Арканум: Влюблённые

Сяо попросил у Меногиаса кусочек пергамента и уголь — Генерал Обезьяна обычно использовал их для рисования и без проблем поделился ими с другом, наверняка думая, что Сяо хочет попробовать себя в чём-то новом. Сяо не стал разбивать его надежды и убеждать в обратном. Удерживать всю информацию в голове для него не было проблемно, но хоть как-то структурировать свои мысли ему бы не помешало. Он выбрал для своего дела плавучий остров над пиком Цинъюнь, поскольку туда теперь почти никогда никто не поднимался, а открывающийся на Заоблачный Предел вид помогал настроиться на нужные мысли. Кусочек пергамента оказался не слишком большим, похожим больше на открытку, какие продавали в сувенирной лавке Гавани Ли Юэ, но Сяо многого и не надо. Кусочек угля выводил неровные иероглифы, и, по всей видимости, Сяо держал его неправильно, поскольку черты получались чересчур жирными, но это было неважно. Отложив уголь в сторону, Сяо перечитал написанное. «Фальшивый Глаз Бога Сила ветров На «ты» с Властелином Камня Родом из Мондштадта» За его спиной раздался стук каблуков о камень. Сяо тотчас сложил пергамент пополам и обернулся. Индариас, сложив руки за спиной, с мягкой улыбкой смотрела на него. Она чуть махнула ему рукой, и Сяо кратко кивнул. — Не помешала? — спросила она, подходя ближе и грациозно усаживаясь рядом. Сяо отрицательно дёрнул головой и обратил взор на горизонт, сбрасывая пелену размышлений. Индариас никогда ему не мешала, но прямо сейчас Сяо не был готов ни с кем делиться своими догадками. — Я думал, вы с Бонанас собирались выбраться в Цинцэ, — с оставшимся лёгким флёром задумчивости протянул Сяо, и Индариас чуть надула губы. — У неё там свидание с Меногиасом, — сказала она и не сдержала смешка, когда Сяо обратил на неё хмурый от недоумения взор. — Ты не замечал, как она на него смотрит? Вот она и решилась на, кхм, решительные действия. Не без моей помощи, конечно, но всё же. Сяо не сводил с неё удивлённого взгляда. — Разве вы не?.. — совсем тихо начал он и запнулся, не зная, как продолжить, но Индариас поняла и рассмеялась беззлобно. — Что? — в перерыве между смехом воскликнула она. — Нет, конечно, нет! Я люблю её как дорогую сердцу подругу, но ничего такого. О, Архонты, Сяо. К щекам Сяо прилил уже знакомый жар, и эта внезапная тенденция к проявлению эмоций не то чтобы его сильно радовала. Он потупился, с небывалым доселе интересом разглядывая носки ботинок со следами высохшей грязи и царапинами. Индариас шутливо пихнула его плечом, не стирая с лица мудрой улыбки. — Так что в Цинцэ они пошли вдвоём, — продолжила как ни в чём не бывало она. — Наверное, выигрывают в гонках сейчас. Каждый год в пятый день пятого месяца по лунному календарю в деревне Цинцэ проводится праздник драконьих лодок. Сяо не помнил причину возникновения этого праздника — ему насчитывало едва ли не тысячу лет, а Якса не слишком утруждался запоминать людские обычаи, поскольку все они были для него похожи. Над дверьми домов вывешивались обереги из полыни, к столу подавали цзунцзы — Сяо их не любил: липкие, разваливались в руках, а бамбуковый лист, в который вся еда заворачивалась, резал нёбо, — детям на руки повязывали шёлковые ленты, а вечером устраивали гонки на лодках, украшенных в виде драконов. Иногда на празднике появлялся Босациус, и знающие его старики деревни повязывали ему обереги из шёлка тоже, причём на все четыре руки, а участвовать в гонках не разрешали — у него было заметное преимущество в виде дополнительной пары конечностей. Сяо оставалось только надеяться, что Бонанас с Меногиасом хорошо проводят время, хотя новость о перипетиях любовных в их семье для него оказалась довольно шокирующей — он не позволял себе испытывать глупые человеческие чувства и ожидал такого же отношения от других Хранителей Якса. Может, он с самого начала не был прав, избрав для себя такой путь, но и всё равно допустить развития чего-то подобного не мог, да и не хотел. — Как думаешь, если жители Цинцэ узнают, что Бонанас с Меногиасом Адепты, им дадут приз за победу? — спросила вдруг Индариас. — Я бы не отказалась от большущей корзины сладостей, вот такой! Индариас раскинула руки в стороны, показывая размер воображаемой корзинки и случайно вновь пихнув Сяо в процессе, и тот дёрнул уголком губ в слабой улыбке. Он на краткий миг даже забыл, зачем изначально пришёл на плавучий остров. С Индариас всё было понятно: она примерно раз в полгода приходила сюда, чтобы обновить защитные чары на книгах, свитках и пергаментах Гуй Чжун, чтобы их не повредил влажный воздух и дождь. Сяо не верил в совпадения и случайности, но готов был смириться с мыслью, что Индариас действительно не ожидала его здесь встретить. В конце концов, она не спросила, что он здесь делает. — А твой друг, случаем, в Натлан не собирается? — вдруг резко перевела тему