Часть 3
9 февраля 2022 г., 05:07
Я умирала от жары и скучала.
У Мондштадта, как у региона, был практически ровный климат без сильных перепадов температуры воздуха и плодородные почвы — спасибо Анемо Архонту. У Мондштадта, как у города, было пару недостатков. Первый — не слишком, впрочем, существенный — расположение на острове. Из-за чего в городе была куча лестниц, по которым, если честно, устаешь подниматься. Особенно от главных ворот прямиком до Собора. Второй вытекал из первого — остров находился посреди озера, из-за чего в городе была высокая влажность. И летом, когда солнце пекло сильнее всего, было невыносимо душно. Жизнь днем в этот период, как правило, практически останавливалась: торговцы и зазывалы гостиниц-ресторанов сидели в тени своих заведений и очень-очень вяло отвечали на какие-либо вопросы; дети на улицах вообще не появлялись, даже их неуемная энергия не могла вынести эту духоту; барды выползали ближе к вечеру, и, если честно, первые четыре-пять песен были больше похожи на предсмертные завывания; рыцари, должные патрулировать город и помогать всем нуждающимся, чаще всего перебежками передвигались из тени от здания в тень от дерева. В помещениях, впрочем, было примерно также. Открытые окна не спасали от духоты, так как ветер был теплым. И, по факту, просто не давал воздуху застояться.
Короче, мне было ужасно душно — пот лился ручьями — и я хотела ручной мини-вентилятор, без которого в прошлой жизни летом не могла нормально существовать. Однако, вот незадача, о подобной технологии не было известно ни в одном из регионов Тейвата. Даже в Фонтейне — передовом производителе всех устройств для простых обывателей. А предложить эту идею я, к огромному сожалению, не могла. Во-первых, в библиотеке дома не было ни одной книги, где описывались бы различные изобретательские штуки — мои предки подобным не интересовались, а потому не видели смысла тащить ненужную литературу откуда-то издалека. Тут видимо хомячий инстинкт временно засыпал. Да и в той части библиотеки Ордо, что доступна каждому жителю города, вряд ли было хотя бы что-нибудь на подобную тему. Монд больше славится производством вин и сыров, за повседневно-бытовой техникой это в Фонтейн. Во-вторых, я была, увы, не вундеркиндом, чтобы так с ходу предложить какую-нибудь гениальную идею. До сих пор поражаюсь тому, что сокращение расходов бюджета удалось осуществить — управляющий ведь мог просто отмахнуться от моих вопросов. В-третьих, то что мне всего десять лет тоже было проблемой. В этом возрасте от детей, даже богатых семей, особо ничего не ждут. От меня больше требуется безупречное следование заученным правилам, чем понимание конкретных действий. Да, я вникаю в то же финансирование, но пока это больше похоже на попытку осознания того, как эта система вообще устроена.
Так что, чтобы без всяких лишних подозрений предложить местным изобретателям идею создания ручного мини-вентилятора, у меня должен быть хоть какой-то статус. Глава семейного дела или рыцарь ордена подойдут. В первом случае никто не попробует даже придраться — моя фигура все-таки будет довольно весомой в обществе. Во втором — я надеюсь получить доступ в закрытую для посторонних часть библиотеки Ордо. Сомневаюсь, что кем-то утерянные, у кого-то конфискованные или официально полученные изобретательские записи там отсутствовали.
В общем, страдать мне ближайшие пару лет еще придется. Потом можно будет развернуться и не только про ручной мини-вентилятор рассказать. Я все-таки до этого жила во времени, когда технологии неплохо жизнь облегчали.
А теперь к моей ленивой скуке.
Управляющий послал подальше, когда я в очередной раз предложила пересчитать доходы-расходы за этот месяц. А что? Деньги любят счет, вроде так кто-то говорил. Винд после третьей книги, которую я попросила перестать читать где-то на начале-середине, вспомнила про кучу дел, выполнить которые надо вот-прямо-сейчас. Там пыль не вытерта, тут полотенца не меняли, здесь пол не мыли и все такое прочее. Прислуги же у нас нет другой, которая и так дом вылизывает чуть ли не каждый день, ага. Сиделка заперлась в комнате и видеть меня не хотела в ближайшее время. Ей за последние пару месяцев хватило два раза сначала панику словить, а потом и в истерику впасть. Теперь про свой личный кошмар, то есть меня, она бы очень — смилуйтесь, юная госпожа! — хотела забыть. Третий дядя стал раза в два активнее слюни пускать, когда я к нему в комнату заходила. Ну, по крайней мере, на меня он абсолютно не реагировал. У первого дяди внезапно дела появились. Очень важные. Которые все откладывались и откладывались, то погода не та, то дорога не очень, то еще что-нибудь такое же, а тут прямо идеально все складывается. Грех шанс такой упустить! Признаю, иногда я все-таки не хило так перегибала.
В общем, я лежала на диване в гостиной и усиленно думала, что делать. Не со своими гиперболизированными страданиями, а в целом с ситуацией. Скоро ведь неделя к концу подойдет, и мать обо всем узнает, чего не хочется ни мне, ни прислуге, ни кому-либо еще в доме. До этого удалось отговориться усталостью — все-таки такое мероприятие первый раз в жизни. А теперь… теперь надо думать. В некоторые особенности моей жизни Грейс не слишком то и хочется посвящать. Пусть дальше думает, что я целыми сутками чахну над всякими романами-сказками в библиотеке да подпись ставлю, куда ткнут.
А ситуация все-таки довольно комичная. Помнится, как только тут проснулась, задавалась вопросом, а чего это я в отличие от игровой Глории видеть могу. Что ж, видимо, скоро тоже с повязкой ходить начну. Привет, канон, ага.
Собственно, меня догнал откат от использования капель для восстановления выработки меланина в глазах. В принципе… в принципе… если напрячь память… то эффект вполне ожидаемый. О нем сиделка раз двадцать предупредила, прежде чем отдать флакон в мои руки. Однако, кто бы тогда на этом внимание еще заострил. Праздничная суета вскружила голову прислуге, мои мысли были заняты первым официальным мероприятием в компании жениха. Зато теперь вот… неделя скоро пройдет, а смотреть на мир менее болезненно не получалось. Помимо этого глаза еще жутко начали чесаться — хоть вырывай, чтобы до крови ногтями не разодрать. Сиделка вторую свою панику словила, от которой все еще отходила, видимо. Обещала же, что больше ничего экспериментального и не проверенного ранее давать не будет — а тут… Правда, выяснить реальные, а не теоретические побочные эффекты этого зелья возможности все равно не было — альбиносов на всем Тейвате от силы человек десять-двадцать можно насчитать за всю историю, и о живых, помимо меня, сейчас известно не было. Винить в моем незрячестве женщину, однако, никто не собирался, а вот, что теперь делать, гадали все. Точнее думали, чем меня занять — по прогнозам зрение должно было к концу месяца вернуться. Поэтому меня под разными иногда абсолютно бредовыми предлогами отправляли заниматься ничегонеделаньем, как целитель и советовал.
