Байки из Бездны 2: Зеркало для фантома

      Зал совещаний отеля. Время до звонка на радио. В воздухе стоял запах озона, а за круглым столом друг напротив друга разместились Радиодемон, Принцесса, Эсиди, Хэдж и Драй.       — Итак, теперь уже я собрал вас здесь. Про сам осколочный проект повторять не стану, — произнёс генерал, выглядевший как рогатый крыс-ковбой. — Шарлотта, тебе известно, что в нашем деле может потребоваться помощь короля и королевы и по совместительству твоих родителей? И то, что, естественно, без тебя наши дела тоже уже не обойдутся?       Та кивнула, подтвердив его слова.       — Так вот, почему я спрашиваю. Недавние события нам малину поломали знатно и разворошили осиное гнездо. — Драй Крик включил гололит, показавший помещение с пленниками в стазисных капсулах. — Заметь, все до одного когда-то были ангелами.       Чарли с нескрываемым любопытством присмотрелась настолько, насколько позволило переданное изображение. Каждый пленник выглядел ничуть не лучше мумии и вызывал неоднозначные чувства. Кожа посерела и высохла, обтянув торчавшие кости. Крылья облезли и поредели. Платинитовые перья вперемешку с обсидиановыми топорщились словно дикобразьи иглы. Когда одного из ангелов вывели из стазиса, он дернулся, сохранив равновесие, и тогда по всему телу проявились прожилки тех же цветов, затем из них повылезали темные и светлые осколки. Началась странная пульсация с чередованием цветов. Острые стекляшки вызвали кровотечение, но бывший воин Рая будто не ощущал боли. Значило ли это что он не потерял свою силу, а заменил её часть на другую? Или он просто проявил неимоверное терпение?       — Последнего Стеклодувы поймали на очередной Безумной ярмарке на горячем, — подметил генерал. Видишь его состояние? Он всё ещё в напряжении и боевой готовности. Попытка с ним договориться в таком состоянии только пытка, к которой мы приступим несколько позже.        — Подождите, Драй, но разве ангела можно извратить до такого состояния? — с сомнением спросила генерала Принцесса. — И что если пытки спровоцируют дальнейшее преобразование или, того хуже — смерть? Мы же можем её заменить на серебряный свет, чтобы этого избежать?       — В этом-то и дело, что извратить оказалось проще простого. Особенно при его возможном желании или приложении силы пытки, превышающей свой допустимый порог. В данном случае этого беднягу коробило на протяжении шести веков в Ржавом плане. Мужество или дурость причина тому, или все в одном флаконе, — прояснил её непонятки Драй. — Что до серебряного света, естественно, можем. Почему нет?       — А его можно как-то исцелить или остановить коробление? — продолжила свою линию Принцесса.       — Хех, я понял твоё желание. Не все ответы сразу, дорогуша. Давай по порядку, — усмехнулся мэр Фронтир-Сити, заметив как Чарли насупилась.       — Ну ладно, — смягчилась она после его ответа.       — Так вот, шесть веков назад захотелось райским шишкам получать души без лишних движений, минуя Чистилище с его предбанником, ведь, как известно, души из ада, перед тем как попасть в рай, попадают как-раз таки туда. И тогда заперли Чистилище, что вызвало образование Разлома, в который ломанулись все, кому не лень, как в ловушку. На деле это была ловушка совсем не для местных обитателей…

***

      Это оказалась ловушка именно для упомянутых воинов Рая. Как известно узкому кругу лиц, предбанник Чистилища, в котором как раз пребывают души убитых ангельским оружием, называется Великим колесом душ и является двигателем, благодаря которому в равновесии находятся Рай, Ад и Чистилище. Равновесие оказалось настолько равновесным, что вызвало образование запертых долин. Какие-то из них развились сильно, попутно наладив связь с другими, а какие-то наоборот заперлись и остановились в развитии. Их мы сейчас открываем и присоединяем. Понятное дело, ангелы сделали ставку на последние, и поэтому множество раз пытались их захватить и зачистить. Потерпев, соответственно, множество неудач, они задумались, фиг ли это так сложно. Выяснилось, что местная земля быстро вытягивает из них энергию, которую невозможно пополнить без запертого Чистилища, ведь жизненная энергия для демонов, находящихся по каким-то причинам в Раю, и для ангелов, соответственно находящихся в Аду, проходит напрямую через Чистилище. В итоге, чтобы как-то разорвать порочный круг, они взялись за исследования.       Выяснилось, что кроме основных планов существуют подпланы. Например, Стылой энергии, также известной, как магия, представленная множеством видов, включая тьму. Использовать план Тёмной энергии, из которого и состоит всё в аду, создания Рая не смогли, так же как мы бы не смогли использовать их план Светлой энергии. План же Жгучей энергии, связанный с Чистилищем и Разломом и содержащий в себе души энергиков, также известных, как фантомы, они не смогли использовать из-за недостатка знаний и технологий. Ну какие они были в средние века и тем более у них, топивших за тупую и необоснованную веру, когда центром мироздания была Земля?       А теперь перейдём к самому любопытному. Не секрет что грешники отличаются от первородных тем, что их можно убить только ангельским оружием и отправить только в Великое колесо. Как бы да, но всё же нет. Первородные низких рангов же убиваются как обычным оружием, так и ангельским. Правда, есть загвоздка в том, куда отправится душа. Если с ангельским всё кристально ясно, с обычным всё сложнее. Душа-то не рассеивается, а отправляется в тот самый Ржавый план и разлагается там целую вечность как фантомы в Жгучем, сходя с ума. Далее психи стравливаются в Кровавый параплан на пересечении Ржавого и Жгучего. Как такового выхода к нам у него раньше не существовало. Хотя я бы сказал, что его просто не замечали, пока не нашли способы применения стекла из смерчей и ульев. Причём грешников и высших можно спокойно убить тем самым стеклом, отправив его в Ржавый план. Но глупо предполагать, что мы единственные обладатели этих знаний. Не зря же я упомянул про высокоранговых. Особенно стоит отметить демонов Гоэтии, знавших как ими пользоваться. Путешествие по Ржавчине и вытягивание энергии из неё? Вытащить ещё не разложившегося жителя или совершенно беспалевно запытать и уничтожить врага? Как нефиг делать! А знавших, потому что их истребили свои же, когда не смогли договориться и поняли, что такие знания опасны без контроля. В итоге из того поколения остались немногие, впоследствии сдавшие эти знания ангелам, которые не преминули ими воспользоваться, что было на руку обеим сторонам. И контроль для одних, и знания для других. Единственный, кто это помнит, Паймон, который палиться не станет, иначе ему столько навоза за воротник напихают все, кому не лень, что он не отмоется. Мы не столько ему помогаем, сколько его сыну и нам. Нахрапом брать цельного князя и позорить его совершенно недальновидно. Но про политику позже.       Сейчас любопытно другое: вот этот лучемёт, лежащий перед вами, не хухры-мухры на самом деле. Чего стоит только главный узел и питающая система. Первый состоит из слюды, обсидиана и вот такой фигурной перемычки между призмами. Платинитовой, кстати. Активация происходит посредством крови. Ангельской, демонской, неважно. Важно что она применяется как маркер, но мы, не будь дураками, проверили вытяжку из щупликов. Нам же известно, как с их помощью целенаправленно осколки подсаживают. И знаешь что? Работает и рубит маркер на корню и избавляет от влияния Ржавчины. У нас теперь есть полноценный и безопасный ключ к Ржавому плану без всяких жертв. И не только в виде этого пресловутого узла.       Теперь вернёмся к пленнику и твоей любимой теме исцеления. Далеко не все эти хмыри сидят безвылазно в Ржавчине. Есть те, кто собирает самоубийц, унылых и депрессивных в мертвых районах, где собирает из них ячейки общества «Сизого хрусталя», которые разносят в свою очередь свои убеждения среди населения. Убить побольше, обратить побольше в ничтожеств и убиться самим, став упомянутыми маяками. Извратиться можно так же с помощью ключа. Несмотря на ангельское сопротивление, эти вояки стали амальгамными маяками и в скором времени могут превратиться в безумных амальгамных големов, если не пресечь этот процесс. А сделать это можно тем же ключом. Напомню, что благодаря нему работают бесконечные и стеклянные тюрьмы, служащие для стабилизации энергиков. Так что считаю правильным, что мы задействовали контрольную группу, которая от такого подарка точно не откажется. Почему бы снова не сыграть на множестве досок?

