Смотри, звезда упала!

— Не устала? — Дима спрашивает это уже в сто тридцать восьмой раз, Варя столько же раз отрицательно качала головой и смело тащилась вперёд через негустой лес. — Нам ещё час-полтора идти, можем передохнуть. — Дмитрий Андреич, если ты сам устал, так и скажи, — Варвара оборачивается на парня, чтоб показать язык и рассмеяться. Дима выгибает бровь и срывается с места, опережая девушку. — Ах ты… чёрт! — бежать по песчаной дороге не слишком комфортно, но в крови играет дурацкий детский азарт, Варя со смехом поднимает клубы пыли и старается нагнать Масленникова. — Хера ты бегунья, — с хихиканьем говорит Дима, отдуваясь после короткого кросса. Варвара сгибается, упираясь руками в колени, и тоже старается прийти в себя. — Иди сюда, — голос Масленникова понижается до сокровенного шёпота, и девушка противостоять такому просто не в состоянии. Время пути к первой точке назначения увеличилось в несколько раз, потому что не целоваться каждые три минуты невозможно. Варвара почти начинает ворчать, что они не успеют дойти до места ночёвки, но Дима сцеловывает каждое слово с губ с насмешливой улыбкой и говорит: «Не фырчи, солнце». Поставьте себя на её место, разумеется, невозможно продолжать выпендриваться. Масленников вызывался тащить оба рюкзака, изображая джентльмена, но Варя достаточно подготовлена — опыт походов у неё весьма внушительный. Тем более, маршрут был выбран средней сложности, без слишком резких перепадов высот и болотистых местностей; обычные лесные песчаные дороги. Всего предстоит пройти не больше сорока километров за два дня и одну ночь, но они настолько никуда не спешат, что наверняка останутся на вторую ночь. Погода стоит славная и тёплая, небо чистое, практически без единого облака — солнце слепит нещадно, особенно при выходе на поляну из леса. Почти каждый раз, потянувшись друг к другу, Варя с Димой бьются козырьками кепок, и это уже почти традиция. — О, смотри! Храм! Мы почти дошли, — Варя радостно машет рукой вперёд, и Дима ускоряет шаг. У храма точно запланирован обеденный привал, перспектива поесть и отдохнуть придаёт сил. — Охуеть, — выдыхает Масленников, дойдя до точки. Варвара выглядывает из-за его плеча и тоже разглядывает огромное полуразрушенное здание, которое когда-то не выглядело таким мёртвым. В пятидесятых десятки деревень были выселены, чтоб на этом месте был построен полигон, который вскоре перестал существовать. О прошлом напоминает один лишь храм. — И правда охуеть, — соглашается девушка, с благоговением касаясь непрогретых стен. — Погнали, — Варвара тянет Диму за руку внутрь, желая пройтись по заросшей сорняками территории и самому зданию. Масленников бубнит себе под нос что-то про «сумасшедшую женщину, никакого нытья».

***

— Вода, кстати, теплющая. Хорошо, что мы засветло дошли, иначе было бы холоднее, — сообщает Варвара, забираясь в палатку, где Дима осматривает стены на предмет неожиданных гостей — никто не хочет проснуться с пауком в ухе. — Тогда пойду тоже умоюсь, — с шумным зевком говорит Масленников и улыбается. Девушка возится с едой за пределами палатки, пока Дима где-то плещется, и делает несколько фотографий местности. Походов вдвоём у неё пока не было, обычно это шумная весёлая компания с колонкой и морем выпивки, но такой формат тоже приятный, особенно когда можно постоянно обниматься и целоваться. Нет нужды надевать улыбчивую маску, когда не хочется, обсуждать вечных пациентов, как с коллегами, слушать чужие заунывные песни под гитару — от «Батарейки» за время походов неизменно начинает подташнивать. — О! — доносится радостный возглас со стороны речки, и Варя хихикает себе под нос. Интересно, что вызвало такой восторг у взрослого дяди в лесу. — Что там? Сундук с сокровищами? — спрашивает Варвара, когда Дима возвращается: посвежевший и разулыбавшийся. — Связь поймал, — хмыкает Масленников и прячет телефон в рюкзак, чтоб больше не отвлекаться. — Помнишь, я обещал тебе свидание с вином? — Ты что, пёр целый день бутылку вина на своём горбу?.. — тихо интересуется девушка. Дима кивает, стараясь сдержать улыбку, которую выдают ямочки, и достаёт какую-то ёмкость из-за спины. — Я купил специальную флягу для вина, чтоб оно не выдыхалось и не грелось на солнышке, — Варя выдыхает тихое «вау», но Дима останавливает её лёгким взмахом руки. — Гвоздь нашей программы — ударопрочные винные бокалы! Разработаны специально для походов, — рекламным голосом завершает парень, будто впаривает их за большие деньги. Дима взаправду вытаскивает из рюкзака