Индариас, и Сяо чуть вздрогнул. — Умереть как хочется парочку бригадейро! Сяо позволил себе тихо выдохнуть. — Не знаю, — сказал он, и Индариас вздохнула с отблеском печали. — И он мне не друг. Сяо покосился на сложенный лист пергамента, который он продолжал сжимать в кулаке, и волна догадок вновь снесла все его мысли бурным потоком. Индариас не заметила его душевных метаний: она покачивала ногами и с лёгкой улыбкой разглядывала пейзаж. — Конечно, — покладисто согласилась Индариас. — А целый мешок заморских фруктов он тебе отдал по доброте душевной. Сяо вспомнил, как Венти отзывался о фиалковых дынях. Он их обожал всем сердцем точно так же, как любил любые другие диковинки других регионов, но всё же отдал ему большую часть. И зачем он это сделал? — Ты знаешь, что произошло с жителями ледяной горы? — спросил вдруг Сяо, сам подивившись, куда его привели размышления. Индариас свела брови к переносице и прикусила губу. — Ты про Виндагнир? — спросила она и чуть повернула голову. Ледяная вершина горы будто ножом разрезала небосвод. — Знаю. Ты разве не помнишь? Сяо задумался на несколько секунд и нерешительно мотнул головой. Индариас удивлённо склонила голову и протянула ему раскрытую ладонь. — Думаю, лучше будет, если я покажу тебе, — сказала она, и Сяо сплёл их пальцы. Его коконом обволокло теплом вечернего костра, и вид с плавучего острова смазался в цельное пятно. На холод Сяо всегда было, по большему счёту, наплевать. Нелёгкая редко заносила Сяо на территорию ледяной горы — Виндагнира, напомнил себе он, — но в подобные случаи он всегда успевал расправиться с останками древних Архонтов раньше, чем местный климат оказывал на него хоть какое-то влияние помимо гусиной кожи. Около Индариас всегда было тепло, и она не спешила отпускать его ладонь — Сяо был ей благодарен. Она перенесла их на вершину того, что раньше явно было обручем из колонн — крыша давно обвалилась от старости, а в нескольких метрах от них возвышалась статуя Анемо Архонта Барбатоса. Та излучала голубоватое сияние, а у подножья её, подбоченившись, лежала пара заиндевелых яблок. Индариас потянула Сяо за собой, отвлекая его от сосредоточенного любования статуей, и они спустились на землю. — Нам туда, — кивнула Индариас в сторону пещеры совсем рядом. Внутри неё виднелся свет, исходящий наверняка от пары факелов: тени скакали по тёмному своду. Они прошли внутрь пещеры, и Индариас спокойно ждала, пока Сяо, прищурившись, осмотрит вырезанные в камне иероглифы, оставшиеся от древней цивилизации; некоторые он узнавал — в основном предлоги и местоимения, — а какие-то юрко ускользали от его понимания. От письмен высилась каменная лестница с расколотыми ступенями, а вела она к круглому проходу в небольшую тёмную комнату. Индариас первой ступила на лестницу, и Сяо поспешил за ней. Индариас щёлкнула пальцами, и на ладони её заплясал огонёк едва ли больше пламени одной свечи. Тот неровно дёргался каждый раз, когда с губ девушки срывался вздох. Огня было недостаточно, чтобы осветить всю пещеру, но некоторые детали то ли мозаики, то ли живописи заблестели золотом, и Сяо пригляделся повнимательнее. Индариас вложила в огонёк немного больше силы, и только тогда картина целиком открылась для двух путников. На изображениях люди поклонялись кому-то, кто даровал им рассечённую сферу, а за их спинами треугольником возвышалась фигура Виндагнира с рисунком колосьев пшена внутри. Сяо отпустил руку Индариас, приближаясь к рисункам, и провёл по нижнему краю колосьев двумя пальцами. — Здесь находилось королевство Сал Виндагнир, — заговорила тихо Индариас, и её последние слова эхом отбивались от потрескавшихся стен. — Его принцесса обладала даром предсказания, а люди поклонялись богам Селестии. Королевство процветало до тех пор, пока принцесса не выдала какое-то пророчество. Не знаю, о чём оно было, но люди усомнились в богах и отвернулись от них… А Селестия не прощает тех, кто нарушает небесный порядок. Гнев богов обрушился на королевство, превратив всю гору в ледяную пустошь. Сяо кратко взглянул на неё и вновь обратил свой взор на изображение. В высокой и величественной фигуре, которой поклонялись люди, он узнавал теперь образ всех богов Селестии, заключённых в одном силуэте, а колосья пшеницы внутри треугольника обрели смысл. Язык древней цивилизации, должно быть, давно утрачен, поэтому не представлялось возможности прочитать вертикальные надписи по краям трёх стен. Возможно, Властелин Камня помнил их язык. — Как давно это было? — спросил Сяо, и Индариас задумчиво промычала что-то. — Ещё до войны Архонтов, — предположила она. — До Семерых. Рука Сяо безвольно соскользнула со стены и ударилась о его бедро. «Вспомни, что произошло с жителями ледяной горы!» Венти тоже знал эту историю? — Спасибо, — выдавил Сяо, оборачиваясь, и Индариас кивнула. — Я бы хотел остаться