***

      Прервавшись, Драй многозначительно посмотрел на участников собрания. Те переглянулись уже с Принцессой, которая хлопнула глазами и удивлённо произнесла:       — Но ведь получается, что о цельном замысле знает только Вэбб и частично Элзер, а Эрф даже ни сном, ни духом, верно?       — Не боись ты так, они все знакомы с ключевыми вещами и выводы делать умеют. — Подмигнул жене Аластор. — А Эрф сама внезапность и прекрасно вписался что в свой отряд при жизни, что в любой наш замысел.       — Простите, всё никак к этому привыкнуть не могу, — Чарли хихикнула и, поправив волосы, серьезно добавила. – И к тому же зачем им этот «Сизый хрусталь», если у них есть другие возможности?       — Это мы уже после испытаний с твоими родителями решим, — получил слово Эсиди. — А пока нам требуется паритет с Раем. Они получат технологию исцеления для своих обитателей и даже самих исцелённых грешников. При этом не станут использовать её для уничтожения наших жителей, а мы спокойно продолжим свои опыты. В дополнение отправим Эрфа и Шейди в отпуск к Неоновому морю.       Коршун вопросительно посмотрел на Принцессу и Радиодемона.       — Как вам такое предложение?       Аластор хмыкнул и перестукнул пальцами в ожидании ответа жены.       — Хорошее предложение, почему бы нет, — согласилась Чарли и жмакнула мужа за ладонь. — С родителями мы поговорим по этому поводу и дадим знать, когда сможем продолжить обсуждение с ними уже здесь.       Затем она, хитро сощурившись, сказала:       — Колитесь, что это у вас за планы на Мунлайтов, и как мы Крендельмэнов и Ведьм сохраним на время отпуска?       — Большие планы, Чарли. Ну очень большие. — Ал отпустил её ладонь и жестом обозначил их величину. — И, как мы уже сказали, ты примешь в них непосредственное участие, а остальное я разрулю совершенно безвредно.

***

      Вэбб бродил туда-сюда по комнате, пока мы отдыхали от ладушек, а Элзер щёлкал пальцами.       — Походу, я понял, какой у них был план. Эрф, глянь на татуировку у Верось. Ничего не напоминает? — произнёс командир и усмехнулся, указав на лежавшую в отключке суккубшу. — Есть же у чуваков голова на плечах!       — Ну-кась. — Я внимательно присмотрелся. — А ведь верно! Тави, присоединяйся. Где мы недавно видели похожую эмблему?       — В слепке у доктора Блоха на ранце, только там она была полнее, что ли, — отозвалась совунька. — А что она обозначает?       — Хех, ну слушай тогда.

***

      Если честно, то спросить об этом проще одного из генералов Разлома — Драя Крика. Выглядит он, естественно, как антропоморфная рогатая крыса, что немаловажно. Основное число его соратников живет на его территории, как и в случае с остальными. Но куда ж без пересечений, верно? Поэтому есть у нас соответствующие города в долинах и пустошах.       А вне Разлома Коршунский народ распространился в основном в степных городах типа Даркест-Бича и Имп-Сити, как, впрочем, и Крысиный. В ведении первых кибернетическая медицина, современное оружие и криминал. У вторых фармацевтическая медицина и менее современное, но не менее эффективное оружие и, как это ни странно, также криминал. Чего только стоят подземельные фракции. А про их службу в Разломских войсках ничего не скажу. Отсутствие наших трындецов у вас само за себя говорит.       Так, о чем это я в самом деле? Есть у крысиного народа фракции Упоротого ветра (фармацевты), Трансмутаторы бесконечности (медики), Искрящиеся разрядники (механики, оружейники и протезисты), Хитрые зазубрины (войсковые). А вот эта татуировка, которую мы сейчас видим, уже не просто икс, а знак подопечного их медиков. И судя по дополнению, Верось отпустили из того реабилитационного центра с каким-то условием. Знаете что, я не буду собой, если не узнаю этого условия.

***

      После Безумной ярмарки и гибели мамы, Физз не раскисал. Нет! Он шутил надрывно, больно, с сарказмом. Из звезды цирка стать в один момент никем. Но его не бросили. Папа носился с ним как с торбой. Велосы навещали почти каждый день. И неожиданно получить помощь неизвестно от кого. Это позже бес узнал, что ему помог один филин из Гоэтии. Жаль только, что полную семью это не вернуло. Конечно же Хеллфиш-младший, обретя новый скелет, вернулся в цирк, где его настигли новые знакомства. Всё это подарило новые возможности. Его юмор, служивший маской для нескончаемой боли за себя, за родителей, за друзей. Как он мог предотвратить случившееся в своем возрасте? Физз не знал. Почему он взял на себя роль ведущего что на выступлениях, что среди своих? Зачем? Да кто их вытащит, если не он? Кто мог ему запретить делиться плюшками с ними? Никто. Асмодей даже поощрял это дело, как лучшему другу и работнику. Почему бы нет? Это же не Маммон.       И Физз делился. Тащил за собой всех не смотря ни на что. На то, что его идея с номерами Блица и Барби в итоге развалилась и привела к очередной ссоре и пожару. На неудачную попытку протащить их в какой-нибудь губернаторский проект. Там не нашлось места. И даже дать образование. Брат и сестра не доучились. Но когда трындец его останавливал? В ход пошло знакомство с перспективной сотрудницей. С Веросикой Мэйдей. Почему бы нет? И она влилась в их компанию. В прямом смысле влилась. Посредством поражения осколками тогда на Темнейшем проспекте. Хорошо это или плохо? Он снова не знал. Но знал, что нельзя останавливаться несмотря ни на что. И смеяться. Смеяться, когда радостно, когда грустно, и даже когда больно. Смеяться исступленно, смеяться до хрипа и боли в животе. Иначе боль съест и не подавится. И станет переваривать долго и мучительно. И… Физз предпочитал не думать об этом и в образе злого шута шел по жизни, становясь собой только среди своих. Знал ли Асмодей, что на самом деле с ним происходит, и что он чувствует? Может, и знал, раз уж разрешал любые отлучки с условием постоянной связи. Только самому Физзу не хотелось на него вываливать ещё проблем, чтобы не перегнуть палку.       Время от времени Физзаролли уезжал от него на свою родину в Погорелый квартал Имп-Сити к речке Засрачке, в которой жил местный глистокракен. Так что сходить в толчок было ещё тем приключением. Звать в такое захолустье цельного губернатора, означало унизить его и опозорить. На это он просто не мог пойти.       Физз гулял по дому, усыпанному пеплом и окурками. Сидел под навесом на бревне и смотрел на небо, разделённое на две части. С неба, затянутого ржавыми тучами и одновременно лучащегося каким-никаким солнцем, падали хлопья пепла. Смотрел и курил. Курил непрерывно, попивая восстановитель и стряхивая пепел на землю. А дома ложился на гору сиреневого пепла, высившуюся на топчане, и клал хрустящую подушку под голову. И давал волю собственным рыданиям, которые никто не видел. Под потолком вился сиреневый дым и складывался в фигуры. Или слова? Или даже в истории из жизни. Ты хоть раз спала на пепле? А ты спал? Да что вы в этом понимаете? По возвращении Физз отмывался, избавлялся от этого запаха и снова нацеплял свой образ. И снова работал. Так же надрывно, на всю катушку, чтобы все офигели. И Оззи, и зрители. Только так и никак иначе. По-другому он не умел.

