Арканум: Влюблённые

Босациус с заинтересованным недоумением вертел в двух руках рубашку от дуаньда. Пошитая на заказ, фиолетового цвета, она имела дополнительные два рукава на спине, и Меногиас наотрез отказался объяснять, как ему удалось уговорить швею не задавать вопросов. А Сяо на месте рабочего наверняка бы не удержался хотя бы от настороженного прищура. Меногиас не особенно любил выделяться из толпы — хотя всё равно выделялся, когда прохаживался по городу с идеально прямой осанкой и со вздёрнутым подбородком, — и заявлять о своём титуле одного из Хранителей Якса. Стоило бы, конечно, на этот раз: возможно, швея бы и согласилась сделать скидку или пошить в худшем случае особенный шэньи. А так им хватило лишь на рубашку. Босациус в особенностях традиционной одежды Ли Юэ не разбирался, но продолжал крутить рубашку из стороны в сторону, пустым взглядом вперившись в дополнительные рукава. — Это мне? — спросил он с наивным недоверием, и Бонанас, прижав руку к губам, расплывшимся в улыбке, часто закивала. — С днём рождения! — воскликнула Индариас, всплеснув руками, и Босациус натурально растрогался. Его глаза повлажнели, и он тут же нацепил рубашку на себя. Он покрутился на месте, разглядывая своё отражение в пруду, и на пробу поднял все четыре руки — завязанная туго рубашка совершенно не сковывала движений и даже не треснула, как все предыдущие. Босациус пригладил первоклассный мягкий шёлк и, наконец, перевёл взгляд на друзей. На лице его прочно засела широкая улыбка, а в глазах поселилась кристальная ясность — что было прекрасно, ведь в последнее время после тяжёлых битв он мог забыть собственное имя. — Спасибо, братья и сёстры, — мягко произнёс он. Для здоровяка вроде него тёплые тона в голосе всегда казались чем-то инородным, но сейчас Сяо был готов отдать всё, что у него было, чтобы эти интонации никогда не исчезли из баса Босациуса. Он не знал, что означало это желание. Возможно, он был просто рад, что Босациусу понравился подарок. Благодарить, конечно, больше всего следовало Меногиаса, ведь именно он занимался сбором средств, переговорами с мастерами Ли Юэ и получением готового заказа. Но Меногиас молчал, улыбаясь, явно довольный, что рубашка подошла по размеру и его усилия не пропали зря. Сяо восседал на своём излюбленном месте — пологой на вершине невысокой скале, откуда ему всегда всё было видно, стоило лишь повернуть голову. Копьё покоилось между его скрещенных ног, а в руке лежала наполовину съеденная фиалковая дыня — какой-то диковинный фрукт из Инадзумы, целый мешок которых сегодня утром всучил Венти, напомнив о споре, сказав, что будет ждать вечером на том же месте, и тут же испарившись. Фиалковые дыни на вкус были странными, но Босациус остался от них в восторге — вероятно потому, что были фиолетовыми, — так что Сяо просто вручил весь мешок ему. К счастью или сожалению, Босациус всегда делился всем, что у него было, а отказывать Яксам друг другу не было принято, так что Сяо исправно делал вид, что ест, иногда всё же давясь сочной и терпкой мякотью. Теперь весь его язык был фиолетовым. Возможно, Венти просто решил так пошутить, а теперь сидел где-нибудь на дереве в своём Мондштадте, представлял лицо Сяо и посмеивался в рукав. С него бы сталось. Босациус притянул к своей широкой груди Меногиаса в неуклюжих объятиях и махнул, подзывая к себе Сяо и девушек. День задался с самой его ночи: впервые за долгое время скверна не пролилась в землю, отчего все Хранители Якса чувствовали себя на подъёме, а Бонанас и Индариас почти не отлипали друг от друга, иногда даже держась за руки — в особенно тяжёлые ночи они не могли перестать ругаться по мелочам, и почти всегда в спор утягивали самого Меногиаса. Вот и сейчас, переглянувшись, Генерал Огнекрыса со значением хихикнула, а Витой моллюск залилась краской до кончиков ушей, и они позволили Босациусу притянуть их для крепких объятий. — Сяо, давай к нам! — позвала его Индариас, и тот чуть опустил голову. — Не думаю, что… — начал было он, намереваясь напомнить о своей нелюбви к прикосновениям, но вдруг Босациус по-доброму фыркнул, с лёгкостью поднял всех троих Хранителей Якса — Бонанас пискнула ему в подмышку, — и подошёл к скале. Он верхней левой рукой ухватил Сяо за талию и водрузил к себе на плечо. Копьё повалилось в траву, а фиалковая дыня выскользнула из пальцев Сяо, и её обгрызенный бок стукнул Меногиаса по макушке. Индариас не сдержала задушенного смеха. — Я не могу дышать, — выдавила Бонанас, и Босациус, ойкая и извиняясь, поставил всех троих на землю. — Просто я так… — сказал он и запнулся, раздумывая. — Я даже забыл о своём дне рождения. А