Клише

Юнги теребил задумчиво лямки рюкзака, наблюдая за взаимодействием Тэхёна и Чонгука в кадре. Хосок, сидящий рядом с неизменным блокнотом, что-то черкал привычно, иногда поглядывая на второстепенную пару. - Не думал, что снова увижу его здесь, - тянет Юнги. Хосок хмыкает. - Ким Намджун деловой человек. Когда его ярость улеглась, он прекрасно понял, что рисковать немалыми деньгами не имеет смысла. - Получается, он променял сына на деньги? Какой тогда был смысл во всем том представлении, что он недавно устроил? - Ну, во-первых, кому-то всыпали ремня, это факт, - Юнги переводит на Хосока удивленный взгляд, на что тот только активно кивает, карандаш закусывая. - Да-да, я не шучу, слышал, как он Чонгуку жаловался. - А во-вторых? - Чосон вырежет все постельные сцены и сведет их с Чонгуком взаимодействие до минимума. Сказать, что наш режиссер был в печали это нихрена не сказать, это же сколько материала придется переснимать. Не сказать, что Юнги было интересно слушать рассказы Хосока, но ему нужно было хоть как-то отвлечься от мыслей о Чимине. С тех пор, как он подслушал тот разговор в коридоре, все о чем он мог думать – это загадочная личность, которая так искренне признавалась в любви его… коллеге. Тот разговор вообще был более чем странным и Юнги казалось, что подумай он об этом еще хоть немного, его мозг рискует взорваться. Чосон привычно кричит: «Снято», Тэхён в момент сдувается и расстроено плетется посмотреть, как получилась сцена, а Юнги ждет своей очереди. У них с Чимином сцена ревности. По сюжету у учителя есть невеста – ещё одно препятствие перед влюбленными. В дораме это милая наивная учительница искусства, которая в итоге сильно страдает от невзаимной любви. В реальности же, Чона, которая играет эту роль, та еще сука. Высокомерна и заносчива, не слишком умна и местами хамовата. Юнги смотрел на нее недоумевая: как можно вести себя столь самоуверенно, когда ты играешь девушку натуралку в дораме про геев? Это даже не роль второго плана, она идет как милое приложение и не больше. Не реши сценарист привнести в сюжет немного реалистичности, её место мог бы занять какой-то милый парнишка вроде Чонгука. - Итак, - Чосон всплеснул руками. – Чона, твоя героиня отчаянно цепляется за последнюю возможность и целует своего возлюбленного. Юнги, ты это видишь, тебе больно. Я хочу увидеть эту боль в твоих глазах, хочу поверить в то, что ты реально страдаешь, когда видишь любимого с другой. Больше эмоций, мальчики! Больше экспрессии! – и уже садясь на свое место, говорит уже про себя: - На вас одна надежда, блять, осталась. Юнги играет хорошо. Он разговаривает с друзьями, улыбается, что-то увлеченно слушает, когда из-за угла выбегает взволнованный Чимин, а за ним девушка. -Ты не можешь просто так меня бросить! – плачет она. Юнги, если честно, ей не верит. Он вообще не понимает, как девушка может так унижаться перед мужиком. Неужели слова «достоинство» и «самоуважение» придумали для красоты? В какой момент женщина начинает любить какого-то долбоеба, что умудрился изменить ей с таким же, другим долбоебом, больше, чем себя? Но, как бы сказал Джин: «девочкам-яойщицам этого знать не обязательно». Эта героиня создана, чтобы остаться той, кого в итоге будет жалко и, возможно, кто-то в последней серии обратит на нее внимание. В лучшем случае. - Между нами ничего не может быть, - говорит Чимин свою реплику. Девушка хватает его за воротник рубашки, прижимается щекой, рыдая. Юнги уверен, что слышит, как сзади матерится Хосок, потому что еще одну рубашку испортили соплями и гримом. - Я не позволю тебе уйти! – кричит героиня. – Я все ещё люблю тебя! – и прижимается губами к