***

      Речной дворик встретил их раздолбанными бочками, знакомой речкой Засрачкой с толчковым островком посредине, сараями и, собственно, домом. Бревенчатый дом с крыльцом и толстым бревном в качестве скамейки под окнами.       — Никогда бы не подумала, что мы сюда вернёмся, — растерянно произнесла Барб и огляделась, когда Физз затворил за собой ворота. — Я думала, что ты тоже с радостью свалишь из этой дыры, а вот оно как получилось на самом деле. Асмодей знает о том где ты пропадаешь?       — Знает, увы. Но я не желаю на него всё это вываливать, — отрезал бес и, взяв её за плечи, увлёк за собой. — А с чего тебя взволновало именно это, а не осколки, засевшие в собственной душе?       — Физз, это ж мой выбор, как ты не можешь понять и перестать задавать этот глупый вопрос? А ты в любой момент со своими играми можешь посыпаться.       Пока он отпирал дверь, даже удержал бесовку хвостом.       — Что ты делаешь? — удивлённо спросила она.       — Как что? Держу тебя, конечно, — ответил Хеллфиш, как само собой разумеющееся, и втянул за собой в жилище. — От необдуманных действий.       В помещении стоял стойкий запах курева, который Барб сразу узнала, и от этого её покоробило. Сиреневым пеплом оказались забиты пепельницы, подушки, на топчанах высились спрессованные горы пепла, даже на стульях и полу.       — Необдуманных? Это мне говорит тот, кто дует аметистовый мак без продыху? Кто строит из себя героя? — Велос всплеснула руками и стряхнула пепел с сидения. — Физз, ну ты даёшь. Все герои откисают на химзаводах у Маммона.       — Вся проблема в складе ума. — Пояснил тот, постучав по гранёным танзанитовым рогам и сделав танцевальные макароны своими роботизированными гибкими протезами. — Если мне известны собственные проблемы, то они должны быть решены. Если это невозможно, то они должны быть вывернуты так, чтобы принести пользу. Чуешь, к чему я клоню?       — А что если не каждую проблему стоит решать или выворачивать? — не стала сдаваться бесовка. — Почему нельзя оставить всё как есть? Можно же всегда от проблем просто уйти куда подальше.       — Нельзя. Ничто. Пускать. На. Самотёк, — отчеканил он и ядовито добавил: — Или ты забыла, как Блиц чуть не повесился в сарае, ещё до ярмарки? Как мы тогда успели в последний момент? На сопле, блин! А как тебя чуть не съел конь Бакса? Осколочки память, поди, отшибли? Да? Да, твою налево?!       На последней фразе Физз встряхнул Барб и плюхнулся на стул напротив. Та поперхнулась от такого поворота и не смогла ничего ответить. Бес без зазрения извлёк из ящика в столе две латунно-стеклянные трубки и вставил в каждую по кристаллическому цилиндру. Гостья тут же вышла из ступора и стала отпираться всеми способами, поняв, что Физз собрался устроить ей ещё одну «терапию».       — Не-не-не, даже не предлагай. Я не стану ни за что. Никакого мака! — Велос попыталась встать из-за стола, но Хеллфиш хлопнул её по плечу, посадив обратно.       — Сидеть, я сказал! Станешь, дорогая. На каменный чай-то ты сподобилась, а этим брезгуешь? С чего вдруг? Надо как-то проблемку-то эту решать, а то ж не дело… — Бес протянул ей вторую трубку. — Дуй давай. До одури! До дыма из ушей! Иначе не выпущу.       Тогда Барби посмотрела на него тем милым упрашивающим взглядом, от которого обычно таяли все грешники, но получила в ответ только пресную физиономию Физза. Пришлось выполнять требование. Бесовка курила, поглядывая то в закопчённое окно, то на соседа, то в зеркало у лестницы на второй этаж за его спиной. В отражениях она увидела себя, но в каждом с кристаллическими поршневыми рогами и множеством осколков, торчащих из татуировок. Осколочница в своих зазеркальях поняла, что её видят и, зло ухмыльнувшись, показала исколотый язык.       — Язык мой — враг мой. Дурная голова покоя не даёт. Да? Да! — с нарочитыми заплетухами произнесло отражение. — Ты же так хотела распоряжаться своей жизнью сама и получила эту возможность. Тебе уже никто не мешает. Ты же принадлежишь теперь только самой себе, не так ли?       — Д-да… — закашлявшись, ответила Барби и с подозрением посмотрела на соседа.       Заметив мутное движение в зеркале и услышав её ответ, Физз насторожился, но сохранил бесстрастность. Надо ждать и дождаться. Опыт — такое дело.       — Не вижу огня в твоих глазах, дорогуша! Или ты уже осознала, что нет хуже раба, желающего стать хозяином? И нет хуже рабства, чем рабство у самого себя? Этому нет оправдания, знаешь ли…       — Я не стану оправдываться перед какой-то жалкой пародией на саму себя! — завопила бесовка и, не определившись, куда лучше ответить, в зеркало или в окно, просто хлопнула по столу. Бес мигом поймал её руку своими, не дав больше дёрнуться.       — Я — это ты, а ты — это я. Оригинал, копия, пародия в одном лице. Как хочешь называй, ничего не изменится, — остудила копия её запал и пощёлкала пальцами в такт какой-то одной только ей слышимой музыке, а осколки заёрзали в её мерзких ранах, заставляя их кровоточить. Рога вошли в череп, словно поршни, отчего выплеснулась кровь. Отражение скривилось от болезненного удовольствия.       Физз перехватил вторую руку Барби, когда заметил, что с ней происходило. Её корежило от боли и рыданий. Татуировки… или шрамы?.. открылись и заплескались. Нет уж, проблемы точно надо решать до конца.       — Поэтому ты можешь гробиться дальше и гробить своё окружение дальше. Твой брательник так красиво болтался в петле, аж заглядение. Ух! А мать твоя так аппетитно булькала в том котле. Так бы и съела! А дружок твой, который сейчас тебя за ручки держит, хо-хо. Знаешь, как он вопил, когда ему по чуть-чуть, вот по столечко его ручки и ножки отрезали и рожки ломали? И ты тоже окажешься на колу с гвоздями. Хочешь подмогну? Ваши крики просто симфония для моих ушей! Ещё хочу! Ещё! Визжи, поросёночек! Уиии! — на пике своего безумия восклицала искажённая осколками пародия.       Велос действительно завизжала от накатившей боли словно резаная и вырубилась, а Хеллфиш сразу бросился к ней. Пришлось отнести её на второй этаж дома, наименее грязный и захламленный. Именно собственные травмы, страхи и желание помогать заставили его тогда, ещё в центре реабилитации, поставить инструментальный эндоскелет и ещё много чего освоить, что пригодилось ему сейчас. Проверив заряд батареи, Физз принялся за работу. И в это же время его стала мучить уже его собственная копия в оконном стекле.       — Да брось ты её! Ну что ты паришься, в самом деле? Кто она тебе и кто ты? Чего она достигла с тобой? Чего достигла без тебя? Ничего! Одним ничтожеством больше, одним меньше. Кому какое дело? — Отражение опёрлось об оконный проём и сделало прощальный жест. — Или ты надеешься вытащить этих лохов из лажи?       — Надеюсь. Ты же рассчитываешь на моё разложение? Вот и я ничем не хуже тебя.       Бес проверил у подруги пульс и дыхание, затем привёл её в сознание нашатырём и жестом попросил помолчать и потерпеть. Та со всхлипами согласилась. Пока он возился с её порезами, отражение ныло.       — Да посмотри ты на неё! Она вертит всеми как хочет, и тобой тоже.       — Я помню и помню, что сам ничем не лучше Барби. И ты вертел её на колу с гвоздями и даже на коне.       Барби вздрогнула от воспоминаний и скорбно посмотрела на Физза, а тот ответил ей грустной улыбкой. Отражение надулось и стравило пар из конечностей, стеклянные руки и ноги дернулись и вгрызлись в места крепления. На ожогах выступила кровь. У беса мгновенно сработала защитная система. Охнув и скрипнув зубами, он всё-таки не остановился. Бесовка хотела что-нибудь сделать, но сил хватило только на слова и плач.       — Физз, у тебя тоже раны! Тебе же больно! Тебе тоже больно!       — Это я тоже вижу… — Он скривился от боли и процесса заживления. — Всё нормально. Всё пройдёт…       — Не пройдёт! Ты всё потеряешь! Ха! Без своего образа ты никто! Твои покровители размажут тебя по стене, когда узнают, что именно ты делаешь за их спиной!       — Кто сказал тебе такую чушь? — отмахнулся бес. — Сгинь в туман, устал я от тебя.       Напоследок уязвлённая копия заставила его харкнуть кровью на пол и исчезла. Физз вытер рот, криво усмехнулся и завершил обработку. Завернув дрожащую Барб в простыню, пропитанную обезболивающим, он положил рядом несколько восстановительных батончиков. Пока она тихо скулила из-за разливавшегося по телу охлаждения, Физз осел в мятом кресле и переменно курил и закусывал таким же батончиком.       — Да, Оззи мне сделал бы втык за мои опыты и был бы совершенно прав… Так и надорваться недолго, — хмуро произнёс он, посмотрев то на дрожавшую бесовку, то на надкусанный восстановитель. — Но уж больно вы все мне дороги, чтобы остановиться на полдороги. Эх, Барб, почему всё так сложно? Почему можно убраться с мусорки, но мусорку убрать изнутри невозможно?       Бесовка посмотрела на друга.       — Потому что это образ мышления? — предположила она. — Или что-то подобное?       — Наверное, поэтому тоже, — ответил Физзаролли и пошарил удлинившимся руками за креслом. — Во, приколись. Сделал на досуге. Готовить не умею, зато вот таких хреней пруд пруди.       Перед ошеломленной Барби очутился поднос со стеклянной крышкой, под которой красовались статуэтки их компании вокруг Асмодея и роза с тюльпаном. Все до одного предмета оказались спрессованы из аметистового пепла и отполированы.       — Тюльпан дарю тебе, а розу Веросике Блиц подарит, — пояснил бес. — Не хочу у него такую возможность отнимать.       — Физз, ты… Я… — Растроганная первым таким подарком за свою жизнь Барб запуталась в мыслях.       Тот одними губами произнёс то, что хотел сказать весь десяток лет, а вслух добавил:       — Да ты не парься и приходи в норму, а завтра утром я тебя домой отвезу, если мы, конечно, ночью в Засрачке не утонем, и ты подумаешь холодной головой над моими предложениями.       Она глупо усмехнулась в ответ и смахнула слёзы. Его поступки говорили лучше всяких слов, как и танзанитовые рога вместо природных. Вне всякого сомнения лучшему работнику досталась лучшая невеста, если не на цельном круге, то в Погорелом квартале точно.