вы помните. И мне очень приятно. Бонанас неловко коснулась рукой его груди, когда Босациус отпустил друзей, а Сяо, нерешительно потрепав его по волосам, соскользнул с его плеча сам. Зато теперь у него была достойная причина не доедать фиалковую дыню. — Для этого и нужны друзья, — тихо сказала Бонанас, почти незаметно стрельнув взглядом в сторону Меногиаса, — чтобы помнить о таких вещах. — Но рубашка… — Босациус сорвался на лепет. — Правда, не стоило. Она же дорогая… Меногиас хохотнул, скрестив руки за спиной. — Даже не думай об этом, Босациус, — сказал он, и по-хорошему, такие слова обычно оборачиваются в жёсткий приказ, но из уст Меногиаса они прозвучали со странным добром. — Все мы — одна семья. Мы бы сделали это для тебя в любом случае. Индариас прильнула к груди Босациуса, и тот мягко уложил руку ей на плечо. — И мы любим тебя, брат Босациус, — воскликнула она ему в солнечное сплетение, и Босациус, справившись с неловкостью по поводу дороговизны подарка, ярко улыбнулся. — Алатус, — вдруг заметил он, — ты выронил фиалковую дыню! Погоди, сейчас я достану ещё одну. Сяо потёр пальцами переносицу, не обращался внимание на хохот Меногиаса. Следующую фиалковую дыню он вручил ему, приложив указательный палец к губам, и тот, подмигнув, спрятал фиолетовый плод в рукаве. — Бонанас, — позвал Меногиас, — пойдём за тортом. — Ещё торт? — поразился Босациус. — Вот это точно лишнее. Меногиас шикнул и взмахнул рукой. Фиалковая дыня ударила его в бедро. — Ни слова больше! Бонанас прошла через все виды унижения, когда выпрашивала у Хранителя Облаков разрешения воспользоваться печью. Ты съешь торт, и он тебе понравится, хорошо? Босациус вновь пригладил рубашку и вцепился в один из её шёлковых рукавов, обшитый тёмно-фиолетовой лентой. — Хорошо, — с извиняющейся улыбкой тихо сказал он и почесал верхней левой рукой затылок. Меногиас улыбнулся, и он с Бонанас под ручку удалились. День обещал быть хорошим. Индариас вдруг скрылась за сенью деревьев, но отсутствовала она не больше пары минут. Вернулась она с тряпками и флаконом заживляющей мази — раны на плечах Сяо ещё до конца не сошли, и повязку стоило менять каждые пару часов для более быстрого эффекта. Сяо мог и вовсе отказаться от этой помощи, ведь подобные увечья и сами заживали за две недели, но Индариас отказать было невозможно. Да и не особенно хотелось. — Долго нас ждал? — тихо спросила она, аккуратно, но не менее ловко снимая наплечник с рукавом. Застёжка у него была довольно сложная: требовались немалые усилия, чтобы расстегнуть пуговицу и развязать узлы, зато держался наплечник крепко. Сяо неопределённо повёл другим плечом, прежде чем приспустить майку. — Пару минут, — ответил он, краем глаза глядя, как Индариас снимает старую повязку. Босациус тем временем подобрал новые тряпки и смазывал их мазью. — Мы услышали твой зов, но нужно было сначала разобраться с какими-то тварями на склоне Уван, — произнесла она сосредоточенно. У неё всегда была мягкая рука, и сейчас Сяо даже не чувствовал, как ему обновляют повязку. — Я никогда таких не видела. Похожи чем-то на Дракона Востока из Мондштадта. Сяо заинтересованно склонил голову, обращая взор к Босациусу. Тот почесал шею. — Странные они, — сказал тот. — Вертлявые, быстрые, маленькие, ядовитые, и вместе с порчей в них было что-то… Другое. Не знаю, что. — Это что-то новое, — продолжила Индариас, завязывая маленький узелок на груди Сяо и переходя на другое плечо. — То ли созданное, то ли вообще из другого мира, если это вообще возможно. Сяо нахмурился. Не хотелось омрачать этот день подобными разговорами, но, с другой стороны, новые монстры — это серьёзно. Наверное, настолько, что и определить границу не было возможно. — Может, стоит сказать об этом? — спросил Сяо. — Властелину Камня? Индариас переглянулась с Босациусом, и тот махнул верхней правой рукой. — От них и тонкого слоя не осталось, — улыбнувшись с небольшим самодовольством, сказал он. — А Властелину Камня нужны доказательства. — Да и потом, — встряла Индариас, закрепляя вторую повязку, — выяснить бы, что это. И откуда эти твари взялись. Может, мы ошибаемся, и просто останки разных Архонтов проявляют себя по-разному. Хочется, конечно, в это верить. Она застегнула ему нарукавник, и Сяо привычно поправил его. Бонанас и Меногиас вернулись парой минут позже, и за это время Босациус успел раздать им последние плоды фиалковой дыни. Ночью все ленность и умиротворение закончились. Хранителям Якса давно стоило запомнить, что все подобные дни обычно являются затишьем перед бурей. В ту ночь на склоне Зимородка Сяо впервые увидел тех ящеров, о которых говорили Индариас