Клише

— Как они могли назвать мою дораму посредственной?! — сокрушался Чосон, расхаживая из стороны в сторону. Юнги следил за ним одними глазами, тихо в уголок собственной гримерной забившись. «Как они могли назвать меня геем?» — думалось ему. В голове до сих пор не укладывалось то, что перевернуло всю спокойную жизнь Мина. Хотя… ладно, не такую уж спокойную. С тех пор, как в его жизни появился Чимин назвать ее таковой можно было с большой натяжкой. Он выключил телефон, к чертям собачьим, еще утром, потому что звонили абсолютно все. Юнги даже шутил о том, что если он вдруг умрет, то его похоронами будет интересоваться меньшее количество людей, чем его интимной жизнью сейчас. — Нет, мы пока не даем комментариев. Я дам знать, если он захочет ответить на ваши вопросы. Нет, про Пак Чимина договаривайтесь с его агентом! — Джин телефоном почти в стенку бросает, но предусмотрительный Хосок вовремя перехватывает его запястье и телефон отбирает. — Давай ты не станешь делать так, как тогда, когда с арестом Юнги разбирался, хорошо? — тихо просит он. — Техника ни в чем не виновата. Юнги слышит свое имя и апатично, но все же, реагирует. — Вы о чем? — Когда была заварушка с твоим арестом Джин разбил плазму… телефоном. Юнги выгибает в удивлении бровь, в то время как Джин сбрасывает еще один входящий вызов. — Нам нужно как-то это прокомментировать, Юнги, — он садится напротив, широко ноги расставив, локтями в колени упираясь и за голову хватаясь. — Мне оборвали весь телефон и все терпение. Так и будешь молчать? Юнги на это лишь кивнул, без единой эмоции на лице. — Твою мать! — вскакивает Джин со своего места и хлопает себя по карманам. — Ты не будешь курить из-за этой ерунды! — опять встревает Хосок. — Это не ерунда, Хоби! — психует мужчина. — Одно дело, когда их шиперят в условиях фансервиса, а совсем другое — представить его перед всем миром геем. Он не готов к каминг-ауту. Я не готов к каминг-ауту! — Ты к нему вообще когда-то подготовишься?! — взрывается Хосок. — Вынь уже голову из задницы и посмотри на мир трезво! Мы не в средневековье живем, за это не сдирают заживо шкуру! Да мы, блять, в конце концов, фильм снимаем про двух влюбленных мужиков! В комнате воцаряется гробовая тишина. Джин хлопает изумленно глазами, Юнги повторяет его движения, но в себя приходит гораздо быстрее. — Ты что, гей, хён? Джин в секунду в лице меняется, страх сразу под глазами темными тенями ложится. — Да. — Отвечают за него. — Мы шесть лет встречаемся, но судя по всему, у меня отношения не с человеком, а со страусом, ибо как объяснить то, что он никак не может вытащить голову из песка и признаться в собственных чувствах? — Сок-и, ты же знаешь... — начинает устало Джин. — О, да, конечно, у тебя работа, ты медийная личность, у тебя мама и тетушки, а у них сердца слабые. У тебя всё! Кроме меня. Юнги на какой-то момент даже забыл с чего все началось. Новость о том, что эти двое встречаются, стала неожиданностью, но, как ни странно, ничего отрицательного Мин тоже не почувствовал. — А я рад за вас, — решает он встрять. — Хосок-хён мне нравится. Думаю, вы хорошая пара. — Хосок-хён скоро пошлет твоего агента нахер! — психует сам Чон. — Ты говоришь это каждый раз после моей поездки домой, — измученно говорит Джин. Юнги сдвигает брови, делая губы трубочкой. — Хён, вот ты сейчас себе вообще не помогаешь, - отмечает Юнги. — Ой, а ты молчал бы уже, рыцарь голубых кровей, мать твою за ногу! Что нам делать теперь со всем этим? — Заявить о том, что мы встречаемся, — слышит Юнги и поднимает голову, натыкаясь глазами на Чимина. Тот одет в черное, в кепке с длинным козырьком и маской лицо закрыв. Юнги наблюдает за ним из-под ресниц. Их взгляды встречаются, крича откровенно, красноречиво. Только каждый о своем. Один решительно за любовь готов бороться, а второй этой любви до чертиков боится. — Юнги? — Джин отрывается от гляделок с Хосоком, просит младшего еле слышно: «поговорим дома? Пожалуйста» и дождавшись сердитого кивка, продолжает. — На самом деле это можно красиво обыграть. Сочиним сказку о том, как вы влюбились друг в друга на съемочной площадке. Это пойдет на пользу сериалу и возрастет интерес к вам, как к артистам. Проблема вот в чем: готовы ли вы к тому, что последует после? Будет хейт, будет другое отношение. Юнги уже не смотрит ни на кого. Он просто голову опустил, в сумасшедшей ухмылке губы растянув. Когда он успел свернуть не туда? — А можно просто проморозиться, — пожимает плечами Джин. — Свалим все на сценарий, скажем, что вы репетировали одну из сцен, а в таком месте… чтобы лучше проникнуться чувствами героев. Юнги отрывает взгляд от пола, смотрит с надеждой на Сокджина, а ведь это может сработать? Но потом он заглядывает в глаза Чимину и… видит там горечь и разочарование. Чимин не хочет второго варианта. Юнги чувствует себя последней сволочью, на самом деле. Потому что труслив. Потому что готов пожертвовать чувствами дорогого человека и променять их на… славу? Деньги? Почёт? Уважение? Так все это он просрал гораздо раньше встречи с этим парнем. Работа уже давно не приносит столько удовольствия, как раньше. Он просто делает то единственное, что умеет. Без огня в душе, без бешеного энтузиазма. А Чимин… Чимин умудрился пробудить в нем то забытое, человечное, что погрязло в беспамятный сон, не сумев совладать с той грязью, что поглощала Юнги год за годом. А стоит ли оно того? Он соврет публике, нацепив фальшивую улыбку и что потом? Они доснимут последние сцены и разойдутся? Юнги видит, как горит надежда в карих глазах, как Чимин кричит ему взглядом: «Давай рискнем. Не отталкивай меня». И он принимает решение. — Нет. Пусть так. Организовывай пресс-конференцию, — он обводит взглядом комнату, останавливаясь на застывшем Чимине. — Будешь моим парнем официально? — спрашивает. И тот всплеск эмоций, что Юнги увидел на лице парня уже не дает пожалеть о принятом решении.