***

      За столом сидели и откисали с обсидианового чая четверо: два грешника, суккуб и бесовка. У последних на шее уже пылали отметки счётчика. В отличие от первых им следовало ждать его сброса, чтобы не спечь мозги и раньше времени не вылететь.       О да, именно не спечь мозги этим чаем. Обсидиановый или ржавый чай, занесённый из Ржавых долин, был особенный, как в употреблении, так и в изготовлении. Чистейшие кристаллы стылого обсидиана в смеси с адским алкоголем один к десяти. От крепости зависела сила действия, а от времени действия зависело общее время действия. Да, вот так. Вельзесок подошёл идеально благодаря мощности и короткому периоду сброса счётчика. Правда, существовала загвоздка в том, что обсидиан шёл только из разломских долин и был ненавистен и не подвластен окружным губернаторам. За такое загреметь в маммоновскую тюряжку до конца существования было проще простого, если попасться конечно. А бесовка знала это и зашифровалась, найдя соответствующих поставщиков и упорщиков в виде тех двух грешников. Казалось бы, ничего не предвещало беды, если не случайная встреча с Физзом. Или не случайная? Возможно. Но вот вторая уже оказалась не случайной, и после неё предстояло принять совсем не простое решение. Особенно после присоединения Веросики. Стоила ли эта кривая дорожка свеч? Без сомнения, всё чего-нибудь да стоило.       Наконец Барби царапнула ногтями по столу и вместе с Верось провалилась в очередной обсидиановый трип. В этот раз их встретило просторное помещение. Деревянные стены тёмные от сажи, кое-где обугленные и пористые. Бесовка жестом остановила подругу и напряжённо осмотрелась. Пространство окрасилось ржавчиной, а воздухе встал густой запах разложения и гари. Что-то знакомое. Через разбитое окно виднелся деревенский двор с разбитыми в хлам телегами и тачками. Верось брезгливо зажала нос ладонью и поторкала подругу в бок.       — Где мы вообще? И почему так воняет, что топор вешать можно?       — Я, кажется, знаю, где мы. — Бесовка икнула, и, вспомнив свой трип в Речном дворике, затащила суккуб в коридор подальше от окна. — Мы же на отцовской ферме на Горчащих болотах. Мы попали!       — Да что ж такое, долбаный насос! Объясни, что за хрень сейчас происходит, — прошипела Верось и настороженно осмотрелась. Коридор оказался ярко освещён газовыми лампами, а стены, пол и потолок угольно чернели.       Барби жестом попросила собутылницу помолчать и в ожидании нападения выглянула из-за угла. К счастью, в помещении ничего не изменилось, а голову ей ещё никто не откусил. Маленькая демонесса вытерла ладонью вспотевшее лицо и наконец прояснила ситуацию пребывавшей в непонятках большой.       — Ну вещай, я вся внимание. — Веросика кое-как расселась на полу, уже не боясь извозиться в пыли, и с хмурым видом уставилась на подругу.       — Блин, а я думала, что Блиц во время трипов тебе все уши прожужжал насчёт нашей «весёлой» жизни до встречи с тобой, — в тон ей ответила Барб, беспрестанно оглядываясь по сторонам. — Или хотя бы Физз просветит насчёт этого.       — Нет, я вообще ни сном, ни духом.       — Вот оно что. Из-за той перепалки, значит, оба избегают этой темы, — посетовала бесовка и горько усмехнулась. — А так бы ты услышала душераздирающую историю про наше житьё-бытьё в пригороде Имп-Сити под боком у грешников. В длиннющей трейлерной стоянке у оврага мы прозябали даже пока в цирке работали. А уж как куролесили эти хмыри в Горелой низине или Горчащих болотах, где отец додумался купить эту самую ферму. Просто страшная сказка. И в общем вся та местность в простонародье зовется Погорелым районом.       — Стоп, а почему я не слышала о нём ни разу?       — Да потому что даже бомжом быть престижнее, чем погорельцем. Физзу, если подумать, повезло несказанно.       — Вот это поворот, однако. — Суккуб задумчиво почесала затылок. — Как же вы жили там и как выбрались из бомжей?       — И не говори. Хреново жили, что уж там, до самой Безумной ярмарки. Жить даже не в трейлере, а в долбаном контейнерном домишке, где можно заноз посадить. Каждую ночь лютый воет ветер. А раз в неделю соседи нажираются вусмерть и поджигают друг друга. Вокруг шум, гам, лютый пожар, затем эти психи бегают по улице, хватают всех подряд и жрут прямо на улице или к себе в дома тащат на заготовки. То в другой раз металлический туман встаёт, везде ползают и бродят обугленные и горящие мертвецы и воют, аж кровь стынет в жилах. Затем приходит какая-то металлическая долбень и начинает жатву. В эти дни вообще по домам сидели, если отцу вдруг хотелось вернуться.       Барби нервно рассмеялась и продекламировала считалку, показывая поочерёдно на Верось и себя, чтобы выбрать, кто пойдёт первым в глубь дома. Суккуб же застопорилась от этого.       — Вышел долбень из кумара, вынул косы из кармана. Буду жать, не буду спать, демоняк всю ночь искать. Кто не спрятался, тому трындец.       Выбор упал на Барб. Поздняк метаться.       — Ну, ничего не пропишешь. — Она вздрогнула и икнула. — Пойду первой, значит.       — Куда?       — Смотреть в глаза психам с Горчащих болот. Здесь они такие же или не хуже.       — Может, не надо, а? Может, лучше я пойду первой?       — Если долбанный трип этого хочет, то не соскочишь. Проверено и подтверждено, — вздохнула бесовка, но подумав, решилась совсем на другое. — Ладно, пойдём вместе.       Перестукнувшись костяшками за выбор, они пригнулись и насколько возможно тихо двинулись к разбитым окнам. Тут с улицы раздался душераздирающий крик пополам с ржанием, вызвавший у обеих демонесс зябкую дрожь.       — А это что сейчас было? — пролепетала Верось, прижав Барб к себе.       — Скажу, только не выжми меня пожалуйста, как хомяка, — натужно отозвалась маленькая демонесса.       Суккуб отпустила её, и они выглянули наружу. Дом стоял на укреплённом острове посреди болота, как и в реальности. Кое-где даже торчали перила и заборчики, чтобы не шваркнуться в топь.       — Хе-хе, а мы действительно на ферме нашего отца. — Подтвердила Барби и принялась показывать, что да как, будто сидя на кухне или в кафе и обсуждая всякую рядовую фигню. — В самом левом сарае сидит долбанная долбня, которую он вырастил на костяном погосте среди известных болот, куда ведёт вон та дорожка вправо в заросли.       