и Босациус. Он, конечно, ни разу не бывал в Мондштадте и не видел лично Дракона Востока — да и на картинках тоже, — но почему-то был уверен, что они не были похожи на одного из Хранителей Четырёх Ветров от слова совсем. Меногиас швырялся во врагов камнями, но те были слишком юркими, чтобы их действительно задевало. Едва ящеры собирались плеваться огнём, Бонанас заливала их водой, а Босациус пронзал их молниями. По крайней мере, большую их часть. Некоторые столбы пламени достигали своих целей, и Сяо перестал чувствовать свою левую руку. Сам виноват, что не заметил. Сяо ненавидел мелких врагов. Гигантских, к слову, тоже не особенно любил, но маленькие всегда сбивались в группы по двадцать особей или больше и действовали слишком слаженно, чтобы с ними можно было справиться в одиночку. Их чёрная кожа кожа блестела в свете элементов, которые на них насылали Хранители Якса. Сквозь прорези маски на месте глаз можно было с лёгкостью заметить языки порчи, вырывающиеся из их зубастых ртов. Они вставали на дыбы спереди и закручивались спиралью в воздухе, пока остальные, самые сильные, подбирались сзади. Метили они всегда в горло, и Сяо был как никогда рад существованию своего наплечника — двигался он быстро, и почти во всех случаях монстры клацали челюстями на шипастой поверхности защиты. Тогда ящеры избрали для него другую тактику — один из них сжал острые зубы на лодыжке Сяо, когда он пытался одновременно скинуть второго со спины и проткнуть копьём мелькающего перед его глазами третьего в воздухе. Сяо вскрикнул, едва не падая, и ящер, доселе крутившийся в воздухе, бросился к нему и вцепился мощными челюстями Сяо в руку, в которой он сжимал копьё. Слева подкрался четвёртый и приготовился к финальному прыжку. Вдруг Индариас завопила, и всю поляну объяло пламенем. Её огонь всегда оберегал других Хранителей Якса и жестоко расправлялся с врагами. Вот и сейчас жар едва облизнул пятки рухнувшего на одно колено Сяо, а давление с трёх сторон обратилось прахом, как и ящеры, висящие у него на лодыжке, плече и спине. Если Сяо раньше не слишком понимал, как от полчища осквернённых ящеров не осталось и следа, то сейчас любые объяснения были излишни. Сяо ненавидел мелких врагов. Гигантских, к слову, тоже не особенно любил, но когда из праха полчища маленьких ящеров вырвалась вся тьма, что осквернила их и заставила действовать стаей, Сяо тут же понял: дело плохо. Такого количества чёрного дыма он не видел, кажется, с самой войны Архонтов, и совершенно не было ясно, откуда он взялся. Выпитого неделю назад лекарства будто и не было. Карма сдавливала его изнутри, пока снаружи кровь от многочисленных укусов обволакивала всё его тело, а яд струился по венам. Раны на плечах разошлись, и сукровица вместе с кровью пропитали насквозь повязки. Хранители Якса исчезали один за другим: когда карма пожирала их изнутри, они всегда старались оказаться как можно дальше друг от друга, чтобы не ухудшать своё и чужое состояние одним своим присутствием поблизости. Босациус посмотрел в глаза Сяо перед тем, как исчезнуть, и взгляд его заволокло пеленой растерянности, будто пытался вспомнить, на кого смотрит. По венам Сяо струился яд, вся одежда пропиталась кровью, а к коже тонкой плёнкой прилипла тьма, но все внутренности леденели только от этого взгляда. Сяо остался один, и только тогда он позволил себе рухнуть на землю. Грудь его часто и неровно вздымалась. Воздух проникал в лёгкие через силу и тонкими струйками, перед глазами всё плыло от дождя и боли, и Сяо вцепился заиндевевшей рукой в шею, будто это поможет ему дышать ровнее. Гнев Архонтов перекатывался внутри него подобно чугунному шару и давил-давил-давил на его кости, пронзал тысячью игл напряжённые мышцы и туманил рассудок. Сяо стиснул пальцы, и воздух совсем перестал проникать в лёгкие. Его глаза объяло жаром, будто его с головой окунули в жидкое пламя, и Сяо сомкнул веки, чувствуя, как что-то внутри него отделяется от тела. Злоба захватила всё его нутро. Он и сам не понимал, на что именно злится, но чужой гнев умело цеплял из его воспоминаний все события минувшей недели: бесцеремонный толчок ветром в спину, наглая просьба залезть на дерево, опоздание четверых на битву с осквернённым геовишапом, мешок фиалковых дынь, которые красят язык, ловкий перевод темы кое-кого могущественного. В другое время Сяо бы не посмел злиться всерьёз на подобные вещи — в конце концов, они были слишком мелочными, чтобы таить ярость, — но гнев павшего Архонта обострял все его негативные эмоции. Внезапно всё прекратилось. Его слуха коснулась виртуозная игра на флейте. Звуки её были чистыми, лёгкими, в