмотрела мне в лицо. — А вы трое тоже чего-то боитесь? Колись давай.       Какое же счастье, что её не понесло в депрессняк.       — Боимся, конечно. Боимся спугнуть такого же Гнилого Гуляку, какого мы видели, — согласился я, вздохнув. — Поэтому давай повременим со срывом покровов до второго города, лады? Мало ли что у него в башке творится.       — Лады, но я тебя ещё вопросами забросаю, — ответила Тави и отсыпала мне щелбан. — Ух, забросаю.       — Ах ты ж маленькая деловая колбаса. Я же ведь придумаю, чем тебя занять и над чем подумать, — усмехнулся я и обнял захихикавшую тощуньку за плечи. — Знаешь что? Давай мы тебе крокодиловую лису заведём?       — Правда? Не шутишь? — удивилась совунька.       — В рот мне ноги, если это не совершенная правда, — заверил её я, затем задумался. — И вот ещё что, всё-таки надо тебя ещё и стрельбе научить на всякий случай. Веера — это хорошо, но пруток тоже пригодится.       — Подожди, Эрф, а как же обещание у меня дома?       — Нормально всё с нашим обещанием. Учиться и использовать будем чаще не здесь, а в разуме. Ещё я с Шейди договорился насчёт экскурсий по нашим стеклянным башням, чтобы тебе Ржавчину стало легче воспринимать.       — Ух ты! Обалдеть, — изумилась Тави. — Стоп, а откуда такая уверенность в этой, ну, Ржавчине?       — Как я понял, на таком же принципе работают Бесконечные и Стеклянные Тюрьмы. Так что можно бояться чуть меньше обычного, но, естественно, без инструктажа мы не обойдёмся.       — А я и не против, — весело отозвалась Тави. — Новые знания — это новые горизонты.       — Недаром же ты маленький символ мудрости, — заметил я, затем добавил: — Тогда слушай. У меня появились ещё соображения насчёт осколков. Во-первых, меня напрягает упоминание Безумной Ярмарки, но мы с этим ещё разберёмся. Не велика проблема. Во-вторых, этот обряд в саду. Вижу его первый раз, но если тот Гуляка убился, то наш не может не знать о подобном и поступить может так же, попутно навертев какую-нибудь непроходимую хрень в испытании, если уже не навертел. Причём непроходимую для тебя, но не для меня.       — Подожди, Эрф, как тогда его пройти?       — Посредством приёмника. Мне придётся тебя заменить в этих этапах. А если я вдруг попрошу тебя отвернуться и идти вперёд, то сделай именно так и никак иначе. Безоговорочно! От этого твоя жизнь зависит. Хорошо?       — Но я же не могу тебя бросить, Эрф! Мы же собрались войти вместе и выйти так же вместе, — начала было маленькая.       — Нет, Тави, и ещё раз нет. Баста нафиг, — отрезал я и рубанул воздух рукой. — Как тебя плющит от вида маяков и этого дрянного обряда, мне уже известно. Родители твои терпели, а тебе не велели, понятно? А я просто не позволю увидеть меня болтающимся в петле или насаженным на кол. Никаких самоубийц, самоубийств и подобного позора в твоём окружении не будет, как и чисток памяти. Только жизнь и ничего кроме жизни, в рот мне ноги!       — Но разве нельзя этого как-то избежать или изменить условия? — не сдавалась совунька. — Ну, должно же быть что-то! Ну не может не быть другого выхода, Эрф.       — Эх, Тави, ты сейчас похожа на свою маму там в слепке. Извини, его действительно нет, как и тогда. Такое уж это испытание, которое ты вообще не должна пройти, — развёл я руками и глупо хихикнул.       — Х-хорошо, я потерплю, — потухшим голосом отозвалась тощунька.       — А вот не потерпишь, я сказал, и сидящей на постоянных чистках тоже не станешь. Айда в башню, бои хорошо мозги прочищают, раз уж пошла такая пьянка. Медик плохого не предложит.       — От такой терапии, наверное, другие в обморок бы попадали.       — Потому что малохольные, а вы нет. Так что ещё купим мы тебе слюдяные очки, как у доктора Блоха, чтобы ты стала во всеоружии.       — Хех, спасибо тебе.       — Эх, маленький ты наш символ мудрости…

***

      В то же время на портальной площадке: Вэбб сидел на перилах и щёлкал пальцами, словно кремнем зажигалки, а Элзер бродил из стороны в сторону. Вспышка телепорта прервала их деятельность. В ней возникли Веросика и Блиц. Бес и суккуб, узнав друг друга, испугались и приготовились к перепалке но их остановил Кобб, поднявшись с места и первым протянул кулак для перестука.       — Приветствуем вас на земле Разлома. Здесь вы можете быть самими собой. Я Вэбб Кобб, этот волнующийся товарищ — Элзер Ватт, а Эрф Блэк пока на базе сюрприз вам готовит.       Блиц поздоровался смело, будто зная с кем имеет дело. А вот Веросика несколько помедлила с ответным действием. В ней боролись противоречивые чувства и желания: и поблагодарить, и дать леща этим несносным крендельмэнам.       — Да не боись ты, Верось, мы не кусаемся и соперников уважаем, — хохотнул Ватт, прочитав её мысли и добавил совершенно серьёзно. — Вы тогда очень хорошо поработали, поэтому Эрф и захотел вам приз отдать. И вообще и вы, и мы здесь не за тем, чтобы ругаться. Руганью проблемы не решаются.       — Заодно от своих ролей отдохнём, а то я задолбался, если честно, — вставил свой четвертак бес. — Вдобавок Луна последнее время подозревает, что со мной что-то не в порядке, хотя я не рассказывал ей ничего. Ещё пришлось как раз Вортекса подсунуть, чтобы они развлеклись нормально хоть раз. Думаю, что это ей на пользу пойдёт. Особенно вечеринка у цельной Пчелинки.       — Ладно, выбросили и забыли, — демонесса покраснела от услышанной похвалы и кисло улыбнулась в знак согласия, тоже перестукнувшись с обоими скелетами. — Тогда я хочу ещё слезть с обсидианового счётчика, вытащить Барби из этой же ямы и понять, чем же вы тогда слушателей сразили.       — Счётчик, говоришь? Можно, конечно, — хмуро заметил Вэбб, увидев светящиеся метки на шее Веросики. — Только как вас угораздило на него сесть? И разве Вельзевул и Бельфегор не воюют с мешаниной?       — Да у нас там такая мутная история произошла, что лучше на месте рассказать, — кашлянула суккуб, украдкой посмотрев на вскипающего беса. — Блиц, только не начинай, прошу.       Тот плюнул за ограждение и кивнул в ответ.       — Хорошо, я понял, — подтвердил Кобб и сменил больную тему. — Эх, жаль только что деньги не вернули, но вот на экскурсию в Костяной городок мы вас сводим.

***

      — «Эрф, приём. Ты здесь?»       — «На проводе, Вэбб. Случилось чего?»       — «Для тебя ещё работёнка появилась. Надо бы мисс от алкоголизма вылечить.»       — «Как два пальца об асфальт. Первый раз что ли?»