Веросика посмотрела туда и ужаснулась, прикрыв рот рукой. Дверной проем сарая оказался настолько узким, что в него можно было пройти только бесам малой комплекции и вдобавок боком. То в него, то в оконный пыталось пролезть нечто похожее на коня со шкурой, продранной до костей и мяса. Его покоробленная морда была не менее отвратная, а язык дохлым червем торчал изо рта с дырявыми зубами. Страшенный конь снова издал крик и громко газанул ноздрями. Хотя, возможно, и не только ими. Вверх поднялось гнилостное облако и сдулось ветром.       — Как можно до такого додуматься? Как? — со страхом и негодованием спросила суккуб.       — Верось, как додумываются вообще до чего-то? — Барби отвернулась от окна к ней с вопросительным взглядом, затем продолжила рассказ6 — Этот подарок Блицу отец сделал после неудачной продажи. В отместку, так сказать. Но и мне страхов хватило за глаза и за уши. Вот таким сучком был наш папаша.       — А почему был и за что тебя-то тогда было пугать? — не поняла большая демонесса, всматриваясь в остальные сараи.       В одном строении под потолком покачивался на собственных кишках освежёванный висельник, иногда сучивший ногами. Рядом с тазом, полным навоза, сидел псих, то дёргавший мертвеца за торчавшие кишки, то евший руками прямо из этого таза. Оба кого-то смутно напоминали. Поняв, кого именно, Веросика перегнулась через подоконник. Её стошнило от увиденного. Вот чего ещё Блиц боялся и о чём молчал. Барби подскочила к ней и придержала за плечи, чтобы та не упала с высоты. Трип трипом, но, как всегда, мало ли. Когда подругу отпустило наконец, маленькая демонесса вместе с ней перевела дух и, нахмурившись, произнесла:       — Кабы знала, что увижу это… и что тебе плохо станет, то не позвала бы.       Верось несколько раз глубоко вздохнула, ей стало легче, насколько это было возможно.       — Продолжай и не вздумай останавливаться. Мы должны успеть, пока нас счётчик не прихватил.       — Ладно, если ты уверена.       — Уверена.       — Погиб он через три года во время Безумной ярмарки вместе с матерью Физза. Бедный Физз и мамы лишился, и конечностей. А Блиц за те три года чуть не рехнулся, — грустно отозвалась маленькая. Из её глаз потекли слёзы. — А то, что ты увидела… Это ещё один мой страх во втором сарае. Из-за него-то всё и началось. Брат пытался повеситься за месяц перед ярмаркой. Не вытерпел, несмотря на все наши попытки ему помочь. А папка даже пальцем не пошевелил, чтобы вытащить его из петли и просто смотрел, сволочь. Как мы тогда с мамой успели, ума не приложу.       Повторно пережив прошлое, Барби зябко поежилась и проглотила ком в горле. Верось кое-как её обняла, боясь снова вывернуться наизнанку. Суккуб саму колбасило в этот момент.       — Выговорись, не держи в себе. Что там дальше?       А дальше шёл третий сарай, в котором в нагревательном котле в собственной крови варились криво порубленные останки, иногда булькавшие крупными пузырями.       — Там могла оказаться мама, если бы не Безумная ярмарка и не гибель отца, — пролепетала бесовка, крепко обняв в ответ. — Я не знаю, что могло быть хуже… Не знаю! Хорошо, что Блиц не помнит ни это, ни Темнейший проспект… Или нет?.. Как же я устала, Верось. Как же я устала от бессмысленной помощи от себя и других! Толку от этой долбанной помощи, если от неё толку ноль?! Аха-хах! Этот конь придёт за нами и изнасилует! Выдерет своей дубиной с гвоздями с жопы до бровей! Твою налево, моя крыша сейчас рухнет!       Веросика поймала себя на мысли, что Барб пёрло не хуже Блица. Особенно выморозили последние откровения. Не, ну это был перебор. Настолько перебор, что лучше не представлять. Надо было хоть что-то предпринять, пока она горько и надрывно смеялась. Сажать на закорки было небезопасно. Не хватало ей спину сломать. Трип трипом, но мало ли, опять же, с учётом коня. В итоге суккуб просто подхватила бесовку на руки и, пошатываясь, двинулась вперёд. То жар, то холод не способствовали бодрости совершенно. Хотелось сесть на пол и забить на всё, но страх перед спечёнными мозгами и конём-насильником и желание вытащить их обеих из этого ужаса и наладить жизнь подхлестнули её к действиям.       — Ну уж нет, я не сдамся! — воскликнула Верось и не узнала собственный голос, прозвучавший неожиданно жалко. — Вот же ботва голимая! Погань! Где же этот долбанный выход?       — На другом конце дома, — временно протрезвев, промямлила бесовка и снова унеслась в дальние дали.       Под её больное хихиканье пополам с горячечным бредом и собственный матерный трактат демонесса принялась за поиски другого конца дома, что бы это ни значило. На улице раздался лютый треск, будто сломалась не доска, а цельный ствол дерева.       — Хи-хи, коняга выбрался из сарая, — подтвердила Барби худшие опасения Веросики. — Теперь он станет нас искать и не остановится, пока не отыщет и не выдерет. Коняга… Насильник…       Наученная её братом и по совместительству своим благоверным суккуб терпела и настойчиво шла вперёд. Угольно-чёрные доски и брёвна тлели, светясь красными огоньками, и осыпались золой, постоянно грозясь подломиться под ногами. Дом превратился в лабиринт. Послышались шаги на лестнице и яростный топот копыт. Смекнув, что трындец всё ближе, Верось ускорилась. Коридоры казались бесконечными и виляли фиг знает куда. Несколько раз пришлось остановиться, чтобы перевести дух и дать Барб проблеваться. Её всё так же пёрло. Верось слушала и понимала, что много чего не знает о происходящем и собственной компании. Испорченный телефон, ха! Ни Блиц, ни Физз, ни Барби не выложили бы хрену с холма свои проблемы, по крайней мере, на трезвую голову.       — Верось, знала бы ты, как Физзу повезло. Выбраться из этого долбанного пепла к цельному окружному губернатору. Это дорогого стоит! И вытащить нас. И… Оказывается, он меня любит.       Услышанное просто перевернуло представления Веросики с ног на голову. Это надо было переварить, но позже.        