них слышались непоколебимость сотворённых Властелином Камня гор и задиристые переливы рек, оглушающий грохот водопадов и звон музыки ветра — талисманов, которые вывешивали жители Ли Юэ на пороге своих домов, чтобы отгонять злых духов. Сяо разжал хватку на собственной шее и глубоко вздохнул. Мир обрёл кристальную чёткость. Сяо так и не пришёл на встречу с Венти — тот наверняка ждал его, раз напомнил ещё утром вместе с мешком заморских фруктов, которые наверняка и не шуткой были, а поводом для встречи. Раньше Сяо никогда не нарушал своих обещаний. Ему стоило отправиться к яблоне на склоне горы прямо сейчас в надежде застать доверчивого и загадочного барда, но звуки флейты захватывали его тело и ослабляли давление скверны — все его конечности вдруг стали ватными и лёгкими. Сяо не поднимался с земли до самого утра, даже когда игра закончилась; он надеялся, что услышит переливы флейты снова. Но её музыка смолкла насовсем, и на весь мир упал купол тишины, какой всегда нависает после тяжёлой битвы, и Сяо на мгновение задался вопросом, действительно ли он слышал игру, или она была лишь плодом его воображения. После той ночи Сяо не виделся с Венти несколько месяцев. Он вспомнил его крик на портовой площади, в особенности его слова о том, что в Гавани Ли Юэ он пробудет всего неделю. Может, он отправился бороздить моря и посещать другие регионы — странствующий бард не имеет права долго сидеть на одном месте. Сяо не виделся с Венти несколько месяцев, и всё это время его никак не покидало какое-то тяжёлое чувство, что в этом виноват он сам. Но когда Сяо завидел странно знакомый зелёный плащ под одним из деревьев Тростниковых островов, то даже не удивился. Странно, наверное, но, должно быть, Сяо привык, что барда можно найти в неожиданные времена при непредсказуемых обстоятельствах. Вот и сейчас Венти, вместо того, чтобы складывать в плащ яблоки или играть на лире неизбалованному зрителю, вынимал стрелу из вязкой жижи, которая осталась от слайма. Сяо подошёл ближе, и только после того, как испачканная стрела оказалась вытерта о край плаща и убрана в колчан за спиной, Венти обратил к нему взгляд. На губах его расплылась улыбка. — О, это ты! — воскликнул он с нескрываемой радостью в голосе. Сяо нахмурился: его пронзило дежавю, а ещё он понятия не имел, как вести себя при таком рвении к его обществу. От остальных Хранителей Якса это казалось совсем привычным, но Венти не был одним из них, да и видел он его дайте боги три раза за всю жизнь. — Куда путь держишь? Сяо обвёл взглядом корни дерева, покрытые слизью самых разных цветов, и тут же понял, что заварушка здесь вышла нешуточная. — Твоих рук дело? — кивнув на останки слаймов, спросил Сяо, проигнорировав вопрос Венти, и тот беззаботно пожал плечами, взмахом руки сметая с одного корня слизь и усаживаясь. — Может быть, — с хитрым прищуром выдал он. — Знаешь ли, когда странствуешь, приходится научиться парочке новых трюков. Любая энергия не появляется из ниоткуда и не уходит в никуда. Когда человек, обладающий Глазом Бога, применяет дарованную ему силу, остаточная энергия остаётся в воздухе, а когда энергии накапливается достаточно много, она формируется в слайма, хоть и не блещущего интеллектом, но достаточно неприятного, особенно для посевов. Особенно для обычных жителей-земледельцев, которые и в жизни не держали в руках ничего смертоноснее грабель. Наверное, хорошо, что Архонты не разбрасывались дарами направо и налево — в таком случае слаймы казались бы куда более серьёзной угрозой. Это не объясняло, конечно, почему исчезнувший Барбатос наделил Глазом Бога совершенно несносного барда, но, наверное, и Сяо не слишком хорошо знал Венти, чтобы судить его. Точнее будет сказать, что он совсем его не знал. Та стрела, которая с расстояния в сотню метров поразила геовишапа прямо в глаз, достаточно удивила Сяо, чтобы он присмотрелся к барду получше. — Он ведь ненастоящий, — сказал он, кивнув на Глаз Бога на бедре Венти. Тот замер, глядя на него во все глаза. — Как ты это делаешь? Венти задумчиво почесал затылок, будто раздумывал над ответом. — Есть люди, которые могут управлять элементами без Глаза Бога, — сказал он, и Сяо кивнул. С такими он ещё не встречался, но точно что-то слышал о врождённых талантах и длительной подготовке. Венти не был похож на человека, не чурающегося усердных тренировок. — А Глаз Бога ношу, чтобы не выделяться. Ну или ты можешь приготовиться падать ниц, потому что перед тобой сидит сам Анемо Архонт Барбатос! Он рассмеялся, явно наслаждаясь выражением лица Сяо. — Какая версия тебе больше нравится? — спросил Венти, и Сяо сжал губы в тонкую ниточку. — Не