Этот мужчина пришел по просьбе матери. Она таки узнала, что произошло, и такую активность развила, что страшно становилось. Через, наверное, час уговоров Грейс согласилась, что звать ученых из Сумеру, чтобы они разобрались — слишком. Во-первых, даже в складчину у нашей семьи на это банально денег не хватит. Во-вторых, пока что все не так плохо, как кажется. То есть, кровь не бежит, и зрение так-то не ухудшается. В-третьих, управляющий задал очень хороший вопрос, а чего это, собственно, мать о моем здоровье переживать начала? Не далее, как месяцев девять-десять назад ей было абсолютно все равно, что я пластом лежала две недели. А тут вот подозрительная какая-то активность. Грейс повозмущалась на тему, что ничего мы не понимаем, да, гневно топая, в Собор свалила. Откуда через пару часов целитель пришел, да не простой — а с золотыми руками, если слухам верить. Поговаривают, что он с того света мог вытащить, в чем существенно помогал Гидро Глаз Бога.
Меня этот мужчина осмотрел со всех сторон, чуть ли не препарировал, и в итоге просто развел руками. В его практике такое встречалось впервые. От воздействия Глаза Бога каких-то существенных изменений не было, только глаза так сильно чесаться перестали. Хоть какое-то облегчение. Целитель удалился в библиотеку, в истории копаться. Обещал, впрочем, вернуться довольно скоро. Мне же по его совету вокруг глаз какую-то мазь, охлаждающую, наносили да капли капали, чтобы слез меньше было.
Вернулся мужчина быстро, даже пары дней пройти не успело. С хорошими вестями. В истории такой случай был, лет шестьсот тому назад. У одного жителя Монда, вроде как, моего предка по отцовской линии тоже глазной альбинизм был — ха, наследственное заболевание, какая прелесть, право слово! Так вот, после получения Глаза Бога меланин начал вырабатываться в нужном количестве, что сопровождалось зудом и постоянными слезами. Потом через пару недель все прошло само и, вроде как, предок стал видеть также, как и другие люди. То есть, на яркий свет мог смотреть без боли. Только глаза розовыми были всю оставшуюся жизнь. На мою ситуацию этот случай походил только на половину. Хотя бы потому, что Глаза Бога у меня не наблюдалось. А вот меланин, как начал в тот вечер вырабатываться в необходимом количестве, так и не собирался прекращать. Целитель в очередной раз руками развел, посочувствовал да, посоветовал по течению плыть — глядишь все как-нибудь само образуется. Конечно… охотно в это верю, да-да-да. Примерно так же сказал и управляющий, напирая еще и на некомпетентность самого целителя. На что тот как-то обреченно сказал мне два раза в неделю к нему приходить для наблюдений, и чтобы боль убирать.
После ухода целителя из своей комнаты, судя по шуму, выползла сиделка. Она все это время какие-то исследования зелья проводила. В итоге выяснив что закапали мне по то ли две, то ли три капли в каждый глаз, вынесла вердикт — переборщили. Женщина рассчитывала эффект временной слепоты на неделю, исходя из дозы зелья равной одной капле. О чем, естественно, двадцать раз сказать успела, но кто бы ее послушал! Так что, ходить слепой мне теперь две-три недели, потом, вроде как, все в норму прийти должно.
Ну, делать все равно было нечего. Пришлось всем с этим смириться.
Сиделка в сопровождении первого дяди удалилась мне новую программу тренировок составлять. Они хотели, пока есть возможность, сделать упор на слух и обоняние. Бывают случаи, когда в темноте ориентироваться надо, а банально дорогу подсветить нельзя — выдать себя можно. И это, еще не говоря о битвах, засадах, простом наблюдении. Короче, чуть лучше развитые слух и обоняние мне не помешают — мало ли в какое подразделение решу податься потом в Ордо. Управляющий ушел добывать образцы руды, точнее доставать из ящиков в хозяйском кабинете — отличать материал наощупь, вкус и запах тоже лишним не будет. Как он рассказал, под воздействием Гео элемента из того же железа можно сделать белое железо, там уже и до звездного серебра недалеко… Внешне и по свойствам они от оригинала первое время отличаться не будут, а вот позже будут возвращаться к своему изначальному виду — все-таки владелец Глаза Бога — это не Архонт, чтобы по мановению руки из одной руды другую сделать. На кой мне уметь различать всякие камни по запаху, вкусу и ощущениям — я без понятия. Был бы Глаз Бога можно еще было бы посмотреть на наличие-отсутствие остаточной элементальной энергии, а так… Даже представить эту картину могу: роскошная комната, где конфиденциальность разговоров конечно же соблюдается, круглый стол за ним — я и какой-нибудь торговец, чей товар на этом самом столе и выставлен для наглядности. Вот этот человек соловьем заливается про изумительное качество руды, тяжелые условия ее добычи и все такое прочее. А тут я с возгласом «Не верю!» начинаю камни лизать или нюхать, чтобы понять не подделка ли. Такими темпами от сотрудничества со мной многие откажутся в рекордные сроки. Так что нет, нет и еще раз нет. Близкое знакомство с рудой произведу только чтобы какие-то тараканы управляющего остались довольны — не больше.
В общем, пока взрослые, отвечающие за мою занятость в течение дня, корректировали планы, чтобы эту самую занятость возобновить, учитывая новые переменные — я откровенно ленилась. Вместе со мной этим занималась чаще всего Винд. Иногда, когда душераздирающие вздохи в край задолбавшейся служанки начинали звучать через чур часто, я отправляла ее делать что-нибудь, что скажет главная горничная. В такие моменты рядом со мной оставался кто-то из прислуги, первый попавшийся под руку. Вообще по началу Винд пыталась меня чем-то занять, то книги читала, то на разговоры разводила, то слухи новые пересказывала. Теперь максимум ее задач — смотреть, чтобы я случайно не убилась. Ощущения себя в пространстве было близко к нулевому. Теоретически я знала, что вот там прямо по курсу, например, угол — практически же он был в паре сантиметров от меня. Так что личная служанка смотрела, чтобы я себе шею не свернула, оступившись, или нос или не дай Архонт — в последнее время в доме в него даже верить начали — голову не разбила, врезавшись во что-нибудь.
Так медленно и плавно вторая неделя перевалила за середину, управляющий с сиделкой и первым дядей обрадовали меня, что завтра занятия возобновятся. А пока я могла наслаждаться последними свободными часами.
Изверги! Целитель же сказал — постельный режим. Но кто бы его некомпетентного еще слушал. А жаль, совет-то дельный. Наверное.