бокалы, которые выглядят и впрямь как обычные стеклянные, только ножек у них нет, но это сейчас, вроде, модно. Варвара изумлённо пялится на бокалы и не может сдержать довольной улыбки. Сразу видно: человек заморочился, а ещё целый день хранил такую тайну. Она бы, пожалуй, не сдержалась и целый день загадочно играла бровями; за Масленниковым такого замечено не было. — Кайф! — заключает девушка и принимает из чужих рук походный бокал. Даже на ощупь практически невозможно отличить его от обычного, того, который есть почти у каждого на кухне. — Я не настолько подкована в теме походной выпивки, думала, все обходятся пластиковыми стаканчиками или железными кружками. — Я же не мог лишить этот вечер эстетики, — посмеивается парень и разливает красное вино. Варя кивает — действительно, они в термобелье и походных засранных ботинках на фоне кислотно-зелёной палатки, зато с красивыми бокалами. Ладно, своим термобельём Варвара почти гордится: коллеги подарили ей на какой-то из праздников отличный комплект, который выглядит как обычный спортивный костюм. Вино приятно-кисловатое и мягко вяжет язык после первого глотка. Варвара садится, вытянув ноги, и пялится в бескрайнее небо. В городе нет возможности увидеть столько неба, кругом дома, которые позволяют ухватить лишь жалкий кусочек, поэтому хочется запомнить каждую деталь максимально чётко. Тело расслабляется вместе с разумом, на плече у Димы крайне удобно, комары не подлетают слишком близко из-за средства от насекомых, поэтому ничего не отвлекает девушку от изучения быстро сгущающейся темноты. Небо усыпает звёздами, будто кто-то разбрызгивает молоко на чёрную столешницу, и это безусловно красиво — так, что не хватает слов и мыслей, чтоб описать. В такой обстановке мысли всегда замедляются, будто увязая в густом меду, и все повседневные проблемы меркнут на фоне величественности природы — за это Варвара безгранично любит вылазки на природу. Пациенты и их беды, собственные беспокойства — всё отходит на второй план, вытесненное искренним восхищением: всё же человек не в состоянии создать что-нибудь настолько же впечатляющее, как создаёт природа. Широким мазком нанесена неглубокая голубая речка, за которой тянется долгое-долгое покрывало сочно-зелёной травы, а сверху их заботливо укрывает одеялом ультрамарин ночного неба. Дотлевающий костёр уютно трещит поленьями, вино делает тело и голову легче в несколько раз, а птицы допевают последнюю вечернюю песню. Обернувшись на Диму, Варя ощущает шестым чувством — он думает о том же. — Там звезда падала, а ты пялилась на меня и всё пропустила, — тихо говорит парень, не переводя взгляд на Варю. Та смущённо улыбается и отмахивается: — Мне нечего загадывать. Тем более одна звезда к моим ногам всё-таки рухнула. — Ты про мой великолепный элемент фигурного катания на набережной? — Артистизм шесть ноль, травма копчика шесть ноль, — девушка хмыкает, кивнув головой. — Шестибалльная система оценивания в фигурном катании была отменена в две тысячи пятом году, — бурчит Масленников и подливает им вина. — А копчик я просто ушиб. — Душнила, — Варя беззлобно хихикает и целует Диму в скулу. Тот оскорблённо ахает и толкает Варвару плечом, но та удерживается в изначальном положении и лишь громче смеётся. Когда костёр окончательно затухает, парень предлагает не подбрасывать дров, чтоб не привлекать внимание — маршрут всё-таки довольно популярный среди туристов, а обзаводиться соседями совсем неохота. Варвара соглашается и собирается заползать в палатку за толстовкой, чтоб не замёрзнуть: тепло весенних ночей слишком обманчиво, она даже спальник взяла потеплее, чтоб не проснуться часа в три ночи от дрожи в конечностях. — Это же моя толстовка, — без тени претензии в голосе говорит Дима, увидев вышедшую Варвару. — Точно, — тихо подтверждает девушка и улыбается. Парень тянет Варю за руки, вынуждая сесть рядом, но она явно неправильно понимает концепт, потому что затем Дима мягко давит на плечи, вынуждая лечь, и нависает сверху. Сердце отшибает ритм часто, на несколько лет вперёд, а воздух наоборот застревает в глотке на полпути. Завороженная, Варя пялится в чужие ехидные глаза и неосознанно закусывает губу, что Дима воспринимает как приглашение — целует медленно и почти лениво, гладит лицо пальцами и неприлично довольно улыбается в поцелуй. — А косички у тебя дурацкие, — шепчет Масленников, отстранившись. Варя задыхается возмущением: никто не смеет называть её косички дурацкими, пусть она и правда выглядит на пять. — А у тебя кепка, — Варвара