Как из фонового персонажа стать персонажем первого плана

      Когда мать ушла то ли обратно в Собор, то ли к своему любовнику, я озадачила управляющего поиском учителя фехтования для меня. Ух, как он орал!       И про мое слабое здоровье вспомнил — сидение в библиотеке без свежего воздуха и солнечного света сказались ровно также, как и отсутствие хоть каких-то физических упражнений. И про частоту смертей среди искателей приключений вместе с непостоянным доходом рассказал. Тут крыть было нечем. Деньги искатели приключений действительно получают лишь за выполнение различных заданий, которых не то чтобы мало, но хватает далеко не всем. У них там специальная очередь для этого есть. Да и все найденное отдается либо заказчику, либо ордену для исследований. Себе прикарманить можно разве что мору, которой как-то даже ничтожно мало в руинах или где-то там еще валяется. Со всякими же найденными, например, артефактами надо сначала разобраться. Понять принцип работы — а то вдруг ему литры крови нужны, прежде чем тот же щит создать, мало ли. А такое нудное занятие, как копание в справочниках, лучше поручать профессионалам. Так что… все найденное отдается либо заказчику, либо ордену для исследований. И, да, мрут искатели приключений действительно часто. Там на похитителей сокровищ напорются, тут на стражей руин натолкнутся, здесь в ловушку попадут… По рыцарям управляющий прошелся сравнительно быстро и исключительно в отрицательном ключе. И бумажной работы у них воз и маленькая тележка — чуть ли не каждый вздох надо в отдельный отчет оформлять. И занимаются они любым вопросом — от лазанья по крышам в поисках какой-нибудь красивой безделушки, унесенной особенно сильным порывом ветра, до устранения лагеря хиличурлов где-нибудь в Горах Буревестника. И жизнь — служба круглые сутки, во все времена года и в любую погоду. И, если где, что случится, первым делом туда кинут рядовых, а не капитанов или, хотя бы, их замов. Гарантировать выживаемость, честно говоря, пушечного мяса естественно никто не может.       Фоном слушала я этот монолог долго, даже партию в шахматы сама с собой сыграть успела. Однако перед моими доводами управляющий не смог устоять. Во-первых, он же согласился с тем, что я могу заниматься чем угодно, что по душе придется, когда семейное дело унаследую? Согласился. Во-вторых, торговля, работа официанткой и Собор по понятным причинам отпадали? Отпадали. В-третьих, рыцарям же стабильно зарплату выдают и надбавку за риск для жизни делают, верно? Верно. Также их кормят, одевают и оружием снабжают, да? Да. И вообще, я, может, друзей со схожими интересами найти хочу.       Для проформы управляющий еще пару дней ходил мрачный и весь из себя не слишком довольный моим решением. Однако нужного человека искать начал. Не так быстро, правда, как мне того хотелось бы, но все-таки не проигнорировал. Управляющий хоть и поддерживал дисциплину по заветам моего деда, где слово хозяина — закон, все же в силу моего возраста мог спокойно не исполнить любой приказ, если таковой показался бы ему нецелесообразным. Но все же сдается мне что, последний довод был самым весомым и убедительным.       Я тем временем подкатила к сиделке. В самом деле, не платить же кому-то только за то, что меня в первую очередь научат подниматься без отдышки по лестницам? Доставала бедную женщину — ей все слуги единодушно сочувствовали — без малого неделю. С утра до вечера. После истории с неэтическими экспериментами она наотрез отказалась брать каких бы то ни было учеников. Но сухопарая учительница этикета не зря в меня вбивала умение льстить часами с выражением лица полным благоговения перед другим человеком. И купленный упрощенный вариант алхимического стола тут не причем, ага. Это так… вполне нужное в хозяйстве приобретение. Сиделка таки сдалась и рассказала, что владела луком. Не меч, конечно, но тоже вполне себе оружие. А ножом так чисто машинально крутила — надо же чем-то руки занять было. И пару пунктов пафосности данное действие добавляло, что, конечно, не самая важная причина, да. Причем когда-то даже несколько лет занимала первые места в соревнованиях на меткость. Учить меня она готова была согласиться безвозмездно, лишь бы больше не просыпаться под воспевания собственной красоты и алхимических умений. Однако тут против была уже я. Управляющий довольно четко объяснил, что такое честная безвозмездная помощь, и чем она потом может обернуться. В случае с сиделкой я была солидарна с его наставлением. С этой женщины станется лет через десять попросить с меня услугу за когда-то оказанную помощь.       Так что, мне предстояло стать в каком-то роде подопытной крысой.       Ну, то есть тестировать всякие зелья, описывать ощущения от них и регулярно сдавать свою кровь — для наблюдения за состоянием здоровья. На последнем, когда узнали о моей небольшой махинации, настояли Винд с управляющим, пришедшие к удивительному единодушию. Обычно, если вопрос касался меня напрямую, они часами готовы были спорить и доказывать свою точку зрения. К какому-то консенсусу, правда, в итоге приходили, но делали это очень медленно и неохотно.       Про возможность попросить помощи у рыцаря, что под покровом ночи, как настоящий романтик, приходит к одной из служанок, пришлось забыть. Я все ломала голову, как к этому парню подступиться. Не через прислугу же просить об одолжении, в самом-то деле! Во-первых, я с этой девушкой пересекаюсь разве что утром раз в пару дней, когда та цветы в доме поливает. Во-вторых, она — особа ветреная, еще про хозяйский приказ забудет — а мне мучайся от неизвестности. В-третьих, это просто будет странно. Я заняла позицию невмешательства в дела слуг, поэтому особо не следила, чем они там в свободное время занимаются. Что, однако, не мешало мне быть в курсе всего происходящего. Личная служанка на то и личная, чтобы сдавать своих коллег, если приказ такой будет, и молчать об этом. Так что, по логике, знать не знаю, что у кого-то роман есть. Короче, после бесполезных размышлений я пошла к управляющему за советом. Тот честно выслушал все мои, вроде как, глубокомысленные доводы, и раскритиковал в край. То есть, не раскритиковал, а конструктивно объяснил ошибки, да. Самой главной была — то, что не владею вообще никакой информацией по этому рыцарю. А он может только своим званием кичиться да мечом красиво и неэффективно махать.       