Впрочем, мрачное ожидание грядущих мучений мне скрасило письмо Джинн. Я, если честно, еще на той неделе думала, что девочка про меня забыла. Ан нет. Святой ребенок, честное слово! Она искренне извинялась, что написать смогла только по прошествии этого времени — ее мать выясняла, кто я такая, и с чем меня едят. Вполне обоснованно. Джинн все-таки не просто Гуннхильдр, а еще и дочь нынешнего магистра Ордо Фавониус. Готова поспорить, многие набивались к ней в друзья чисто из-за статуса. Так что, естественно, что госпожа Фредерика решила проверить стоит ли тратить на меня столь драгоценное время. Пару человек даже мою прислугу аккуратно порасспрашивали, те, впрочем, еще после вечера по случаю дня рождения Кэйи были проинструктированы, что говорить надо.
Короче, письмо. Джинн сначала дежурно-этикетно поинтересовалась как у меня дела как самочувствие. Потом, как и договаривались, поделилась мыслями насчет «Меланхолии Веры» и еще раз извинилась за поведение второго сына господина Рагнвиндра. Даже написала о парочке смешных историй из их совместного времяпрепровождения, которые никому-никому знать не надо — Винд, читавшая для меня письмо, слегка на это посмеялась, но пообещала, что будет молчать. Хотя сомневаюсь, что Крепус не в курсе, кто периодически его виноградники «обворовывает». Сложить время нахождения всей троицы в одном месте с уменьшением количества ежедневно собираемого урожая не сложнее, чем посчитать два плюс два. Затем на отдельном листе обнаружилась подробная характеристика на девочку — знакомую Марвина. Управляющий, на этом моменте заглянувший в гостиную, вспомнил, что так и не услышал, как прошел вечер по завершении Луди Гарпастума.
Я охотно поделилась своими впечатлениями. Правда по истечении времени первоначальный восторг уже поутих, что позволило более конструктивно мысли донести до слушателей. А их получилось аж четверо, считая Винд и управляющего. Кухарка пришла поинтересоваться, что я хочу на полдник, так как личная служанка что-то не торопилась с этой информацией — а время уже поджимать начало, да так, впрочем, и осталась в комнате. Главная горничная искала управляющего, чтобы уточнить что-то там по закупке хозяйственного инвентаря, и нашла его, увлеченно слушающего мой рассказ. Потому сама и задержалась в гостиной — отвлекать «начальство» от важных дел чревато.
Поведала я и про приятную в общении, но немного замкнутую дочь главного дипломата из Ли Юэ. С ней было легко строить диалог, а ее ответы иногда загоняли в тупик своей простотой и логичностью. Пришлось здорово мозги напрячь, чтобы в грязь лицом не упасть. Вообще в будущем у этой семьи можно пару картин на заказ изготовить. Интерьер же надо обновлять — а то как при деде моем все сделали, так до сих пор ничего и не меняли. И про потерянных для общества в тот вечер детей из Сумеру и Фонтейна упомянула. Главная горничная — удивительно внимательная к мелким деталям женщина — подметила, что с последними надо поговорить на тему изготовления для меня чего-нибудь солнцезащитного. Рыцари же не под покровом ночи службу несут. А входить в мое положение вряд ли кто-то будет. Такого проблемного человека изначально проще не брать — нервы целее будут. И про настоящего джентльмена, спасающего дам в беде — Дилюка поведала. «Он действительно собирался отвесить своему брату затрещину, только правила приличия и мешали». Кухарка, как типичная бабушка, возмутилась кошмарному поведению подрастающего поколения. В самом деле, как бы родственник не раздражал иногда, выносить семейные проблемы на люди нельзя. И про бестактного Кэйю, «забавный он, но, кажется, не совсем понимает, когда язык за зубами стоит держать», рассказала. На самом деле его подколка на тему ревности была вполне обычной, однако о нашей с Марвином помолвке тогда только объявили, поэтому и неуместной. Вот через день — пожалуйста, хоть комплименты мне отвешивай, никто ничего не скажет. По традиции свободолюбивого Монда подобные знаки внимания говорили о привлекательности невесты. Управляющий пробурчал что-то про всяких подкидышей себе под нос, я прикинулась временно не только ослепшей, но еще и оглохшей. Немного зная историю Кэйи, мне было за него в какой-то степени обидно. Впрочем, не настолько, чтобы защищать от вполне справедливого осуждения. Про Джинн я говорила долго еще и, скорее всего, улыбаясь как дура. Первая подруга все-таки! Ну, я надеюсь на это. И конечно же не забыла рассказать про Марвина и его знакомую. Не подозрительно ли, что он ее каким-то образом заметил в столь пестрой толпе, да еще и около колонны, что была метрах в ста от нашего места нахождения? Управляющий посоветовал забыть об этом, в самом деле, юная госпожа, Вам же в итоге лучше будет, если у них там что-то сложится. Но лист с информацией прибрал, на будущее. Так-то оно так, конечно, однако пожаловаться надо было — меня на первом официальном мероприятии жених променял на какую-то неизвестную никому, кроме Джинн, девочку.
Ответное письмо придумывали в пять голов. Винд под диктовку записывала, вставляя что-то от себя периодически. Управляющий поправлял, если ему казалось, что та или иная фраза не в моем стиле. Все-таки он больше всех, пожалуй, знал, что и как я могла сказать. Иногда кухарка давала свои комментарии тому или иному предложению, ибо «юная госпожа, девочкам в вашем возрасте, даже наследницам, следует восхищаться красотой какого-нибудь украшения или чем-то похожим, а не падением цен на ту же муку». Ну, ой, как-то радости детства мимо меня проходят незаметно. Главная горничная, правда, больше с кухаркой спорила, когда та что-то говорить начинала. Забавно было послушать. В итоге получился слегка сухой текст, местами пестрящий всяким официозом. Впрочем, моя речь и так такой скорее всего была — сказывалось отсутствие собеседников не то что моего возраста, а вообще каких-то помимо прислуги да родственников.