А сейчас демонессы, вымотанные гонками на выживание, столкнулись на перекрёстке с четырьмя мертвецами. Слева на коняге, подметавшем пол собственными кишками и царапавшем своей дубиной, сидел Кэш Баксо, заляпанный кровью и навозом с подбородка до груди. А справа стояли Блиц с лассо также из кишок и мать, кое-как собравшаяся и вооружённая большими кусками стекла, торчавшими из мышц рук. Не дождавшись нападения неизвестно кого на неизвестно кого, Веросика из последних сил рванула к двери напротив и дёрнула её на себя. Большая демонесса втащила себя и маленькую в помещение и с треском захлопнула за собой дверь, за которой началась драка.       — Пронесло, кажись, — выдохнула взмокшая, словно мышь, Веросика и проверила состояние Барби. — Ну ты как? Я тебя не растрясла хоть по дороге?       — С чистым спиртом потянет, — ответила та. — Хотя бы перед глазами уже красный туман не стоит.       — Ну и замечательно, — подтвердила сначала Верось, но, заметив в средине зала стол, за которым расположился весь отряд Незаконченных Шлюшек, разом скисла. — Нет, нифига не замечательно. Теперь ты мой страх увидишь.       Бесовка смогла с этим только согласиться. Веросика не боялась моря и глубокой воды, пока не наткнулась на те электронные книжки у Физза. И завертелось. Поездки по океанариумам и последующие щекотания нервов. Страхи! Страхи! И отвращение. Ей опротивели даже щупоносные морепродукты и коралловые побрякушки. Постоянно казалось, что вопреки демонской форме у кого-нибудь после них вырастет что-нибудь лишнее или попробует её задушить или поработить. Брр!       Увиденное представило собой совсем не похожее на вечеринку у Пчелинки. Тем более она бы не одобрила надругательство над Вельзесоком. Это было хуже. Группа Веросики пировала за длинным грубо сколоченным обугленным столом. Тот просто ломился от всякой дряни. В тарелках и салатниках лежали странные порезанные осьминоги с коралловой крошкой. В чаше вместо пунша плескалась зеленая вода с белыми шевелящимися опарышами. А в центре вместо торта высилась гора тухлых конечностей. Весь отряд выглядел стрёмно под стать жрачке и вызывал страх и отвращение. Заметив Верось и Барб, они принялись звать их присоединиться. Настойчиво, с нажимом, расплёскивая из кружек зелёную дрянь. Получив железный отказ, они перешли на крики и вопли. Демонессы отбивались от назойливых пародий и пытались прорваться к выходу, но тот постоянно отдалялся и перемещался по стенам. Несколько раз Веросику пытались накормить то порезанными щупальцами, то цельными прямиком изо рта в рот. А вот Барби хотели напоить из бочки, которая в итоге треснула и взорвалась большущим клубком переплетённых щупалец, мигом набросившихся на Эйса с Джошем.       Наконец все враги распухли от щупалец и решили окончательно разобраться с подругами, как странный клубок щупалец, что был среди «блюд» на столе, с противным визгом взорвался тухлым зелёным газом. Десятое чувство заставило Веросику броситься на пол и прижать Барби. Когда их обступили исковерканные пародии, дверь со свистом снесла им головы, и внутрь ворвался коняга, но уже без всадника. Зрелище представилось отвратительное. Размахивая своей гвоздистой дубиной, конь набросился на трупы отряда и принялся с животным остервенением совокупляться с пародиями друзей Веросики во все возможные и невозможные отверстия. Суккуб и бесовка попытались спрятаться подальше и прикинуться ветошью. Место нашлось только одно — это люстра, куда они заскочили на чистом адреналине. Наконец, конь в поисках ещё не оприходованных засновал по помещению. Подруги сидели на люстре ни живые, ни мёртвые от страха и побелевшими руками держались за подвес. Монстр задрал голову наверх и удовлетворенно заржал, затем дохнув и оглушительно пёрднув огнём, он попытался допрыгнуть до их убежища, но пока безуспешно. Попутно противным булькающим сальным голосом он в красках перечислял, что сделает с ними, когда сбросит с насиженного места. Демонессы в большей степени удивились тому, что этот конь умеет говорить, чем тому, что творилось ранее.       — Жёваный крот, меня сейчас вырвет…       — Меня тоже…       Пока кому-то было тошно, монстр принял это за весёлый дождик и пил, попутно закусывая трупами и творя другие непотребства. Вскоре даже наркоманское пространство не выдержало. Потолок потерял прочность, и люстра с демонессами шваркнулась прямо на конягу. Пол проломился и увлек их в пустоту.       Полет длился долго, но конь опередил их, и страшная встреча не состоялась. Подруги успевали повисеть на хреновой туче балок до их поломки и отдохнуть. Сколько посажено заноз и синяков? Сколько освежёванных мертвецов пролетело мимо и насадилось на обломки досок и колья? А главное — откуда их столько набралось? Сколько раз Верось спасла себя и Барб от подобного? Сколько времени раздавались их вопли в этой чёрной пустоте? Бессчётно.       Более-менее удачное приземление ознаменовал коняга, шваркнувшийся на ежа из кольев и расплескавший оставшиеся гнилые внутренности по полу. Одним лишь чудом выжившие демонессы, лёжа на полу, мутными взглядами нащупали сначала неизвестную троицу, стоявшую у камина, затем испустившего дух монстра. Кое-как встав и подковыляв к ним, они снова дружно проблевались себе под ноги и только тогда узнали своих спасителей.       — Физз, Блиц? Как же я рада вас видеть, — вяло заметила Барби и прижалась к Физзу. — Какое счастье, теперь хоть никаких коней.       И маленькая демонесса внезапно вырубилась. Бес в тот же момент подхватил её на руки, сосед последовал его примеру с большой, у которой только закружилась голова.       — Доктор Блох? — Веросику развезло в руках у Блица, но она узнала фигуру в хламиде, из рукавов которой торчали щупы, а ранец за спиной гудел электрической дугой. На нём горел символ Искрового разрядника. — Неужели это вы? Какое счастье, что вы про нас не забыли.       — Без сомнения, это я, мисс, — подтвердил тот и повернулся к ним. — Физз, Блиц, держите крепко своих зазноб. Мы валим на фиг из этого клоповника.       Те в свою очередь переглянулись и, выполнив сказанное, присоединились к главдоку. Компания исчезла в мерцании до того, как взревел огненный смерч, а дом окончательно провалился под землю.