Так за неимением другого доступного варианта остались тренировки с сиделкой.       Первое же занятие началось с проверки моей физической формы. Ради этого дела я в сопровождении этой женщины и пары слуг вечером съездила к Долине Ветров. Там наиболее ровная поверхность была. И лагери хиличурлов в близи давно никто не видел, так что безопасность тоже была гарантирована. Дороги за стенами Монда, надо сказать, внушают ужас уже только своим видом и не рассеивающимися облаками пыли над ними. А ехать по ним… так вообще сплошное удовольствие, ага. Это еще не считая лошади, на которой даже в удобном седле и с подстраховкой за спиной трясет только так. Когда мы добрались до нужного места, начался мой персональный ад. Пробежала круг по заданному маршруту — чуть не задохнулась в процессе; попыталась пару раз отжаться — с первой же попытки упав на землю без дальнейшего желания что-либо делать; помахала руками в разные стороны, прохрустев, наверное, всеми суставами в процессе; и в довершение начала делать приседания — после парочки раз сев в итоге на землю и отказавшись больше подниматься.       Я закатила истерику. И, нет, мне за это не стыдно.       Я — тепличный ребенок! У меня отдышка уже после первого лестничного пролета, какие физические нагрузки? Да я так быстрее угроблюсь, чем что-то сделаю!       К растяжке мы даже не приступали. То ли моей истерики хватило, то ли хруста суставов в руках. В общем, по итогу трех часов мучений сиделка нашла мою физическую форму крайне неудовлетворительной и посоветовала по приезде обратно домой поотмокать в ванной часок другой да массаж всего тела перед сном получить. Ради этого она даже эфирные масла из личных запасов выделить готова была. От чего я, конечно, не стала отказываться. Экспериментальные или нет — вообще не важно, главное, что абсолютно бесплатные. А то один флакон косметического эфирного масла стоит как пара свежих туш диких кабанов.       В итоге сиделка составила целую программу для проведения моего тела в хорошую форму и подобрала небольшое хобби, чтобы стимул заниматься был. Она заметила, что несмотря на все кривлянья, на лошади мне понравилось ездить. А конная прогулка все мышцы здорово напрягает. Так что стимул заниматься действительно получился довольно весомый.       Первый месяц я выполняла дыхательные упражнения и небольшую разминку, нагрузка которой постепенно, медленно и плавно увеличивалась. Затем программу переработали, добавив больше упражнений, должных укрепить мышцы, хрящи и суставы. Месяца три спустя я вполне могла пробежать половину круга в Долине Ветров и выполнить еще с десяток упражнений. Но до стрельбы из лука еще было далеко… надо было мою меткость сделать хотя бы нулевой, а не отрицательной. Так что предметы разные в мишени покидать пришлось. Для начала большие, чтобы точно попадать, потом все меньше и меньше, пока до наконечников стрел не дошли.       Самой радостной новостью для меня было даже не, теоретически, скорое обучение стрельбе из лука, а допуск к верховой езде. Лошадь, правда, каждый раз арендовалась у ордена. Но не суть важно. Это же чистое наслаждение! Ветер треплет волосы, мышцы скакуна красиво переливаются на свету — пожалуй, этим зрелищем я готова была любоваться часами. А какое незабываемое чувство свободы! Мне не надо было думать, что там у кого и почему мои предки начали приобретать, какая выгода была от новых поставщиков… и всякое такое прочее. Просто лошадь, я и просторы Долины Ветров. Кра-со-та!       Еще где-то через полмесяца мне в руки наконец-то дали лук. И начали учить как тетиву натягивать, как стрелы правильно держать, как прицеливаться и тому подобное. Не скажу, что это так просто, как выглядит со стороны. Я одни только порывы ветра — за которые Монд отдельно славится — училась учитывать практически неделю. Зато потом дело споро пошло.       Также не стоит забывать, что управляющий со своим обучением слезать с меня не собирался. Все-таки восстановление физической формы — сугубо мое желание. А вот наследование семейного дела — крайняя необходимость. Чертов старик даже пригрозил, что, если отлынивать от занятий буду, ссылаясь на усталость тела, он верховой езды меня лишит.       Так что управляющий чхать хотел на то, что у меня от любого даже маленького жеста все тело болело. Мозг же мог соображать? Мог. Так чего, Вы, юная госпожа, так унываете? Поэтому я все так же чахла в библиотеке над книгами, таблицами и схемами, вникала, как правильно высчитать стоимость покупки и доставки той или иной руды, как найти хорошего партнера и не разочароваться в нем после… и много чего еще. По итогу занятий, к вечеру болело не только тело, но еще и мозг. Вот тогда я возблагодарила мир за существование слуг в целом и Винд, в частности.       Я на нее молиться была готова, несмотря на негласное табу на подобное в доме.       Эта прекрасная девушка с золотыми руками меня и будила, и заплетала, и одевала, и руку за запястье поправляла, чтобы ложка мимо рта не была пронесена. А какой она делала массаж… Тело после него было невесомым и абсолютно ватным, не способным даже палец поднять. Зато не болело. Не меть я в рыцари, ни за что бы не стала от нее отказываться.       Где-то в середине процесса восстановления физической формы, когда жутко хотелось умереть или, хотя бы, неделю предаваться блаженному ничего не деланью, управляющий сообщил печальные результаты поиска учителя фехтования. Я тогда лишь рукой на него махнула, да и послала далеко и на долго. До лучших времен. Он, вроде как, активность поисков уменьшил, чуть ли не сведя их окончательно к нулю. Впрочем, мне было не до того — мышцы бы перестали болеть от любого, даже минимального, жеста, да мозг бы больше никто не насиловал.