***
На следующий день начались тренировки. Ради такого дела в подвале дома даже завал разобрали. Когда-то, когда первый дядя был еще ребенком примерно моего возраста, там был тренировочный зал. Точнее, отгороженный стеллажами участок пространства, где было достаточно места, чтобы мечом махать. Вот его практически вся прислуга с главной горничной во главе дружно и раскапывала всю предыдущую неделю. Затем первый дядя закупался необходимым оборудованием. Что-то заказывали у Вагнера — вот где фамилия пригодилась, не пришлось ждать пару недель, пока все готово будет; что-то у Гильдии Искателей Приключений выкупили, иногда приторговывающей списанными вещами, те, в основном, имели незначительные дефекты, а потому могли и дальше использоваться; что-то у ордена взяли — они любезно предоставляли будущим новобранцам практически все, что могло понадобиться для тренировок. Кстати, про моего первого дядю стоит отдельно упомянуть. С ним ситуация вообще получилась довольно… странной. Поиски учителя фехтования на тот момент велись все также безрезультатно. Не то, чтобы это было срочно, но хотелось начать как можно раньше. Отбор в рыцари Ордо Фавониус проводится раз в два года, а мне раньше четырнадцати лучше даже не зарекаться — так я периодически успокаивала управляющего, которого нулевые результаты поисков расстраивали даже больше, чем меня саму. Сначала дело семейное унаследую, да человека на замену хорошего найду — потом уже могу заниматься, чем душа пожелает. Но все же слегка раздражало то, что в Мондштадте никого не находилось. В самом деле, каждый, наверное, пятый — рыцарь в отставке! Кто-то из-за возраста, кто-то из-за травм, кто-то просто понял, что это не его, и поспешил уйти со службы. В общем, люди были. Однако требовали они за обучение как-то слишком много. Я, конечно, в средствах не шибко стеснена, но… кхм, простите мне мой снежский, требовали они за свои услуги дохрена. Жаба давила, да. Управляющий тогда намекнул, что первый дядя, как предыдущий наследник фехтованию тоже учился. И, если ему самому тюремное заключение мешало меня тренировать, то нужных людей он знать мог. Его учителю, вроде как, не больше пятидесяти должно быть сейчас. В итоге пошла я к тюрьме Мондштадта. Вот тут-то редкое посещение родственника сыграло со мной злую шутку. Дядя умудрился договориться с рыцарями, чтобы выпустили его без всякого пафоса. Так что выпнули в срок на рассвете, и ищи-свищи ветром в поле. Грейс об этом событии либо не сообщили, либо она сама не посчитала его важным, чтобы в Соборе на день выходной взять и, конечно, мне рассказать. По итогу, где искать теперь родственника, я знать не знала. Он мог как в городе остаться, но фамилию и имя сменить, так и в другой регион укатить — вряд ли семейные узы его бы удержали в случае чего. Служанка, к которой рыцарь приходил, получила приказ — осторожно вызнать у того, не обладает ли он некой информацией о нынешнем местонахождении первого дяди. Парень на мое счастье примерно знал. Единственный плюс того, что рыцари ежедневно надираются в «Доле ангелов» или «Кошкином хвосте». Правда, за сведения потребовал заплатить. Получил даже больше, чем рассчитывал — молчание все-таки не только красными розами поддерживается, но еще и звонкими монетами. Первый дядя снимает квартиру недалеко от боковых ворот Мондштадта. Как они с матерью, чей любовник там живет, не встретились еще — загадка века, не иначе. К походу в гости к родственнику меня подготовили основательно. Служанки, у которых собственные дети были, притащили одежду, чтобы я сильно не выделялась. Меня решили переодеть мальчиком среднестатистической семьи Монда. Еще управляющий, кухарка и главная горничная подправили мне манеру разговора на пару с подведением. «Юная госпожа, простые жители города ведут себя куда проще и свободней, чем Вы». Сколько же долго я прятала белые волосы, лучше не знать. Тут одной шляпой дело не ограничилось ведь. Всю мою длину огромным количеством шпилек собрали в какое-то подобие пучка, а объем зализали практически всей баночкой импортного геля. Эта вся маскировка нужна была из-за того, что дядя вышел из тюрьмы, даже не явившись в итоге в родной дом, что наводило на некоторые нехорошие мысли. Которые, впрочем, не мешали попытать счастья с поисками учителя фехтования в этом направлении. В общем, через неделю я была готова. Дом первого дяди нашелся довольно быстро — не прокинул рыцарь с информацией, какая прелесть. Родственник принял меня радушно и, кажется, даже узнал. И таки да, фамилию и имя он сменил. Зовет себя теперь Вэл-как-то-там-еще-два-слога и торгует информацией. Официально в информаторы даже подался — их курирует Координаторский отдел Ордо Фавониус. Отсюда, кстати, и имя. Они там все откликаются на «Вэл» и не спешат распространяться на тему того, как их реально зовут. В общем, на ошибках дядя научился криво, правда, но что есть, то есть. То есть информацией он теперь торгует не только с Фатуи — тайно — еще и против них. Из родственных чувств, на которые я напирала целый час, надо было бы ему сказать, что так делать не надо. Но мне, если честно так начхать. Мужику под сорок, голова своя на плечах есть. Опять сядет — буду раз в полгода приходить и поучительные истории слушать, а убьют — так цветочки на могилу таскать, раз в год. За символическую плату в половину того, что требовали прочие кандидаты, он согласился заняться моими тренировками. Только просил сильно не распространяться об этом. Мне и так был не резон кому-то кроме прислуги сообщать, что учитель фехтования нашелся. Однако за это замалчивание получилось еще десять процентов платы дяде сбить. Пару раз, правда, под покровом ночи для него побегать по городу пришлось — занятие это пафосно называлось пробежкой перед сном. На деле же я к ранее обозначенным Фатуи и похитителям сокровищ подбиралась на такое расстояние, чтобы разговоры слышны были, да сведения всякие собирала. Вряд ли кто обратит внимание на ребенка простого горожанина, что на лестнице, например, передохнуть решил, умаявшись за день. Тут недавняя маскировка пригодилась. И, конечно, тот факт, что с наступлением ночи жизнь в городе не прекращалась, а дети все так же по улицам носились. Короче, Вэл фехтованию меня учил. Это он умеет, как и любой наследник богатого рода хорошо, а как любой, работавший на не слишком светлой стороне, еще и скажет, как лучше ударить, чтобы наверняка и без следов. Шутил, правда мерзко и пошло, да в своих делах использовал иногда, когда совсем некого попросить было, хорошо хоть не в темную. Детей он дурит только так. А те и рады за пару монет вывалить ему чуть ли не всю подноготную своей семьи и вообще всех, о ком знают. А знакомства даже шапочные среди Похитителей Сокровищ и Фатуи лишними точно не будут. Даже рыцарю. Дядя, когда узнал, куда я