***

      — Какие ещё деньги? Какой ещё Костяной городок? — не понял Блиц, уже порядком остыв. — Я только песню такую помню.       — Ох, и ты туда же. Совсем не смешно, мелкий самодовольный хрен, — недовольная Веросика отвесила ему показной подзатыльник.       — А ведь Эрф тогда тоже совсем не шутил, как и насчет денег. Там главная достопримечательность — это костяные огороды, — затем Элзер скривился. — Правда, если за ними ухаживать неправильно, то такая лабуда вырастает, что хоть стой, хоть падай.       После этой фразы Блиц поёжился, о чём-то вспомнив, и попытался сдристнуть, но Веросика вовремя его схватила, не дав рыпнуться. Вэбб видел, как их осколки взбесились, и решил не задерживаться на месте.       — Пойдёмте, пожалуй, — Махнул он рукой, зовя за собой. — На месте уже начнём терапию. Эрф придумал недавно, как обычно, на ходу.       — На ходу? И много среди вас таких экспериментаторов? — осведомилась Веросика, пока Блиц присмирел и посмурнел. — И что за терапия такая? Разве он медик, а не музыкант?       В конечном счёте он висел у суккуба на руках и осматривался по сторонам. Вэбб же дальше пристально следил за ними. Осколки сложились наконец в цельную картину. Стеклянные Велос и Мэйдей успели несколько раз подраться и поругаться.       — Среди энергиков или среди разломцев вообще? К нам, если что, за последний десяток лет довольно много ваших подалось, — уточнил Элзер. — А терапия простая или лучше сказать психотерапия. Эрф в первую очередь наш медик как при жизни, так и здесь.       — Да, а вы действительно разносторонние, — хмыкнула демонесса. — Ну, среди ваших этих энергиков пока.       — Как у всех: от образа мышления, профессии и упоротости зависит. И главное не перепутать цель и средство, иначе можно в такое болото попасть, что увязнешь по самые брови. Хотя есть ещё кое-что, — Элеватор ненадолго задумался. — Никогда не сравнивай себя с другими и не мешай силовые категории. Кто-то может и над собой опыты поставить. Правда, таких я пока мало встречал.       — И, судя по тому случаю, ваш банджист как раз из таких. Как же вы с ним, ну, сработались? — спросила демонесса в попытке понять их группу.       — Долгая история, мисс. А в остальном же тебе лучше у Эрфа самой спросить, — произнёс Вэбб и рассмеялся. — Блин, не могу! Блиц сейчас на крокодиловую лису похож. Такой же жидкий, водит носом и антенны торчат. Осталось только посучить лапами.       — Зато я не похож на сумочных блох, как у всяких высокородных шишек, — пробубнил бес и обернулся на державшую его демонессу. — Верось, отпусти меня, я уже остыл.       — Ну ладно, маленькая свинушка! — затем она задорно хрюкнула, потыкав его под рёбра, и поставила на землю. — Вот хорошо, что твоих или моих рядом нет, а то бы до драки дошло.       — Согласен, а то теперь мне не смешно, — напыжился бес в ответ. — Ваши бы приколы да в другое русло.       — Ну извини, такие уж мы приколисты, — развёл Вэбб руками под общий смех и остановился у подъезда. — А вот мы и пришли к нашему дому, кстати.       Пройдя внутрь и преодолев этажи на лифте, компания очутилась на своём этаже. Кристаллические копии временно устали и сидели, бормоча вещи, от которых стало не по себе.       — «Как ты его терпишь? Он же предатель! Знала бы ты, что он творил без тебя. Обломай ему рога и отрежь всё остальное, чтобы он сучил своими культяпками и просил пощады! Затем выпусти кишки и задуши его ими. Да, кишки вместо удавки!»       — «Какая же ты тряпка! Надо было её тогда оприходовать и замочить. Мы где живём? Почему нет? На кол её с жопы до бровей и выколи глаза! Или лучше выдави. От этого такие вопли!»       И ещё много такой же бешеной ненависти. Любопытно, что же у них за монстры бродили среди стеклях, и как с ними бороться. С этой мыслью командир отпер дверь и вошёл в квартиру.       — Эрф, Тави, вы где? Встречайте гостей! — позвал он.       — Что, Тави? Или… Вия? — опешил Блиц и вжался в стену. — Спасите, мне же дважды кранты, если не больше. Ёлки-палки!       Элзер мигом запер за собой дверь, а перед компанией возникли мы: возбуждённые и в прямом смысле с горящими глазами. Обучение началось удачно.       — Здесь, командир! — выдали мы хором. — Здорово, чуваки!       Вэбб отсыпал Элзу звонкий пятак, вызвав вопросительный взгляд Веросики.       — Почему бы нет? Не вижу в этом ничего зазорного. Маленькая заслужила все свои преобразования, как и вы, впрочем, — честно ответил Кобб и устало добавил. — Блиц, отвались уже от стены. Тави тебя не съест.       — Естественно, не съем! — отозвалась тощунька и, переглянувшись со мной, подошла к бесу, которого суккуб незаметно поджала справа. — Блиц, я знаю, что ты такой же поражённый и осколкам пофиг на положение в обществе. Глупо будет дальше враждовать, ну, из-за того случая.       На мгновение она скривилась от воспоминания, но, взяв себя в руки, протянула ему кулак.       — Давай это выбросим и забудем. Мир?       Мы переглянулись в ожидании. Верось не преминула снова тихонько ткнуть бок застывшего в нерешительности Блица.       — Вия, ты правда этого хочешь? Я ведь низкородный мусор, который развалил твою семью и испортил тебе жизнь, — выдавил Велос из себя, уставившись в пол.       — Правда хочу и ничего плохого в этом не вижу. Мне тоже пофиг на сословия. Все ошибаются, меньше признаются в этом и ещё меньше стремятся исправиться, — подтвердила совунька и тронула его за плечо. — На тебя больно смотреть, будто ты горишь заживо.       В зеркале напротив промелькнуло второе отражение беса, привязанное к лошади и горящее вместе с ней, а первое в нём самом радостно шкрябнуло стеклянными когтями по хозяйскому полу. Отражение же суккуба уже пёрло в предвкушении трындеца.       — И ты прости меня! Я так устал от этих осколков, из-за меня заболела ты и твоя семья, заболела Верось, Барби, Физз. Луна меня часто никак не воспринимает, я творю всякую дичь и делаю всем только хуже, — Блица прорвало, и он, брякнувшись на колени, разрыдался.       Я с совунькой моментально к нему подскочили и схватили за подмышки. Вэбб и Элз стопорнули Веросику, чтобы та не натворила дел. Велос через силу протянул дрожащую руку Октавии, и получил ответный стук. В этот момент беса стошнило на пол кровью, а на лице проступили противные разноразмерные дырки. Следом за этим суккуб завопила так, будто её обдирали крупной теркой. По её щекам из глаз потекли кровавые слёзы. Элзер вовремя её поддержал. Растворились первые осколки, и уже отражения завопили от боли.       — Это так их стекло подействовало? — дрожащим голосом спросила тощунька. — Может быть, от меня что-то надо?       — Естественно! Сейчас медику подмогнёшь, — нервно усмехнулся я, попутно подключившись к подопечным шипами. — Но сначала отнесём наших пациентов на места.       Уложив их на сдвинутые вместе кровати, я стащил стулья к ним же и пригласил остальных сесть на места.       — Всё нормально, Тави, всё зашибись, я же медик. Упорюсь, и вперёд пахать. Так, что тут у нас, блин?       Совунька заворожённо следила за тем, как Верось и Блица окутала дезинфицирующая и чистящая оболочка из множества электрических зарядов. Вэбб и Элз сидели в мандраже не хуже меня. Наведя порядок, я тоже устроился на месте и хрустнул пальцами.       — Ну, как говорится, повторение — мать учения. Действуем как утром, маленькая. Лечение и настоящий кинчик для взрослых в одном флаконе, блин. Если что, я, как всегда, на предохранителе.       Тави в ответ шкрябнула у меня в сознании. После процедуры присоединения мы снова очутились на платформе, правда, сделанной из рубинового и сапфирового стекла без даже намёка на обычный камень.       — «Ничего себе! Эрф, а почему у тебя не так же?» — тощунька огляделась по сторонам и под ноги и даже потрогала стены.       — «А это, видать, потому что у меня испытание пройдено. Простой камень стабилен в отличие от стекла.»       — «Ну дела. А у них и у меня может образоваться такая же башня по завершении испытания?»       — «Та не, ты что, Тави. Такая лабуда только у энергиков, так что не волнуйся.»       — «Ну ладно, раз уж так.»       — «Тогда поехали с орехами!»

***

      Блиц Велос сидел на водительском месте, нервно постукивая по рулю машины и поглядывая в зеркала то заднего вида, то бокового. Его калило не ожидание, а сидение у Веросики на шее и эти ненавистные взгляды и смех. Все, кому не лень, говорили об этом без стеснения и напоминали о том, что также все его попытки открыть собственное дело с треском провалились, а место её водителя было всего лишь подачкой. Кроме старого друга Физза Хеллфиша, знавшего, что на самом деле с ним творилось.       О да, именно Физз познакомил его с Веросикой и протащил на это место. Такое себе знакомство, как считал сам Блиц. В центре реабилитации в Даркест Биче после того, как… После чего? Он так и не смог вспомнить. Он сам-то не верил, что упадёт кому-то после такого, но поверить пришлось, когда выяснилось, что неизвестный оплатил им не только психическое восстановление, нет. Физзу установили не просто протезы из живого металла, а цельный скелет. Это дорогого стоило. Как и записка о том, чтобы он даже не вздумал копать в этом направлении, а забыл случившееся. А Блиц сам не знал, что мог вспомнить ещё. Естественно, он корил себя за это. Его не спасло от загонов даже это самое знакомство. Мама, Барби и Физз что-то знали, но молчали как рыбы и вторили чуть ли не в один голос, что любой на месте Блица забил бы хрен и согласился бы сесть на месте ровно и работать, радуясь обретённым плюшкам. Но всегда найдётся «но». И оно действительно нашлось. Блиц стал сильнее страдать шилом в жопе и постоянным желанием доказать, что он не хуже других, и эти две вещи мешали ему своей непредсказуемостью. Впрочем, это как играло ему на руку, так и могло загнать в жёсткую депрессию.       