один. Неправильно сказал, понял Сяо, едва последнее слово сорвалось с его уст. Его слова вышли слишком жёсткими, слишком независимыми, слишком враждебными, обёрнутыми в тяжёлую ткань отчуждения и нетерпения возражений. Благо, Индариас не приняла все эти эмоции на свой счёт, а только нерешительно кивнула. Она была уже готова развернуться и исчезнуть, как замерла. — Если ты захочешь поговорить о чём-нибудь, — начала она полушёпотом, — о чём угодно, то я всегда готова тебя выслушать. Сяо медленно кивнул, так и не промолвив ни слова, и Индариас, обратившись всполохами огня, исчезла. Пещера вновь погрузилась во тьму, и Сяо, напоследок взглянув туда, где было изображение бога Селестии, двинулся прочь. Ноги сами его вынесли к площадке, где они с Индариас появились. Острые порывы ледяного ветра пронзали насквозь его закалённое тело, и Сяо обхватил руками плечи, приближаясь к статуе Анемо Архонта. С каждым шагом он всё замедлялся, пока и вовсе не остановился в метре от каменного изваяния. Верхняя половина лица Барбатоса оказалась скрыта капюшоном, в руках статуи покоилась сфера, источающая голубоватое свечение, а по обе стороны от щёк свисали каменные косы. «У них нет Архонта. Я бы знал, если бы был.» С постамента статуи на Сяо взирало безучастно лицо барда в зелёном плаще и таком же берете. Все кусочки паззла сами собой встали на свои места, и виски Защитника Якса пронзило осознанием. Это не зарвавшийся вор украл у самого Властелина Камня вино из османтуса — это был Анемо Архонт. Это не неотёсанный смертный просил его подать яблоко, выпавшее из сложенного плаща — это был Барбатос. Это не обычный бард играл ему на флейте и не обычный бард сорвался скандалить с Мораксом после разговора со стариком из Каэнри’ах. Всё это время Сяо нацеливал острие копья, огрызался и сомневался в способностях самого Анемо Архонта. Он почувствовал себя самым глупым из ныне живущих Адептов, что не догадался об этом раньше. «Ну или ты можешь приготовиться падать ниц, потому что перед тобой сидит сам Анемо Архонт Барбатос!» С силой проведя рукой по лицу, Сяо растворился в воздухе. Сяо старался не считать пройденные годы: даже свой возраст точно назвать не мог, поскольку давно сбился со счёта. С того дня, как он посетил с Индариас Виндагнир, сменились несколько сезонов — это точно. Избегал ли Сяо возможности встречи с Анемо Архонтом? Вряд ли. Он всё так же проводил время с семьёй в Заоблачном Пределе, виделся с Властелином Камня время от времени, а по ночам исполнял свой долг. Он мог бы даже сказать, что жизнь его перетекла в привычное русло. Мог бы, без всякого сомнения, однако что-то его всё же останавливало: то ли неуверенность, то ли понимание, что закончиться всё таким образом просто не могло. В один тёплый весенний день Сяо сидел на коленях в долине Гуйли. Он выкапывал руками небольшие ямки и высаживал в них ростки глазурных лилий. Обычно такими вещами занимался Властелин Камня, но сегодняшний день был особенным во всех отношениях, и Сяо вызвался помочь — к вечеру глазурные лилии должны быть высажены во всём Ли Юэ, и при всём уважении Сяо несколько сомневался, что Моракс успеет справиться со всем в одиночку. Сегодня была годовщина смерти Гуй Чжун. Властелин Камня до сих пор хранит на книжной полке её замок, пускай давно отчаялся открыть его. От нежных бутонов исходил сладковатый аромат — некоторые цветки здесь проросли сами ещё в начале сезона. Сам Сяо не особенно любил запах цветов, необязательно лишь глазурных лилий, но их обожала Гуй Чжун. — О, это ты. — Сяо невольно вздрогнул от звучания позабытого голоса за его спиной. В этот раз в нём не было жизнелюбия и радости от встречи. — Будешь яблоко? Только что нарвал. Сяо уложил руки по обе стороны от только что высаженного ростка и только тогда обернулся. Венти (Барбатос?) почти не изменился: те же одежды, те же косы на висках и лук за спиной. В руке он сжимал наливное красное яблоко и протягивал ему. Вот только взгляд изменился, стал измождённым, усталым; в нём накрепко завязла неясная тревога, а между сведённых к переносице бровей пролегла складка. Сяо не видел его, по меньшей мере, десять лет, но так и не пришёл к однозначному выводу, как ему называть Анемо Архонта: так же, как и раньше, или с необходимым почтением. — Барбатос, — промямлил он только, склонив голову и тут же вернувшись к своему занятию. Если до появления Архонта волосы Сяо ласково трепал тёплый ветер, то в эту же секунду улёгся полный штиль. За его спиной раздался тяжелый вздох, а трава примялась под весом медленных шагов. — Давно знаешь? — только и спросил Венти, садясь на колени рядом. Сяо лишь дёрнул плечом, выкапывая последнюю ямку. — Догадался через пару дней после нашей последней встречи, — ответил он тихо, не решаясь поднять взгляд. — Мне не стоило вести себя… неподобающе. Слова давались ему с