собираюсь, пол часа по полу катался и откровенно ржал. Но за обучение азам всерьез взялся и подход к будущему похвалил. Так что после тренировок еще вбивает в меня то, что когда-то в него, как наследника, мой дед вложил. Что управляющий в своем обучении пропускал. Жизненный опыт, жизненным опытом, но некоторые нюансы он знать просто не мог. В общем учитель фехтования был найден. Возвращаясь к тренировкам — мне предстояло проходить некую полосу препятствий, ориентируясь на слух, иногда запах, и общие ощущения, типа изменения температуры воздуха. Что там успели возвести — сложно сказать. Но первый дядя был очень довольным, а сиделка в промышленных объемах готовила заживляющие мази и обезболивающие зелья. После первого прохождения, могу сказать, что возводившие эту полосу препятствий постарались на славу. Да какое там. Я этими людьми восхищаться готова. Это же какая фантазия должна быть! Нет, конечно, у Гильдии Искателей Приключений или, на крайний случай, Ордо Фавонису можно было за соответствующую цену схему каких-нибудь древних руин выкупить. Но даже так. Помещение в подвале явно намного меньше тех же руин. Так что, я в восхищении! Полоса препятствий была неким лабиринтом с тупиками-ловушками, внезапными поворотами-подъемами-спусками. Под ногами неожиданно могла оказать затягивающая в себя слизь слаймов. Даже знать не хочу, как ее добыли, и сколько вполне милых и безобидных — по крайней мере по описанию в книгах — монстров при этом полегло. Однако, какие-то искатели приключений определенно заработали достаточно, чтобы до конца месяца, как минимум, о деньгах не париться. Со стен могли вылетать стрелы, смазанные всякой неприятной гадостью. Типа зелий, парализующих либо все тело, либо некоторые конечности или притупляющих определенные органы чувств. После холода, наверное, не сильно уступающего таковому на Драконьем Хребте могла наступить жара, кажется, плавящая даже кости. Мне понадобился день, чтобы разобраться как правильно опираться на слух, обоняние и ощущения, чтобы пройти эту полосу препятствий не с первоначально огромным количеством травм. Потом, чтобы организм немного отдохнул, меня в оборот взял управляющий. Перелизала я тогда, наверное, всю руду, которую можно добыть на территории Мондштадта и Ли Юэ. За обедом даже показалось, что ем я не курицу, а кор ляпис. А что? По вкусу не слишком-то и отличается. Вроде как. Затем пришлось все эти образцы перенюхать. Вот тут я могла сказать, что руда пахла металлом, камни — землей, а кристаллы — вообще ничем. Каких-то особых ароматов у них не было. Разве что, тот же кор ляпис, едва ощутимо, пах медом, а от алого кварца слабо тянуло кровью. Управляющий, впрочем, сказал, что это поразительный результат, и я на верном пути. На ощупь вся руда была одинаково гладкой. И вот тут сколько мы не бились, а что-то почувствовать сверх я не могла. На последующих занятиях выяснилось, что таки, да, у каждого образца был свой, слабо ощутимый запах, который даже воздействие Гео элемента перебить не могло. Звездное серебро пахло тухлыми яйцами, железо — лежалой травой, белое железо — жженым сахаром, кристалл — мятой, магический кристалл — морозным утром, как бы странно это не было, а полуночный нефрит у меня стойко ассоциировался с горящим пластиком. Подобрать хоть какие-то слова для описания запаха последнего, как старалась, все же не могла, впрочем, управляющий был доволен уже тем, что определить его я могла. Кстати, к концу третьей недели ко мне вернулось зрение. Причем смотреть на свет было уже не так больно, как раньше. То есть на рассвете, когда солнце только поднималось над землей, или на закате, когда небесное светило уже скрывалось за горизонтом, я могла, не щурясь, прогуляться по городу. Посему тренировки на развитие остальных органов чувств решили проводить раз в две недели — чтобы я не расслаблялась слишком уж сильно. Управляющий, будучи довольным результатом, отстал со своим «юная госпожа, полижите-понюхайте-потрогайте еще вон тот образец». Ежедневная рутина вернулась. Не то, чтобы я по ней успела соскучиться, но так было привычней жить.***
Переписка с Джинн тем временем велась очень активно. Письмами мы обменивались раз в неделю. Успели обсудить «нейтральные» книги вроде сказок-романов, к которым дети нашего возраста могли спокойно иметь доступ, и начали переходить к более специализированной литературе по типу исследовательских наблюдений ученых из Сумеру. Вот этого добра в домашней библиотеке было порядка десяти стеллажей. Нет бы что-то у изобретателей Фонтейна прихватить! Периодически девочка рассказывала смешные истории из своего детства, я в ответ старательно вспоминала что-нибудь из своего. Не слишком удачно, впрочем, ибо вряд ли ей было интересно прочитать про то, как надо мной издевались на улице, а других — как-то было не особо и много. У нее был милый и неприхотливый домашний питомец — маленькая черепашка! Джинн ее подарили в первый день рождения. Однажды она даже совета у меня попросила, перед этим посвятив в историю своей семьи — у меня все еще возникает вопрос, а можно ли мне подобное знать. Если коротко, то Варка приходится ей отчимом. Биологический отец — Шеймус Пегг, известный во всем материке искатель приключений развелся с ее матерью — Фредерикой Гуннхильдр, когда девочке было восемь лет. Он ушел из семьи, забрав с собой вторую дочь — Барбару. Что, впрочем, не мешало Джинн отправлять подарки кровной сестре. О чем, конечно, знала мать, не сильно одобрявшая это дело, но и не препятствующая, и родной отец, никак не комментирующий подобное проявление родственных чувств. От Варки это никто не скрывал, тут, правда, я провела аналогию со своей матерью — он с расспросами не лез, к нему с информацией — тоже. В общем, Барбаре исполнялось шесть лет, и нужен был подарок. Раньше подобное давалось на откуп слугам, теперь же было с кем посоветоваться на эту тему. Так что загрузила я вопросам управляющего, кухарку, главную горничную и Винд, зато в ответ написала несколько кардинально разных вариантов. Джинн потом отписалась, что выбрала первый, управляющий целый день ходил донельзя довольный собой. Как же первая подруга юной госпожи его идею одобрила! Так плавно настало время очередного дня рождения Кэйи, меня с подачи девочки позвали на празднование «для своих». Перед этим Джинн пару месяцев уговаривала меня дать положительный ответ. Видите ли, ей одной постепенно становилось жутко скучно в компании мальчишек. А такая хорошая подруга как я в «беде» же не может бросить, правда? Подругой, правда, я могла называться только по переписке, но вряд ли у девочки был еще кто-то кроме меня. В общем, за пару недель до этой, несомненно, важной даты таки написала о своем согласии. Несколько дней спустя пришло письмо с двумя приглашениями. Одно от Кэйи. Почерк у