Клише

Встреча с братом Чимина получается совершенно неожиданной. Юнги скрипя зубами все-таки соглашается пойти в суши-бар, где собственно, его и ожидает «приятный» сюрприз. Чимин улыбается как-то уж слишком широко, и Юнги понимает, что неожиданной она была исключительно для него. — Добрый вечер, — здоровается мужчина. Сейчас Юнги может его наконец-то рассмотреть и уже точно узнать в нем того самого человека, который подвозил Чимина на работу. Они совершенно не похожи. Минхо, в отличие от брата, угольный брюнет, довольно худощав и гораздо выше младшего. Юнги чувствует себя немного неловко, когда приходится запрокидывать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. — Как приятно, наконец-то с вами встретиться, — говорит Пак старший. — Вы хотели со мной встретиться? — Юнги присаживается за стол, принимая из рук официантки меню. — Исключительно потому, что некоторые особы не давали мне покоя, постоянно о вас рассказывая. Чимин бьет брата ногой под столом, тот ойкает и смеется, а Юнги на это лишь недоумевает. — Ты знал меня раньше? Чимин неловко отводит взгляд. Наверное, попасться на уловку Минхо и устроить эту встречу было не самым лучшим его решением. — Ну… я же говорил, что смотрел твои фильмы раньше… — Смотрел? — перебивает его брат. — Да ты их наизусть знаешь. Юнги-ши, у него комната вашими плакатами была увешена до самого потолка. — Как бы ты уже заткнулся немного? — не выдерживает Чим. — По твоим словам, я похож не на поклонника, а на фанатика. — О, нет, не подумайте, он не фанатик, просто на его будильнике стоит звонок, просящий вашим голосом малыша просыпаться быстрее, и только. — Боже… — стонет Чимин и прикрывает глаза ладонью. Как будто это может спасти его от позора. Но, Юнги, как ни странно не насмехается над ним. Да, он улыбается, но не со злостью и это уже должно немного радовать. — Юнги, если хочешь, можешь уйти прямо сейчас. — Не хочу, — Мин смотрит немного лукаво, с хитринкой, так, будто что-то замышляет. А потом обращается уже к Минхо. — А расскажите мне что-нибудь ещё про вашего брата. И как только старший открывает рот, уйти, а лучше умереть, хочет сам Чимин. Ужин проходит в относительно хорошей атмосфере. Они много шутят, смеются, Минхо рассказывает о своей работе, расспрашивает Юнги о его карьере, интересуется дальнейшими планами. Если говорить откровенно, то он Мину даже понравился. Серьезный, умный, начитанный человек, его образ совершенно не совпадал с тем, который сложился у Юнги в голове. — Как вы умудрились вообще взяться за эту… затею? — Юнги чуть позорно не ляпнул «херню», но благо, вовремя сдержался. - Ваши комиксы совершенно в другом жанре. Минхо, отпивая вина, заулыбался прямо в бокал. — Вы мне поверите, если я скажу, что это было шуточным подарком? — А? В каком смысле? Чимин рядом вдруг резко ожил, взглядом в брата вцепился. — Хо, я тебя умоляю, не… — Это было подарком Чимин-и на день рождения. Он просил комикс про вас, а я и сделал. — … надо, — обреченно выдыхает Пак. Всё, больше Чимина Минхо может опозорить разве что, если начнет показывать его неудавшиеся школьные фотографии. — А потом как-то завертелось и вот, мы здесь, — разводит руками Минхо. Юнги хочется немного убиться, если честно. — То есть, главного героя вы действительно с меня рисовали? — Ага, — Минхо кивает так по-детски, что Юнги на момент забывает, что перед ним взрослый, тридцатилетний мужчина. — А второго… с него? — Юнги тычет в сторону пальцем, Чимину в локоть попадая. — Ага. Улыбка с лица Юнги начинает медленно спадать, в меру осознания происходящего. Получается, что все это подстроено? — Так, стоп! — Чимин видит, как калейдоскоп эмоций, что на лице Мина сменяют одна другую, отражают мысли, которые в голове Мина пляшут, и знает, что ни к чему хорошему они не приведут. — Я знаю о чем ты думаешь! Это не он меня протолкнул! Он даже не знал, что я на кастинг записался. — Этот гаденыш сказал мне уже когда его взяли, — Минхо смешно ролл с креветкой пережевывает, полные щеки набив. Говорит так, словно это ерунда совершенная. — А меня тоже из-за него взяли? — Юнги пальцем в Чимина уже во второй раз тычет, даже на него не глядя. — Не, — мужчина запивает съеденное, секунду медлит, пока глотает и продолжает: — тут уж мой каприз. Они брали каких-то всех ... не тех. Но я счастлив, что вы, согласились, я правда считаю, что ваша актерская игра потрясающая. Минхо еще много говорил к концу вечера, только Юнги слушал уже в пол-уха. Почему-то то, что рассказал ему брат Чимина, неприятно царапало внутри. Какая-то обида глупая, детская, не давала возможности нормально расслабиться. — Ты сердишься на меня? — спрашивает Чимин, когда они садятся в машину. — Разочарован? В его голосе звучит неприкрытое сожаление и раскаяние. Юнги поворачивает голову к нему, в глаза заглядывая. — Я не злюсь. Просто… немного удивлен. Ты, правда, настолько фанател от меня? Чимин смущается, но кивает, глаза опуская. — Я и сейчас… Юнги бровь выгибает: — Эй, фиялка недоделанная, ты чего смущаешься? Это вообще-то я здесь жертва ментального изнасилования. Чимин виновато взгляд поднимает, улыбается, губы в тонкую линию сжав: — Извини. Просто мне было всего девятнадцать, я был потрясен и влюблен. Простишь меня? Обещаю, что больше не буду просить своего брата порочить твой образ в яойной манге! — Твой брат сегодня клялся, что то, что он написал, было первым и единственным разом. Не пытайся меня одурачить, Пак Чимин, и выдавать чужое обещание за свое извинение! — Юнги дает парню легкий подзатыльника, на что получает хитрющий взгляд из-под челки. — А что мне тогда сделать, чтобы ты не злился? Юнги задумывается, немного тянет паузу, заставляя Чимина томиться в ожидании. — Я бы хот-е-ел… Чего бы я хотел? Ох, точно, — Юнги так хочется смеяться, когда он наблюдает за таким Чимином. Тот вроде и боится его желания, но и в тот же момент приготовился его в сию секунду выполнить. — Я хочу услышать тот твой рингтон на будильнике, который просит проснуться малыша.