И вот сейчас Блицу жёстко хотелось разбить радио, по которому не звучало ничего путного, будто из желания его извести. Но ему что машина не принадлежала, что было жаль денег на непредвиденный ремонт, поэтому бес просто в очередной раз покрутил ручку настройки волны и снова посмотрел в боковое зеркало. Ему показалось, что в шраме от ожога на лице мелькнули и пошевелились стеклянные осколки, заставившие давно заживший ожог закровоточить. Откуда взялся этот шрам, он также старался не думать. Думать вредно. Надо действовать. Без оглядки на последствия. Или нет? Как же сложно. В этот же момент в динамиках саданула песня, отвлекшая его от глюка. По крайней мере, сам Блиц посчитал это всего лишь глюком, который надо забыть.       Она живет своей жизнью, не сожалея ни о чём. У неё в голове постоянное торнадо, и как звёзды светятся глаза. В них можно смотреть вечно. Но сколько ж змей у её кровати, как же жгут её слова в запале. Какая сейчас погода? Дождь после засухи. Время сжигать и остывать. Она моё желание и моё проклятие.       Блиц непроизвольно дёрнулся, почувствовав град холодного пота по спине и внезапную тревогу. Из-за песни? Или из-за предстоящей свадьбы? Да, его с Веросикой ждала свадьба. Возможно, пышная, а возможно, и нет. Его заботило не это, а собственные загоны и ответственность. Да, они сочетались настолько ядерно, что Блиц загонялся ещё сильнее. Наверное, потому что он вырос без отца и не хотел стать таким же. А каким он тоже не понял. Но бросать свою будущую семью Блиц точно не собирался, как и становиться их проклятием. Как же сложно. Надо проще. Налил, выпил, закусил. В итоге он снова загнался, а Веросика быстрым шагом обошла автомобиль и села на переднее сидение.       — Ёлки-палки, как же я упахалась. День просто ядерный, — она провела ладонью по лицу и откинулась на спинку, но заметив, что Велос как сидел с ушибленным видом, так и остался сидеть, сначала потыркала его в бок, затем привела в чувства действенным засосом. Наконец отпустив его, когда ему стало якобы не хватать воздуха, усмехнулась. — Лучшему водителю во всём круге что-то не нравится, поэтому он сидит как пень?       Бес шумно вздохнул и расправился, сделав вид, что с ним всё в порядке. На самом деле всё с ним было далеко не в порядке. На Блица снова накатила волна беспокойства, которую он просто жаждал связать с чем-то другим. Хоть с чем, но только не Веросикой. Нет. Это его желание, его проклятие. Он не мог так поступить.       — Да нет, всё нравится, — Блиц в очередной раз задавил паническую атаку в глубь разума. — Может быть, пойдём куда-нибудь? Я тут вспомнил про одно место. Тебе определённо развеяться надо, должно понравиться.       Демонесса уже с подозрением посмотрела на него и почесала плечо с татуировкой. Ей показалось, что в нём застряли стекляшки и настойчиво пытаются разбередить, а сам Блиц будто обгорел до мяса. Но когда наваждение пропало, Веросика поступила так же, как он, выбросив глюк из головы, надрывно весело произнесла:       — А поехали! Почему бы нет?       Развеяться и выбросить накопившуюся за день дурь. Выбросить мысли о том, что Блиц вместе из-за денег. Впрочем, если вспомнить его угашенный вид, в котором он пребывал в том санатории в Даркест-Биче по словам Физза при их знакомстве, ему было не до чего. А познакомились бы они, если бы Асмодей не заметил её? А если бы не заметил этого ядерного клоуна? Вряд ли. И сейчас её Блиц выглядел так же, как в то время, если не хуже. Хотя, может, ей это только показалось. За окном проносились улицы Имп-Сити, а в динамиках звучала песня абсолютно противоположная её репертуару.       — Колись, когда это ты перешел с метала на кантри? — полюбопытствовала Веросика, чтобы хоть как-то расшевелить беса, но и не отвлечь от дороги.       — Да только что. Ничего же путного не выловил, вот и включил, — как-то кисло произнёс Блиц. — Верось, если тебе не нравится, то могу переключить. Переключить?       Тут на весь салон раздалась фраза, от которой демонесса скрипнула зубами, что дало ответ на его вопрос.       — А с вами, наши дорогие слушатели, снова Радио Вечности! Для вас выступили Стрёмные Крендельмены. Теперь время для Неоновых Ведьм. Погнали на фиг!       Саданул ядерный болотный рок, который бесу с лицом, скривившимся, будто от зубной боли, пришлось вырубить, потому что суккуб вскипела и понеслась. Блиц не стал ей мешать выговориться, так как сам часто нуждался в этом, а просто пытался выковырять мигом приставшую песню из разума.       О чём ты думаешь? Что ты хочешь на самом деле? В чём ты виноват? Любил ли ты напрасно или нет? Как ты избавишься от боли? Вот пистолет, а вот таблетки. Сам решай, как поступить.       — Да сколько ж можно! Снова они! Выступают по всяким бомжатникам, а собирают просто толпы и заводят так, как мы не можем, — Веросика сжала кулаки от злости. — А ведь они всего лишь грешники, которых мы на Земле завлекаем одним только голосом.       — Ой, да ладно тебе бухтеть, Верось, — примиряюще отозвался Блиц. — У них свои слушатели, у тебя свои. Да и не пересечётесь вы никогда. Ты же по этим самым бомжатникам не выступаешь.       — Пересечёмся мы или нет — это не важно. Они уже записаны в соперники. А это их радио никто не отменял и стримы тоже, кстати, — демонесса, будто не слыша, покопалась в мобильнике. — А, вот, нашла. Платформа, где они выступают, называется — Кристалл Плюс. И процветает, между прочим, настолько, что у каждой группы есть кристаллический монитор.       Суккуб с угрюмым выражением лица выключила видяшку с выступлением.       — Верось, тебе или твоему продюсеру что-то мешает купить эту лабуду и выступать так же? — спросил Блиц в попытке взбодрить поникшую подругу и вырулил на окраину города. — Ты же этого заслуживаешь, разве нет?       — Если бы это было так просто, то мы бы уже стольких соперников с дороги убрали и так бы развернулись. Эх! — Веросика мечтательно потянулась. — Правда, забацать настоящий хит станет проблемно.       — Ой да ладно! В тебя только дурак не поверит.       — Не в этом дело, а в том, что этот самый метамфетриновый кварц, из которого оболочки для мониторов изготовляют, у нас запрещён. С его помощью можно даже пространство преобразовать на время выступления, представляешь? Только вот с такими возможностями эти качели способны истощить как певца, так и слушателя. А ещё это дурь, которая также запрещена, — Веросика всплеснула руками и нахмурилась. — Ну вот скажи, откуда они берут всю эту хрень, что работает против нас? Как это вообще возможно?       — Как-то возможно. Видать, за ними настолько шишковые шишки стоят, что нам и не снилось, — подытожил Блиц и затормозил у бара «Мистер Ганджубас» с вывеской из каннабиса на заднем плане и черепа в кепке и с сигарой в зубах. — О, вот и наша остановка. Приехали.       Бес вылез на улицу и отворил дверь подруге. Та взяла его в ответ за запястье и вышла. Двери захлопнулись, а сигнализация известила о блокировке. Блиц по привычке сунул Веросике ключи, так как тупо боялся спереть у неё машину, если вдруг его прижмёт непредсказуемость. Демонесса щёлкнула языком, поняв, что он собрался не просто нажраться и, скорее всего, его придётся не только везти самой, но и терпеть всю дорогу самобичевание. Причём сколько бы раз Веросика ни пыталась выведать у Блица причину этого заскока, он постоянно съезжал с темы. Впрочем, даже Физз не жаждал обсуждения своих протезов и начинал шутить невпопад. Но её любопытство свербило так же не вовремя, и прижать его стоило иногда большого труда. Правда, в тот момент оно забилось в дальние закоулки разума, дав понять, что от выяснения, откуда Блиц знает про солевые бары, лучше воздержаться. Как и говорить ему, что вывеска изготовлена из ранее упомянутого метамфетрина.       Блиц спокойно вошёл внутрь заведения будто завсегдатай, а вот Веросика с опаской поглядывала по сторонам. Если поведение земляков и простых грешников она могла предугадать, то вот с грешниками местного разлива у неё возникали проблемы. Бар встретил пару довольно людным помещением с двумя параллельными барными стойками и четырёхместными столиками. И что было характерно для солевых заведений: кристаллическая отделка всей мебели и работники в виде скелетов, окутанных сине-белым пламенем. Бармен и обе его помощницы оказались одеты совсем не в знакомую форму, а костюмы безумных ученых, переливавшиеся зарядами металлические фартуки и наплечники с искрящимися катушками. По углам же помещения сидели охранники, все как один, сложив руки на груди и следя за посетителями. За центральной стойкой подобные скелеты переговаривались и пили какое-то бурлящее и переливающееся зарядами золото, ёжась от удовольствия и рыгая золотой плазмой, из которой складывались затейливые созвездия. А вот столики и стойку у бармена занимали уже все подряд, от грешников до первородных. Последние, не взирая на свой пол, безуспешно пытались подкатить не к бармену среднего роста, а к его высоким коллегам. А всё потому, что они пугались каких-то непонятных девятичасовых лимонов. Наконец, Блиц, не отпуская талию Веросики, словно боясь её потерять, подошёл к главной стойке. Или не словно? Хватит думать!       — Здорово, Скурж, — поприветствовал бес бармена, отчего демонесса поняла, что он действительно часто здесь бывает. — Есть что нового? А то я ж с подругой пришёл. Надо бы угостить её чем-то этаким. А, Верось?       — Хорошо бы, — несмело произнесла суккуб, съёжившись под измеряющим взглядом скелета и бдящих помощниц.       — Чем-то этаким, говоришь? — недоверчиво ответил бармен и осведомился. — А твоя мисс часом не за рулём?       — Ну да, а это так важно? — непонимающе сказала Веросика.       — У нас особое заведение, как вы поняли, мисс Веросика. У нас здесь даже нет той бурды, которую ваша братия обычно употребляет, — заметил Скурж и взялся за приготовление коктейлей. — Сейчас будут вам обоим специальные напитки для влюблённых «Рубиновый торнадо» и «Сапфировый попрыгун». А пока прочтите наши правила и выучите назубок. Ясно-понятно?       