именинника, надо сказать, ужасный. Я минут двадцать гадала какая закорючка какой буквой является. Не рассказала бы Джинн заранее, что в письме будет — так бы и не поняла в итоге, что имелось в виду. Второе — на официальное мероприятие, которое мне как наследнице богатого рода, так и так бы отправили. Уже успевшая начаться паника по поводу подарка для мало знакомого мальчика была успокоенная следующим предложением в письме от Джинн — что-нибудь вроде хорошего тренировочного меча подойдет. Управляющий тут же, даже просьбу до конца не выслушав, отправил первую попавшуюся под руку служанку делать заказ у Вагнера. Джинн также сообщила, что планируется пикник, небо по прогнозам будет без единой тучки. Сказано — сделано. На заказ мне изготовили комбинезон из легкой ткани коричневого цвета и зеленую блузку с короткими рукавами-фонариками, воротом под горло и, конечно же, рюшами на груди. Неплохо отросшие волосы Винд собрала в простой высокий хвост. Впрочем, для официального мероприятия было подготовлено светло-оранжевое платье подобное тому, какое было на мне в день обсуждения помолвки. Само празднование также, как и в прошлый раз, проводилось на винокурне. Куда мы с Джинн отправились вместе. На карете с гербом Гуннхильдров. Все-таки ни Кэйю, ни Дилюка я лично не знала в достаточной степени, чтобы оставаться с ними наедине и не чувствовать тягостность неловкого молчания. Тут же в карете находилась и наша одежда для официального мероприятия с подарками как нейтральными, так и более личными. Я любовалась Сидровым озером, вдоль которого мы ехали в данный момент, и радовалась, что с подачи главной горничной мне в Фонтейне заказали очки нулевки с темнеющими на свету линзами. Да, подобные вещи в Тэйвате изготавливали, правда, в ограниченных количествах — спрос был небольшим. Из постепенно накатывающей дремы меня вырвал осторожный вопрос Джинн. — Глория, прости мне мою бестактность, но что с твоими волосами? — просьбу удовлетворить интерес в глазах собеседницы сложно было не заметить. — Тебя интересует, почему они стали белыми? — в подтверждение моей догадки девочка активно закивала головой, даже заколка одна опасно грозила вывалиться из прически. — Пару секунд и я отвечу. У тебя тут, — на себе показала, где именно, — заколка собирается сбежать. Джинн минуту безрезультатно пыталась поправить аксессуар, на мой взгляд, больше портя саму прическу, чем действительно возвращая его на место. — Давай я поправлю? — она облегченно выдохнула и немного наклонила ко мне голову, чтобы было удобнее. — Отвечая на твой вопрос, это — я повертела концы одной пряди между пальцев, — результат неудачной смены имиджа. Хотелось сделать волосы на пару тонов светлее, а получилось… то что получилось в общем. — И никак нельзя исправить? — Никак. Это на всю жизнь теперь. — Все равно тебе идет, — девочка одобрительно улыбнулась, попытку утешить я засчитала. Комплимент, впрочем, был довольно сомнительный, если это действительно он. Белые волосы делали мою бледность более заметной и болезненной. Какое-то время мы вновь молчали. Я рассматривала домики Спрингвейла, не слишком, однако, отличающиеся от таковых в Монде. Джинн дышала на счет. По большому секрету, который надо скрывать от слуг, ее укачивало при длительных поездах в каретах. Длительной поездкой считалось любое передвижение, длившееся дольше двадцати минут. А нам ехать практически четыре часа. Потратив некоторое время на перебирание способов борьбы с укачиванием, которые были в моей прошлой жизни, я решила, что после Спрингвейла надо сделать небольшую остановку и поискать мяту. Вроде ее запах как-то помогал. Джинн была рада глотнуть свежего воздуха и размять ноги. Я же прогулялась в округе в поисках нужного растения. Винд, по всем правилам, сопровождавшая меня отдала бутылку с водой и кусочками лимона. По ее заверению, эта жидкость должна была помочь справится с тошнотой. И ведь помогла! Моя подруга, правда, жутко смутилась, когда я ей все это в руки впихнула. Однако ее постепенно обретающее прежний румянец лицо лучше любых других заверений говорило о действенности оказанной помощи. Какое-то время, пока Джинн приходила в себя, мы опять ехали в молчании. Монотонное покачивание кареты начало действовать на меня усыпляюще. — Глория? — я проморгалась, прогоняя остатки легкой дремы, и сосредоточила внимание на собеседнице. — Можно еще один бестактный вопрос? — Джинн, вряд ли бы ты задала действительно бестактный вопрос, — названая слегка смутилась. А что? Я же правду говорю, ей этикет помешает спросить что-то, действительно выходящее за рамки. — но так уж и быть, задавай свой несомненной бестактный вопрос. — девочка раздраженно выдохнула на эту подколку, я же слегка улыбнулась на это действие. — Твои глаза… почему они… — Джинн напряглась и замялась, явно пытаясь хотя бы как-то сформулировать вопрос и не выйти при этом за свои какие-то рамки приличия, — розовые? Мне еще на вечере по завершении Луди Гарпастума было интересно. Но тогда мы не были близки, а в письме такое не спросишь. Вот, — девочка окончательно сжалась в нервничающий комочек. — То есть почему у меня, явно не относящейся к клану Рагнвиндр, есть их отличительная черта, хоть и слабо выраженная, верно? — Прости, если задела какую-то больную тему. Семьи у всех разные, я все понимаю… — я взмахом руки остановила этот лепет, и попыталась поймать взгляд собеседницы. А то мало ли что она там напридумывать себе успела за столько-то времени. — Это не секрет и ни какая-то семейная драма, — после этих слов нервничающий комочек вновь стал моей подругой, — просто я не сильно люблю распространяться на тему этой своей особенности, — точнее мне банально было не кому о ней рассказать, слуги и так знали, а друзей у меня до недавнего времени не наблюдалось. — Опережая твой вопрос, мы подруги, а потому ты можешь об этом знать. Это болезнь, передающаяся в моем роду по отцовской линии, — вот, где знания, добытые целителем, пригодились. — В моих глазах в нужном количестве не вырабатывается вещество, помогающее людям смотреть на яркий свет. Жить, впрочем, подобное… отклонение мне не сильно мешает. — Поэтому ты сегодня в очках, да? — девочка протянула руку, безмолвно спрашивая разрешения, посмотреть названую вещь, на что я торжественно медленно ей их передала. — Верно. — А на том вечере ты без них была, — Джинн, успевшая надеть на себя очки, слегка постучала пальцем по дужке. — Твоя болезнь недавно проявилась? — Нет, — ответила с небольшой задержкой, так как возвращала на место очки и поправляла случайно задетые пряди. — Я такой родилась. От слишком яркого света, который создается в помещении из-за отблеска ламп от поверхностей, они не спасают. Там я пользовалась другим средством, о котором меня просили пока не распространяться. — Вот оно как… — Джинн