***

Их интервью было запланировано через два дня. Юнги предлагал хоть в тот же день, но Джин его остановил: — Нам нужно подготовиться, продумать ответы на все каверзные вопросы, чтобы высветить эту ситуацию в наилучшем свете. Она должна пойти всем на пользу и принести минимум вреда. На том и сошлись. Съемочный процесс тоже решили не тормозить. Отснять нужно было еще совсем немного: нашумевшую сцену из восьмой серии и такой «оригинальный» поцелуй под дождем, плюсом некоторые промежуточные сцены с второстепенными героями. Эпизод с поцелуем под дождем был плавающим, поскольку требовал непосредственно самого дождя, а Чосон не хотел прибегать к бутафории и делать дождь искусственный. Поэтому, Юнги абсолютно не удивился, когда в семь утра его в срочном порядке везли на съемочную площадку. — Пошевеливайтесь, ну же, ну же! — подгонял всех Чосон. — Хрен его знает, когда нам еще удастся поймать нужную погоду. Рядом с режиссером семенил Хосок. — Сменные наряды приготовили для запасных дублей? Почему эта куртка желтая? Я просил оранжевую! Мимо пробежала нуна с камерой в руках, попутно снимая кадры для архива, которые потом обязательно будут выкладывать по мере выхода серий. Она только что снимала, как отжимался в легкой футболке Чимин, и сочла забавным снять, как контрастно выглядел на его фоне съежившейся и нахохлившейся Юнги, укутанный в теплый плед. Тот вымученно заулыбался, зубки показывая и прикрыл глаза, делая вид, что досыпает. На самом деле он в принципе спать не мог. Перед глазами вот уже сутки стояла картинка из предстоящей пресс-конференции, где бесцеремонные репортеры будут нагло рыться в его нижнем белье, а он должен будет мило улыбаться и отвечать на их вопросы. — Нервничаешь? — спрашивает Чимин, подходя к нему со спины. Он секунду медлит, а потом плюет на всех и обнимает Юнги, зарываясь носом в изгиб шеи. — Ты хорошо пахнешь, — сладко тянет Пак. Юнги ежится от пробежавших мурашек. Кажется, у него скоро выработается такой рефлекс при виде этого парня. — Это просто гель для душа. И нет, я не нервничаю. С чего бы, камеры я давно не боюсь. — Я о завтрашнем дне. — А, это… Есть немного. — Мы можем все отменить, если хочешь. Я могу сказать, что это все моя вина, хочешь? Скажу, что неудачно пошутил. Юнги смеется натянуто, голову назад запрокидывая, упираясь затылком в плечо Чимина. — Мы там по деснам бились минут десять точно, какого рода шутка это должна была быть? — Тогда, скажем, что это репетиция. Все еще не поздно отменить… — Нет, — Юнги пресекает его, запрокидывая руку, и поглаживая чиминову гладкую щеку. — Если мы скажем, что это не правда, то нам придется скрывать наши отношения после окончания проекта. Я не хочу прятаться. Юнги не замечает, как Чимин застывает моментально после его слов. — То есть… Ты согласен? Ты согласен на реальные отношения со мной? — он шепчет с такой надеждой в голосе, с таким восторгом, растущим с каждым словом, что Юнги невольно губы в улыбке растягивает и глаза прикрывает, расслабляясь. Кажется, он впервые в своей жизни делает что-то правильно. — Камера! Мотор! Сцена двенадцать, дубль один. Юнги и Чимин стоят под проливным дождем. — Я убежал из дома, — Юнги стоит перед Чимином, глазами ему в грудь утыкаясь. — Не могу больше оставаться вдали от вас, сонбенним. Это так больно… Чимин берет в ладони его лицо, заглядывает пронзительно в глаза: — Я тебя больше не отпущу, мой хороший. Теперь никогда! — говорит Чимин свою реплику и Юнги, зажмурив глаза, поднимает голову, подставляясь под холодные губы. Юнги в действительности плачет и, возможно, то что они сейчас под дождем уже не кажется ему такой уж плохой идеей. Соленые слезы на своих губах может почувствовать разве что Чимин. Он только прижимает Юнги к себе крепче. Забывая напрочь о том, что их снимает камера, о том, что хлещет ледяными струями дождь. Он думает только о холодных губах, что так доверчиво ему навстречу открываются и о хрупком сердце, что для всех пытается храбриться, но Чимин-то знает — один неверный шаг и оно вдребезги разобьется. — Я люблю тебя, — шепчет Юнги свою реплику, отрываясь от поцелуя. Чимин знает, что это понарошку, что это слова автора. Только почему на душе все равно становится так хорошо? Юнги знает, что это не его слова, что это слова автора. Только почему они ощущаются на языке так правильно?