Блиц и Веросика утвердительно кивнули в ответ. А правила были простые: ничем посторонним не запивать и не закусывать, только местным, во избежание непредвиденных случаев, не скандалить, слушать персонал. По прочтении этих самых правил Веросика посмотрела сначала на своего парня, затем на бармена. Последний смешивал вещества с таким упоением, будто был этим, как его, алхимиком. И сам процесс также её напоминал и завораживал. Вдруг Веросика на каком-то дремучем автомате спросила Скуржа:       — А что это за переливающаяся соль? И почему вас так взволновало, кто мы?       — Это не соль, мисс, а гиперэлементальный хрусталь. Его действие лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. А взволновало почему? — бармен будто совсем не парился из-за многозадачности, что её поразило не меньше. — Лучшая репутация у тех заведений, у которых нет кучи аварий, драк и заблёванных парковок. И вообще какой бармен не экспериментатор как в напитках, так и в душах? Редкость. А вы, как я знаю, певица, и не меньше меня имеете к этому отношение, не так ли?       В любом другом месте демонесса приняла бы данный вопрос за глупость или начало пьяного откровенного разговора, если бы не заметила ещё одну надпись, гласившую «Бухай и упарывай, когда хочешь, если это несёт пользу, но и при любой необходимости будь трезвым как стекло». Это её озадачило не меньше, чем его осведомлённость о её профессии. А в это же время Блица снова накрыло наваждение. Он нет-нет да поглядывал то на татуировку Веросики, то на Скуржа, чьи излучатели наплечных катушек открыли свои металлические глаза. Ему показалось, что стеклянные осколки заёрзали в плече подруги, а в собственный лоб и затылок странно кольнуло. Блиц напряжённо потрогал шрам. Почему снова? И почему бармен задал этот вопрос?       — Никогда не пыталась залезть кому-то в душу работе, честно. Все деньги зарабатываются на низменном, а отношения на высоком, — прямо ответила суккуб. — Не стоит это смешивать.       — А слава тогда как зарабатывается? — лукаво осведомился бармен, поставив демонессу в тупик, и поставил оба высоких стакана на поднос. — Вот, например, наша сеть баров известна не только благодаря нашему ядерному алкоголю.       — Ну, это самое… — попыталась она сформулировать свою мысль, поглядев то на него, то на беса. Демонессу смутило не только отношение бармена к клиентам, но и сравнение отношений с работой.       — Не это самое, а лучше на свежую голову сядь и подумай, мисс. На свежую! А сейчас, Блиц, бери свою Верось и бегом отдыхать.       И он с подносом, обняв всё ещё озадаченную подругу хвостом, двинулся к свободному столику. А в мозгу снова бухали те слова. Она твоё желание, твоё проклятие. Сам решай, как поступить. Да сколько ж можно?!       В стакане Веросики в верхней половине рубиновой жидкости вращался маленький искрящийся смерч, а в нижней пузырилась ярко-фиолетовая жидкость. У Блица же верхняя часть напоминала лава-лампу, где в сапфировой жидкости по-настоящему подпрыгивали голубые электрические шарики, а нижняя часть повторялась.       — Ну, приступим, пожалуй, — проговорил Блиц и, взяв стакан, тостанул. — За тебя, моя королева.       — И за тебя, мой король, — добавила зардевшаяся Веросика.       Сначала всё шло хорошо, а бармен разговаривал по мысленной связи.       — «Командир, приём.»       — «Приём, на проводе. Докладай.»       — «Докладаю. У нас в баре обе жертвы «Упоротой ярмарки» и «Тёмного проспекта», ничего страшнее осколков не выявлено. Я налил им нашего специального для пар, чтобы не получился очередной «Мясной сад».»       — «Ясно, молодец. Тогда мы продолжим слежку и будем наготове.»       — «А с ними вообще ничего не случится?»       — «Если щупликов нет, то не должно. Давай, конец связи.»       Посиделки пролетели без напряга за разговорами и ещё несколькими порциями напитков. А беса не покидало чувство, будто за ним следят не по-хранительски, а как раз с целью этого самого эксперимента. Неужели Скурж ещё что-то понял и не сказал? Блиц незаметно оглянулся, но встретился только с глазами наплечных катушек. Бармен же с пресным лицом выполнял свою работу, не показывая ни признака беспокойства. Как выяснилось, «Рубиновый торнадо» и «Сапфировый попрыгун» действовали как качели. Пару перло друг от друга, а реальности пересеклись. Если в одной Веросика представлялась в своём естественном виде, то в другой она выглядела как живой рубин, а сам Блиц как сапфир. Её пилонные танцы сменялись общим вальсом, затем танго и дальше ещё много чего. После второго слоя разум охлаждался, что со стороны выглядело, как увлечённый разговор, прерывающийся ядерным поцелуем взасос с последующим туманом из носов. И в это же время им обоим казалось, что чей-то голос пытается пробиться через звуковую защиту, глушащую его с переменным успехом. Беда в том, что их слышал только Блиц.       Она твоё желание и твоё проклятие. Неужели ты хочешь принести ей проблемы? Или, может быть, ты хочешь проблем для себя? Ну посмотри на себя, от тебя одни проблемы! У твоей матери, у твоей сестры, у единственного друга! Из-за тебя. Хотя ты можешь решить их одним махом. Убей её. Или себя, наконец. Здесь никому нет дела до того, как ты поступишь. Но как-то надо, не так ли?       И тут Блиц понял, как поступить, чтобы не навредить Веросике. Хотя это было так же больно и тяжело. По завершении они попрощались со Скуржем, который всучил ей два восстанавливающих батончика со словами, мол, пригодятся. И в этот раз уже она села за руль.       — Ну, куда поедем? Может быть, ко мне, а? — с хитрецой спросила демонесса, заводя автомобиль.       Спокойствие как рукой сняло. Нет, он такое натворить у неё дома не мог. У неё нельзя. Никак нельзя.       — Не, я так не могу. Может, лучше в отель? — нервно отозвался он.       — Блиц, с тобой точно всё в порядке? Я приняла тебя, твои упорки, наплевала на любые слухи, —демонесса обернулась к бесу. — И сама тебя зову к себе. Сама, понимаешь? Ну что с тобой не так?       — Прошу тебя, давай завтра это обсудим на свежую голову. Я… Я правда не могу сейчас всего сказать и объяснить, — уже взмолился Блиц, которого снова понесли осколки и прошиб холодный пот.       — Ну ладно, дорогой, завтра так завтра. Но спрошу по полной программе. Понятно, да? И вот — съешь, — Веросика достала восстановитель из рядом лежавшей сумки и протянула его Блицу. — И почему бармен в курсе твоих заскоков, а не я?       — А кому я стану тогда нужен с кучей всякого дерьма? Разве что на каком-нибудь химзаводе Маммона, где дохнут как мухи. Ха-ха, мухи! Или пчёлы? А, один хрен, — Блиц точил восстановитель между смешками. — Какая ирония, учитывая Вельзесок. Редкостная дрянь, я тебе скажу. Как жухлая конопля. Удовольствия с гулькин нос, а похмелье трындец какое. Хотя, если разбодяжить обсидиановой солью, могут знатные качели получиться, а могут и не получиться. Гы, наша Пчельница не оценит такой опыт. Да и пофиг!       Демонесса осуждающе посмотрела на беса, который сунул обертку в карман и придал себе пресный вид, и завела двигатель.       — Верось, я разве в чём-то не прав? Много из наших вообще выползают из ям сами? Нет, хрен там плавал! Если бы не Физз, если бы не ты, если бы не… Да жёваный крот, как же это калит до бела! Я ведь сижу у тебя на шее за твои деньги, и живём мы тоже на твои деньги. Я что, настолько хреновый, что не могу достигнуть сам? Хоть кто-нибудь кроме мамы скажет, что это не так? Нет! Все говорят, типа успокойся и сиди на жопе ровно с нарисованными достижениями. Мне больно, что даже свои на меня смотрят как на чмо.       Веросика терпеливо слушала, и её сердце снова щемило от боли, но сказать Блицу, мол забей и не смотри на других, не могла ни в коем случае. Ей хватило той его случайной перепалки с Барби, когда он сказал, что это не просто неуважение к нему и ко всем родным, а утопление в дерьме, и таких чмырей надо даже не топить, а свежевать заживо и вешать на собственных кишках. Конечно, позже он слёзно просил у сестры прощения, но осадок от понимания остался. Его хотелось запить, но вместо, что уж врать самой себе, обалденного «Рубинового торнадо» был только Вельзесок, казавшийся после него и слов Блица редкостной дрянью.       Так они доехали до отеля, где бес кое-как остыл. У него уже язык заплёлся как следует, подарив ему и подруге передышку. После регистрации на одну ночь демонесса унесла своего водителя в номер. Для Веросики ночка удалась на славу, так как Блиц с ней своё дело знал и поработал от всей широты души. А вот для него не очень, так как начался новый приход. Он даже сказал, что у него закончились силы на вторую часть действа и под её недовольным взглядом поплёлся в ванную умыться и надраить зубы.       В зеркале его встретило собственное лицо. Вроде ничего особенного не происходило, но, когда он сдвинулся прополоскать рот, отражение подёрнулось рябью. Вместо его обычного лица в нем предстало свежеобожженное, в ожоге курсировали тёмные осколки, вызывая кровоточение. Вместо глаз из глазниц и вместо зубов из челюсти торчали такие же обсидиановые стекляшки. Вместо рогов просто воткнуты два больших вращавшихся куска стекла. Блиц отшатнулся от зеркала, а лицо заговорило, при этом противно хлюпая ртом, с уголков которого стекала кровь. Стеклянные рога же сверлили череп и входили в него, отстреливая через выходной клапан кровь, а из самих дыр она выплескивалась куда попало.       — Ну что, дорогой, вот я снова здесь. Думаешь, что в Аду нет ничего хуже губернаторов или правителя? Есть! Это я, и мне всё равно, кого и как пытать. Такая мелочь, как ты и твоя подружка — просто скучный пшик. Но раз уж мы встретились когда-то, то почему бы тебя не помучить? — отражение противно осклабилось и продолжило, а Блиц в остолбенении слушал эту тираду. — Ну так что, любитель чужой крови, что ты сделаешь с этой, как там её, Веросикой? Повесишь на собственных кишках или отпустишь? Она ведь тебя не уважает. Кто ты для неё? Прикормленное чмо. Думаешь, что она скажет тебе правду? Здесь не место для правды! Ты что, забыл? И скатертью дорожка на убой! Или, может, действие? Ну хоть какое-нибудь. Порадуй меня, ну же!       