Арканум: Влюблённые

Сяо услышал зов. В ту минуту, когда ветер принёс на своих крыльях ему тихий вопрос, он играл с Меногиасом в го. Властелин Камня любил провести пару партий в воскресный вечер, и почти всегда ему составлял компанию Меногиас, поскольку именно он из всех Хранителей Якса лучше всех разбирался в правилах и имел в рукаве несколько секретных стратегий. Моракс всегда считал Меногиаса достойным противником в го, а вот Сяо играть в него не умел, но очень хотел научиться. Даже подумать об игре с Властелином Камня на равных он не смел, но совершенно детское желание доказать свою значимость всё же теплилось где-то в груди. Либо Меногиас поддавался, либо Сяо удавалось его выигрывать: чёрных камней на поле было большинство, а в кулаке он сжимал около двадцати белых костяшек. Закончить партию ему не было суждено: зов прозвучал всего один раз, но его было достаточно, чтобы он вытеснил из головы все мысли. Сяо небрежно положил белые камни на землю и вскочил на ноги. — Прости, брат Меногиас, — пробубнил он, оборачиваясь в сторону, откуда ветер принёс зов. — Доиграем позже. Меногиас не успел кивнуть; Сяо исчез в всполохе чёрного дыма, оставляя его наедине с разлинованной доской. Мондштадт, как и всегда, заливало солнцем, пахло свежескошенной на сено травой, яблоками и сесилиями. Сяо огляделся. Его принесло на пик Буревестника, он уже бывал здесь пару лет назад, когда Венти приспичило продолжить экскурсию по своему региону, и он умудрялся найти всё новые и новые виды развлечений: поймать муху на верёвочку, добыть свежего кабаньего мяса для Волка Севера и его стаи, взмыть к звёздам с мыса Веры, сплести венки из маргариток… Список всё продолжался и продолжался, но Сяо даже не думал возмущаться, что его время, которое он мог провести, сражаясь со своей семьёй против гнева погибших Архонтов, тратят впустую. В конце концов, Венти ему многое рассказывал о традициях и обычаях жителей Мондштадта, о прошлом, которое Сяо не помнил, о себе — и последнее было самым важным. Например, что у Венти была страшная аллергия на кошек, он чихал, только вспоминая о них, а те уж очень любили находить его всюду, где бы он ни был. Может, свободолюбивые животные подмечали своим умным взором, кто именно скрывается за личиной барда, и липли к нему без всякой оглядки. Сейчас Венти стоял на краю пика, скрестив руки на груди, и любовался спокойствием моря. Ветер забирался под его одежду, трепал неизменный зелёный плащ на его спине и ворошил небрежную причёску. В нескольких метрах от края скалы виднелась смотровая вышка, но сейчас она пустовала. Если Сяо правильно помнил географию Мондштадта, то Венти забрался довольно далеко, чтобы позвать его. Если Сяо правильно судил по позе Анемо Архонта, то ничего страшного не случилось, никто не был в опасности, и позвали его совсем по другой причине. — Звал? — спросил он, и Венти чуть повернул голову. Солнечные лучи обрамляли его профиль и будто подсвечивали мягкую улыбку на его губах. — Я ведь обещал научить тебя управлять ветром, — с игривыми нотками в голосе протянул Венти и полностью обернулся к нему. Сяо не был прав в одном: руки тот на груди не скрестил, а держал ими лиру, причём не ту деревянную, что появлялась вместо его фальшивого Глаза Бога. У этой струны светились голубым, и от неё волнами исходила сила богов. Если это не была та самая Небесная Лира, о которой Сяо слышал, то он окончательно терял веру в человечество, которой и без того было немного. — Ты не против, если мы начнём, м-м, издалека? — спросил Венти, и Сяо мотнул головой, подходя ближе. Как всегда бывает на краю скалы, острые камни у берега, волны, разбивающиеся о них, так и подмывали прыгнуть, и этот раз не был исключением. Сяо пялился на морскую гладь и вслушивался в переливы Небесной Лиры, звуки которой мастерски извлекал Венти, чуть прикрыв глаза. Сяо скосил в его сторону взгляд украдкой: на чужих щеках расплылся румянец, а на губах мелькала