трудом. Сяо никогда не был хорош в двух вещах: благодарностях и извинениях. Но, похоже, Венти не обратил на подавленность своего собеседника внимание. Лишь яблоко, что Архонт держал в руке, покатилось по траве, пока лениво не остановилось. — Ты не знал, — протянул Венти, наблюдая за чужой работой. — Не извиняйся… И зови меня Венти. Сяо растерянно кивнул, приминая землю последнего ростка. Его работа на сегодня закончена, но уходить не хотелось. Он продолжал разглядывать глазурные лилии — расцветшие и нет, — и молчал, решаясь задать вопрос. — Ты был в Каэнри’ах? — спросил он, и Венти стрельнул в его сторону потухшим взглядом. — Да… — протянул он совсем тихо. — Туда совсем не проникает солнце. Люди почти не выбираются на поверхность; есть небольшая группа охотников, а так они стараются выращивать местные растения, которым не нужно солнце, чтобы жить. Венти невесомо провёл тремя пальцами по одному лепестку глазурной лилии и опустил голову. — Я узнал о Кхемии. Из-за такой жизни они пытаются создать её из ничего. Даже получается. Олаф показывал мне окрестности, но… недавно он умер. От старости, во сне. Тогда же я и ушёл. Там очень, ну, камерное общество. Чужаков не слишком любят. Меня защищал Олаф от нападок, но с его смертью мне больше никто не был рад, так что… Пришлось уйти. Сяо следил за ним, стараясь не пропустить ни слова. — Ты был там все эти годы? — спросил он, и Венти покачал головой. — Надо было помочь подруге кое с чем, а потом очень долго искал нужный проход. В Каэнри’ах я провёл от силы пару месяцев. Сяо медленно кивнул и сцепил пальцы в замок. Его работа здесь была завершена, но уходить не хотелось, а как продолжить разговор, Сяо не знал. Обычно Венти находил им новые и новые темы, а сейчас, после долгой разлуки и под весом пережитых событий тот как будто не мог найти себе места. Может, поэтому он и пришёл именно к Сяо? В волосах его вновь заиграл ветер. Этот небольшой факт не на шутку успокаивал, словно подавленность Анемо Архонта понемногу отступала. Закрытые бутоны глазурных лилий неспешно покачивались, ведомые лёгким бризом. — Это правда, что цветок раскроется, если спеть ему? — спросил вдруг Венти своим обычным голосом, кивая в сторону глазурных лилий, и Сяо неопределённо повёл плечом. — Так говорят, — только и сказал он, и Венти улыбнулся. Сяо, в какой-то степени, был этому рад: улыбка на чужом лице была до того привычной, что её отсутствие вызывало ощутимый дискомфорт. — Хочешь, я спою? — предложил он, и Сяо невольно обратил к нему неоднозначный взор. Анемо Архонт что, разрешения у него спрашивал? Однако, Венти воспринял этот взгляд по-своему. — Не хочешь? — спросил он, чуть нахмурившись, но Сяо не знал, как ему стоило отвечать. — Хотя, ты бы сказал, если бы не хотел, правда ведь? Ответом ему вновь послужило молчание, и Венти махнул рукой, призывая свою лиру. Фальшивый Глаз Бога на его бедре исчез, и эта деталь окончательно помогла удостовериться Сяо в своих догадках. Странно, но только-только прошедший разговор об истинной сущности Венти такого эффекта совсем не возымел. Венти провёл рукой по струнам лиры и тихонько запел. Совсем не так, как в порту Гавани Ли Юэ: там его строки будоражили народ, пробуждали веселье, а некоторых и вовсе заставляли пуститься в пляс. Сейчас он больше мычал под нос, иногда заводя стихи какой-то старой песни о любви под полной луной и планах на будущее, которым было не суждено сбыться. Сяо смотрел на него, не отводя взгляда, и начинал понимать, кому эта песня действительно была посвящена. И пускай Венти пел совсем тихо, его голос мягко обволакивал сознание Сяо и колыхал нежно-голубые бутоны. В Ли Юэ есть одна пословица: «Чем дольше глаз смотрит на цветок, тем глубже сердце погружается в западню». Почему-то у Сяо появилось ощущение, будто Венти был сейчас тем самым цветком из пословицы. Странное чувство. И бесконечно глупое. Венти провёл в последний раз большим пальцем по струнам и открыл глаза. На них опустилась пелена бесконечной печали, которая исчезла в ту же секунду, когда их взгляд вернулся к глазурным лилиям. Сяо повернул голову. Бутоны полностью раскрылись и покачивались на ветру. Венти мягко коснулся пальцем сердцевины ближайшего к нему цветка, и на подушечке остался жёлтый след пыльцы. На губах его цвела улыбка, полная восхищения, будто он смотрел на самое прекрасное, что когда-либо было у него в жизни. Странно, что Архонт, которому насчитывалась не одна тысяча лет, всё ещё мог радоваться таким вещам. Венти чуть склонился вперёд и случайно коснулся плечом плеча Сяо. В нос того забился лёгкий запах вина, и мысли унесли его куда-то совсем в другую сторону. — И как оно? — спросил он. Венти поднял на него растерянный взгляд. — А? — Вино, которое ты украл у Моракса, — пояснил Сяо, и Венти беззлобно фыркнул, закатив глаза. — Вкусное? Венти уселся