смешно, — сказал он, и Венти притворно схватился за сердце, будто эти два слова причинили ему сильнейшую боль. Сяо так и порывало спросить, где Венти пропадал все эти месяцы. Он совершенно не изменился за те два года с их последней встречи, наоборот, казалось, что он немного помолодел, будто, наконец, отряхнулся от долгого сна. Странствия закалили его, но не испортили. — Ты был в Инадзуме? — спросил Сяо, вспоминая мешок фиалковых дынь, и Венти, склонив голову, хихикнул. В его глазах сияло чувство маленькой победы. Наверное, он был доволен, что Сяо сам завёл тему для разговора, и она не начиналась с обвинений в краже вина. Да, не беспочвенных, ну и что? Венти смёл потоком резкого воздуха слизь подле себя, освобождая ещё одно место, и похлопал рукой по толстому корню, приглашая Сяо присоединиться. Тот остался стоять. Венти это не смутило. — Нет, — мотнул головой он и прищурился. — У меня есть оттуда парочка знакомых. Они прислали подарок. День рождения, сам понимаешь. А я уж очень люблю всякие диковинки из разных уголков Тейвата и в Инадзуме бываю нечасто. У Сяо промелькнула мысль, что, должно быть, у Венти с Босациусом день рождения был в один день. Странно, что Венти ничего не сказал ему об этом — он явно не стал бы молчать. — А был я в Снежной, — продолжил Венти, не сдержав улыбки, когда Сяо сел рядом. — Навещал старую подругу, мы давно не виделись. Я хотел привезти тебе сувенир — крио цветок, у него лепестки изо льда, и в Снежной их добавляют в десерты, чтобы они не нагревались, а ещё в медицине используют… Но цветок растаял два дня назад. Сяо нахмурился, а Венти заметно погрустнел. Впрочем, печаль одолевала его совсем недолго — уже через несколько секунд он залез рукой в правый карман и вытащил из него что-то. — Поэтому я привёз тебе вот это! Это, конечно, не крио цветок, но… Хоть что-то. В ладошке Венти аккуратно лежал светло-голубой камень — Сяо только читал о таких в книгах. Огранённый, сквозь него преломлялись солнечные лучи, которые рассыпались солнечными зайчиками на бедре барда. Сяо не знал, кем надо быть, чтобы считать какой-то ледяной цветок более интересным и ценным, чем топаз. Венти вложил камень в руку Сяо, и тот даже сквозь перчатку почувствовал исходящий от него холод. — Говорят, он оберегает и лечит раны, — сказал Венти, явно напряжённый последовавшим молчанием. — Сразу о тебе подумал, как увидел. Сяо перевёл помутневший взгляд на Венти. Губы его были чуть приоткрыты, а глаза — широко распахнуты. — Зачем? — спросил только он, и Венти нахмурился, склонив голову. — Ты о чём? Сяо провёл по камню большим пальцем, а затем протянул топаз обратно Венти. — Не стоило, — сказал он, ожидая, что Венти заберёт свой сувенир, но тот только помотал головой рьяно и мягко согнул пальцы Сяо так, чтобы они накрыли камень полностью. — Не думаю, что достоин твоего беспокойства. Венти возмущённо вздохнул и от души треснул Сяо по плечу — тот даже опешил от удивления. Никогда ещё на его памяти смертные не били его. — Не тебе решать, достоин ты чего-то или нет! — воскликнул Венти, пышущий праведным гневом. — Я привёз тебе этот камень потому, что захотел, и точка! Как-то и возразить было нечего. Венти обеими руками обхватил сжатую в кулак ладонь Сяо и толкнул её к чужой груди. Сяо спрятал топаз в кармане штанов, не обращая внимание на приливший к щекам жар, смахнув его появление на погоду. На Тростниковых островах всегда стояла духота. — Я не пришёл к тебе год назад, и ты всё ещё хочешь отдать мне это? — спросил он, непонимающе нахмурившись. — Почему? Венти вдруг сник и прикусил губу, задумавшись. Может, хотел сделать вид, что не помнил, о чём говорил Сяо, но того провести было крайне сложно: он видел по глазам, что Венти точно понял. Наконец, Венти поднял на него многозначительный и неопределённый взгляд и на пробу произнёс: — Потому что у тебя наверняка были важные дела. — Он пожал плечами. — Ты же Защитник Якса, а ночью для тебя всегда есть работа. Кто я такой, чтобы отвлекать тебя от неё? Вопрос явно был риторическим, но Сяо серьёзно над ним задумался. Он не мог ответить на него, но мысль сама перескочила на другую тему. Год назад, когда Сяо, почти готовый сдаться гневу Архонтов, лежал в горелой траве на склоне Зимородка, его спасли звуки флейты. В ту самую ночь, когда Венти обещал ему сыграть, надеясь выиграть в устроенном им же самим споре. Сяо никогда не верил в совпадения. — Это был ты, да? — спросил он, и Венти досадливо поморщился, будто недовольный, что его раскусили так просто. — Ты не пришёл, и я решил сыграть в любом случае, даже если ты меня не услышишь. Я не был уверен, что ветер