***

      Когда компанию вынесло наружу, доктор Блох оказал первую медицинскую помощь своим пациентам и проследил за их приходом в норму. А в норму они приходили весьма тяжко. Выпучив глаза, блевали в вёдра зелёной дрянью, коралловой крошкой и опарышами. Под конец счетчики на шеях вспыхнули и заставили упорышей исторгнуть из себя гидроидных личинок. Всё это сразу отправлялось в защитные сосуды, где должно было пребывать до самых исследований.       Увидев, как сильно заволновались маленькие демоняки, он остудил их порывы деятельности. — Не дёргайтесь, мале́нькие. Всё с ними нормально будет. Главных возбудителей мы уже извлекли, а там уже в центр реабилитации отправимся. — Флоггер посмотрел индикаторы в слюдяных очках и цокнул языком. — Кстати, да. Надо же успеть до осколочного прорыва.       Одно мерцание телепортации, и вот они очутились уже в приёмном покое, где их встретила белоснежная высокая крыса в медицинском костюме и сапогах таби. На голове вились кристаллические рога, в которых словно в лава-лампе циркулировала эмульсия зелёных оттенков, а длинные волосы, переплетённые красными и зелёными лозами, доходили до хвоста. Поднятые на лоб защитные очки, похожие на сварочные, сверкали противобликовыми линзами. Латунная перчатка переливалась разноцветными ампулами. Металлический хвост заканчивался приборным патроном, как у дрели или станка. Рядом с ней мялся и мандражировал малорогий серый новичок–фармацевт.       — Ба-а… вот и наш ансамбль весёлых и упоротых! Да ещё с охраной, — поприветствовала прибывших жена главдока Джиззель Блох и представила новенького. — У нас вот тоже пополнение: Косоку Хай. Пока на бумажной работе и под моим контролем. Зарегистрируй пока будущих пациентов.       Тот помахал рукой и сходу взялся за задание. На компе забегали строчки и формы. Затем серенький занёс результаты анализов, представленных главдоком, и просканировал известные только местным медикам метки у всей компании. Принтер выдал требуемые документы, освободив их из заточения в себе. Получив сигнал на свой интерфейс, фрау Блох одобрительно кивнула подопечному и увела мужа с пациентами за собой. Грешников сразу же определили в соседнее крыло, а первородных оставили в этом.       Знакомая палата… Или всё же номер? Ничего не изменилось за те года после знакомства. Те же койки, ширмы и тумбочки. Даже жалюзи с гербом «Упоротого ветра». Обе демонессы разлеглись на своих местах, глядя в потолок, в ожидании чего бы то ни было.       Физз в готовности ко всему, что возможно, примостился рядом с Барби, а Блиц рядом с Веросикой. Герр и фрау Блох расположились напротив.       — Итак, мы сейчас собрались вместе, чтобы наконец решить нашу проблему. Давайте обсудим всё, пока есть время, — взял слово Флоггер. — Начнём с самых проблемных, пожалуй, то есть с вас.       Он показал на мале́ньких демонов.       — С нас? — не поняли они, ожидав противоположного.       — С вас, с вас, мале́нькие. Вы же у нас две крайности одного и того же, — подтвердил главдок, вызвав у обоих кислые смешки, и продолжил. — План такой: первую фазу лечения вы пройдёте здесь, затем Барбара отправится на трудотерапию. Тягу к приключениям и дури это не устранит, но при направлении в соответствующее русло пользу принесёт. А там тебе несколько плюшек отсыпем, включая избавление от осколков.       Барби задумалась, посматривая то на Физза, то на остальных. Их взгляды говорили одно и то же. Соглашайся, почему бы нет? Не каждый день такие предложения приходят даже таким способом. Осколки сразу почувствовали неладное и всеми силами запротестовали, заставив бесовку поёжиться. Физзаролли заметил их отражение в её глазах и обнял её за плечи. Барб вдруг не покоробило от этого, а совсем наоборот, стало легче, как тогда, в Речном домишке. В итоге осколки заткнулись, и как гром среди ясного неба прозвучало её решение.       — Хорошо, я согласна.       — Молодец, мале́нькая. — Джиззель похлопала Барби и подмигнула мужу. — Я же говорила, что никогда не поздно.       — Ну кто бы сомневался, — подтвердил Флоггер. — А раз такое дело, то ещё какие-нибудь пожелания есть?       — Ну как вам сказать… — бесовка замялась, робко смотря то на друга, то на фрау Блох. — Есть одно, но пусть лучше оно останется нежданчиком, хорошо?       — Какая хитрюга! — Физз цокнул языком. — Тогда и мне что-то придумать надо.       — Придумаешь, хе-хе. — Герр Блох щёлкнул по своим рогам и перешёл к Веросике с Блицом. — А с вами что делать?       — А вот тут уже моё время, дорогой, — проворковала крысица. — Верось, моё предложение такое: пролечим, естественно, но для сохранения вашей легенды низкий счётчик сохраним, что приведёт к алкоголизму. Но! Чтобы тебе не поплохело и не возникло волнений, выдадим соответствующий восстановитель. А когда лёд тронется, тогда тебя окончательно очистят и вам обоим с осколками помогут. Плюхи тоже будут соответствующие. Обоим!       Поняв, что опасность уменьшилась, Блиц несколько сбавил напряжение.       — Фрау Блох, а как мы узнаем, что лёд тронулся? — удивлённо спросила суккуб, краем глаза следя за своим благоверным.       Джиззель указала на Физзаролли, а тот подтвердил.       — Нормоля, всё организуем без шума и пыли. Ставка стала слишком высока, чтобы облажаться.       — Стоп-стоп-стоп, что это значит? Куда мы ещё вляпались? — недовольно осведомилась большая демонесса.       В это же время маленькая задалась тем же вопросом и так же взглянула на соседа. Хеллфиш незаметным жестом попросил обоих Велосов не палить контору и не спрашивать лишнего. Отчего им пришлось изобразить тупняк.       — Умоляю, Верось, давай оставим этот разговор до соответствующего момента, — кисло ответил ей Физз. — Сейчас я реально не могу рассказать больше, чем надо. Это надо своими глазами увидеть. Просто прими это, как данность.       — Ну тайны гоэтского двора, ну вы, блин, даёте. — Суккуб закатила глаза, и проведя ладонью по лицу, согласилась: — Ладно, пофиг. Пляшем дальше. Отступать уже некуда. Только отсыпьте что-нибудь от кошмаров. А то коняга та ещё страшная сволочь.       Компания переглянулась и дружно скривилась от отвращения.       — Хорошо, отсыпем. Прямо сейчас, чтобы вас прорыв отпустил побыстрее, — скомандовал герр Блох. — Затем проспитесь и отдохните. А посещения как обычно разрешены в любое время.       Оба беса ещё некоторое время провели рядом с заснувшими подругами, затем оставили пациенток и докторов в покое и покинули палату.