поудобнее и чуть усмехнулся. Лепестки глазурных лилий вновь потянулись друг к другу, собираясь закрываться. Жаль, конечно, было наблюдать за их сковыванием — одной песни было слишком мало, чтобы цветки радовали глаз до самого их увядания. — Не знаю, — ответил, наконец, Венти. — Я подарил его подруге. Веннесса, знаешь такую? Магистр Ордо Фавониус в Мондштадте? Сяо насупился. — Я никогда не был в Мондштадте. Венти едва не подскочил на месте. — Нет, врёшь! — воскликнул он. — Серьёзно? Так, я придумал. Вместо ответа на вопрос ты исполнишь моё желание. Венти споро поднялся на ноги и протянул Сяо руку — тот сверлил её неоднозначным взглядом, не слишком спеша принимать предложение. — Мы так не договаривались, — на пробу протянул он, не переставая хмуриться, и Венти не сдержал смеха. — Но в Мондштадте сейчас праздник ветряных цветов! На нём надо побывать хотя бы раз в жизни. Сяо никогда раньше не слышал о таком празднике, оно и неудивительно: мало того, что в Мондштадте ни разу не был, так ещё и за жизнью смертных не особенно следил. Ему было достаточно странных обрядов местных жителей, чтобы интересоваться культурой других регионов. Так что нельзя было сказать, что предложение Венти резко побудило его согласиться. — Мой долг требует моего присутствия здесь, — несколько тихо сказал Сяо, и Венти вновь закатил глаза и призывно взмахнул рукой, которую продолжал ему протягивать без единой доли стеснения. — За час ничего не случится. Давай, вставай. Поверь, тебе понравится. Сяо в последний раз взглянул на глазурные лилии, прежде чем вновь повернуть голову к Венти. — Только на час? — И ни минутой больше! Помявшись несколько секунд, Сяо обхватил протянутую ладонь, на мгновение позабыв совсем, что перчатки были его измазаны землёй. Но Венти не обратил внимание на размазавшуюся по воланам рукава грязь. Вокруг них в завихрениях рассыпались сотканные из ветра перья, и долина Гуйли исчезла в ярком сиянии. Сяо зажмурился, а когда открыл глаза, перед ним открывался вид на величественный каменный город, стоящий на острове посреди озера. Ветер неспешно вращал тканевые лопасти огромных мельниц, а за ними едва-едва виднелась гигантская статуя Анемо Архонта. Почему-то Сяо подумал, что Венти любил иногда играть у изножья своей собственной статуи, в шутливой манере размышляя, узнают его или нет. Здесь даже пахло совсем иначе, не как в Ли Юэ. И гор практически не было — так, холмы, — а те, что виднелись на горизонте, больше походили на бороздящие просторы морей корабли, чем на каменные копья Моракса. Слуха едва касались звуки музыки, доносящейся из-за городских стен. Венти не переставал говорить всё то время, что Сяо впитывал новые виды, как губка. — Вон там, — ткнул он пальцем, — Спрингвейл, деревня, в которой готовят лучшее мясо во всём Тейвате. А вон там — винокурня «Рассвет», вина вкуснее ты нигде не попробуешь! Там живёт Андриус, а за ним — старый город. Я свожу тебя туда как-нибудь… Хотя нет, стой, сначала покажу долину Ветров, там есть целая поляна ветряных астр! Или лучше утёс Звездолова?.. Мыс Веры?.. О, Архонты! Венти окончательно потерялся в своих размышлениях, планируя будущие встречи, которые, возможно, и не состоятся вовсе — Сяо врал самому себе, естественно; он пробыл в Мондштадте от силы минуту и уже понял, почему Анемо Архонт решил посвятить себя путешествиям. Только после того, как Венти замолк, а взгляд его принялся хаотично метаться по округе, Сяо повернул к нему голову. Венти застыл, глядя на него во все глаза. — Ты улыбаешься! — воскликнул он довольно, и уголки губ Сяо тотчас опустились. — Нет, — невозмутимо вставил Сяо, и Венти рассмеялся. — Ну конечно, как же я мог так ошибиться. Наверное, в глаз что-то попало. Всё, хватит разговоров, времени у нас в обрез. Пойдём, я познакомлю тебя с Веннессой! Так и не отпустив его руки, Венти вновь перенёс их к задней стене Мондштадта. Они очутились под сенью одиноко стоящего дерева, и на них упала его тень. Похоже, до врат им дальше придётся идти пешком — Венти явно не хотел вот так просто показывать свои способности на глазах у всего народа. Впрочем, Сяо не слишком возражал. В конце концов, всё вокруг него было совершенно новым — он не знал, что за столько лет существования его что-то могло ещё удивить, — и хотелось насладиться видом. Венти вывел его к небольшому порту, к которому пристроились два корабля: на флаге одного из них развевался символ Фонтейна, а на втором — Сумеру. У стойки со свежими фруктами стоял мальчик в соломенной шляпе, явно заменяя в своём деле отца, и призывал туристов приобрести наилучшие товары по выгодной цене. Это напомнило Сяо Гавань Ли Юэ. В Мондштадте было легко заблудиться, если ты оказываешься в нём впервые: лестницы петляли, из-за огромного количества людей — как местных, так и приезжих, — было совсем не протолкнуться, а каменные