донесёт мою музыку до тебя. Венти говорил с явной неохотой, будто не хотел, чтобы Сяо знал правду, но не мог солгать. Сяо не понимал, почему: от излишней скрытности, ошеломляющей неловкости или из страха быть осуждённым. Осуждённым причём не самим Сяо, а кем-то другим. — Я услышал, — сказал вдруг Сяо, и Венти вскинулся. В его глазах не было удивления — скорее ожидание продолжения. — Ты спас мне жизнь. Спасибо. Венти ярко улыбнулся. В глазах его заблестели мириады звёзд, и Сяо не мог оторвать от них взгляда. — Значит, я всё же выиграл тот спор! Сяо едва не поперхнулся воздухом от неожиданности. — Ты прав, — взяв себя в руки, чопорно кивнул он и встал, наблюдая, как Венти поднимается с места вслед за ним. — Какой у тебя вопрос? Венти промычал что-то, задумчиво постучал по подбородку указательным пальцем, вперившись взглядом в землю. Ласковый ветер распушил его косички на висках, будто подталкивая. — Я ещё не придумал, — признался он, и Сяо свёл брови к переносице. — У тебя был год, — сказал он, и Венти закатил глаза, цыкая. — Я же не знал, что ты… Венти резко замолк и прищурился, глядя куда-то поверх плеча Сяо, и вцепился клещами в его локоть, будто ноги вдруг перестали его держать. Глаза его распахнулись в неверии, губы приоткрылись, а резкий поток ветра едва не сбил их с ног. Сам Сяо не понимал, что случилось такого, чтобы Венти так бурно отреагировал, и обернулся посмотреть. На дерево с закатниками по ту сторону каменного моста лез старик, повесив на локоть деревянную клюку. У корней в траве покоилась плетёная корзинка, а длинную бороду дед обмотал вокруг шеи, чтобы не мешалась и не цеплялась за ветки. Да, старик был странным и даже нелепым, но не настолько, чтобы Венти едва из штанов не выпрыгивал от чистейшего недоумения. — Старик, — ткнул в его сторону пальцем Венти, едва оправившись от шока. — И что? — хмуро спросил Сяо, не зная, позволить Венти и дальше цепляться за него, будто от этого зависела его жизнь, или отпихнуть наглого барда от себя. Желательно так, чтобы он пропахал носом землю. — Тот самый, которого ты спас у Разлома, — напомнил ему тот, и Сяо пригляделся повнимательнее. Седые волосы, трость, длинная борода, нос горбинкой, морщинистые руки. Старик ничем не отличался от всех остальных, да и не то чтобы Сяо запоминал всех, кого ему приходилось спасать от неминуемой гибели. Нет, он помнил, как осквернённый геовишап откусил старику левую ногу, но этот, взбирающийся на дерево, недостатком конечностей явно не страдал. — У него обе ноги на месте, — протянул Сяо, не прекращая скептически щуриться. — Вот именно! — подскочил Венти и потянул Сяо за собой. — А должна быть одна! Надо подойти ближе. — Не надо, — воспротивился ворчливо Сяо, упираясь пятками в твёрдую скользкую от слизи слаймов землю. Венти резко обернулся к нему. В глазах его плескалась смесь самых разных эмоций: нетерпение, удивление, немного раздражения и самый что ни на есть животный страх с каплей осознанности, будто он вспомнил что-то, что его напугало. Сяо замер, не смея отвести взгляда от его лица. Чем он так напуган? — Сяо, это ненормально! — воскликнул Венти. — Это простой старик, а не ящерица. Мои целители в Мондштадте так не умеют, значит, это ему сделал кто-то ещё. Кто-то из его родного края. Венти доверительно сжал плечо Сяо, не сводя с него обеспокоенного взгляда. — Если кто-то обладает такими знаниями, умениями такого уровня, то… Что будет дальше? Скажи мне, Сяо, что бы ты сделал, будь ты способен на это? Будь ты простым смертным? Сяо молчал, раздумывая. Все его мысли выходили чересчур мрачными, чтобы говорить о них вслух. Но Венти смотрел на него с обречённым ожиданием во взгляде. Он словно знал, к каким выводам пришёл Сяо, но хотел услышать их, чтобы окончательно убедиться в своих опасениях. Сяо сглотнул и разомкнул губы: — Искал бы способ стать бессмертным, — выдохнул он и тут же почувствовал, как хватка на его плече усилилась в разы. Венти был близок к панике. — Или получить силу Архонтов. Пускай Сяо и знал общие желания алчных до власти, силы и знаний обычных людей, но это не значило, что он их понимал. Он не считал бессмертие благом — блажью, да, но не благом, — а великая сила всегда несла за собой познания, которые умножали великую скорбь. Пускай Сяо и знал общие желания обычных смертных, но это не значило, что он понимал причину паники Венти. Ему бы, наоборот, радоваться: скоро сможет жить вечно и бесконечно действовать Сяо на нервы. Но тот цеплялся за него, смотрел куда-то сквозь и тяжело дышал, будто за одни только догадки земля разверзнется под его ногами. Старик тем временем заполнил закатниками корзинку