***

      Кстати про жениха моего, Марвина.       Еще в субботу до того памятного воскресенья слуги носились по всему дому как угорелые. Тут цветы красивым боком поставить; там пыль, которую даже видно не было, стереть вот-прямо-сейчас было крайне необходимо; здесь шторы на окнах побольше открыть — и чего Вы, юная госпожа, возмущаетесь, пару часов свет и потерпеть можно… В общем перевернули они тогда чуть ли не весь дом, но вылизали его так, что блестело все как новенькое.       Я же в это время заперлась с управляющим в хозяйском кабинете и носа наружу не показывала. У меня вон финансовый отчет за месяц еще досконально изучен не был. И прибыль никто не считал, да. Еду нам приносила моя личная служанка. И, нет, она у нас не пряталась от этой суматохи. Она пристально следила, чтобы увлекающаяся юная госпожа поесть не забывала, вот.       Утро памятного воскресенья для меня началось раньше обычного. Надо было поотмокать в ванной, чтобы кожа была еще светлее — хотя куда сильнее, я и так-то от листа бумаги, из прежнего мира, не сильно по цвету отличалась — мягче и сияла каким-то внутренним светом. Что это за внутренний свет мне было интересно ровно настолько, чтобы даже спросить об этом. Впрочем, объяснение я благополучно пропустила мимо ушей. Ранние подъемы вообще-то никак не способствуют усвоению информации. А разбудили меня на три часа раньше обычного! Винд же притащила подозрительные склянки с зельями производства сиделки, спасибо, не экспериментальными, заверила, что все будет хорошо и вообще «юная госпожа, Вы, можете лишний час доспать».       Сказано — сделано.       Не утонула я в ванной только потому, что служанка вовремя меня вверх подтягивала, что чувствовалось через ленивую дрему.       Изменений в коже после этой процедуры замечено не было. Ну, да, метафорическую недельную грязь с меня оттерли хорошо, местами даже пятна красные были. Внутреннего света я также никакого не заметила, а интересно же было что это вообще такое! Но служанка нарадоваться не могла и хвалила мою улучшившуюся красоту. Я поверила ей на слово. Со стороны же виднее, как ни как.       Нарядили меня в платье. Его специально еще неделю назад заказали у семьи, что занимается пошивом одежды для всех богачей. Меня тогда даже на весь день от каких-либо занятий управляющий освободил, мерки же снять надо было. В общем, платье было зеленого цвета, что оттенял мою слегка болезненную бледность. Воротник под горло — юная госпожа, такова мода на наряды для девочек вашего возраста, и, нет, оно, Вас, не задушит случайно. Белые рюши на груди, за которые пришлось отдельно доплатить — мелкая ручная вязка как ни как. Рукава фонарики до кистей — опять же, мода нынче такая. Юбка колокол и общая длина до середины икры. И, конечно же, перчатки в таком же исполнении, что и рюши на груди. Выглядело красиво и мило, да. С волосами Винд возилась долго. Проблема была в том, что они были очень объемными и ни в какую не желали укладываться хоть во что-то приличнее обычного низкого хвоста. Оставлять волосы распущенными тоже был не вариант — лицо некрасиво приобретало округлости в отсутствующих щеках. По итогу полутора часов — теперь было понятно, зачем так рано вставать пришлось — упорных трудов и активного использования разнообразных замысловатых ругательств, которые я, конечно же, запомнила, о чем благополучно умолчу, была собрана незамысловатая прическа. Служанка заплела две небольшие косы, должные убрать от лица мешающие пряди, которые закрепила на затылке небольшой заколкой в виде сесилии. Остальная длина была красиво уложена и струилась по спине.       В столовой уже сидела мать. Одетая в платье такого же зеленого цвета — вот от кого мне цвет кожи достался — длиной до щиколоток, с воротником под горло, рукавами, плотно облегающими руки от плеч до запястий, перчатками, точной копией моих, и замысловато завязанным поясом, подчеркивающим талию. На груди у нее лежал красивый кулон в виде сесилии чуть больше той, что была у меня в прическе. Ах, да, сейчас же в Монде мода на схожие фасоны одежды у родителей и детей одного пола. Совсем об этом забываю иногда. Что касается прически, то Грейс собрали какой-то сложный пучок, из которого ни один волосок не торчал и даже кончик шпильки заметен не был. Интересно, во сколько мать встала ради всего этого великолепия? Она дома не ночевала — слуги бы доложили о появлении старшей хозяйки, которой надо было бы готовить комнату, на что нужен был мой приказ — а как от Собора, так и от квартиры любовника путь не близкий.       Окинув меня пристальным взглядом и, видимо, сочтя увиденное вполне удовлетворительным, Грейс довольно улыбнулась. — Доброе утро, милая. Хорошо спалось? — ого, так наши диалоги раньше еще не начинались. Где-то точно сдохло что-то огромное, и, надеюсь, это не один из Хранителей Ветров. А то неудобно получилось бы, да. — Доброе утро, матушка. Спалось прекрасно, — честно, мне вчера управляющий так мозг финансовым отчетом вынес, что какое там волнение, до кровати дойти бы. — Как ваш сон? Надеюсь, Архонт был милостив, и видели Вы только хорошее? — оп, а это я удачно сказала — мать расплылась в еще более довольной улыбке, ее даже можно было назвать вполне искренней, если бы она еще и до глаз доходила. — Наш Архонт послал мне видение твоей, милая, счастливой свадьбы, — главное не скривиться. Не падать, уголки губ, я сказала! — Впрочем, это дела будущего. Сейчас же нам надо хорошо подкрепиться, — она сделала приглашающий жест рукой. А то, да, стояла я как истукан на входе в столовую. — Завтрак — самый важный прием пищи. Ведь впереди столько дел, столько дел, — мать задумчиво покивала каким-то своим мыслям и махнула рукой, чтобы служанка начала расставлять блюда на столе.       