защищается, но натыкается лишь на смешинки в чужих глазах и сдувается. — И вообще сам дурак. — Ученые уверены, что когда люди влюблены, это увлечение может ухудшить некоторые аспекты интеллектуальной жизни, — говорит Дима, пожав плечами, и наконец отстраняется, позволяя вдохнуть полной грудью и подняться. Варя неверяще рассматривает чужой профиль, ожидая пояснений, но их не следует. Только по глазам и напряжённым уголкам губ становится ясно, что парень не пошутил, а сказал вполне серьёзно. Выбрать для признания какой-то скучный факт про неведомых учёных — очень в стиле Масленникова. Тихо посмеиваясь, девушка вновь берёт в руки бокал вина и смотрит на макушки деревьев. Тишину теперь нарушает лишь шорох листьев и случайное звяканье бокала о зубы. Девушка размышляет о том, что тоже готова ответить взаимностью, радуется тому, что Дима сказал первым, теперь остаётся выдумать что-то такое, что сможет поконкурировать с исследованием учёных. Сонливость расползается по телу, утяжеляя каждую конечность, Дима смешно морщит нос, зевая, и Варя первая направляется чистить зубы. По возвращении замечает, что Дима убрал почти все следы их присутствия, оставив лишь палатку — утром так точно будет проще собираться, и девушка благодарно улыбается. Масленников лежит в незастёгнутом спальнике и читает что-то в тусклом свете фонарика. — Кстати, Дим, — Варвара привлекает внимание к себе, сев в ногах у парня. — М? — тот делает вид, что очень увлечён чтением, но по взгляду видно, что тот переключился. — Знаешь, почему влюблённые девушки никогда не договаривают шутки? — за чисткой зубов ничего умнее в голову не пришло, но оставлять Масленникова в неведении было бы некрасиво, поэтому Варвара использует то, что есть. — Почему? — с искренним интересом спрашивает Дима. Неужели он действительно не знает эту шутку? Проходит несколько секунд молчания, в которые Варя направляет силы в рот — не дай бог расползтись в глупой улыбке. — Ну так почему? — Иди умывайся, — тихо говорит Варвара и заползает в спальник. Дима уходит из палатки, и девушка размышляет — ну не может быть, чтоб тот не догнал. — А, блять! Варя! — вскрикивает Масленников, открывая палатку. — Ты выиграла, твой способ признания лучше моего. — Я боялась, что ты не сообразишь, — хохочет девушка, Дима смех подхватывает и утыкается лбом в чужое плечо. — Спать давай. — Угу, — отвечает Масленников. — Если замёрзнешь, залезай ко мне. — Приставать будешь? — Варя сама не особо понимает, что хочет услышать в качестве ответа, но всё равно спрашивает. — А ты хочешь? — Дима подмигивает и выгибает бровь. Пиздец, эту хищную ухмылку ему нужно запретить из соображений всеобщей безопасности, умереть же можно под этим взглядом. — Посмотрим, — хмыкает девушка и поворачивается спиной к Масленникову. И искренне надеется, что замёрзнет всё-таки, чтоб был повод. Наутро Варвара искренне не осознаёт, каким образом оказалась зажатой в тиски Диминых объятий — никаких воспоминаний о ночном переползании в голове нет, но ответственность за произошедшее, видимо, на бессознательном. Концепция мотивов, смысл которых не осознаётся из-за их противоречия другим мотивам, кажется Варе наиболее логичной в сложившейся ситуации. Остаётся понять, как выбраться из капкана, но Масленников будто чувствует чужое желание сбежать и прижимает девушку ещё крепче к себе. Варе становится ещё более неловко — она не то чтобы прям боится утренних стояков, но для такого близкого знакомства пока рановато. Да и зубы она ещё не чистила. Дима тяжело вздыхает, что-то мяучит сквозь сон, причмокивает губами; Варвара не может ничего разобрать и просто улыбается в надувную подушку. Парень просыпается спустя несколько минут, когда Варя, не сдержавшись, тихонько чихает. — Будь здорова, — сонно бубнит Масленников и крепко чмокает девушку в макушку. — Спасибо, — смущённо говорит Варвара и чуть отодвигается наконец, не в состонии выдерживать сексуальное, так сказать, давление. — И доброе утро. — Доброе, — в конце слова Дима срывается на писк из-за активных потягушек и от души зевает в качестве заключения. Варя зевает тоже. Завтрак проходит в сонно-ленивой атмосфере под громкий щебет птиц, без лишних разговоров и практически без касаний: Дима залипает на блики солнца в реке, Варя просто залипает, не глядя никуда конкретно. Она бы с удовольствием ещё пару часиков поспала, но Масленников подлетает как ужаленный в задницу и активно готовится к выходу из импровизированного лагеря — оставаться спать в такой обстановке просто неприлично.