доверху. — Идём, — подал голос Сяо, выводя Венти из транса. — Спросим. Венти мелко кивнул, следуя за Сяо. Пальцы его соскользнули с чужого плеча и обхватили собственную шею. Старик заметил их уже на середине моста и ахнул, выронив корзинку. Закатники покатились по склону, врезаясь друг в друга и запинаясь о торчащие камни, пока не упали в воду. Старик не обратил на это никакого внимания. — Это вы! — скрипучим голосом воскликнул он и бодро приблизился к ним, запнувшись о собственную корзину и отпихнув её левой ногой. Она блестела на солнце чистым серебром. — Я помню вас! Вы спасли мне жизнь! Сяо мельком взглянул на Венти — тот таращился на ногу, язык проглотив, — и вздохнул, закатив глаза. — Да, — взял на себя переговоры он. — Как вы? Старик не сдержал смешка, распутывая бороду, всё так же до этого обмотанную вокруг шеи. — Лучше не бывает, — ответил он, приглаживая волосы, и хохотнул. — Меня поставили на ноги, если так можно сказать. Он топнул серебряной ногой, и раздался скрежет металла о камень. — Протез, конечно, не самый лучший, но у меня бы в жизни не хватило моры на настоящую. Венти поперхнулся воздухом, странно молчаливый. Даже Сяо от этих слов распахнул широко глаза. — Настоящую?.. — переспросил недоумённо он, и старик рассмеялся. — Ах, точно, вы же местные, — осознав свою оплошность, отмахнулся он, не стирая с лица весёлой улыбки. — Там, откуда я родом, такое стало возможным совсем недавно. У вас тяжёлая работа, так что, возможно, и вам было бы полезно узнать больше о Кхемии! Я уже не доживу до конца Великого Делания, но у вас ещё есть шанс. Сяо явно не хватало информации, чтобы постичь всю суть слов старика — впрочем, как и Венти, — но звучали они достаточно зловеще, чтобы волосы на холке встали дыбом. — Что будет в конце Великого Делания? — спросил Сяо, и старик несколько непонимающе нахмурился. — Бессмертие, конечно! — как само собой разумеющееся, сказал он, и Венти за спиной Сяо прерывисто вздохнул и вцепился в его руку вновь. Сяо не обратил на это внимание и позволил барду сплести их пальцы. — Знаете, я был бы рад рассказать вам больше, да вот внучка моя дома ждёт, я обещал ей вернуться ещё вчера, но пришлось задержаться из-за поломанной повозки. Обещали к вечеру сегодняшнему починить. Как давно я не был дома!.. Старик вернулся за своей корзинкой, но закатники давно унесло течением вниз, так что он просто цыкнул слегка разочарованно, но не полез собирать новые снова. Он вернулся к ним и протянул руку. Сяо слегка недоумённо смерил её взглядом, явно не собираясь отвечать на рукопожатие, но старика это не смутило: он любовно потрепал его по не защищённому рукавом плечу и улыбнулся. — Вы заходите, если будете проходить мимо. Я вам уже расскажу всё, что вас заинтересует. И экскурсию проведу! Ох, видели бы вы наши светящиеся кристаллы!.. Сяо нахмурился. — Мимо — это где? — спросил он, и старик хлопнул себя по лбу. — Вот я дуралей! — посетовал он и хохотнул. — Каэнри’ах, спасители мои. Мы живём под землёй к северу от Мондштадта. Спросите на входе Олафа — так меня зовут. Свидимся ещё! Олаф махнул им обоим рукой и посеменил к центру Тростниковых островов. Сяо некоторое время следил за ним, нахмурившись, прежде чем обернуться к Венти и удивлённо вскинуть брови. Венти стоял столбом, белый как мел, и едва дышал. Взгляд его лихорадочно бегал по земле, а свободная рука хваталась за грудь. Удивительно, что Олаф не обратил на это внимания, пока выдавал всё про свой родной край. Этот Олаф — просто находка для шпиона, ведь именно таковым чувствовал себя Сяо, пока выведывал всю информацию для Венти. — Доволен? — спросил он, и Венти вздрогнул. — А?.. — эхом отозвался тот. — Нет, нет. Не может быть. Не может ведь? Сяо чуть склонил голову, когда Венти отпрянул от него и нервно обнял себя за плечи. — Никогда не слышал о Каэнри’ах, — сказал он, и Венти слабо кивнул. — Кто их Архонт? Венти взглянул на него более осознанно. — Никто, — выдавил он, и поток ветра пробежался по его волосам в некоем успокаивающем жесте. Венти с силой провёл рукой по лицу. — У них нет Архонта. Я бы знал, если бы был. Сяо шагнул к нему навстречу. Первый вопрос так и порывался сорваться с его губ. — Ты бы знал? — протянул он. — С чего это? Венти не удостоил его ответом. Он резко обернулся, бросился вперёд и исчез. Из всех звуков, что остались на Тростниковых островах, были лишь шелест камыша, журчание речушки да птичий свист. Сяо не обращал внимание на эту какофонию. Он был готов поклясться, что услышал имя Властелина Камня, сорвавшееся с губ Венти за долю секунды до того, как тот исчез. Кажется, Сяо знал, куда бард направился, и