растерянному Чимину. И как хлыстом по сердцу. Юнги чувствует, как полоснуло безжалостно, вмиг перед глазами картинку недавнюю подбрасывая. А ведь Юнги не видел, что случилось тогда, после этой фразы. Этот человек тоже поцеловал Чимина? Ответил ли ему Пак? Отвечал ли он ему так, как делал это с Юнги? Он чувствует, как на глаза слезы непрошенные наворачиваются, он пытается их остановить, но из-за этого лишь подбородок трясется. Чимин отталкивает девушку, спустя несколько секунд. Потом их растянут почти на пять минут, показывая с разных ракурсов, трагичную музыку подставляя, и Юнги будет в этом кадре плакать. Только слёзы эти будут принадлежать его герою, юному еще мальчишке, чувства которого топчут уже на протяжении нескольких серий. Он устал и уничтожен, в его глазах отчаянье и пустота. Чосон доволен, он кричит «снято», а Юнги выйти из образа не может. Стоит истуканом, слезами рубашку белую пачкая. Теперь это ревет не влюбленный мальчишка. Теперь плачет взрослый, самодостаточный мужчина, который до чертиков запутался в том, что чувствует. Чимин видит это. Он сбит с толку, хмурит брови и пытается понять, чем вызвана такая реакция. Юнги видит, как он подходит ближе, только эта его жалость на лице лишь злит. Он зол на себя, за то, что умудрился просрать из-за глупой головы карьеру и быть вынужденным сниматься в этом дерьме. Он злился на человека, который это дерьмо пишет. Он злится на Чосона! Потому что, блять, почему он не мог его просто не взять?! Но больше всего он злится на Чимина. Чимина, который всего неделю назад смотрел на него влюбленными глазами, целовал пьяно, а теперь слушает признания в чувствах другого мужчины и… Юнги не понимает как это случается. Просто в какой-то момент Чимин спрашивает: - С тобой все нормально? – а уже в следующий Юнги сидит на нем и бьет наотмашь по лицу, не переставая рыдать. - Вот чёрт! – кричит Джин с другого конца павильона. Юнги ещё брыкается, когда его оттаскивают, он, кажется, бредит, околесицу крича, совершенно не слушая, как его успокаивает рядом склонившийся Хосок.

***

Сокджин о чем-то громко разговаривает по телефону, в то время как Хосок пытается дать Юнги успокоительные. - Если ты сейчас же не откроешь рот, то я её тебе в задницу запихаю! – не выдерживает он, и силой пихает таблетку Мину в рот. Юнги смотрит в никуда безразлично, взглядом пустым. - Тебе пиздец, Мин Юнги, - говорит устало Джин, когда падает рядом на диван. - Можно собирать манатки? – улыбаясь горько, спрашивает Юнги. У Джина от такой его улыбки кровь в жилах стынет. - Айщ! Не делай мне тут этой твоей штуки с деснами, будто это конец света уже. Прорвемся, понял? Юнги верит в Джина, понимает, что в этой ситуации друг уже его не спасет. - Мы можем сказать, что ты настолько сильно вжился в роль, - предлагает Джин. – Ревность и обида так затопила, что ты сорвался. Плюс, нервный срыв, моральное истощение от большой нагрузки, волнение из-за новой, нетипичной для тебя роли. Мой юрист говорит, что… - Поговорим? – Джину не дает закончить появившийся в дверях Чимин. Юнги бы присвистнул, будь он сейчас немного в другом положении. У того была бровь рассечена, губа разбита и синяк под глазом обеспечен. - Я вас одних вместе не оставлю! – предупреждает Джин, но его утаскивает силой Хосок. – Юнги, мать твою, только не дерись больше, - орет агент уже из коридора. Чимин закрывает за ними дверь, прислоняется спиной к ней и руки на груди складывает. Выжидает. - И какого хера? – слышит Юнги ожидаемое. - Тебе не кажется, что после того, что я услышал, это я должен тебе рожу бить? - Вариант с «вжился в роль» не подойдет? – делает он попытку. - И это... это не тебе адресовалась