задумчиво постучала по щеке и окинула меня оценивающим взглядом. — Впрочем, неважно! — собеседница встрепенулась, видимо отбрасывая предыдущие размышления. — Я еще хотела спросить, откуда ты узнала, что мята и лимон помогают бороться с укачиванием? — Помнишь, недавно писала, что прочитала целительский сборник полезных растений… Так, обсуждая очередные книги, мы не заметили, как доехали до пункта назначения. Где нас встретила местная главная горничная, сообщившая, что «мастер Крепус в данный момент решает деловой вопрос, потому поприветствовать не сможет; юный мастер Дилюк и юный мастер Кэйа завершают сборы и спустятся позже». Меня с Джинн разместили в гостиной. После заверений, что нам совсем-абсолютно ничего не требуется, слуги наконец оставили нас в покое. Хотелось просто вытянуться на диване и помолчать, наслаждаясь тишиной. Я отвыкла разговаривать несколько часов кряду. Джинн, впрочем, последовала моему примеру. Благо диванов в гостиной было два, и близкое знакомство, хотя бы у кого-то из нас двоих, помогало закрыть глаза на некоторые нормы этикета. Согласно которым девочки шорты не носят и чинно сидят, ожидая кого-то. Я таки успела задремать, что пыталась сделать еще во время поездки. Ну, не жаворонок я, а самая что ни на есть сова! А вставать рано пришлось, так как надо было собраться, чтобы вовремя выехать и не опоздать к обеду, который планировалось провести уже на винокурни. Дилюк и Кэйа одним своим присутствием создавали ужасный шум и суету. Они этикетно нас поприветствовали и втянули в диалог, который вели недавно. Сначала я сидела и прикидывалась ветошью. Все-таки ни мальчики меня хорошо не знали, ни я — их, чтобы сразу же активно беседу вести. Джинн, впрочем, пока разговаривала за двоих. Эта троица вспомнила какой-то недавний случай, который я нашла достаточно забавным, чтобы рассмеяться вместе с ними. Так, видимо, был преодолен какой-то барьер, мешающий до этого спокойно общаться. И в неожиданном разговоре о мечах я уже участвовала. В процессе, мы с Джинн успели вручить подарки, из категории личные, имениннику. Тренировочному мечу и сборнику историй о пиратах из Ли Юэ он был рад. О чем сообщал на протяжении двадцати минут. И не прекратил бы, если бы Дилюк под ребра не толкнул, призывая свою радость как-то уже поумерить. Незаметно настало время обеда. Служанка сопроводила до столовой, по пути, специально для меня, показывая какие-то особые элементы декора, что были в помещении. Во время трапезы господин Рагнвиндр присутствовал. Дежурно-этикетно поинтересовался, как мы с Джинн добрались, и, оставшись довольным ответом, погрузился в размышления о деловом вопросе. Предложенные блюда отличались от таких же, что были у меня на столе, когда помолвку обсуждали, только большим обилием по-разному приготовленных крабов. Здесь их ловить было явно удобнее. Наконец мы отправились на долгожданный пикник. Слуги несли корзинку с едой и пледы, поэтому руки были не заняты и можно было спокойно ловить кристальных бабочек, что активно делал Кэйа, вручая бедных насекомых мне. Когда их стало больше четырех, я попросила прекратить данную забаву. Во-первых, куда девать новую «добычу» я не знала — Джинн отказывалась их брать, ибо лапки «противно щекотали ладони» — мои руки были маленькими. На попытки отпустить несчастных насекомых Кэйа строил слезливую гримасу. Во-вторых, мальчик чуть не навернулся, запнувшись об ведро. Не упал только благодаря вовремя подхватившей под руки служанке. Около статуи Анемо Архонта мы специально остановились. Дилюк и Джинн сложили руки лодочкой и начали молиться. Кэйа и я стояли чуть поодаль. — Не веришь в Архонта? — над ухом неожиданно раздался звонкий голос. — В целом не люблю веру по семейным причинам, — я удостоилась скептического взгляда, от которого только отмахнулась, — долго вдаваться в подробности. Когда-нибудь, может быть, расскажу. — Ну-ну, буду ждать этого, — видимо, предавая весомости обещанию, мальчик пару раз утвердительно кивнул. — А ты? — Что я? — Почему не молишься, как они? — я головой указала в направлении Джинн и Дилюка. — Не люблю веру по семейным причинам, о которых когда-нибудь, может быть, расскажу, — усмешку Кэйи я отзеркалила. Противный! Мои же слова повторяет. Впрочем, возмутиться на эту тему я не успела, дети закончили молиться, и мы продолжили путь к месту пикника. Мой недавний собеседник чуть задержался, притащив охапку цветов, чтобы венки сплести потом. Кто это будет делать, не знаю. Я точно плести косу из растений не умею, Джинн, на сколько знаю, тоже, Дилюк в целом кропотливую и мелкую работу не переваривает. Неужели сам мальчик будет делать такое украшение? Таки да, Кэйа сам сплел четыре венка, торжественно водрузив их нам на головы. Даже волосы поправил, чтобы прическа, не дай Архонт, не развалилась. А еще меня в неловкое положение поставил! Когда он поправлял мой хвост, чтобы цветы не помялись, то слегка прикоснулся губами к кончикам нескольких прядей. Еще и проследил, чтобы все это увидели. Служанки тут же начали что-то обсуждать с нескрываемым умилением. Дилюк слегка нахмурился и взглядом, кажется, обещал убить. Джинн смутилась, очаровательно покраснев, скрыв, впрочем, порозовевшие щеки ладошками. Спокойно, вдох — выдох — сдох. Как-то я не рассчитывала испытать на себе попытки очаровать в исполнении этого мелкого засранца. Когда еда была съедена, а наблюдать природу надоело, подруга завела беседу. В которой, однако, я не участвовала, любуясь видами: справа величественно возвышался над озерной гладью Мондштадт; прямо расположились сухие и мрачные деревья Вольфендома, мне даже показалось, что я слышу обитающих там волков; слева виднелись скалы Каменных врат или Заоблачного предела — я так и не поняла, что именно из этого было видно, а, если приглядеться, можно было заметить причудливое здание постоялого двора «Ваншу». Какой же все-таки Тейват красивый! В моей прошлой жизни, чтобы смотреть на небо, не расчерченное черными линиями проводов, надо было выехать далеко за город. И с каждым годом надо было все сильнее отдаляться от цивилизации. А если захотелось бы насладиться природой в тишине или малой компании, то надо было бы постараться. В том же лесу вполне можно было наткнуться на таких же желающих. — Какие у вас планы на будущее? — из некого лирического настроения меня вывел вопрос Джинн. — Я буду рыцарем, а потом и винокурню возглавлю, — взгляд Дилюка был тяжелый, и о планах своих он говорил как-то без энтузиазма. — Я с братишкой, — Кэйа закинул руку на плечи, сидящему рядом брату и продолжил с беззаботной улыбкой, которая не находила отражения в глазах, — в рыцари пойду. А там посмотрим… — говоривший махнул рукой, показывая неопределенность дальнейших действия; беззаботность, демонстрируемая ранее, стала какой-то более… вынужденной что