***

— Готовы? Список вопросов мы вам дали, но всегда есть место для каверзных, неожиданных. Главное не теряйтесь и не рубите с плеча. Лучше промолчать, чем наговорить фигни. — Джин, успокойся, трясешься так, будто в первый раз замужем, - подкалывает своего агента Юнги. Сокджин резко останавливается и, упирая руки в бока, делает самую грозную рожу, на которую только способен. — А ты хочешь сказать, что ты подобного рода интервью каждый день даешь? У тебя карьера на ниточке болтается! На волосинке! - Ты еще скажи на кончике иглы, в яйце... - бурчит Юнги себе под нос, но Джин его слышит. - Да яйца твои сейчас на острие иглы, бестолочь! — Джинни, ты как блоха на ниточке мечешься, — фыркает рядом Хосок. — Лицо попроще сделай, а то ты ему как раз успокоиться помогаешь. — Хосок, я говорил, что ты мне нравишься? — ехидно поглядывая на Джина, спрашивает Юнги. — И почему хён все это время прятал тебя от меня? — Ни капли не жалею об этом решении, — мотает головой Джин. — Ты бы испортил мне моего Сок-и. Хосок смотрит на своего парня, бровь скептически выгнув, но решает промолчать. Впрочем, все что он хотел сказать, Юнги читает по выражению лица. — И так, ещё раз: готовы? Только не нервничать, не переживать, не переживать, — причитает Джин. — Да заткнись ты уже, ради бога, — прерывает его Хосок, глаза закатывая. — Сам успокойся. Юнги с Чимином не сдерживают улыбку. — Пошли? — Чимин кивает в сторону двери. Юнги смотрит на нее одновременно с опаской и решимостью. Это как… Как в приключенческих фильмах, где главному герою нужно зайти в комнату с гремучими змеями. Он безумно боится, но не может не сделать этого — там, на противоположной стене комнаты, висит ключ от его счастливого будущего. Первым выходит Джин, за ним Юнги и Чимин, замыкают колонну агент Чимина и Чосон. В зале сразу становится слишком шумно. Юнги почти присвистывает, когда видит то количество людей, что собралось обсудить его личную жизнь. Иногда он думал, что мечтая стать звездой, человек должен заранее отказаться от мысли завести нормальные отношения, потому что под прицелами стольких камер это невозможно в принципе. Вспышки от фотоаппаратов слепят глаза, невыносимый гул десятков голосов действуют на нервы и Юнги уже не так спокоен, как был только что за дверью. Но в какой-то момент его руки касаются нежно, трепетно, пальцы переплетая и сжимая крепко. Чимин смотрит на него глазами-полумесяцами улыбаясь и волнение потихоньку угасает. Юнги смотрит в первую попавшуюся камеру и решительно говорит: — Добрый день. Мы готовы ответить на все ваши вопросы.