На этой фразе Блиц разбил стекло, чтобы его отпустила эта харя. К сожалению или к счастью, оно оказалось закалённым и не разлетелось на кусочки, но зато издало громкий звон, мигом донёсшийся до Веросики. Усталость и какое-никакое спокойствие с неё как рукой сняло. Резвенько с воплем выпутавшись из одеяла, она побежала к ванной и дёрнула за ручку, но дверь оказалась заперта.       — Блиц, отпирай! Я знаю, что с тобой случилась очередная хрень! — демонесса задолбила кулаком в дверь.       Отражение же только поцокало языком, мол, не хорошо, и, щёлкнув пальцами, пропало. Бес трясся словно лист на ветру, не зная, что делать. Лицо и шею противно зажгло, в правый глаз потекла тёплая кровь, а во рту встал железный привкус. Отворить дверь означало предать свой план и вызвать у любимой жалость и последующее выполнение уже плана собственного отражения. Убить свою невесту или жену и будущих детей? Да ни в жизнь! Поэтому Блиц дрожащим голосом произнёс:       — Всё в порядке, Верось. Прошу тебя, не волнуйся так. Я… Я с утра тебе всё объясню.       — Нет, едрить тебя в корень! Отпирай сейчас, иначе я просто ручку сломаю вместе с дверью.       Бес понял, что подруга настроена решительно и, проведя по кровоточащему ожогу, отворил дверь. Перед взором оторопевшей суккуб он предстал кошмаром трипофоба. На ожоге со лба до шеи действительно выступила кровь. Только не через порезы, а через поры, ставшие противными пчелиными сотами. Из уголков рта также стекала кровь. На воротнике проступило кровавое пятно. Когда с носа Блица брякнулась на пол кровавая плюха, Веросика перегрузилась и потеряла сознание. Бес подскочил к подруге и подхватил её на руки. Отнеся её в постель, он бегом отправился в ванную, где по всем законам таких отелей должна была находиться аптечка. Найдя её и соответственно нашатырь в ней, Блиц вернулся к Веросике и привёл им её в сознание.       — Что с тобой случилось? Что это за хрень? — язык демонессы заплетался, мозги кипели, пространство странно покраснело. — Надо с этим что-то делать.       Встать у неё не получилось из-за шторма и Блица, остановившего её за плечи.       — Тихо-тихо. Лежи спокойно. Сейчас я это самое… — бес достал из её сумки услужливо лежавший сверху остальных вещичек восстанавливающий батончик и, вскрыв его, сунул ей в руку. — Давай, не спеша. Сейчас отпустит. И не смотри на меня, пожалуйста. Не надо тебе меня таким видеть.       — А вдруг ты умрёшь? А вдруг я пострашнею, и кто тогда нам денег заработает? Скоро же наша свадьба и дальше как-то жить надо. Ты об этом подумал?       — Ничего не случится. Это точно не передаётся, — соврал Блиц, а слёзы из глаз прочертили по его окровавленному лицу дорожки. — Ты поспи лучше, Верось. Всё будет нормально. Ты-то точно в порядке будешь.       Приговорив восстановитель, подруга вдруг ощутила лёгкость и ясность в голове и уснула.       — Да, ты точно будешь в порядке, моя королева, а я вот нет, но… Выползу как-нибудь, — бес горько усмехнулся и посмотрел на пододеяльник с красными следами. — Кровь для любителя крови, твою налево.       Он поправил одеяло демонессе, скривившись от потрескавшейся корки на ожоге, и уковылял в ванную. Сначала Блиц, раздербарнив ожог, написал на зеркале «Прости меня». Затем снова прополоскав рот от крови и как следует отмыв лицо, выругавшись от противной жгучей боли, бес извлёк из той же аптечки бинты и пластырь, затем залепил ноздреватый шрам на лице и шее и забинтовал даже правый глаз. В этот раз отражение его не беспокоило, но было ощущение, будто зубы превратились в такие же осколки. Хорошо, что только показалось. Когда он успел так вляпаться? Из-за кого? Думать стало мучительно, но спать не хотелось. Не захотелось и тогда, когда Блиц притулился рядом с Веросикой и осторожно её обнял. Его мучила бессонница, мучила зеркальная харя, мучили песни из магнитолы, но особенно его мучило текущее состояние его королевы. Красной королевы, как как он её иногда называл. Его желание, его проклятие. И он собирался расстаться с ней, чтобы закончить её проблемы и, наверное, свои. Хах, наверное. Осталась самая малость.       Ранним утром, тихонько вывернувшись из объятий Веросики, ответившей ему, Блиц оделся, отряхнулся и начал претворение плана в реальность. Сначала он проверил, в порядке ли она. Пульс на шее чувствовался ровный, как и дыхание. Затем бес вытащил ключи от машины из сумки и поцеловав демонессу в лоб, выбрался через окно номера на улицу. Прошмыгнув на парковку, он выключил мобильник и забрался в машину. С горьким смешком Блиц посмотрел в зеркало и скривился от боли. Видать, пластырь съехал и содрал под собой струпья. Но Блиц знал, что это пройдёт. Также пройдут и его с Веросикой отношения. Лучше пусть она его ненавидит, чем в один совсем не прекрасный момент исполнится желание отражения. Для начала надо было не платить за гостиницу. Да, у него были деньги, но это была часть плана. Выехав с парковки с шумом от сломанного шлагбаума, он погнал за город. На полпути он додумался включить приёмник и снова попал на «Радио Вечность». Блиц слушал и подпевал, пока язык снова не стал заплетаться, а голос не охрип. И он не знал, что Веросика и Физз просто оборвали сеть, пока пытались до него дозвониться. Катался бес так, пока не закончилось топливо.       — Что я делаю? Зачем? Почему? За что? — Блиц задавал себе эти вопросы, попутно выворачивая магнитолу на память. Положил её на камень, затем, всплакнув, расколотил машину как умел.       Отдышавшись, Блиц шлёпнулся на камень рядом с приёмником и задрал голову вверх и хрипло рассмеялся до боли в спине. На небе с одной стороны сгущались тучи, а с другой оно всё ещё оставалось светло-оранжевым. Надо было как-то поймать попутку и добраться до дома, что он и сделал. Приковылял бес в свою квартиру разбитым и уставшим. Кое-как поменяв повязку и провопившись, он заметил, как на мгновение в зеркале проявилось с ехидной ухмылкой ненавистное отражение.       — Браво, любитель крови! Браво! — картинно похлопало оно в ладоши. — А ты не такой дурак, как я погляжу. Таки сделал правильный выбор. Моральный, так сказать. Только не думай, что на тебе и на этом приколе всё закончится. Я буду вас всех пытать и дёргать за все возможные поршни, пока не вытащу все ваши потаённые страхи и заскоки наружу. А там вы или выпутаетесь из них или загнётесь. На крайняк станете овощами. Поэтому что хочу ещё сказать. Отдыхай пока, дорогой, а я наведаюсь к кому-нибудь из вашей весёлой компании. Или всё же грустной? — отражение отвратительно хохотнуло, отчего Блица покоробило. Он всё наконец понял и просто не нашёл, что ответить.       — Ладно, родной, было весело с тобой, но мне уже пора. Не скучай тут без меня! — сказав это, отражение жестом попрощалось и пропало.       Блиц осел на холодный пол ванной. Всё оказалось хуже, чем показалось сначала. Намного хуже. Не только Верось грозила опасность, а всей их компании. А как до них теперь достучаться после такого портача? На негнущихся ногах бес прошел на кухню и, закинувшись таблетками, лёг на диван в маленькой гостиной и наконец дал волю рыданиям. Только когда его отпустило, он вспомнил, к кому ещё можно обратиться. К своей последней надежде. Блиц набрал номер Физзаролли, и одновременно с этим во входную дверь позвонили.

***

      В то же время Веросика, крепко проспавшая всю ночь, проснулась и во время потягушек обнаружила, что вчерашнее происшествие не было глюком. Кровавые отпечатки ладоней на одеяле и на её пижаме и отсутствие самого Блица придали ей скорости. Демонесса приводила себя в приемлемый вид бегом. Переодевшись, поскакала в порядком задолбавшую ванную, в которой её встретили кровавые разводы на кафельном полу, стенах и надпись на зеркале. «Прости меня». За что? Ты дурак, Блиц. Зацикленный на себе дурак. Как ты мог подумать, что, соскочив с разговора, можно решить эту проблему? Ты так ничего не понял.       Сполоснув лицо, забив на макияж, суккуб вернулась в спальню и, пошуровав в сумке, не нашла в ней ключей от машины. Горя от смеси обиды, злости и страха за Блица, Веросика принялась звонить ему, но противный голос известил о том, что телефон абонента выключен. Сообразив, что в таком случае мог помочь только Физз, демонесса набрала его. В трубке прозвучал заспанный голос.       — Привет, Верось. Что случилось в такую рань?       — Случилось, блин! Блиц — охламон! — демонесса в итоге выложила всё, что произошло от их встречи и похода в бар до его кровавого трипа и угона машины. — А если он убьётся там? У него вообще бывает время без таких вот трипов?       — Да уж… — не то задумчиво, не то взволнованно произнёс Физзаролли. — Разберись пока с отелем, а я сейчас примчусь и всё тебе объясню.       — Уж постарайся, а то это ж не нормально.       По завершении разговора суккуб собралась и тупо осмотрела помещение. Ей стало кристально ясно, почему Блиц так поступил. Этот охламон знал, что это случится, и решил не тащить эту проблему к ней домой. Расстаться на нейтральной территории да так, чтобы и безболезненно, и с ненавистью. Веросика жалела не о вложенных деньгах, а о вложенной душе. Её душе, которую она открыла Блицу, а он взаимностью не ответил. С другой стороны, он также всегда выполнял её желания и терпел её заскоки, несмотря ни на что. Что с ним случилось? Что она проглядела? Демонесса с грустью посмотрела на кровавую надпись на зеркале. «Прости меня». Мог ли он всё объяснить с утра? Вряд ли. Может быть, Блиц вернётся? А может быть, и нет. Но она подождёт. Что ей стоит? Ничего. Веросика вышла из номера и, заперев его на ключ, побрела к администратору.       — А где ваш вчерашний спутник? — будто невзначай осведомилась бесовка-администратор, забрав ключи.       — Он ушёл, но обещал вернуться, — беззлобно ответила суккуб и, заплатив за ночь, двинулась к дивану ожидания.       Заняв место, она поставила мобильник на зарядку и принялась снова его мучить, но тот талдычил одно и то же. Через большое-небольшое время Веросике пришло сообщение, мол, вылазь на улицу быстрее. Сунув телефон в сумку, она выбежала из здания, где на стоянке её уже ждал Физз в своей тачке. Демонесса первый раз увидела такой салон.       — Пристёгивайся, Верось, и айда к твоему благоверному на хату, а там за тачкой заедем, если её ещё не раздербанили в нашей пустоши.       — Подожди! Откуда ты знаешь, что Блиц там был? — изумилась Веросика. — И откуда вот это всё? Ты что, тоже подался в кристальщики?       — Жить захочешь, и не так раскорячишься. Да и, как там говорится, дают — бери, бьют — беги, — бес скрутил руки в пружины и раскрутил. — А машинку я сам купил. Надо же как-то отвечать за свою деятельность? Вот и следил за вами в разумных пределах.       — То есть как это ты следил? Так ещё и ничего не сделал, да? — вскипела демонесса. — Тебе вообще не стыдно?       — Успокойся. Да, следил! И мало того, это я втянул Блица в кристальцы, — осадил её Физз. — А что мне, по-твоему, надо было сделать, если познакомил вас я? Пустить все проблемы на самотёк? Или открыто заявить, что мой друг псих и не лечится? Или даже не так. Он вообще не излечим, потому что у него терминальная стадия. Типа сжалься над ним, да? Мало ли у нас долбанутых живёт в разных кругах. А если он тебя прирежет ненароком, то не обессудь, это ж Ад? И вас обоих в пустоту? Хотя нет! Ещё его сестру и родителей ваших, да? Да ноги в рот тому, кто скажет, что я не прав.       Выдав эту жёсткую тираду, бес тронулся с места. Пока демонесса рядом переваривала услышанное, он выщелкнул из шлюза у магнитолы кристаллический заряд и сунул его в выдвинувшийся приёмник у рукоятки передач. Стрельнув глушителем, машина рванула так, что пространство смазалось, но самому Физзу это было не впервой. Остановились они уже напротив дома, где жил Блиц.       — Мы уже на месте, Верось! Не спи — замёрзнешь, — бес тронул демонессу за плечо, выведя её из ступора, и добавил: — А, понимаю. Я тоже испугаться не успел, когда потерял руки и ноги.       — Да не в этом дело, — ответила та и принялась жестикулировать. — Блиц обещал мне всё рассказать, но сбежал. Ты оказался совсем не таким, как я себе представляла, и знаешь больше. Что я ещё позже узнаю?       — Есть такие вещи, которые совсем не хочется знать, но иногда они просто необходимы, — Физзаролли взял с заднего сидения один из трёх чемоданов. — Например, ты помнишь, как получила свой шрам на плече, который теперь скрыт под татуировкой?       — Ну, во время отдыха с вами в Даркест Биче, когда мы ещё застряли в Тёмном проспекте после экскурсии. Тогда ещё Барби Вайр сказала, типа, фигня это всё, когда ещё в каком-нибудь музее побываем. Так Блиц с ней повздорил жёстко, типа, это нарушение местных правил. Нам в итоге пришлось всю ночь по закоулкам местным шариться, и на нас ещё напала местная гопота, истыканная какими-то тёмными осколками, а я ободрала плечо об стену.       — Вот тогда ты и заразилась тем же, чем и мы. Причём Блица плющит именно рядом с тобой. Такие пироги.       — То есть как это только рядом со мной? — не поняла Веросика. — А меня почему тогда не плющит, если я заражена?       — Хороший вопрос, между прочим. К нему мы ещё вернёмся, чтобы расхлебать эту кашу, — бес поднял указательный палец вверх. — А ты, кстати, связь с сестрицей Блица поддерживаешь?       — Ну, конечно, почему бы нет. Перезваниваемся довольно часто. А что такое случилось?       — Ты сейчас напомнила не только мне, но и себе, что Барби ещё тот нарушитель правил. Так что веди себя рядом с ней не менее осторожно, иначе второй такой раз будет во второй глаз, — Физз при этом воровато сощурился, затем добавил: — Ладно, пойду с Блицом поговорю, а ты пока думай над услышанным.       И он вышел с чемоданом из машины, а Веросика опустила спинку кресла и уставилась в закрытое жалюзями окно Блица. Правильно ли она поступила тогда, познакомившись с этой компанией бесов? Хах, как там говорил Физз? Наше дело осудить, а правильно или неправильно, по расстрелу поймём, да? Хотя в данном случае по исходу этой болезни. А ещё этот вопрос от бармена из «Мистера Ганджубаса». Что он хотел узнать? Можно ли смешать не смешиваемое? Те же отношения и работу. Или, может быть, ещё и творчество? Теперь на свежую и трезвую голову ей показалось, что у неё есть целых два таких примера. Первым был, естественно, Физз, а вот вторым были её прямые соперники по цеху. Поступиться принципами и обратиться к ним? Но тогда это станет для неё признанием собственной немощи и приведёт к тому же состоянию, что и Блица. А Веросике требовались силы, чтобы тащить и его, и свою группу. Как же всё сложно. Надо было подумать. И ещё подумать. И ещё.       Физзаролли же на лифте заехал на этаж, где находилась квартира Блица. Прошагав по коридору, он позвонил в неё, и в тот же момент затрезвонил мобильник в кармане. Вслед за этим дверь отворилась, и цепкие руки втащили Физза внутрь жилища.       — Слава тьме, ты пришёл! — вне себя от радости Блиц стиснул друга в объятиях. — А то уж я думал, что трындец котёнку.       — Значит, всё ещё хуже, чем мне казалось в начале, — произнёс Хеллфиш, когда Велос его отпустил.       Не закрытый повязкой левый глаз покраснел, а самого Блица трусило, будто от ускорителя, принятого при сильной усталости. Физз проводил его до дивана и сел рядом, положив чемодан на стол напротив рядом с очень уж знакомой магнитолой. Да, память она такая.       — А теперь успокойся и выкладывай, что за корку ты отмочил.       Блиц выложил всё случившееся за то время и особо отметил зеркальную рожу и её слова. А Физзаролли его слушал и делал выводы. За столько лет его ни разу не посчитали ни криворуким, ни дураком. Недаром его заметили целых два окружных губернатора и взяли под крыло, поэтому он просто не мог ударить перед ними в грязь лицом. Впрочем, он так же хорошо помнил, как мог остаться балластом и попасть в кабалу. Их лечение и эти конечности и вообще весь скелет, которым он сейчас пользовался, достались благодаря какому-то неназвавшемуся чуваку и главному врачу центра. Взамен Физз должен не просто следить за своей компанией и вытаскивать их из любых проблем, но и поставлять данные обо всех их закидонах. И вот возник очередной такой момент.       — И что делать-то будем? Это ж никогда не закончится, а меня так и будут все ненавидеть и презирать, потому что я их снова подвёл и создал проблемы, — Велос закрыл лицо руками. — Вот же хрень. Мало мне раздрая с сестрой, так теперь и с королевой моей.       — Не портачит тот, кто ничего не делает, — строго заметил Физз и открыл чемодан, как выяснилось, набитый деньгами. — Есть у меня одна мысль, но ты должен чётко выполнить план от корки до корки. А это подъёмные, куда ж без них.       — И в чём он состоит — этот твой план, помимо денег? — осведомился Блиц.       — Во многом. Во-первых, вспомни, что ты там любил на самом деле и на что отражение нажало. Может быть, тогда ты сможешь организовать своё дело и отвлечься от проблем, по крайней мере, старых. Во-вторых, не вздумай их тратить, пока доходы не пойдут. Проверю обязательно.       — Остряк ты наш. Отпускаешь на вольные хлеба, значит? — усмехнулся Велос и захлопнул чемодан. — Лады, пущай лежат на всякий случай где-нибудь подальше, а то пробухаю ещё. Или Барби найдёт и тоже пробухает. Или даже Верось позовёт с собой и тоже пробухает.       Эта фраза взволновала Физза не меньше, чем утренний заскок. Бухать и упарывать можно было всякое: от разрешёнки в широких кругах до запрещёнки даже в узких.       — Так она меня давно не слушает, если ты об этом подумал, чувак, — вздохнул Велос, заметив, как друг изменился в лице. — Отрезанный ломоть, на хрен правила и хватит меня учить.       — А ты знаешь, куда она может пойти за этим делом?       — Кхе, ты ведь сам меня приобщил к этой ботве. Забыл, что ли? Да мало ли клубов, баров и притонов, — тут Блица осенило и так же взволновало. — Ты же не думаешь об этом, да?       — О том, что Барби может нарушить правила и начать бодяжить кристальскую дурь с нашей? — риторически переспросил Физз и хлопнул себя по лбу. — А ведь это сильно меняет текущий расклад.       — Чем же, кроме ещё одного долбаного трындеца на наши головы? — кисло заметил Блиц.       — Ещё одним рычагом воздействия и препятствием для портача. Ну, относительным на самом деле. Кто у нас с кем часто ругается или кому выговаривается? Связей у нас всех хватает, но болезнь-то одна. Чуешь, к чему я клоню?       — К тому, что раз Барби и Верось подруги, то кто-то из них под этой хренью захочет выговориться и нажраться запрещёнки?       — Именно. И с этим надо что-то делать, особенно зная, что ты ляпнул про обсидиановую соль, — затем Физз затормошил скисшего в очередной раз Блица. — Не переживай, братишка, разрулим мы всё и на твоей свадьбе погуляем, и может быть, даже на моей.       — С кем же? — чуть повеселев, спросил тот.       — Пока секрет фирмы! — хитро заявил Хеллфиш. — Но ты всё равно скоро догадаешься. А пока давай поправляйся и дуй строить своё дело. С тебя отчёт, ну ты помнишь.       Затем он встал с дивана и произнёс уже как-то грустно:       — Знаешь, мне до сих пор жаль, что твой с Барби цирк развалился и никого из вас не удалось протащить к Асмодею. Я честно пытался, но постоянно получал отказы.       — Да ладно тебе, Физз, забей. Я бы сгорел ещё раньше, если бы тебя опозорил перед губернатором. Лучше дождись моего отчёта, — отозвался Блиц, повернув лицо к другу. — И, это, блин, пойдём провожу.       