***

— Капец я не выспался, конечно, — говорит Масленников уже в машине, когда они возвращаются к стартовой точке, и поход считается официально завершённым. Варя сначала округляет глаза от удивления, а затем злобно шипит. — И зачем мы так рано встали? — не сердиться не получается, потому что из-за зевка и слезящихся глаз она упустила какую-то красивую птицу из виду и до сих пор дуется. Да и вообще не давать ей отсыпаться всласть в законный отпуск — настоящее кощунство, пусть вчера она и выпендривалась, что может встать с первыми лучами солнца. Ну, допустим, мы умалчивали, недоговаривали, но лжи как таковой, её не было. — Ну не злись, — Дима примирительно улыбается и любовно поглаживает руль большими пальцами — видимо, соскучился по цивилизации. Варя подключает телефон к зарядке и проверяет все непрочитанные сообщения, не поднимая взгляда. — Ва-арь. — Чего тебе? — девушка боковым зрением видит, как Масленников медленно приближается и строит раскаянную мордашку; злость, безусловно, сдувает как ветром, но хочется ещё поиграться — интересно, что Дима сделает. — Чёрт, — несдержанно выдыхает Варвара, когда парень в качестве извинений прокладывает дорожку влажных поцелуев от ключиц к самому уху. — Ладно, всё-всё, завязывай, — умоляющим тоном выдавливает Варя и насилу отстраняется. — Я запомнил этот способ на будущее, — самодовольно хмыкает Масленников и заводит автомобиль. И Варю, бля, тоже. По пути в город Димин телефон взрывается сотней, кажется, уведомлений: пропущенные звонки во всех мессенджерах планеты, сообщения и письма, даже в Скайпе висит парочка непрочитанных чатов. Не выдержав давления со стороны смартфона, парень заезжает на заправку и перезванивает Сударю, от которого висит больше всего маячков. Варя в это время пытается уложить голову так, чтоб не биться о стекло на ходу, и подремать хоть немножко, потому что до дома ехать ещё как минимум час. — Никит, во-первых, у меня выходной! Первый раз за сто лет, между прочим! А во-вторых, мы грязные, вонючие и уставшие после похода, — в ответ на эту реплику Варя пихает Диму в бок кулаком, и тот смеётся. — Ладно, Варя не воняет, а я — да. — Никто из нас не воняет, — достаточно громко произносит девушка, чтоб Сударю на том конце провода было слышно. Это правда: они днём дошли до неглубокого озера и наскоро искупались, а вспотеть после этого просто не успели. — Короче, Сударь, мне как минимум нужно поспать немного и принять нормальный душ, — в интонации Димы слышны нотки смирения: полноценного выходного точно не получится. Завершив звонок, Масленников шумно вздыхает и несильно бьётся лбом об руль. Варя треплет его по волосам в успокаивающем жесте. — Тебе от меня недолго до офиса ехать, правильно? — Дима молча кивает и продолжает набивать себе шишку. — Тогда у меня поспишь, примешь душ, я тебя накормлю, а потом поедешь к своим неугомонным друзьям. М? — Э-э, если это удобно… — парень заметно смущается. — Неудобно срать в почтовый ящик, — отрезает Варвара, и Дима фыркает от смеха. — Мне дед так говорил, — оправдывается она. Есть же нормальная фраза про потолок, но первое, что приходит в голову, присказка в исполнении трепетно-обожаемого дедушки. Спасибо, дед. — Ну, раз так, поехали, — улыбается Масленников и заводит двигатель. — Моя любимая версия, кстати, неудобно дублёнку в трусы заправлять, — настаёт очередь Вари фыркать от смеха.

