Дешёвые драмы

– П-простите? – заикаясь, прошептал Антон. – Я сказал: ты можешь отработать ненаписанную курсовую натурой, –ответил преподаватель, и его красивое лицо озарила самодовольная улыбка. Арсений Сергеевич смерил Шастуна похотливым взглядом, приблизился к студенту, так что губы почти касались его уха и, опаляя горячим дыханием скулу, спросил: – Ну что? Вас устраивает такой вариант? Антон не раз замечал, что преподаватель психологии – крайне привлекательный молодой мужчина. Чуть за тридцать, высокий, хотя и ниже Шастуна, статный, со своими смоляными волосами и глазами-байкалами, он затягивал, заставлял изучать себя. Кроме этого, Антон замечал и то, что временами его влечёт к мужчинам, хотя и никогда не придавал этому большого значения. Однако когда от жаркого шёпота преподавателя где-то в низу впалого живота начал скручиваться тугой узел, студент испугался. Недвусмысленный намёк Арсения Сергеевича заставлял сердце биться чаще, и сложно было понять, связано это со страхом или возбуждением. Шастун молчал, рвано дыша душным воздухом аудитории. – Ты мне сразу приглянулся. Такой милый, забавный. Эти кучеряшки, нос, большие уши... А теперь можно совместить приятное с полезным. Тебя, Антон Шастун, не отчислят из универа, а я... Удовлетворю своё любопытство, – Арсений Сергеевич продолжал шептать, касаясь чуть вздёрнутым носом виска и проводя им по щеке до шеи. Он сделал ещё небольшой шаг вперёд. Студент отшатнулся и сел на стоящий позади стол, а психолог поставил руки по обе стороны от него и заглянул в зелёные глаза. Антона в дрожь бросало от мысли об отчислении из института из-за какой-то там психологии. Мало того, что он сам два года пахал, чтобы сдать этот несчастный ЕГЭ и поступить сюда, так его ещё и заберут в армию, а ему в армию нельзя. Но, что ещё хуже, Шастун, стоя так, понимал, что он сам не против отдаться своему преподу по психологии. Сердце пропускало удар каждый раз, когда парень чувствовал жаркое дыхание на своей коже, а в узких чёрных джинсах становилось всё теснее. Это не могло не пугать, но желание было сильнее, и думать лишний раз не хотелось. Антон помедлил несколько секунд, вглядываясь в голубые глаза, желая убедиться, что это не дурацкая шутка. Синие океаны горели от вожделения, смешанного с яростью. Студент слегка кивнул какой-то своей мысли и медленно потянулся навстречу губам Арсения Сергеевича. Тот не сразу даже понял, что произошло, и на секунду отшатнулся; посмотрел на Шастуна пристально и вновь впился в его бледные пухлые губы своими. Он кусался, с силой по очереди оттягивал губы, хватал за волосы на затылке, рыча в поцелуй. Арсений начал спускаться к шее, оставляя засосы и следы зубов, от чего Антон застонал от удовольствия, граничащего с болью. Преподаватель отпрянул назад и, увидев смятение в глазах напротив, по одной пуговице расстегнул рубашку на теле своего студента, открывая взору чересчур худое и бледное, но чертовски красивое тело. Вещь оказалась где-то в стороне, а Арсений принялся кусать и сжимать твёрдые розовые соски. Грудь Антона дерганно вздымалась от каждого прикосновения, и это безумно забавляло мужчину, заставляя растягивать процесс вопреки жгучему желанию. Насладившись телом парня, Арсений Сергеевич резким движением расстегнул ширинку и до колен спустил джинсы. Внезапно он развернул Антона к себе спиной и поставил локтями на стол. Медленно проведя большими ладонями по хрупким рёбрам и талии, мужчина спустился ниже и снял со студента боксеры. Он начал оглаживать упругие ягодицы и бёдра. – Как я и представлял, – произнёс Арсений, тут же перехватывая недоуменно-смущенный взгляд парня. Преподаватель взял в одну руку твёрдый член Антона, медленно провёл по всей длине и стал быстрыми резкими движениями надрачивать, выбивая громкие стоны из лёгких Шастуна. Вдруг Арсений Сергеевич остановился и пережал член у основания. В ответ на это Антон тяжело вздохнул и всхлипнул. Преподаватель помедлил немного и, не убирая одной руки, другой начал шлёпать Шастуна по заднице. – Нельзя! Списывать! Курсовые! Надо! Хорошо! Учиться! – на каждое слово приходился один хлëсткий удар. Антон вздрагивал и вскрикивал, пока его ягодицы багровели, сохраняя на себе рисунок ладони Арсения. – Хва-атит, – взвыл студент, когда количество шлепков перевалило за двадцать. – Пожалуйста. – Скажи, что больше так не будешь! – Я больше не буду. Никогда, – хныкал Шастун. – Я не верю. – Честное слово! Этого не повторится. Прошу. Удары прекратились. Антон боялся оборачиваться, и лишь услышал пошлый мокрый звук сзади, а затем почувствовал резкую боль в заднице. Арсений без церемоний ввёл сразу два пальца в узкое кольцо мышц, сделал несколько движений и добавил третий. Шастун закусил ребро ладони, чтобы не закричать от боли. Ещё минута мучений, внутри стало пусто, и он услышал звон бляхи ремня. Через мгновение в узкий проход целиком вошёл член Арсения. Антон взвизгнул, но преподаватель лишь впился короткими ногтями в ягодицы и начал грубо толкаться внутрь, выходя почти полностью и вбиваясь по самые яйца. Спустя пару минут вместо всхлипов Арсений услышал гортанный стон и понял: попал. Он продолжил повторять тебя же движения, вызывая всё новые и новые стоны и крики, и снова стал ритмично дрочить парню. Когда Антон с хриплым криком излился в руку преподавателю, тот вышел из него, развернул за плечо к себе лицом и заставил опуститься перед собой на колени. Шастун боязливо взял розовую головку в рот. Арсений запустил руку в волосы парня и сам начал вдалбливаться в его горло до слез на зелёных глазах. Преподаватель стонал, рычал, сильнее оттягивая кудрявые волосы и глубже входя в рот Антона, пока не кончил туда же, заставив студента проглотить тёплую вязкую сперму. После этого он отпустил волосы Шастуна, надел брюки и пошёл собирать вещи в сумку, как ни в чем не бывало. Антон с трудом встал на ноги, быстро оделся, схватил рюкзак и пулей выбежал из аудитории. Арсений Сергеевич удивлённо посмотрел на дверь, за которой только что скрылся студент. – Я ведь даже не сказал ему, что курсовую можно не писать, – ухмыльнулся преподаватель и не спеша пошёл на улицу. *** Выйдя на парковку, психолог хотел было направиться к своей машине, но увидел знакомый силуэт у большого дуба в сквере института. Улыбнувшись по своему обыкновению, Арсений сменил направление и двинулся прямо туда. – Курение убивает, Шастун, – медленно сказал преподаватель, приблизившись к фигуре. – Блять! – Антон дёрнулся, уронив недокуренную сигарету, и обернулся на голос. Его светлые зелёные глаза испуганно вытаращились на виновника ситуации. – П-простите. Рефлекс. Яяяя... Пойду домой. Д-до свидания. – Антон, подожди, – Арсений засмеялся от такого поведения парня. – Курсовую можешь не переписывать. У тебя "отлично". – В каком с-смысле? – Всего хорошего, Антон, – он издалека открыл машину, сел в неё и исчез, оставив после себя массу вопросов.