***

      — Да, ё-мое, вовремя мы прискакали. — Блиц поудобнее устроился в углу курилки и закинул руки за голову. — Я уж чуть кирпичный завод не открыл, пока Джин дверь не вышибла.       — А то ж! — согласился Физз, сев рядом. — И в итоге все живы, здоровы, пляшут и никого не убило.       — Блин, а как так получилось-то, что это самое, ну ты понял?       — Чувак, не спрашивай. Я сам не выкупил, просто башку снесло подчистую от твоей сестрицы. Но Оззи это одобрил, хоть это и звучит крамольно. Так что свадьбе быть! — Так вот, о чём ты говорил тогда…       — И слово с делом не разошлось. Я тут ещё для вас подарки сделал. Ну ты помнишь, поделки мои из аметистового стекла. Барб тюльпан достался, а ты Верось розу подаришь.       — Помню-помню… Подарю, да… — Тут Велос спохватился: — Подожди, то есть как это Асмодей одобрил? Разве вы не вместе?       — Образ есть образ, но дружба остаётся. Мы не разлей вода на все времена. — Физз потряс друга за плечо. — Всё будет зашибись, план работает!       — То есть даже та фраза тоже его часть? — удивленно заметил Блиц.       — Точно так, — подтвердил Хеллфиш и закурил стекляшку, заряженную сиреневым картриджем. — Ты же понимаешь, насколько мы теперь переплелись и что не помочь в ответ будет просто подло.       — Да, чувак, ты не перестаёшь меня удивлять. Прям стратег с далеко идущими планами. Хотя казалось бы, росли вместе. — Велос задумчиво почесал затылок. — Кстати, что там с Глиц и Глэм после того выступления?       — А что с ними? Да хрен с ними! — рассмеялся Физз и, стряхнув пепел прямо в ладонь, спрессовал его в кристалл. — У меня для этих дорогуш нежданчиков припасено было выше крыши, так что пущай хавают и не обляпаются. А у нас свой путь.       — Какой?       — А какой мы хотим? Такой и будет.

***

      — Фрау Блох, можно попросить вас о том самом? Ну, о своём сюрпризе Физзу, — осторожно спросила крысицу бесовка. — Понимаете, при нём я бы не смогла это сказать.       — Хех, ну давай. Чем же ты хочешь своего ухажёра удивить? Не крамольным хоть? — с хитрым смешком согласилась Джиззель.       — Фрау Блох, как вы могли так подумать? — обиделась мале́нькая.       — Ну мало ли. Нас о чём только не спрашивали. До сих пор диву даюсь, что у них в башке творится.       — В общем, я хочу рога как у Физза и вас с герром Блохом. Только аметистовые.       — Ну мале́нькая, у тебя и запросы. Впрочем, мне-то не сложно. И вот ещё что! Ознакомься со своим будущим снаряжением. Твой ухажёр постарался, все уши прожужжал насчёт него. — Фрау Блох развернула голографическую схему. — Вот, значит. Эндоскелет инструментальный фармацевтический, работает на известных кристаллических батареях. Вещества генерятся благодаря ним же. Прочность и гибкость достаточная, так что почувствуешь себя не хуже. Есть система охлаждения и лечения, что также уменьшает шанс откиснуть. Научить работать им научу, чай не впервой. А там к нашим дизельникам попадёшь и зашибись. Есть здесь одни на примете.       Барби, устроившись в кресле, блаженно улыбнулась. Пародия же в зеркале завопила, представив потерю своих рогов.       — И как же звать этих чуваков?       — Мун Скарр, Монд Штейн и Альп Тром, но ты пока не парься. Это впереди ещё. А сейчас пока можешь трындеть, анестезия будет с сохранением сознания.       Джиззель выпростала рабочие щупы и хвостовой патрон и приступила к созданию очередного шедевра.

***

      Наконец меня выбило в реальность, потому что оказалось, что взволнованная Тави трясла меня за плечо.       — Эрф, с тобой всё в порядке? Тебя сейчас опять унесло в дальние дали.       Всё стало на свои места.       — Да, всё хорошо, — заверил я совуньку.       Тут Блиц с Веросикой открыли глаза и устало посмотрели на нас.       — Опа, вот и наши пациенты проснулись. Пришло время для кочегарки! Да, мале́нькая?        — А то ж!       Мы переглянулись. День задался с самого начала.