фраза про... пидараса. Чимин трет глаза, ему уже даже не интересно, кто был тем "счастливчиком" которого обозвал Юнги. - За дебила меня держишь? Я видел, как ты на меня смотрел. То ты целуешь меня, то отвергаешь, то морду бьешь. Самого качели эти не заебали?! - Чимин срывается, со злостью стул рядом стоящий пиная. - Да! – вторит ему Юнги. – Заебали! И качели, и роль эта дурацкая, и ты! Ты больше всего! Потому что, сука такая, всю жизнь мне испоганил, все место в голове занял, думать больше ни о чем не могу! Чимин хмурится, но заметно успокаивается. Это, очевидно не то, что он ожидал услышать. Теперь он пытается подойти ближе, Юнги на грани снова. Только если раньше он бы дрался, то сейчас Чимину страшно, что того просто вырубит. Потому что не может сердце столько эмоций выдержать. - Не подходи ко мне! – кричит Мин, но Чимин не слышит. Приближается медленно, как к зверю раненому, слушает ругательства, Юнги даже ещё раз замахивается, но сил на полноценный удар нет. Он делает это уже из чистого упрямства, и Чимину не составляет труда, чтобы увернуться и рывком обнять, крепко его голову к груди прижимая. И Юнги падает. Падает в пропасть, срывается и плачет уже навзрыд. Потому что слишком долго копил, потому что теперь это все вырвалось наружу и хрен остановишь. - Ну, тише, тише, - шепчет Чимин, по макушке поглаживая. - Я тебя ненавижу, - Юнги гулко в рубашку чиминову говорит. Он уже не кричит, голос, наверное сорвал. - Хорошо, - соглашается Пак. - Больше всего на свете! - Ладно. - Отпусти меня и вали к своему любовнику. - Как скаж… Что? – а вот тут-то не состыковка получилась. – К кому валить? Юнги понимает, что ляпнул глупость. Он не хотел признаваться, что знает о том мужчине. Он не хотел вообще с Чимином разговаривать, но гребанные эмоции. - Не важно, - он отстраниться хочет, но теперь Чимин его просто так не отпустит. - Какой любовник, Юнги? - Отвали уже от меня, - он пытается вырваться, но тщетно. – Тот, что роль для тебя ещё не одну напишет. Он по определению кандидатура получше, чем моя будет, для того, чтобы влюбиться. Чимин сначала тупит безбожно, пытаясь понять о ком говорит Юнги, а потом на его лице улыбка появляется, все шире, с каждой секундой осознания. - Ты видел меня с Минхо? Юнги молчит. Теперь он не скажет и слова. Он даже рот не откроет, потому что кто знает, что еще может спиздануть его взбунтовавшаяся психика. - Минхо - мой хён, Юнги. Это брат мой. Юнги чувствует себя странно. С одной стороны есть острое чувство, что его где-то наебывают, с другой, он удивлен и немного обезоружен, потому что это в корне меняет дело, а с третьей… ему становится нереально, просто безумно стыдно, после того, что он умудрился наговорить и сделать. - Вот… блять… - не находит он ничего умнее и Чимин смеется заливисто, прижимая к себе опять, сильно в объятьях сжимая. - Ты такой придурок, - счастливо шепчет Пак. Он даже нормально улыбнуться не может, губа болит и постоянно кровоточит. - Если ты меня сейчас же не отпустишь, я снова тебе врежу, - пытается реабилитироваться Юнги, но Чимин уже раскусил вредного хёна. - Фиг я тебя уже отпущу, - целуя того в щеку, уверяет Пак. Юнги морщится, так, будто его собака лизнула, а не человек поцеловал. – На свидание со мной пойдешь? - Что? Нет! - Думаю, через пару дней. - Я никуда не пойду! - Нужно немного подождать, пока лицо станет похожим на человеческое. - Да отпусти ты меня… - Я знаю один потрясающий суши-бар, ты любишь суши? Юнги обессилено руки опускает, обмякая в медвежьих объятьях. - Люблю, - признается неохотно. И это лишь из-за того, что он и вправду очень любит суши! И, кажется, совсем немножко, одного Пак Чимина…