Завтрак был грандиозным. Единственный раз за день нормально все-таки есть будем. Приличная же леди должна есть как птичка — этикет, чтоб его! На столе был и облегченный вариант овощного супа, бульон для него был не мясной — а та же вода, в которой варились овощи; и питательный салат, что я специально попросила кухарку приготовить; и сливочное рагу, красивого кремового цвета; и обжаренные мацутакэ, без которых последний год или около того завтрак в нашей семье завтраком не считался; и мондштадские оладушки с золотистой корочкой; и воздушные блинчики, по которым стекало масло, придавая им еще больше легкости… В общем, кухарка сегодня расстаралась. Еще бы, такой значимый день! Я выбрала питательный салат и обжаренные мацутакэ. Грейс долго не могла решить, что же есть, а потому ее выбора я не знаю. Позже служанка разлила чай с листьями мяты — мой любимый, от которого мать усилием воли не кривилась.       Из-за стола я вышла довольная и с легким чувством переедания. Теперь надо было найти, чем заняться до обеда. Тогда должны прийти господин Гёте с сыном. Мать Марвина, и до этого особо не отличавшаяся крепким здоровьем, после довольно поздних родов стала совсем плоха, а потому пределы собственного дома и не покидала. О том, что она вообще жива, горожане узнавали только по рассказам прислуги. Хотя, прошел слух, что в отель «Гёте», где помимо гостей и сами хозяева живут, приходил представитель из Ордо Фавониус, ответственный за хранение и последующее оглашение завещаний богачей. Так что, может быть, господин Гёте скоро вдовцом станет. Надо не забыть уточнить у него этот момент и выразить сочувствие или радость, в зависимости от ситуации…       Занятие, занятие… О! Я на этой неделе начала партию в шахматы, да так и не закончила. Все дела какие-то мешали.       Назначенное время приблизилось незаметно. Вот вроде бы только села, пытаясь понять, какую комбинацию я тогда разбирала, а тут Винд ненавязчиво отвлекать начала. Час до визита гостей остался. Юной госпоже необходимо было нанести легкий макияж, чтобы подчеркнуть миндалевидный разрез глаз, скрыть их розовый цвет и, конечно, не забыть уделить внимание тонким губам.       Мать, оказывается, все это время читала какие-то легенды времен последнего явления Архонта народу. Как только дед не выкинул эту книгу, когда в порыве ярости избавлялся от всего, где даже вскользь упоминался Барбатос — хорошая загадка. Хотя, редкие и старинные книги он не трогал, внутренний хомяк, видимо, не позволял на пару с жабой.       К встрече с господином Гёте и его сыном вся прислуга переоделась в парадную форму и выстроилась в две шеренги около двери. Теперь у них на левой стороне груди красовался герб нашей семьи, а также у каждого были белые плотные перчатки на руках. Управляющий стоял снаружи, встречая гостей. У него в парадную форму помимо прочего входил еще и плащ. Мы с матерью ожидали в конце импровизированного коридора. И, откровенно говоря, скучали, не зная, чем заняться. Гости же должны были прибыть в самое ближайшее время. Вот и приходилось стоять с прямой спиной и смотреть на дверь. А то вдруг только отойдешь куда-нибудь, как господин Гёте с сыном зайдут.       И вот, наконец, входная дверь открылась, впуская в помещение легкий мондштатский ветерок, шум и суету улицы, дневной свет и, конечно же, гостей.       Господин Гёте был статным мужчиной слегка за сорок с едва заметной сединой на висках. Одет он был в классический костюм-тройку — мода на него не менялась с момента восстания против аристократов — орехового цвета, приятно оттеняющего его светлую кожу. Марвин же в точно таком же костюме — схожий фасон одежды среди детей и родителей одного пола, да — смотрелся бледнее обычного. Ему бы на пару тонов светлее одежду и будет вообще красота. Зато так он со мной вполне гармонировал, к великому сожалению.       Слуги тут же дисциплинированно поклонились, и по помещению раздался хор приветствия уважаемых гостей. — Господин Гёте, юный господин Гёте, приветствуем! — названые, впрочем, на это внимание не обратили, согласно, этикету со слугами особо не церемонились. — Милая Грейс, день ото дня Вы становитесь все краше и краше! — мать изобразила нечто, должное называться вежливой улыбкой, а господин Гёте невесомо поцеловал тыльную сторону ее руки, специально скрытую ажурными перчатками. — А это, должно быть, юная Глория! — он всплеснул руками, разворачиваясь ко мне, и заскользил чуть маслянистым взором по моей фигуре, аж мурашки от такого стройным шагом прошлись по позвоночнику. — Вы, столь же прекрасны, как описывала Ваша матушка, — мне прямо интересно, что она наплести могла, если учесть, что обычно даже взглядом меня не удостаивает. — Спасибо, господин Гёте, — я сделала книксен, согласно этикету, что спасло мою руку от лобызания этим человеком.       Так как мать, видимо, не стремилась начинать диалог и проявлять элементарную вежливость, а Марвин вполне удачно прикидывался необычным элементом декора нашей гостиной, пришлось брать разговор в свои руки. Чего мне, на самом деле, ужасно не хотелось делать. Я, может, тоже не против была бы прикинутся необычным декором! Но вбитые правила этикета мешали. Первое впечатление, ага. — Как здоровье Вашей жены, господин Гёте? — да, слишком прямолинейно, но, как правило, дети светских бесед особо не ведут. — До нас дошла весть, что ей стало хуже, — если слух, ходящий среди прислуги и горожан, вообще можно так называть, официального заявления никто же не делал. — Не беспокойся понапрасну, Глория. Моя жена, по заверению лекаря, еще меня переживет, — а глаза-то забегали, значит эта женщина таки в ближайшее время или отойдет в мир иной, и не будет у меня свекрови, или не будет больше показываться за пределами своей комнаты. Какая жалость, право слово. — Приятно это слышать. Вы, не представляете, как меня успокоили Ваши слова, господин Гёте — расплылась я в довольной улыбке облегчения, впрочем, совсем не из-за этого. — Однако, что же мы стоим как чужие люди в дверях. Вы, должно быть, утомились в дороге. Наша кухарка сегодня так старалась, готовя обед. Надеюсь он придется Вам по вкусу, — присутствие Марвина в радиусе пары метров от меня я стойко игнорировала, в самом деле, он даже не поприветствовал хозяев дома!       