стены везде были одинаковыми, как и большинство домов. Венти вновь коснулся его руки, когда они пробирались сквозь толпу. Вероятно, боялся потерять, хотя своими одеждами Сяо притягивал внимание случайных прохожих. Они не знали, кто он, и почему-то Сяо начал чувствовать себя в разы легче и свободнее. Наверное, тому было влияние города Свободы. Венти всё не переставал говорить: — Вон там — отель «Гёте», а на вершине торчат шпили Собора Барбатоса, — Венти хихикнул со значением, когда Сяо хмыкнул, — а там, за мельницей, штаб Ордо Фавониус. Нам туда. Или ты хочешь сначала пообедать? В «Хорошем охотнике» готовят лучшего цыплёнка в медовом соусе! Или лучше в «Долю Ангелов»? Я про вино не шутил. Сяо моргнул, когда Венти вдруг остановился перед фонтаном и перевёл на него вопросительный взгляд. Он явно вёл его самым длинным маршрутом, чтобы показать сразу все основные места в городе. — Я не голоден, — наконец произнёс Сяо и пошатнулся, когда в него плечом врезалась девушка с охапкой самых разных цветов в руках. — Ой, простите! — воскликнула девушка — судя по одежде, из Фонтейна, — опуская руки и открывая лицо. — Помогите, пожалуйста! Что такое анемония? Сяо только рот раскрыл, а Венти хихикнул, лукаво глядя на него. — Это цветок, который означает радость и любовь, — ответил Венти вместо Сяо, но девушке, очевидно, яснее от этого не стало. — У каждого своя анемония, моя дорогая путешественница! Хотя я слышал, что Анемо Архонт Барбатос считает своей анемонией сесилию. Говоря последнюю фразу, он доверительно наклонился к незнакомке, и та вспыхнула, осматривая свой массивный букет. Её взгляд пробежался по всем цветкам, но вдруг она заметно успокоилась, улыбнулась и кивнула. — Спасибо вам большое, — кивнула она. — С праздником вас! Венти весело махнул ей рукой, и она вновь затерялась в толпе. Он повернул голову к Сяо, и тот, наконец, фыркнул. — Слышал он, — проворчал он, и Венти, ахнув, стукнул легко его по плечу, тут же рассмеявшись. — Гляди, ты уже шутишь. Неужели так на тебя влияет город Свободы? — с хитрым прищуром спросил он, и Сяо неопределённо повёл плечом. Он и сам не знал, что с ним такое. К счастью, Венти не стал настаивать, а повёл его дальше по площади. У одного прилавка — должно быть, «Хорошего охотника», если верить вывеске, — выстроилась гигантская очередь, и девушка по ту сторону лавки едва успевала принимать заказы. Венти разочарованно вздохнул, но без особенного сюрприза для себя, и двинулся дальше. Они вдвоём миновали летнюю веранду какого-то заведения, поднялись по ступенькам на средний уровень города, обогнули ветряную мельницу, и только встав у крыльца величественного здания, Венти отпустил его руку. На его собственной ладони остался след грязи, и он небрежно отряхнулся и поправил съехавший берет. Внутри штаба у Сяо зарябило в глазах от двухцветной плитки на полу. Венти решительно свернул к одной двери и постучался — Сяо даже удивился этому жесту. Не услышав ответа, Венти потянул на себя дверную ручку и первым пересёк порог кабинета. Магистр Веннесса сидела за своим столом, внимательно читая бумаги — судя по приложенной ко лбу руке и сведённым бровям, не в первый раз. Услышав скрип двери, она оторвалась от документов, и в глазах её промелькнуло узнавание. — Венти, — улыбнулась она, поднимаясь. Сяо тут же заметил, как напряглись чужие плечи. Должно быть, не виделись они достаточно долго, чтобы Венти удивился, как годы сказались на этой женщине. В уголках её глаз вилась сетка мелких морщин, как если бы она часто улыбалась или щурилась, а некогда ярко-рыжие волосы чуть выгорели на солнце. — Ты давно в городе? Справившись с собой, Венти посмотрел в окно и широко улыбнулся. — Минут десять, — сказал он, и Веннесса отзеркалила его улыбку. — Показываю город своему старому другу. Познакомься с Сяо. Взгляд Веннессы опустился на бедро Сяо, туда, где была прикреплена маска, и она вышла из-за стола и протянула ему руку. — Рада приветствовать Адепта Ли Юэ в Мондштадте, — официально, но с той же улыбкой произнесла она, и Сяо мелко кивнул, уверенно отвечая на рукопожатие. — Раз уж с вами Венти, то мне не о чем беспокоиться. Никто не покажет вам Мондштадт лучше него. Венти смущённо хихикнул и махнул рукой. Веннесса сослалась на необходимость закончить с бумагами до официальной части праздника и с извиняющейся улыбкой кивнула, когда Венти попрощался с ней и утянул Сяо обратно на улицу. Спускаясь обратно к площади, Сяо недоумённо вскинулся, стоило чьей-то тени промелькнуть над его головой. С крыши штаба Ордо Фавониус планировал один из рыцарей со странным устройством, прикреплённым к рукам. Чем-то оно напоминало крылья. — Это планер, — сказал Венти, завидев интерес в глазах Сяо. — Популярное развлечение здесь. Когда празднуют Луди Гарпастум, устраиваются гонки, но для участия и для полётов вообще нужна