ли. — А твои? — вопрос адресован был Джинн. — Ордо Фавониус, свадьба и дети — мальчики сочувственно хмыкнули, о, не мне одной девочка жаловалась на свою жизнь по минутам распланированную матерью. Три ожидающих взгляда сосредоточились на мне. Я, впрочем, не торопилась с ответом. Сейчас важно было решить идти на отборочные в одиннадцать и потом уже пытаться унаследовать семейное дело или ждать до тринадцати, как не один раз успели обговорить с управляющим. А, была не была! — Тоже в рыцари подамся, а потом буду семейное дело наследовать. Может быть, даже лично управлять буду, — Джинн благодарно улыбнулась, ну, да, я тоже не хотела подругу терять; Кэйа чему-то своему покивал. — Что за дело? — Дилюк даже подобрался, скинув руку брата с плеч. — Продажа и добыча руды, — я посмотрела прямо на задавшего вопрос мальчика, он серьезно кивнул в ответ. — Фамилия все-таки обязывает — как-то само собой в подобии извиняющегося жеста получилось развести руками в стороны. — Я думал, ты отелем «Гёте» управлять будешь, — на этот раз Кэйа закинул руку уже мне на плечи, придавив при этом волосы. — Прости-прости, сейчас уберу, — Дилюк, поднявшийся было утихомирить брата, после моего одобрительного кивка сел обратно; Джинн изобразила извиняющуюся улыбку, понятно, значит еще недавно ее волосы страдали от подобного. — У тебя же все-таки жених наследником является. — Марвин… — некоторая доверительность беседы позволяла слегка поморщится, показывая свое неудовольствие. — Помолвку с ним мне навязала мать. — Планируешь в лучших традициях черных вдов жениха после свадьбы отравить? — Кэйа! — Дилюк таки не выдержал и отвесил брату легкую затрещину, тот, впрочем, даже рукой, что все еще лежала на моих плечах, не шевельнул; Джинн, насколько я поняла, решила временно взять передышку в разговорах. — А что? Хорошая идея, по-моему. Спасибо, — Кэйа самодовольно улыбнулся, его брат сокрушенно покачал головой, подруга рассмеялась — цель выполнена, гнетущая атмосфера рассеяна. Дальнейшие разговоры были ни о чем. Хотя не это главное — как-то незаметно вокруг меня собрались все дети. Кэйа так и не отсел, даже руку с плеч не убрал, поэтому я слегка на него облокотилась, он против точно не был, даже ритм какой-то песни у меня на ключице периодически выстукивал. Джинн использовала мое бедро в качестве подушки и любовалась небом, венок не помялся только чудом — моей вовремя подставленной под затылок рукой, что создавала дополнительный подъем. А то создатель этого украшения точно бы начал громко возмущаться. Дилюк сел за спину брата, откинув тому на правое плечо голову, на что первый слегка потерся об его щеку. Незаметно разговоры затихли. Периодически кто-то называл на какое существо похоже то или иное проплывающее по небу облако. Иногда даже ленивые споры велись. Какое-то время спустя служанки сказали, что пора возвращаться. Надо было готовиться к официальному мероприятию. Которое опять не задержалось у меня в памяти. В этот раз, правда, я стояла вместе с Кэйей и Дилюком около господина Рагнвиндра. Что позволило мне услышать забавные комментарии мальчиков по поводу нарядов тех или иных людей. В паре моментов мастер Крепус честно пытался удержать предательски выползающую на губы улыбку. Джинн в самом начале мероприятия встретилась со своей семьей и не отходила потом от матери. По вымученной улыбке девочки могу сказать, что она выслушивала, кто из присутствующих детей мог бы составить ей хорошую партию. В толпе гостей я даже заметила Марвина с отцом, подходить к ним, однако не собиралась. Это же все-таки не настолько официальное мероприятие, чтобы мне в компании жениха все время находится.***
По возвращении домой я поставила взрослых в известность, что в отборочных в Ордо Фавониус в следующем году буду участвовать. Я думала на меня за смену планов ругаться будут. А к этому, оказывается, все еще с Луди Гарпастума были готовы. Управляющий сказал, что примерно такого решения от меня и ждал, когда узнал, что Джинн моя подруга теперь, то пошел искать учителя поэзии. Ни сам старик, ни дядя сильны в этом не были, а учитывая, кто мои друзья, надо было постараться и показать себя с самой лучшей стороны в грядущих отборочных. Первый дядя сообщил, что уже давно связался с изобретателями Снежной по поводу каких-нибудь линз с таким же эффектом, как и на очках. В Фонтейне все-таки изобретаются предметы больше для повседневной жизни, чем для службы. За этим надо в Снежную. Не зря же Фатуи любят за технологичность ровно также, как и ненавидят за методы работы. Сиделка сказала, что трав для целебных составов надо больше заказать. И в общем-то все. Периодически либо я сама отправляла, либо мне приходили письма от таких же загруженных больше обычного Джинн, Дилюка и Кэйи. С мальчиками переписка велась больше по оружию и стилям фехтования — они читали книги из соответствующего раздела своей библиотеки и делились интересными фактами. Дилюк иногда жаловался на то, как тяжело быть наследником. Ну, как жаловался. Спрашивал, например, нужно ли мне учить историю создания моры и, если да, то не объясняли ли мне зачем это вообще надо. Кэйа под настроение, видимо, писал о каких-то забавных случаях и отправлял засушенных насекомых или растения. Управляющий с несчастным выражением лица, ибо «такие подарки не достойны юной госпожи», собирал энтомологическую коллекцию и гербарий. С Кэйей вообще было легче всего общаться — он не был наследником семьи, как Джинн, или семейного дела, как его брат и я, а потому какие-то особых надежд на него не возлагали и позволяли оставаться свободным от многих забот ребенком. Мой одиннадцатый день рождения не сильно запомнился. Я тогда больше устала. Сначала надо было организовать мероприятие «для своих», куда были приглашены Джинн и Кэйа с Дилюком, Марвин, впрочем, был в пролете, так как даже в категорию знакомых с трудом попадал. В самом деле, наши диалоги, которых было от силы три за все время, состояли из пары фраз. Затем надо было подумать, кого на официальную часть звать, что в меню добавлять, где гостей располагать, если кто на ночь останется. В общем самой атмосферы праздника я как-то не ощутила. День рождения Марвина, как и Джинн не праздновались. У первого — матери хуже стало, а потому вся семья дневала и ночевала в госпитале при Соборе. А на аккуратные расспросы слуг по поводу подготовки к мероприятию господин Гёте такими выражениями отвечал... Ему даже кто-то из то ли целителей, то ли сестер пригрозили, что в следующий раз домой отправят и к жене больше не подпустят. У второй — была какая-то деловая поездка с матерью. В общем, день отборочных в Ордо Фавониус внезапно приблизился. Завтра с утра надо будет пойти зарегистрировать как участнику и приступить к испытаниям. Надеюсь, у меня все получится. Не зря же два года усердно занималась.