Слушая восхваления убранства комнат в исполнении господина Гёте, мы направились в столовую. Мать все так же с вежливой улыбкой игнорировала любое обращение к ней, и мне приходилось отдуваться за двоих. Тут сказать, что, да, инадзумские мастера выдумали практичные раздвижные двери, жаль нам, мондштадцам, о таком приходится разве что слышать от иностранных гостей и довольствоваться резными арками. Здесь поддержать беседу о чудных парящих садах в оазисах Сумеру. Там восхититься живописью художников Ли Юэ… Ради этих поддакиваний я неделю упорно учила последние модные веяния всех регионов Тейвата.       В столовой расторопные служанки, прицельно пнутые управляющим, уже расставили все блюда на столе. Кухарка сегодня превзошла сама себя. Она приготовила: мясной стейк; и цыпленка в медовом соусе, и копченого; и медовое мясо с морковкой, и тушеное с яблоками; сборную запеканку; суп с морепродуктами; конечно же, мясное ассорти на закуску к вину для взрослых; солянку Архонта; золотистого краба; желе из ягод, что последнее время является любимым лакомством абсолютно каждого ребенка… В общем, одним только видом еды можно было насытиться до завтрашнего утра. Что мне и предстояло сделать. Винд, заранее проинструктированная — все-таки меню для сегодняшней встречи составляла я — положила мне на тарелку немного золотистого краба, и сотую часть сборной запеканки. Мать выбрала суп с морепродуктами. Господин Гёте попросил и мясной стейк, и ножку цыпленка в медовом соусе, и тарелку солянки Архонта, и, конечно же, часть мясного ассорти. Вина слуги налили аж десятилетней выдержки, видимо, еще отец заказывал. Его нашли, когда договор с Рагнвиндрами был перезаключен, и настал черед инвентаризации имеющихся напитков. Марвин остановил свой выбор на тушеном мясе с яблоками и супе с морепродуктами.       Когда с едой было покончено, можно было приступить к обсуждению вопроса, ради которого, собственно, все и собрались. За столом, понятное дело, подобные разговоры не ведутся, так что мы дружно переместились в гостиную. Куда слуги оперативно перенесли и расположили на низком столике между диванами Лунный пирог и четыре кружки чая. Того самого из Ли Юэ, что так нравится моей матери.       Взрослые начали обсуждать условия помолвки, мы же с Марвином успешно прикидывались ветошью. Вникнуть в диалог я перестала пытаться после первых же двадцати минут. Переварить такой объем завуалированных оскорблений и угроз мне еще не дано.       Весь разговор длился до ужина. За это время я успела поспать с открытыми глазами, за что управляющий незаметно мне пригрозил увеличением учебной нагрузки, попинаться с Марвином и оттоптать ему обувь и сильно заскучать от чего пострадали листья стоящего рядом растения. Надо же было как-то со сном бороться. А растение дергать все-таки веселее и безопаснее, чем за счет того же Марвина отвлекаться. Под конец обсуждения мы с моим женихом безуспешно скрывали зевки за улыбками.       Что я могу сказать по итогу встречи?       Хрена с два — простите мне мой снежский — я стану женой этого придурка. После свадьбы меня таким количеством запретов свяжут, что лишний раз дышать нельзя будет. Это если еще не учитывать, что господин Гёте хочет долю не меньше половины в нашем семейном деле! Хорошо хоть помолвка расторгается в случае, если жених, только жених — мать очень упорно настаивала на этом условии, за что ей отдельное спасибо — будет уличен в измене. Судя по взгляду управляющего, он даже будет готов специально девушку найти, чтобы эту самую измену подстроить. Впрочем, я не против даже наоборот всеми руками «за». У меня вон, жизнь службой будет. Какие мужья и семья, в самом деле?       Однако этот разговор стоит отложить до пятнадцатилетия Марвина, все равно раньше толку не будет. Комплименты и флирт за измену не считаются. Там именно половой акт нужен. А в пятнадцать гормоны начнут бушевать, еще и подростковый бунт подбивать на всякое будет…       На этом, пожалуй, эпопею с помолвкой можно считать законченной.

***

      За время моего бытия подопытной крысой произошел один случай, последствия которого со мной на всю жизнь останутся.       Сиделка решила протестировать зелье, слегка осветляющее цвет волос у употребившего его. До этого его уже опробовали на некоторых слугах, мало ли какой эффект бы получился. На мне вообще больше обкатывали длительность и масштабность применения того или иного состава, прислугу все-таки не так жаль было. Если что-то пойдет не так, сиделка готова была выплатить компенсацию. Из собственного кармана, пополняемого за счет различных заказов. Да и вредить человеку, выплачивающему тебе деньги — верх идиотизма. Правда, результата особо заметно не было, у согласившихся девушек из-за яркого солнца Монда волосы и так выгорали, так что, до и после пряди как-то не сильно отличались. Зато выяснилось, что никакого негативного влияния на волосы зелье не оказывает. То есть, они не начинают выпадать больше обычного, не становятся ломкими и дальше в таком же духе. Короче, мой русый должен был превратиться в светло русый пепельный. В теории.       На практике же все было совсем не так.       Начнем с того, что это зелье имело мерзкий резкий запах. В состав непонятно каким образом и, главное, зачем затесался заоблачный перчик, от одного взгляда на который, чихать тянет абсолютно всех. Вид эта субстанция тоже имела довольно… специфический. Отталкивающий такой. Что-то среднее между зеленым и коричневым. Честно говоря, по цвету больше напоминало лошадиное говно, но… кхм, такие сравнения не для юной леди, да. А еще это зелье растягивалось и вообще на ощупь было как слизь слаймов, которая была в составе. В общем, уже чисто зрительно оно вызывало неприязнь, а надо было нанести на всю длину волос…       Однако одним внешним видом дело не ограничилось.       Когда крышку с флакона убрали, умерла пролетающая мимо муха. Я захотела плюнуть на все договоренности и позорно сбежать из комнаты. Мне такой же запах как-то посчастливилось почувствовать от одного жителя Монда, который пьет, не просыхая, в «Доле ангелов», а нужду в штаны справляет недалеко от таверны. А чтобы он элементарно зубы чистил вообще никто никогда еще не видел и, собственно, не чувствовал тоже. Короче, причины моего внезапного порыва покинуть помещение были довольно очевидны.       