специальная лицензия. — У тебя она есть? — спросил Сяо, и Венти со смешком кивнул. — Проще простого сдать лётный экзамен, когда в твоих руках сила ветров. Сяо проследил долгим взглядом за рыцарем до тех пор, пока тот не опустился на землю и не сложил планер. — И зачем? — спросил он, не отрывая от незнакомца взгляд, и Венти чуть склонил голову. — Ты про полёты? — Сяо кивнул. — Рождённые ходить по земле всегда мечтают летать, как птицы. Особенно те, кто родились под взором бога ветров. Мне приятно смотреть, как всё больше людей получают эти лётные лицензии. Это лишь напоминает мне, почему я люблю свой народ. Он свободен. Говорил он просто и тихо, так, чтобы никто их не мог услышать, и только тогда Сяо осознал, что для этого Венти привалился к нему плечом, чтобы быть ближе. Всю руку, где его касался рукав рубашки, начало странно жечь. — Если ты их любишь, то почему ушёл? — ляпнул Сяо прежде, чем прикусить язык. Венти не стал на него гневаться — Сяо начинало казаться, что Анемо Архонт в принципе не способен проявлять ярость, — лишь печально улыбнулся. — Потому что Декарабиан тоже любил свой народ, — ответил ему Венти, и Сяо пришлось изрядно напрячь память, чтобы вспомнить, кто такой Декарабиан. — Он ведь накрыл старый Мондштадт куполом ветров, чтобы защитить его от стужи Андриуса. Но его любовь переросла в одержимость и тиранию. Моракс как-то сказал мне, что ветра переменчивы, и… Он ведь прав. Что если моё участие в жизни Мондштадта сделает меня таким же тираном, против которого я боролся больше полутора тысяч лет назад? — Не сделает, — уверенно возразил Сяо, даже не успев подумать, и Венти обратил к нему мягкий взгляд. — Ты не такой. Венти не сдержал улыбки. Вся печаль из него как испарилась. — Ты милый, Сяо. Сяо выпал в осадок, не зная, как относиться к такому высказыванию. Венти, взглянув на него, рассмеялся и продолжил быстро спускаться по лестнице. Венти показал ему одуванчиковое поле в Шепчущем лесу, нарвал целую охапку, которую почти тут же всучил Сяо, чтобы поразить стрелой подбирающегося к ним слайма, попытался сыграть на лире дикому кабану — тому выступление не слишком понравилось, и он быстро скрылся в ближайших кустах, — предложил покормить уток на берегу Сидрового озера кусочком зачерствелого хлеба. У Сяо сложилось впечатление, что Венти пытался за один час выполнить программу-максимум, и побоялся тут же, что все воспоминания об этом дне сольются для него в одно больше смазанное пятно. Ему казалось, что нельзя так, с нахрапа, изучить целый регион Тейвата, и тут же, как только ему пришла в голову эта мысль, сделал обещание перед самим собой обязательно вернуться сюда ещё раз. Он предложил Венти где-нибудь просто посидеть подальше от людей, но чтобы иметь возможность наблюдать за ними, и тот лукаво сощурился, прежде чем вновь повести его в город. Вблизи Собор Барбатоса как будто насмехался над мелочностью обычного человека — его высокие стены пытались дотянуться до неба, а шпили едва не царапали облака. Венти, однако, вёл его совсем не к собору, а к статуе самого себя. У её подножья жители выложили огромную гору самых разных цветов — самых разных, но сесилий там было больше всего. — Встретимся там, — отсалютовав ему двумя пальцами, Венти позволил потокам ветра подхватить его и вознести к протянутым рукам статуи. Сяо отставать не собирался и обернулся сгустком чёрных теней. На огромных каменных ладонях они оказались почти одновременно — ноги Сяо коснулись их долей секунды позднее. От перемещений добрая половина одуванчиков, что оба держали в руках, разлетелись многочисленными семенами. Венти преувеличенно грустно покивал и выкинул все пустые стебли. Они сидели на ладонях статуи и молчали несколько минут. — Это моё самое любимое место во всём Мондштадте, — сказал вдруг Венти, разрубая нависшую над ними тишину, и вдруг слуха Сяо коснулась жизнь города: танцы и песни, игра на инструментах, разговоры, шепотки, бренчание столовых приборов, будто ветра специально приносили им эти звуки. — Отсюда видно весь город и почти весь регион… Он вдруг ткнул пальцем направо, и Сяо проследил за ним взглядом. — А там даже чуть-чуть торчит Заоблачный Предел, — продолжил Венти. Запах яблок и сесилий усилился для Сяо — наверное, оттого, что сидели они вплотную друг к другу. Обитель Адептов, и правда, верхушками гор виднелась из-за перевала. Сяо вдруг понял, что провёл в Мондштадте гораздо больше одного часа — горизонта коснулся ярко-красный бок солнца. Почему-то Сяо было всё равно, что Венти не сдержал своего обещания. Возможно, потому, что изначально понимал, что так и будет. — Нас отсюда не выгонят? — спросил вдруг Сяо, опуская голову. Люди, словно муравьи, проходили мимо статуи и иногда задирали головы, чтобы посмотреть на них двоих. Венти тихо хихикнул. — Когда-нибудь точно выгонят, — уверенно сказал