Клише

— Стоп! Снято! Поправьте ему макияж, принесите мне кофе и успокоительные. Юнги был одет в школьную форму, держал за лямки черный маленький рюкзачок и проклинал того урода, что додумался написать подобный бред. Он даже не знал, что больше бесило: то, что он, двадцатичетырехлетний парень должен играть смущающегося невинного школьника или то, что у него это блять не получается! — Юнги! — хотя нет, больше бесит то, что он себя именно так и ощущает, когда слышит громкий рык режиссера. — Ты же читал сценарий, смотрел все приложенные материалы. Почему ты не можешь понять, что ты должен смотреть на него как на божество, а не так, словно сейчас обосрешься? — Простите, — Юнги старается говорить это нормально, а не цедить сквозь зубы. — Я буду работать лучше. Вчера Джин сказал, что если все выгорит в этом проекте, то у него на примете есть хорошая роль в сорокосерийном сериале и у Юнги есть все шансы попасть в него в роли частного детектива, что ищет своего пропавшего сына. Эта новость стала спасательным буйком, за который вот уже несколько съемочных дней держался Юнги. Чосон, на самом деле оказался неплохим человеком. После того случая в первый день знакомства, он говорил и относился к Юнги совершенно спокойно и даже доброжелательно. Просто, когда Юнги портачит вот уже восемнадцатый дубль только тем, что не может нормально посмотреть в глаза Чимину, это, знаете ли, взбесит даже самого спокойного человека. — Перерыв, — глубоко вдохнув и выдохнув, объявляет мужчина и по-отцовски кладет руку на плечо Юнги. — Я знаю, что ты никогда не играл подобного и так же знаю, что вертел ты на одном неприличном месте эту дораму и все что с ней связано… — Я не… — порывается возмущаться Мин, но Чосон перебивает, сжимая не сильно плечо. — Но ещё я знаю, что это твоя последняя соломинка, сынок. Ты хороший актер, я видел твои работы, так что не позволь глупым стереотипам забрать у тебя шанс снова вернуться в строй. Чимин должен быть у себя, порепетируйте свои реплики пока. Чимин действительно находится у себя в гримерной. Он играет молодого учителя, в которого, собственно и влюбляется главный герой. Юнги попытался вспомнить своих учителей и понял, что на горизонте даже приблизительно таких не видел. Особенно ему запомнился учитель Кан, преподающий математику. Он хоть и не был намного старше того же Чимина, но был чертовски неопрятен, Юнги до сих пор помнит, как сыпалась перхоть на плечи его черного пиджака, и его до сих пор передергивало от этого воспоминания. Учитель Кан был отнюдь не тем прототипом, в которого можно влюбиться. Можно было бы взять внутренним миром, если уж на то пошло, но учитель и как человек был говно. — О чем задумался? — Чимин вырывает его из мыслей, напоминая о своем присутствии. Юнги растерянно моргает и вспоминает, что вошел к нему, даже не постучавшись и умудрился окунуться в собственные воспоминания. — Меня отправили репетировать. Чимин отложил в сторону телефон, повернулся на диване полубоком и, поджав под себя одну ногу, приготовился. — Давай. Какую сцену? Юнги неловко потоптался на месте, а потом присел рядом, копируя позу партнера. — У меня есть вопрос. Чимин отрывает взгляд от сценария и смотрит с интересом. — Как ты это делаешь? Как перестраиваешься с обычных ролей на вот такие. — Какие «такие»? Юнги прилагается все усилия, чтобы не сказать что-то грубое. — Гомосексуальные. — А чем эта роль хуже остальных? — Тем, что нужно обжиматься с другим мужиком? — Том Хенкс, Киану Ривз, Хит Леджер, Джим Керри, Уилл Смит… продолжать? — И что это значит? — Все эти гетеросексуальные мировые звезды играли в свое время геев. Ты представляешь Джима Керри, когда он имеет раком мужика? — Чимин, говоря это, наклоняется ближе и когда видит растерянный взгляд Юнги, шепчет. — А ты представь. А лучше, посмотри. И Юнги посмотрел. После изнурительной репетиции и не менее изнурительных съемок, где Чосон все-таки плюнул и решил не снимать пока запланированную сцену с первой встречей главных героев. — Поверить не могу, что вокруг такое количество голубизны! — Юнги сидел в своей комнате, поджав под себя ноги, и потягивал апельсиновый сок, в то время, пока Джин наслаждался выдержанным хорошим коньяком. — Звучишь как гомофоб. Юнги завистливо посмотрел на стакан в его руке и с отвращением на содержимое своего. — Почему мне нельзя хотя бы стаканчик дома? Никто же не увидит. — Я увижу. — Иногда я задумываюсь над тем, с какой целью Вселенная послала мне тебя, помочь или поиздеваться? — Направлять на путь истинный, мой юный ненавистник геев. — Я не ненавижу их, — Юнги отставил стакан и улегся на диван, сложив руки на груди. — Просто предпочел бы не сталкиваться со всем этим. Пусть любят кого хотят, но не трогают меня. Джин прыснул в свой стакан, смеясь. — Ты сценарий читал? Там в восьмой серии сцена довольно не детская. Хочешь или нет, а Чимин тебя облапает почти везде. — Ты отвратительный друг, психолог и советник. — Зато я хороший агент и благодаря мне тебя не выгонят из дома. — Ты просто зассал, что я к тебе перееду. — И то правда. Но это не отменяет того факта, что тебе чертовски со мной повезло. Юнги прикрыл глаза, все-таки соглашаясь со словами старшего. Джин хоть редкостная язва, но он его все равно ни на кого не променяет.