Впрочем, попытка бегства была единственной и крайне неудачной. Сиделка, видимо, предвидя такой исход событий, закрыла дверь на замок, ключ от которого спрятала только в известном ей одной месте. Так еще, когда я только дернулась в сторону выхода, быстро довольно крепко и больно схватила меня за руки.       Пришлось садиться на заранее приготовленный стул и ожидать своей участи.       Когда по всей длине волос зелье наконец-то было нанесено, стало по-настоящему страшно. Кожа головы горела и чесалась так, что хотелось вот-прямо-сейчас-и-не-секундой-дольше снять скальп и больше не мучиться. Эта нехорошая женщина, впрочем, вновь схватила мои руки и не собиралась отпускать их до тех пор, пока необходимые двадцать минут не пройдут. На угрозы, слезные мольбы и обещания дать ей все, чего только пожелает, она не реагировала.       Просто. Сидела. И. Отсчитывала. Время. А я страдала!       Мне в половину меньше было так же больно только в прошлой жизни, когда изрядно перепив, я с подругой решила, что осветлится дома специальным раствором, которому сто лет в обед — вполне хорошая идея. Волосы тогда только чудом не выпали. Но отрезать большую их часть пришлось. Они все равно что на ощупь, что на вид были мочалка мочалкой.       Как только необходимые двадцать минут прошли и зелье наконец-то смыли с головы, морально я была готова ко всему, хоть лысой стать. Но точно не ожидала, что сиделка рухнет на колени и начнет слезами заливаться, умоляя о прощении. Даже стало интересно, что в итоге с моими волосами произошло. Как показало зеркало, ничего фатального. Просто я теперь обладатель не русой косы-красы, а платинного блонда. То есть, абсолютно белых волос. Зато понятна причина паники сиделки.       Я, когда только в этом мире глаза открыла, первое время шутила, что с такой бледностью только в гроб класть. Для полноты картины парик белый оставалось надеть. Теперь вот абсолютно бесплатно могу призраков косплеить. Ночью тот же пугающий эффект должен получиться.       Паниковать сиделка прекратила только после предложения ради искупления оплошности научить меня алхимичить, хотя бы на минимальном уровне и заверения, что на мне она экспериментировать больше не будет. Вообще. Никак.       Так что наши с ней занятия, помимо стрельбы из лука, стали проводиться и по смешиванию всяких зелий, и по целительству. Разбираться в травах, оказывается, каждый алхимик умел не хуже лекаря. Ну, да, надо же, наверное, знать, чем себя излечить можно, если эксперимент какой неудачным будет, а показываться специалистам в этом деле — зазорно.

***

      Еще стоит вспомнить вечер по завершении Луди Гарпастума. То самое официальное мероприятие, что Ордо Фавониус устраивает раз в год.       Вообще Луди Гарпастум — это пятнадцать дней поэзии, вина и музыки. Время, когда Монд и каждый его житель поистине счастливы и свободны. Гостиницы и рестораны привлекают посетителей своими лучшими угощениями, а винокурня непрерывно поставляет в город бочки вина и крафтового пива. Его можно выпить даже, будучи двенадцати-тринадцати летним ребенком из-за низкой крепости, правда, не больше кружки. Улицы наполнены манящим ароматом свежих фруктов, терпких сыров и жареного мяса. Перед каждым домом висит свой маленький гарпастум. По традиции их делают своими руками. Ибо «гарпастумы воплощают традиции Мондштадта, а с ним и мечты горожан. Говорят, также, что они могут принести благословение Анемо Архонта…». На последнюю часть поверья в нашем доме благополучно закрывали глаза.       На пятнадцать дней и без того беззаботный город становится сосредоточением счастья, веселья и свободы. Отовсюду слышатся шутки и смех, песни бардов, что воспевают праздник. За городскими стенами около пристани специально строится площадка, где можно сыграть в Расти Гору — популярнейшую игру фестиваля. Горы, выстраиваемые из любезно предоставленных каждым магазином Монда продуктов, поражают воображение своей высотой и, собственно, набором продуктов. Там вполне можно найти рядом друг с другом как рыбу, так и какие-нибудь фрукты по типу яблок. Приятный шум создают команды-участники, что обсуждают тактику для победы. Буквально в паре метров от этой игры можно найти другую — Кольцеброс. Где, собственно, необходимо набросить кольца с установленного расстояния на один из четырех вертикальных стержней, так чтобы те по итогу были «окольцованы». По вечерам, когда не только активные участники фестиваля, но и простые наблюдатели начинают уставать, в центре площадки устраивает выступления цирк, который специально приезжает ради такого. Последние дни праздника вызывают ажиотаж уже по другой причине — проводится чемпионат по полетам среди всей толпы на площади рядом с Собором.       По моему приказу на время фестиваля вся прислуга получила выходные. Со мной в доме остались только кухарка, которой в силу возраста лишний раз выходить на улицу не хотелось, личная служанка да управляющий. Каждый вечер все слуги собирались в гостиной и делились своими впечатлениями от праздника. Мне хватало рассказов, чтобы проникнуться царящей там атмосферой.       Впрочем, времени сидеть и бездельничать у меня тоже не находилось. Надо было подготовиться к первому появлению в свете со своим женихом. Семья Гёте так расщедрилась, что отправили мне платье синего цвета для данного мероприятия. Его, однако, ждала незавидная участь — подвыпившие слуги были до того неаккуратны, что уронили на него еду во время активных обсуждений какого-то особо яркого события прошедшего дня. Не то чтобы я опечалилась произошедшим. Платье все равно делало мою болезненную бледность еще более пугающей. Так что примерно десять дней мы с Винд носились с изготовлением новой парной одежды. Точнее носилась служанка, я же ставила подпись в нужных местах. Этим мы были обязаны заниматься как сторона виновная в случившемся.       