он. — Но мы, думаю, успеем сбежать. Сяо хмыкнул, и Венти чуть пихнул его плечом, вновь привлекая к себе внимание и протягивая к нему один целый одуванчик. — В Мондштадте есть обычай, — начал он. — Люди загадывают своё самое большое желание и задувают одуванчик. Говорят, вместе с его семенами твоё желание дойдёт до самого Анемо Архонта, и тот поможет тебе его исполнить. Сяо осторожно взял одуванчик, с лёгким недоумением глядя на Венти. — Я не говорю о своих желаниях, — сказал он, и Венти цокнул. — И не надо говорить. Просто подумай и сдуй семена… Но есть одно правило. — Он вдруг обхватил обеими ладонями руку Сяо, в которой тот сжимал стебель одуванчика, и доверительно склонился к нему. — Нельзя сформулировать своё желание как: «Хочу, например, разбогатеть». Надо говорить так, будто твоё желание уже исполнилось. «Я разбогател». Сяо прищурился немного. — Зачем мне загадывать желание с этим одуванчиком, если Анемо Архонт сидит рядом со мной? — спросил он, и плечи Венти опустились, будто он устал объяснять, и ему уже стало смешно этим заниматься. — Может, потому, что я хочу сделать из тебя настоящего жителя Мондштадта? — на пробу произнёс он с хитрыми искрами в глазах, и Сяо сдался. — Только если пообещаешь не подслушивать, — сказал он, и Венти с готовностью закрыл уши руками и отвернулся к городу. Будто оставлял Сяо наедине с собой. У Сяо не было много желаний. Большинство из них казались чересчур мрачными, чтобы разрушать впечатления от прошедшего дня, и ему пришлось изрядно подумать, прежде чем выцепить из мыслей одно-единственное, сиявшее внутри него ярче всех остальных. Венти лучше бы действительно не подслушивать его. Сяо уверенно сдул с одуванчика все семена. Он наблюдал за их полётом, не обращая внимание на застывшего Венти. Вернулся в Заоблачный Предел Сяо ближе к полуночи. Как бы он не хотел задержаться в Мондштадте ещё ненадолго — ночью праздник ветряных цветов переходил на совсем другой уровень, если верить словам Венти, — долг всё ещё был его долгом. Ночь эта была наполнена сражениями, но с Сяо была его семья, а противостоять давлению кармы помогали воспоминания о прошедшем дне. Возможно, не было ничего плохого в том, чтобы иногда и ненадолго позволять себе немного отдохнуть. Ночью Сяо спал так крепко, как не спал уже долгое время. Левый бок ему грела Индариас, носом он утыкался в плечо Меногиаса, даже во сне рука его сжимала ладонь Бонанас, а пятками он упирался в спину Босациуса. Они всегда спали все вместе вплотную друг к другу, касаясь всех частями тела, ибо во сне быстрее залечивались раны, и только во сне они должны были непрерывно чувствовать присутствие друг друга рядом, чтобы их не преследовали кошмары. Наутро Сяо проснулся один, а рука его сжимала что угодно, но только не ладонь Бонанас. Он сел в траве, когда вперился взглядом в сверкающий на солнце Глаз Бога Анемо, к которому тонкой красной нитью был привязан маленький свиток. Сяо сорвал свиток с Глаза Бога и развернул его трясущимися руками.

«Я буду рад, если ты посмеёшься, читая это, но я постеснялся отдавать его лично. Спасибо, что согласился провести со мной праздник ветряных цветов и загадал желание, потому что оно окончательно подтвердило мои мысли. Да, каюсь, я всё же подслушал. Извини, не смог удержаться! Ты загадал, чтобы этот момент никогда не заканчивался, и я всё понял. Глаза Бога моего элемента обычно получают люди, стремящиеся к свободе с самым ярким огнём в сердцах, но обычно никто не понимает самого главного. Свобода — это не то, что тебе дали, а то, что нельзя у тебя отнять. Загадав то желание, ты стремился к свободе, которая уже у тебя есть. Лёжа на склоне Зимородка несколько лет назад, ты возжелал свободы, которая у тебя ещё тогда была. И никакой долг её у тебя не отнимет. И сердце твоё сияет ярче солнца. Надеюсь, ты будешь вспоминать это каждый раз, когда будешь смотреть на свой Глаз Бога. И, надеюсь, ты не разочарован, что это именно мой элемент. Я не смогу видеться с тобой вживую какое-то время. Прости за это, тут появились кое-какие обстоятельства… Ты знаешь, с чем они связаны. Надеюсь, что я ошибаюсь. Помни о своей свободе, мой дорогой Сяо. Венти»

Сяо ещё долго вглядывался помутневшим взглядом в аккуратные строчки, переваривая всё прочитанное. В какой-то момент он услышал весёлый крик Босациуса, зовущего его, и только тогда Сяо споро свернул крошечный свиток и спрятал в кармане. Он надеялся, что никто не заметил его реакции, ибо объяснять её Сяо не хотел. Очень уж личное. Сяо прицепил Глаз Бога к левой перчатке и поспешил к Босациусу. Он уже понимал, что объяснять внезапное появление своего Глаза Бога ему всё равно придётся, но скрывать его, чтобы избежать вопросов, не смел. Он пообещал себе никогда не забыть слов Венти, излитых на бумаге. Он пообещал себе никогда не забыть слов Анемо Архонта о свободе.