***

Утро следующего дня обрадовало Юнги новыми знакомствами. — Это Чонгук и Тэхён, — объявил Чосон, когда представлял двух смущенных парнишек, что учтиво кланялись съемочной команде. — Они будут играть пару второго плана вместо Кая и Джисона. По залу раздались перешептывания. Юнги, до этого лениво пролистывая ленту фейсбука, тоже поднял голову. — Не понял, так разве можно? — спрашивает Юнги скорее всего сам себя, но ответил ему сидящий рядом Хосок, их художник по костюмам. Он, в отличии от остальных, даже не отрывался от своего блокнота, что-то постоянно рисуя. — Можно, если ты спишь с главным спонсором проекта? — Кто спит? — не понял Юнги. — Не знаю точно, но кто-то из них, — Хосок неопределенно ткнул карандашом в парочку. — Я слышал, что пассия господина Ким Намджуна решила, что хочет стать звездой, вот, можешь полюбоваться. Юнги вновь посмотрел на парней. — Подожди, Ким… Это тот что… — Ага. Юнги невольно присвистнул. Имя этого человека довольно нашумевшее. Владелец довольно крупного пищевого конгломерата, он контролировал большую часть рынка в Южной Корее. Кто бы мог подумать, что такой известный человек может иметь в любовниках смазливого мальчишку. — А кто из них? — уже чисто из любопытства спрашивает он, но Хосок только протягивает ему разрисованный лист. — Мне так все равно, что даже неудобно, — отвечает тот. — Посмотри на эти модели, как думаешь, Чосон примет или, мать его, опять после того как отошьем решит, что ему не нравится? Юнги смотрел на нарисованные силуэты и кивнул чисто из приличия, честно не понимая сильного отличия одной синей рубашки от такой же, только оранжевой. — Приготовиться актёрам! Свет, звук, готовы? Сцена три, дубль один: Чимин случайно падает на Юнги и они соприкасаются губами.

***

Юнги смотрит на себя в зеркало мысленно поздравляя с тем, что сегодня впервые поцеловался с мужиком. Это по правде и поцелуем–то назвать нельзя было, так случайный, до позорного банальный чмок. Чмок, который они повторяли блядских девять раз, пока получился нужный. Юнги так сильно хотел посмотреть в глаза уроду, который придумал этот сценарий. Как можно, имея нормальный вестибулярный аппарат так упасть? Какова вероятность, того, что вы столкнетесь именно губами? Юнги знает — ничтожная. Потому что Чимин за уйму попыток умудрился дважды стукнуться с ним лоб в лоб, раз чуть не выколоть носом глаз, а однажды все-таки попав по губам, зарядил заодно и коленом в пах. К слову, после этого инцидента, Чосон над ними сжалился и немного упростил сцену, снимая с такого ракурса, чтобы крупным планом показать только сам момент поцелуя. Надо ли говорить, что единственное, о чем мечтал Юнги это отмокнуть в душе и забыться в кровати до самого утра? Только планам, увы, было не суждено сбыться. Часы показывали десять вечера, а на пороге стоял совершенно нежданный и незваный гость. Чимин смотрел виновато и примирительно держал в руках пакет с несколькими банками пива. — Я пришел извиниться за сегодня, — ответил он, увидев немой вопрос в удивленных глазах. И Юнги эти извинения принял, впуская в дом человека, который уже осточертел на работе, но и выгнать которого почему-то не поворачивался язык. «Это все ради пива» — решил он в итоге, закрывая за Чимином дверь.