Когда вопрос с одеждой был улажен, настал черед вникать в очередную безусловно важную информацию. На вечере, организованном Ордо Фавониус помимо богачей Монда будут также и представители других регионов. Так что надо знать кто, откуда, чем занимается, чем славится его родина и все такое прочее. В последний день до значимого события моя голова готова была взорваться от количества поступающей в нее информации, так что управляющий благодушно разрешил мне посмотреть на выступление цирка.       Ну, на такое я еще ребенком в прошлой жизни насмотреться успела, так что не была особо впечатлена. Что, однако, не мешало наслаждаться долгожданным и заслуженным отдыхом.       День проведения мероприятия для меня начался ровно также, как и когда-то день обсуждения помолвки. Различным было разве что, то, что к середине дня я должна прибыть в отель «Гёте», чтобы завершить последние приготовления к мероприятию.       Заскучать мне, впрочем, никто не давал.       Управляющий устроил опрос на целых четыре часа по усвоенному материалу и остался доволен моей памятью. Он не боялся, что я как-то опозорюсь, однако, опасался, что я могу переволноваться и что-то забыть. Винд по прошествии этого времени с важным и торжественным видом утащила меня в комнату сиделки. Эта женщина, оказывается, по особой просьбе управляющего разрабатывала для меня глазные капли, чтобы можно было не бояться света. Правда, есть у них один минус. Так как у меня нарушена выработка меланина в глазах, капли должны ее временно восстановить, что позже скажется на организме. По заверениям сиделки — ничего серьезного меня не ждет. Однако дискомфортно будет. Глаза постоянно будут слезиться и болеть даже если смотреть на пространство я буду в абсолютно темном помещении. Так что после применения данных капель мне надо будет примерно на неделю забыть о том, чтобы видеть окружающий мир. В дальнейшем от этого минуса она обещала, если не избавиться вовсе, то хотя бы уменьшить время «отката» действия.       Отель «Гёте» встретил меня шумной суетой, легким ароматом вина, сыра и мяса и веселыми обсуждениями завершающегося фестиваля. Впрочем, расторопная служанка, специально дожидавшаяся меня около входа, оперативно провела к хозяйским комнатам. Там меня встретили скучающий Марвин, удачно уснувший на диване, и нервничающий господин Гёте. Однако, как только я зашла в комнату, он попытался скрыть свою нервозность и на все вопросы отшучивался. Ну, не больно то и хотелось в это вникать.       До начала вечера еще оставалось около пяти часов. Так что я, с разрешения господина Гёте, взяла «Легенду о Веннессе», потеснила жениха на диване и углубилась в историю Мондштадта.       Через два часа слуги принесли множество коробочек с разнообразными аксессуарами, чтобы мы втроем могли выбрать что-то в едином стиле, и эфирные масла, которые по правилам хорошего тона у представителей одной семьи должны были быть одинаковыми. С украшениями, впрочем, разобрались довольно быстро. Изображение сесилии считалось самым нейтральным, а потому подходило абсолютно всем, независимо от возраста и пола. С эфирными маслами пришлось провозиться чуть ли не все оставшееся время. Мне, как девочке, нужно было что-то легкое и ненавязчиво подчеркивающее индивидуальность. Марвину полагалось что-то такое же легкое, но при этом еще и еле заметное — мальчик все-таки. Господин Гёте же должен был отдать предпочтение насыщенным и резким запахом с травянистыми нотками. Путем долгих размышлений наш выбор остановился на эфирных маслах из вытяжки гриба Филанемо разной концентрации. Самый слабый, подчеркивающий юность, для меня, чуть более концентрированный, обращающий внимание уже на мужественность, для Марвина и, наконец, самый крепкий для господина Гёте.       Вечер проводился в доме Гуннхильдров, так как магистр Ордо Фавониус — Варка, относился именно к этой семье. В честь праздника помещение было украшено композициями из ветряных астр — негласного символа Монда — и листьев дуба — уже официального символа ордена. Также над дверьми и окнами были расположены гарпастумы, сделанные за время проведения фестиваля детьми под присмотром сестер Собора. Вдоль стен тянулись столы с самыми разнообразными блюдами и напитками, преобладали, впрочем, деликатесы Мондштадта и вина с соками, производства Рагнвиндров.       Детей на вечере было немного. Все-таки мероприятие больше политическое, чем развлекательное. Так что присутствовали, не считая тех, кто был на побегушках у прислуги: Джин, как дочь магистра; Дилюк с Кэйей, которых Крепус, видимо, вообще везде с собой брал; я с Марвином, так как по одному из пунктов помолвочного договора мы должны были появляться на всех официальных мероприятиях города; дочь главы делегации из Ли Юэ, как союзного и дружественного региона; близнецы исследователей из Сумеру, которых, по обрывкам разговоров слуг, нельзя было оставить без присмотра; и сын главного изобретателя Фонтейна. После того как нас официально представили друг другу и нужным гостям, то под присмотром слуг мы разместились за специально подготовленным столом и были предоставлены самим себе. За весь вечер от нас больше ничего не требовалось. Даже танца. Так что Джинн и сыновья Крепуса начали свою беседу. Они давно знакомы, поэтому ничего удивительного в том не было. Девочка из Ли Юэ больше рассматривала окружающую обстановку, чем интересовалась разговорами со сверстниками. Она отвечала только, если ее напрямую о чем-то спрашивали. Мы с ней недолго пообсуждали особенности живописи Ли Юэ. Дети исследователей из Сумеру и изобретателя из Фонтейна завели свой разговор, из которого остальные мало что понимали. Все-таки за работой родителей, те довольно часто наблюдали, а потому какие-то общие темы были. Мы с Марвином держали нейтралитет и игнорировали присутствие друг друга.       