даже если он окажется неправ — что маловероятно, — дело приняло слишком серьёзный оборот, чтобы и дальше избегать встречи с Мораксом. Тот должен был знать, кем на самом деле являлся Венти, и ни за что не откажет в истории. В конце концов, историй у Моракса было много, и он жутко любил их рассказывать. Был бы хороший слушатель. Сяо всегда считал себя гораздо лучшим слушателем, чем рассказчиком, хотя его умения распространялись лишь на близких людей. Сяо в последний раз взглянул в ту сторону, куда направился Олаф, и растворился в воздухе. Появляться сразу в пенатах Моракса он бы ни за что себе не позволил, даже в наиболее экстренных ситуациях. Едва ноги его коснулись брусчатки, а в нос забился запах высаженных на газоне кустов шелковицы, Сяо направился вперёд, сразу завидев боковую стену дома Гео Архонта. Дверь была слегка приоткрыта, будто Венти снёс её, ведомый смятением, и с такой силой хлопнул ею, что она вновь приоткрылась. А в том, что Венти был здесь, Сяо нисколько не сомневался: из дома доносились неровные и фальшивые звуки лиры, будто бард щипал её струны в надежде успокоиться. Сяо не знал, стоило ли ему заявить о своём присутствии. Возможно, Властелин Камня обратит на него один из своих холодных взглядов, что заставляли всё изнутри сжиматься, и подчёркнуто вежливо попросит подождать снаружи — это было не так уж и страшно, но всё равно неприятно. Лучше уж просто подождать снаружи. Сяо тихонько закрыл входную дверь и уселся на ступени. Дело клонилось к вечеру, и люди понемногу заканчивали работу и расходились по домам. На Сяо они не обращали внимания, и хорошо. Не хотелось бы дать смертным повод обратиться к нему с благоговением в голосах и желаниями разбогатеть наготове. Разговор между Мораксом и Венти стал горячее. Лира совсем затихла. Если до этого Сяо не слышал, о чём они говорили, то теперь их голоса с повышенными тонами глухо доносились из-за стен. Ситуация принимала неловкий оборот. Сяо, по большему счёту, было без разницы, о чём они кричали, но смертным подслушивать было бы лишним. Сяо принялся раздумывать, как бы сделать так, чтобы голоса стихли, при этом не выдавая своего присутствия. Ни одно решение так и не закралось в его мысли. — Ты не понимаешь! — кричал Венти. — Зачем нам ждать, когда всё станет гораздо хуже? — Нам не дозволено вмешиваться в дела других регионов, — не терпящим возражения тоном доносилось в ответ. — Такой контракт был заключён много веков назад, и именно контракт мы должны чтить, поскольку он устанавливает порядок во всём Тейвате. — То есть, ты просто будешь стоять и смотреть, пока эти люди не преступят главный закон Селестии?! — не отставал Венти. — Ты знаешь, к чему это может привести, нам нельзя нарушать небесный порядок! Вспомни, что произошло с жителями ледяной горы! Сяо осознал до конца, что и сам подслушивал. Ему стоило уйти прямо сейчас. Он уже было поднялся со ступенек, собираясь вернуться в Заоблачный Предел и договориться о встрече с Мораксом в другой день — действительно, его вопросы могут и подождать; за два года ничего не произошло, а сейчас обсуждались куда более серьёзные вещи. Сяо всё ещё не понимал, отчего у Венти есть право так разговаривать с самим Властелином Камня, но он не смел вмешиваться, хоть любопытство и раздирало его изнутри похуже кармы в самый плохой день. Его глупые вопросы не требуют такой срочности. Сяо исчез, так и не выдав своего присутствия и не дослушав разговор до его главной части. Он и без того узнал больше, чем ему следовало, и теперь нуждался в долгих размышлениях. — Барбатос! — прикрикнул Моракс, и Венти замолк на полуслове. Резкий порыв ветра едва не вырвал ближайшее дерево, что было видно из окна, с корнем. С улицы послышались вздохи людей, полные недоумения и даже лёгкого испуга. — Они просто усомнились, а жители Каэнри’ах стремятся к бессмертию! — продолжил гнуть свою линию Венти. — Только представь, во что всё это выльется. От твоего горячо любимого Тейвата и камня на камне не останется! Нам нужно что-то сделать, не знаю, поговорить с ними, убедить не заходить слишком далеко… — Мы будем ждать, — твёрдо пресёк его Моракс, и этим тоном можно было спокойно разрезать горы. — Мы не будем в это лезть. Если боги Селестии ещё не обратили на Каэнри’ах свой гневный взор, значит, у них есть на то причина. Нам остаётся лишь верить, что люди Каэнри’ах образумятся и вернутся на истинный путь. Если же нет, и гибель их была предначертана, то мы будем к этому готовы точно так же, как были готовы одну тысячу шестьсот лет назад. Венти стиснул кулаки, гневно фыркнул и исчез с оглушительным хлопком и ослепляющим голубоватым сиянием.