***

Варвара предлагает Диме два варианта: «Либо ты сам заправляешь одеяло в пододеяльник и спишь тут, либо идём в спальню. Спать». Дима, разумеется, выбирает второй вариант, потому что пододеяльники изобрёл сам Сатана, и после быстрого душа заваливается в постель. Варя ещё полчаса проводит в душе, после чего сонливость спадает — а Масленников сопит себе на здоровье. — Сука, всю малину мне обломал и лежит радостный, — бубнит девушка, но лишь закрывает плотные шторы и поправляет Диме одеяло. Дела находятся сами собой: Варя загружает в стиральную машинку походные вещи из обоих рюкзаков, быстро соображает какую-то пасту и сушит чистые волосы. Наверное, походы приятны ещё и возвращением домой, к горячему водоснабжению, электричеству и в целом привычному быту. Современному человеку, который всю жизнь прожил в большом городе, сложновато привыкнуть ко всем прелестям отрезанности от цивилизации; Варвара себя в двухнедельном походе представить никак не может. Дима очухивается спустя два часа, в которые девушка ещё успевает созвониться с подругой и попереписываться с Сударем. Разморённый дневным сном и тишиной Масленников выглядит потерянным щеночком — трёт глаза и неловко переминается с ноги на ногу, войдя в кухню. Варя тепло улыбается и щёлкает кнопкой на кофемашине. Парень оказывается самым благодарным гостем на свете: нахваливает и еду, и кофе, и стиралку с функцией сушки заодно (на всякий случай, видимо), и Варвару в целом. — Сударь позвал меня тоже приехать, — немного смущённо говорит Варя, будто стыдясь того, что общалась с Никитой и практически влезает в рабочие процессы. — О, отлично! Чего нос повесила? — Да как-то неудобно… — Срать в почтовый ящик, — напоминает Масленников. — Справедливо, — отвечает Варя и сгружает грязную посуду в посудомоечную машину. В офисе атмосфера по-прежнему солнечная и дружественная, ребята встречают Варвару как добрую подругу и подолгу обнимают, — Дима говорит, что ему никогда так не радовались, — в стороне остаётся лишь один парень, представившийся Тёмой. Варя жмёт новому знакомому руку и ухмыляется. — Вы работайте, а я в ФИФУ, — сообщает девушка и уходит в комнату отдыха, путь к которой, оказывается, отлично запомнила. — Хорошо устроилась, — говорит Даник подавленным голосом и по-доброму посмеивается. Обсуждение рабочих вопросов занимает триста лет, в которые Варвара успевает поиграть в приставку, несколько раз покурить, доесть чьи-то остатки пиццы из общего холодильника, созвониться с коллегой и закемарить в большом кресле, укрывшись снятым худи. Неизвестно, сколько проходит времени до того, как дверь с щелчком открывается, и в помещение заходят ребята. — Конструктивного диалога с Варварой Сергеевной сегодня не получится, — насмешливо тянет чей-то голос, и Варя уже хочет подорваться и возразить, но веки тяжеленные, открыть их практически невозможно. — Варь, — это явно голос Масленникова: остальные парни вряд ли бы позволили себе такую нежность в интонации, — поехали домой, — очнувшись от дрёмы, девушка с чувством потягивается и раскаянно улыбается Никите, который хотел сыграть вместе в настолку. — Чё за вина во взгляде? — хихикает Сударь. — Не на другую планету же улетаешь! Пересечёмся ещё обязательно, — парень обнимает Варю, остальные лишь машут сонной девушке руками и прощаются с Димой. Варвара едва перебирает ногами и никак не может перестать зевать. Голова наливается тяжёлым свинцом из-за короткого прерванного сна, хочется как можно скорее оказаться в мягкой постели и провалиться до самого утра. А можно и до обеда. Дима придерживает девушку за плечи и украдкой целует в волосы по пути к машине. — Сорян, что отрубилась. — Всё хорошо, — тихо говорит Масленников, коротко сжав пальцы Вари, и выезжает из двора. — Останешься? — неожиданно для самой себя предлагает Варвара, когда показывается её дом. Дима так же неожиданно для Варвары кивает головой. И как бы ни хотелось целоваться, они оба засыпают, едва достигнув постели.