Ох, и скучные же часы меня ждут…       Раз делать нечего и занятие надо искать самостоятельно — можно рассмотреть сидящих со мной за одним столом. Все-таки троих из них я видела только взрослыми и запомнила в основном со спины. Да, такие они особенности играбельных персонажей. Напротив меня сидел Дилюк. Что я могу о нем сказать? Милый ребенок, эмоции на лице, которого активные и живые, не то что знакомая мне застывшая маска безразличия. Красные волосы, собранные в высокий хвост, красиво переливающиеся на свету и напоминающее пламя. Такие же красные глаза, горящие огнем жизни. Насколько я знаю, Дилюк уже получил свой Глаз Бога, так что не удивилась заметив, что пространство на расстоянии пары сантиметров от него слегка «плывет». Схожий эффект я наблюдала в прошлой жизни, когда в жару ехала по асфальтированной дороге. Слева от Дилюка сидел Кэйа. Ребенок-ангелок. На его губах была невинная улыбка, в отличие от жесткой усмешки, что я помню. Видимого глаза, невинность, впрочем, не касалась, в нем наоборот можно было заметить дерзкие смешинки, что прятались в лисьем прищуре. Темно-бирюзовые волосы благодаря низкому хвосту, струящиеся по спине и плечам, напоминали глубокие морские воды. Такие же обманчиво спокойные, как и их обладатель. — Глория, я ненадолго отлучусь, — внезапное обращение Марвина сильно удивило, это был первый раз, когда он меня по имени позвал, и выбило из философско-созерцательного состояния. — Кажется, я заметил свою знакомую. Хочу с ней поздороваться. — Хорошо, — я слегка кивнула, давая ему согласие на совершение задуманного. — Главное сильно не задерживайся, — впрочем, мне было все равно, что жених собирался делать.       Для практически засыпавшего ребенка, коим Марвин был пару секунд назад, он довольно резво побежал к колонне, где отдыхала девочка, находящаяся на побегушках прислуги. Так, а вот это уже интересно. Может быть, благодаря ей получится расторгнуть помолвку. Надо бы разузнать, что это за ребенок… Как хорошо, что справа от меня сидит Джинн — дочь сегодняшних хозяев вечера. — Джинн, — названая встрепенулась и слегка повернулась в мою сторону, показывая готовность к диалогу, — ты, случайно не знаешь, что там, — я кивком головы указала направление и дождалась пока собеседница посмотрит в нужную сторону, — за девочка?       Еще до того, как Джинн успела даже рот открыть, раздался звонкий голос Кэйи. Вот это скорость осознания происходящего, стоит сказать! — Ревнуешь своего жениха, Глория? — и он самодовольно усмехнулся. Не на ту напал! Меня подобное даже не волнует, сама через пару лет к измене подталкивать буду. — Кэйа, ну, нельзя же так! — я видела, как неожиданно заступившийся за меня Дилюк, поднял руку, чтобы отвесить затрещину своему брату, впрочем, из-за правил приличия он этого не сделал, а жаль. — Прости его, Глория. Он совсем ничего такого не имел в виду, — кивком поблагодарила неожиданного защитника. — Я так и поняла, — уголки губ поднялись в маленькой едкой усмешке, адресованной Кэйе, он ответил такой же. — Скорее беспокоюсь за репутацию. А то мало ли какие слухи пойти могут, — не нашедший к чему еще придраться мальчик вернулся к прерванному разговору со своим братом, следя за тем, чтобы тот опять внезапно не влез в чужие беседы. — Та девочка, о который ты спросила, — Джинн наконец-то получила возможность ответить на ранее заданный вопрос, — дочь одной из служанок нашей семьи. Довольно наивная, впрочем, свое место понимает, так что можешь не волноваться на ее счет. — Спасибо, — собеседница улыбнулась, довольная тем, что утолила мой интерес, однако к своим друзьям обратно не повернулась, значит продолжим диалог. — Я вчера посетила последнее представление цирка. Оно было довольно занимательным. Меня очень впечатлил тот фокус с ящиком с, по-моему, ножами внутри…       С Джинн мы обсудили прошедший фестиваль, спасибо слугам, что делились по вечерам своими впечатлениями — я могла не только молчаливо разделять чужой восторг, но и что-то свое добавлять. Потом диалог плавно перетек на рассуждение об истории города, затем на символику ордена, а после мы как-то незаметно начали жаловаться на свою жизнь. Ну, то есть на помолвки. Девочке пока удавалось отбиваться, ссылаясь на загруженность из-за учебы и дружбу с Дилюком, которого ее мать рассматривала в качестве потенциального жениха. Сама Джинн в нем, впрочем, видела лишь старшего брата, но за неимением лучших вариантов, готова была в итоге согласиться на такой союз.       За разговором мне удалось получше рассмотреть собеседницу. Что ж, титул Рыцаря Одуванчика ей дали явно не только из-за ее справедливости и искренности, но еще и основываясь на внешности. Из-за довольно высокой влажности в Монде волосы девочки активно пушились, с чем не справлялись даже заказываемые откуда-то издалека гели. Впрочем, это придавало ей особой милоты, на комплемент в сторону которой она умилительно засмущалась. На довольно светлой коже даже легкий румянец горел нежным персиковым цветом. Пухлые губы вечно складывались в легкую улыбку. Вот у кого Кэйе надо поучиться, чтобы образ невинности нормально получался!       Окончание вечера для меня наступило внезапно, я даже возвращение Марвина умудрилась пропустить, на что он, кажется, даже не обратил внимание. Просто в один момент разговоры взрослых, окончательно разгоряченных вином Рагнивндров, стали слишком громкими, а жестикуляция «поплыла», что служило верным знаком — пора расходится. А то так и до дипломатического скандала было недалеко.       Возвращалась домой я уставшая, но довольная. Кажется, у меня появилась первая подруга! Джинн обещала написать завтра, чтобы продолжить обсуждение «Меланхолии Веры». Да, даже в относительно маленьком городе детям, которые, по логике, особо ничем не заняты, приходится общаться через письма. Иначе, правда, не получится, у нас слишком плотные расписания ежедневных занятий. Впрочем, она обещала зайти в гости, как время выдастся свободное.       Дома меня сразу отправили в ванную, смывать усталость прошедшего дня. А рассказ о вечере управляющий решил выслушать завтра, я все равно сейчас бы заснула еще в самом начале монолога. Так что, кроватка моя кроватка, я иду!