***

— Так вы теперь встречаетесь? — Джин хлещет жадно холодное пиво, в то время, как Юнги думает, как бы его лучше расчленить. — Пошел в жопу, хён! Ни с кем я не встречаюсь. — А Чимин говорит обратное! — Врешь! — Юнги даже с места подскакивает. То, что он один раз сходил с ним поужинать нихрена не означает. Джин делает еще один глоток и выдыхает вкусное: — Ах-х-х… Вру. Конечно, вру, но ты же мне не рассказываешь ничего, вот я и придумываю. Не хочешь посвятить меня в свои планы? Юнги бы охотно, только его бы кто посвятил. То, что к Чимину у него чувства, он понимает, и неохотно, но принимает. Но вот говорить это вслух, признать в голос, сказать, что он, прожив двадцать пять лет, умудрился стать геем… К этому он был пока не готов. — Это я к тому, чтобы быть начеку в случае непредвиденных ситуаций. Подумай сам, логически. Сейчас, в условиях контракта, слухи о ваших отношениях станут лишь огромным плюсом, но что потом? Если пресса пронюхает об отношениях Мин Юнги с парнем. Готов ли ты заявить об этом на всю страну? Юнги на самом деле ни к чему не готов. У них с Чимином и отношений-то нет никаких. И он, говоря по секрету, планировал пребывать вот в этом подвешенном и неопределенном состоянии как можно дольше. Чимин от него ничего не требует, он Чимину ничего не обещает, они не вместе, но и больше не чужие. Юнги планировал молчать, пока всех всё устраивало. Только затишье длилось не долго. Утром пятницы, когда Юнги уже загримированный и одетый стоял на съемочной площадке, Джин вбежал взмыленный с глянцевым журналом в руках. — Все ещё не хочешь мне ничего рассказать? — возмущенно спрашивает он и открывает его на развороте. «Новая роль — новая ориентация» — гласил заголовок. Фото, на котором они с Чимином целовались на берегу моря, в тот самый, злосчастный день, украшало почти две страницы, а вокруг, пестрели громкими фразами мелкие заголовки: — Пиарный ход или настоящая любовь? — Неужели скандальный Мин Юнги настолько отчаялся? — Сможет ли посредственная BL дорама спасти увядающую карьеру?