Уже рядом с выходом он вдруг спросил:       — Слушай, а тебе свой образ на выступлениях нравится?       — Блиц, ты такой же актёр, как и я. Не выиграешь на десятке досок разом, считай, проиграл на всех. Так что нравится или не нравится, главное соответствовать ему, но оставаться собой.       Физз сам отпер дверь и на прощание также, как его друг при встрече, крепко обняв последнего, вышёл в коридор этажа. Блиц же, заперевшись, прошёл через всё жилище к окну и через раздвинутые жалюзи осторожно посмотрел вниз. Автомобиль друга действительно стоял напротив дома. А в нём действительно сидела Веросика и тупо смотрела в его окно. Его Красная королева. Блиц отпустил жалюзи и вернулся на диван. Нет, выбор уже сделан и поздняк метаться. Он снова посмотрел на деньги. Организовать своё дело, даже разбившись в лепешку? Была у него одна мысль, только не понятно, чем она обернётся для него. Хуже зеркальных пыток уже быть не могло, но деньги лучше спрятать подальше и поменять свой образ для предстоявшего дела.       А Хеллфиш брёл по коридору и думал, что же ещё может натворить его друг. С одной стороны он прекрасно представлял, чем всё может закончиться, но с другой стороны железно помнил уже второе по счёту обращение, как раз перед их второй поездкой уже в центр реабилитации Даркест Бича и знакомством с Веросикой. Обращение Столаса Мунлайта из Гоэтии.       — «Теперь я пострадал так же, как вы, и должен вам заплатить второй раз. Так что кроме этого, открою двери вашей компании, если понадобится.»       А желания высших вкупе с поражением могли образовать гремучую смесь, если этого не случилось раньше. И это надо всегда держать в уме.       Только Физз выбрался из подъезда, как Веросика опустила стекло и жестом его позвала. В тот же момент саданул ливень как из ведра. Бес одним рывком преодолел расстояние до водительской двери и плюхнулся на сидение. Вопросы посыпались сразу.       — Ну, как Блиц, что сказал? Он ведь вернётся? — с надеждой спросила демонесса.       — Сейчас точно нет. Проблем у нас прибавилось и их надо как-то решать, —разочаровал её Хеллфиш.       — Стоп-стоп, то есть как это прибавилось? А разве они не должны были закончиться или прерваться хоть на какое-то время?       — Они прервались для Блица, а закончатся только если мы нажмём. Значит так…       Физз пересказал всё, что узнал от друга. Веросика несколько раз поменялась в лице. В ней боролось столько противоречий, что мозг вскипел. Как можно спасать и подставлять одновременно? Любить и ненавидеть разом? Какая ирония! А ведь недавно она терпела все закидоны Блица и теперь должна почувствовать себя в его шкуре. Конечно же Физз не зря спросил про Барби, не зря. Можно попытаться выговариваться ей, если не пошлёт подальше.       — Так что вам придётся сделать перерыв. При любой встрече вы точно поругаетесь, если не по желанию отражения, то по собственному точно, — подытожил он сказанное. — И это, тебе тоже поставлю условие, уж извини.       — Физз, а возможно как-нибудь без этого? Ну просто иначе я себя тоже немощной почувствую, а мне нельзя.       — Нет и ещё раз нет, Верось, — отрезал бес и взял второй чемодан с заднего сидения. — Ты помнишь, что я думаю насчёт этого. И пока даже не можешь представить, что это такое, когда образы не совпадают.       Тут демонессу наконец осенило.       — Знаешь, мне кажется, что они и не должны совпадать. Они должны перетекать друг в друга. Брать лучшее друг у друга, так сказать. Наверное, это мне и хотел сказать бармен в «Мистере Ганджубасе», когда спросил, как зарабатывается слава. И у тебя это хорошо получается.       — Это так странно от тебя слышать, Верось. Будто тебя дёрнули за нужные поршни, — удивлённо произнёс бес. — Хм, а ты ведь мне очередную идею подала. Молодец!       — Эм, правда? — хихикнула суккуб. — Ну ладно.       — Точно так. Но вернёмся к нашим баранам, то есть к плану, — Физз открыл чемодан и показал Веросике его содержимое. — Это деньги, как видишь, и не мало.       — Э, тормози! За какие такие заслуги и в чём подвох?       — Подвох в том, что это плата за моральный ущерб. Далее, раз уж мы заговорили тогда об общении с Барби Вайр, то меня или Блица она слушать не станет, а вот тебя послушает, скорее всего, безоговорочно, особенно если наплетёшь ей что-нибудь про то, что Блиц тебя бросил и всё такое. Может быть, ты ей вправишь мозги. Естественно, я поговорю с твоим менеджером, чтобы тебе платили больше, но за любой твой портач, вызванный болезнью, будут штрафовать. Пойдёт такой расклад?       — Только если ты зуб даёшь насчёт решения проблемы, — насупилась суккуб в ответ.       — А разве я похож на долбаного шутника и враля? — с пресным лицом осведомился Физз.       — Блин, ну смешно же в такой момент, — всплеснула руками Верось.       — Вот и ладушки. Всё разрулим, не боись, — Физз защёлкнул чемодан и сунул ей. — А теперь поедем твою машинку с пустоши заберём. Из неё Блиц, кстати, магнитолу на память выкрутил. Предложу ему её тебе на вашу свадьбу подарить.       — Блин, ну охламон какой, мог бы что-то получше попросить, — усмехнулась демонесса и, подняв спинку сидения, пристегнулась. — Но татуировку я пока зачеркну, чтобы никто не докопался. В этот раз много кто может вцепиться в это не хуже гончих.       И они отправились под проливным дождём за её машиной.

***

      Примерно через неделю, в день повторных диагностики и обслуживания скелета, Физзаролли остановил автомобиль в захолустном квартале. С такой защитой, на которую он разорился, его машинку пытаться угнать себе дороже. Поэтому он заблокировал двери и, осмотревшись по сторонам, двинулся по необходимому адресу. Имея разрешение от местных, перемещаться здесь бес мог свободно. Да и зная крылатых хозяев территории, которые в любой момент могли высыпать на улицу и скопом оприходовать любого. Но Физз не был бы собой, если бы не напрягся как после слов Блица насчёт Барби, так и вообще. Поэтому целенаправленную ловлю он решил замаскировать под случайную встречу. Совместить полезное с полезным, так сказать. Хеллфиш набрал номер квартиры в видеодомофоне. Наконец на экране появилось лицо японского сокола с пятью серебряными царапинами на всё лицо и другими металлическими татуировками.       — Джин, отворяй. Это я, Физзаролли, по делу пришёл.       — Угу, проходи.       Соколина хихикнула, и дверь в подъезд отворилась, впустив беса внутрь дома. Сначала его встретила сейфовая дверь, отворившаяся после предъявления пропуска. Лестничная клетка всё так же оказалась заперта и забита строительным мусором. На пролёте первого этажа к подъёму ещё приложен спуск. Дверные проёмы под потолочными скосами по бокам залиты бетоном. Только в средине напротив главного входа торчал лифт. Поднявшись на десятый этаж, Физз повернул налево к очередной двери уже из зеркала Гезелла, за которой его ждал… Да-да, именно ждал и не соколина, а сокол с золотыми татуировками.       — Здорово-здорово, маленький. Проходи, шедевр ты наш, — поприветствовал он беса.       — Блин, Кин. Ты с сестрой как ежи из сказки, если бы не металл татух, вообще бы не узнал, — ответил Хеллфиш и двинулся в тамбур.       — В этом-то и прикол, — усмехнулся сокол.       Они прошли в квартиру, где, собственно, жили и работали Джин и Кин Матсутаки. Близнецы, сестра и брат, высокие и худые как жерди. С длинными чёрными головными перьями, переплетёнными заточенной лентой, и хитрющими лицами. С прищура соколиные глаза могли превратиться в узкие щёлки.       — Ну что, сразу на обследование или посидим сначала? — осведомилась Джин, приняв пациента у Кина.       — Лучше сразу, я думаю, — ответил Физз. — Чего тянуть резину?       — Тогда проходи вон туда, а я сейчас присоединюсь, — соколина показала на ход в просторную комнату. Ну как просторную? Для оборудования, конечно.       Затем Джин преобразовала стандартную форму ястребиных в медицинскую, а торчавшие из-под колпака волосы в считывающие щупы, и направилась вслед за бесом. Сначала она обработала его обеззараживающим туманом, затем устроила его на столе и после настройки установки стала снимать показания, не забывая при этом пользоваться чудесами распараллеливания, то есть трындеть без отвлечения. Кин же переместился на кухню и занялся своим делом.       — Ну и как тебе твой эндоскелет? Ничего не беспокоит? Работает без нареканий? — осведомилась для начала японка, перетекая между приборами.       — Всё нормально, работает как часы, — отозвался Физз. — Блин, столько лет к вам хожу, а всё никак не могу привыкнуть вот к таким приколам.       — Ну и замечательно. А привыкать не надо, если ты не разломец. Вашим обычно гибкости и холодных оружек хватает. Кстати, запас аккумуляторных трубок пополнить надо?       — Да не, вы же мне топазовые трубки отсыпали, их мне за глаза и за уши хватает.       — Ну мало ли. Ко всему надо быть готовым.       После этого соколина проверила работоспособность конечностей беса и выдала свой вердикт:       — Ну что, отторжения нет, энергоснабжение и чувствительность в норме. Движения не скованные, оружие исправно. Пациент здоров. Данные обновлены, — Джин крутанулась вокруг своей оси. — Ух, ну всё готово. Успех? Успех! Теперь можно и просто посидеть.       По привычке проследив, что с Физзом всё в порядке, она отправила собранную информацию в Кузницу Вечности, перевела установки в ждущий режим. После этого соколина снова переоделась простым преобразованием. Как раз Кин вернулся с кухни с большим подносом и поставил его на стол.       — Так, раз уж тебя суши зацепили, то сегодня по новому рецепту, но сначала вопросы всё-таки.       Близнецы, подставив руки под подбородки, внимательно посмотрели на своего пациента.       — Ну тогда вот. Что там с моим основным вопросом? — выдал Физз.       — Да там вообще махровый детектив и дворцовые интриги, которые в общество выносить нельзя. Там не только наши Зеркала, в которых ты участвуешь, замешаны, и не только ваша Безумная Ярмарка, но и Мясной Сад, — ответила Джин.       — Хм, это что-то новое. Ни разу не слышал.       — И не услышишь больше нигде. Это легенда из всяких закрытых долин с сумасшедшими мелкими правителями и учёными. А в последнее время и среди всяких отбросов, — на слове «отбросы» Кин скривился. — Типа самоубийц, насильников или результатов неудачных опытов типа недомясников и вообще мутантов в плохом смысле. Неконтролируемых, нестабильных, опасных, бесполезных как для окружения, так и для себя.       — Ну, с первыми все понятно, а вот со вторыми что-то не очень.       — Так, подожди самую малость, — Кин прервался и посмотрел на часы. — Опа, времечко пришло. Пойдём-ка твою рыбёху на запрещёнке поймаем!       Джин щелчком пальцев включила видеосвязь у двери. Показался коридор, а через минут пять ожидания за геззеловским зеркалом появилась Барби Вайр.       — Ну вот же хрень! — у Физзаролли отвисла челюсть от удивления. — Блиц-то был прав. Айда ловить, заодно лещей выпишем.       Ну, не совсем лещей. В соответствии со своим планом, ему требовалось спровоцировать её осколочный триггер и проверить свою теорию. Поступит ли Барби импульсивно и даже после их столкновения придёт сюда снова или станет шифроваться и сменит точку сбора?       В то же время из соседней квартиры высунулся помятый и покоробленный грешник и воровато огляделся, ища подвох. Чувак этот был лысым мутантом с пористой правой стороной лица. Дырки чередовались с торчавшими острыми рубинами.       — Так, этот хмырь работает отрезвителем, — заметил Кин, отперев ход. — Значит, упорщик должен быть внутри. Готовься.       Тут мутант отворил дверь в тамбур и впустил бесовку в коридор. Сокол и бес вылетели в коридор, мигом скрутив обоих. Высунувшася на шум грешница затормозила перед спинными шипами Кина. Именно она оказалась упорщиком. Из её лба торчали мелкие, а из плечей крупные обсидиановые кристаллы. Последние, как было заметно, скоблили для получения соли.       — Что, Физз? Ты как здесь очутился? — с негодование завопила Барби, которую он обвил руками поперёк туловища.       — Отпустите, стерхи! Что докопались? Больно же! — прокряхтел отрезвитель, которому сокол заломил руки за спину и наклонил вперёд.       — Посмотрите, больно ему! Да я тебе сейчас харю обглодаю, удод, — прошипел Физз, затем обратился к Вайр. — Ну скажи что-нибудь!       Рубинщик перестал дёргаться, а обсидианка обалдело пялилась на перепалку, не смотря на шипы.       — Как же вы меня все достали. Один портачит, с ума сходит и корчит из себя прокажённого, а другой корчит из себя такого правильного героя. Как же противно. Признай уже, что всё закончилось тогда на ярмарке, и дело с концом, — выдала бесовка на одном дыхании.       — То есть мне надо просто смотреть, как ты гробишься, и бездействовать, так что ли? — недовольно спросил Физзаролли.       — Да едрить тебя в корень! Отпустить меня и тупо смотреть, как я пойду сейчас бухать и упарывать. Понятно, да? — выпалила она и попыталась высвободиться из захвата. — Не надо мне от тебя ничего. Ничего! Пойми ты это наконец.       В этот момент Физз снова заметил проявление осколков, торчавших из каждой её белой татуировки, и горевшие злостью глаза, готовые его испепелить. И он на дремучем автомате оголил бесовке шею, на которой виднелись восемь отметин в виде огранённых кристаллов. Осталось четыре дозы до критической массы и сброса счётчика. Хреново дело. Стоило как-то нажать на больное.       — А если вдруг понадобится, то что тогда? На колешках приползёшь или тебя твои приятели принесут на ручках? — Едко осведомился бес. — Или, может, откинутся с тобой за компанию? Вот мама дохлой дочурке-то обрадуется, да?       Затем он отпустил Барби, которая принялась отряхиваться и поправлять помятую одежду, и задал вопрос на всякий случай всё ещё стоявшей обсидианке:       — Ну, и сколько вы уже доз приняли?       — К чему этот глупый вопрос, если ты уже знаешь ответ? — ответила за неё Барби, натянув воротник платья аж до подбородка.       — Так, чисто для справки, — отрезал Физз и обратился уже к соколу, молча стоявшему рядом. — Кин, можешь отпустить этого чмыря. Мы уходим.       Сокол развернул рубинщика к себе лицом и откусил ему нос. Отпустив завопившего от боли грешника, он произнёс:       — Ещё одно оскорбление и в следующий раз будет всё лицо. А если что похуже, то и жизнь. Или жизни. Готовьтесь, дорогие.       — А ты тоже готовься, Барби. Я слишком настырный, чтобы не довести дело до конца, — подытожил бес и двинулся назад в жилище Матсутаки, а Кин за ним.       Бесовка скрипнула зубами и отправилась помогать знакомой приводить в порядок нос её сожителя. Надо было что-то делать. Нельзя снова спалиться перед Физзаролли. Или лучше попытаться как-то защититься? Можно обратиться к Веросике, уж она по-любому её поймёт, раз уж Блиц её бросил.       Когда сокол запер за собой входную дверь, Физз выдохнул и провёл ладонью по лицу. Его зазнобило.       — Готово, блин. Наведаемся к ним, когда Верось втянется, а у Барби наступит конечная стадия. Всё или ничего.       Затем он горько усмехнулся, отчего Джин достала из невесть откуда взявшегося кармана фляжку с седативом и положила на стол. Кин потянул Физза за собой к столу и посадил рядом.       — Что я делаю? Стратег хренов… И бездействие неправильно, и насильное воздействие тоже, — бес отпил из фляжки и закусил сушами. — Ладно, по расстрелу поймём. И что там насчёт мутантов?       — Ты, это самое, лучше упокойся, приди в себя, а там и обсудим. Или лучше ляг, а я расскажу.       — Как на приёме у психоанилитика, блин, — невесело заметил бес.       — Ну, а что ты хотел, мы же медики в таких областях, где без мозгоправства не обойтись, — развела руками Джин и сопроводила Физза до дивана.       — А я пока доложу кому надо, какие у нас подвижки, — добавил Кин и вызвал интерфейс воротника.

***

      Вывалились мы из разума спящей пары снова будучи угашенными. Хорошо хоть ту самую сцену я без зазрения замылил, чтобы избежать позора всех сторон. Но это ещё что! Мне пришлось произвести чистку крови демонессы. Теперь в одной руке у меня мелко подрагивал хрустальный пузырь с трубкой, разветвлённой в нижние мундштуки лицевого щитка. В самом сосуде плескалась красная жидкость с чёрными гранёными камешками. Тави с Вэббом и Элзом взволнованно уставились на меня. Заметив их взгляды, я закашлялся и вытащил трубки, следом продув отверстия в щитке и закупорив пузырь.       — Всё в порядке с нашими пациентами, у них даже стекляхи начали растворяться. Ну, и со мной тоже, — заверил я друзей и сестрицу и отогнул воротник Веросике. — Смотрите, обсидиановые метки рассосались.       И в самом деле, у неё на шее больше ничего не напоминало о счётчике.       — Ну и замечательно, — выдохнула совунька и обошла пару. — После их истории они мне родителей напоминают. Просто один в один, только непоняток больше. Даже Физзаролли, с которого делали РобоФизза, оказался совсем не таким, каким казался. Прям детектив какой-то с этими осколками. Чем дальше в лес, тем больше дров, да, — Совунька почесала голову, а я ещё раз удостоверился, что подопечные в норме, и протянул ей пузырь.       — Срыв покровов продолжается, но думаю, что не отравимся. А вот это ещё та отрава, даже в текущем виде. На вот, только осторожно.       Тави приняла его и глянула на просвет.       — Это смесь распавшегося Вельзесока и Обсидиановой соли, — пояснил Вэбб. — Блиц и Физз правильно сказали насчёт них.       — О том, что их стоит мешать только на свой страх и риск? — спросила тощунька, поболтав жидкость в сосуде. Камешки ощетинились шипами и собрались в несколько пончиков. — Ну дела… Как же тогда можно вообще начать её принимать?       — Кому-то не хватает приключений свою голову. Вот и весь ответ. Только вот не всем они показаны, и не все из них выбираются, — произнес Элзер, постучав по спинке стула. — Вне Разлома мы в общем-то не следим за распространением веществ за пределами наших фракций и заведений. Этим занимаются те, кому больше всех надо, типа губернаторов и повелителей, ну, или неравнодушных типа Скуржа или Физза.       — И таких качелей великое множество, а именно эти называются «каменным чаем» и генерят жёсткие глюки. При сбросе рядом должен находиться кто-то типа того рубинщика для предотвращения выкипания сознания. Правда, счётчик ещё можно сбросить насильно, если припечёт, или перестать пить эту дрянь, но тогда толерантность к Вельзесоку вырастет и пиши пропало. Вместо глюков забухаешь без продыха, как простой водой. Так что Верось вовремя обратилась. Хотя, кто знает какой на самом деле у них был план, если Барби до сих пор маринуется в центре восстановления, — закончил я этот трактат и получил от тощуньки ёмкость с отравой. — А это пойдёт в музей дури и плохих примеров.       — А музей хороших примеров будет? — осведомилась совунька. — Так сказать, для равновесия.       — Почему бы и нет, — заметил Элз и кивнул мне и Вэббу. — Ты первым и станешь. Умение понять и простить дорогого стоит, Тави, очень дорогого. Не все достойны, не все хотят, не все могут, но иногда это требуется.       — Да, я вроде поняла, — согласилась маленькая. — Кто старое помянет, тому глаз вон, а кто забудет, тому два.       — Ты молодец, Тави, поэтому давай стеклянного кремня, как тогда в башне с Шейди, — напомнил я, подмигнув ей.       Совунька утвердительно кивнула, и мы в конечном счёте отошли подальше от спящих Блица и Веросики и сыгранули в ладушки кристаллическими перчатками. Аметисты искрились зарядами и звенели, а щуплик взвыл от боли растворившихся осколков. Оба друга только усмехнулись, вспомнив, что это всё-таки терапия. Моё желание и моё проклятие. А сколько ещё предстояло сделать после пробуждения пары. Много. Очень много. В рот врагам их ноги.