предвкушающая улыбка. Раздался громогласный рёв, и Сяо выхватил из-за спины Нефритовый Коршун, отпрянув и свободной рукой оттолкнув Венти от края скалы. — Всё нормально, — со смехом успокоил его Венти. — Это Двалин. Из-за края пика Буревестника показалось массивное, гигантское и жилистое тело дракона. От взмаха его крыльев поднялся ветер, который чуть не сбил Сяо с ног, хотя стоял он в боевой устойчивой позе. Деревья не согнулись от ветряных потоков — всё-таки наврали. Дракон Востока развернулся в воздухе и опустился на землю, поджав к телу хвост и примяв им кусты вереска. Он одним глазом сверлил Сяо чуть враждебно, но успокоился в тот же миг, когда тот убрал копьё за спину, а Венти с улыбкой положил руку ему на нос. — Привет, друг мой, — мягко произнёс он, нежно проведя всей ладонью к макушке дракона, и Двалин разомкнул пасть, обнажая ряд острых, как пики каменного леса Гуюнь, зубов. По идее этот оскал должен был вызывать ужас — у Сяо, например, вызвал, но ненадолго; до осознания, что дракон так, должно быть, улыбался. — Давно не виделись, Двалин. Когда на языке дракона растянулась шипящая гортанная речь, Сяо замер столбом. — Давно… — сказал Двалин. — Пять лет для тебя — давно? Венти хихикнул, прищурившись, а затем обернулся и подозвал Сяо к себе небрежным кивком. — Не бойся, — сказал он ему. — Двалин, познакомься с моим другом из Ли Юэ. Это Сяо, но не дай его карме смутить тебя. Сяо медленно шагнул вперёд, и хотя он не срывался на бег, ему всё равно показалось, что до дракона он добрался чересчур быстро, не успев даже обдумать пути отхода в том случае, если клубящийся внутри него гнев Архонтов выведет Двалина из себя. Венти отпустил лиру, позволив ветрам удерживать её и даже пытаться извлекать из неё какие-то звуки, взял Сяо за руку и аккуратно уложил её на шею дракона. Ладонь он не убирал, будто побаивался, что Сяо свою тут же одёрнет. — В нём много тьмы, — произнёс Двалин как константу, — но тьмы не его. Запах кислый, а должен быть другой. Цветочный. Останки древних богов всегда пахли чем-то средним между прокисшим бульоном и затхлостью залитой кровью пещеры за водопадом: кислой сыростью. Похоже, для Двалина Сяо пах гневом падших Архонтов — это не расстраивало и не оскорбляло, но про цветочный запах ему слышать было в новинку. Он аккуратно провёл большим пальцем по синей чешуе, и гигантский хвост чуть трепыхнулся, показывая удовольствие его обладателя. — Почеши ему чуть левее, — полушёпотом подсказал ему Венти, как будто так Двалин его так не услышит. Услышал, конечно, и даже чуть повернул голову, чтобы Сяо было удобнее. — Он сам не достаёт до шеи, так что чешу ему за ухом обычно я. Сяо происходящее начало казаться фарсом. Его позвали, чтобы обучить управлению ветром, а в итоге его заставляют чесать самого Хранителя Четырёх Ветров за ухом. Его смущение, конечно, нисколько не ограждало его от выполнения маленькой просьбы, но багрянец пятнами на лице всё же разошёлся. — Двалин, — вновь обратился к Дракону Востока Венти, когда Сяо закончил, — подбросишь нас до каменных врат? Поделишься с Сяо своей мудростью? Двалин хрипло рассмеялся — медленно, протяжно, но вполне искренне. — Хорошо, — протянул он. — Если хочешь начать обучение с моих наставлений, то так тому и быть. Венти хихикнул, перехватил лиру и призвал потоки ветра. Он взмыл в воздух и грациозно опустился на спину дракона, откуда призывно махнул Сяо рукой. В сравнении с передним левым крылом он казался совсем крошечным, но всё равно выглядел даже величественно. Он совсем не старался таким быть, но эта картина смотрелась естественно. Из косичек на висках выбились бирюзовые пряди, из-за ветра сейчас облепившие его щёки, и Сяо поймал себя на том, что заглядывается. Он на пробу уложил ладонь на сложенное крыло и обернулся к морде Двалина — тот спокойно ждал, когда он вскарабкается. Вообще, Сяо вполне мог переместиться к нему на спину привычным способом, обернувшись сгустком теней, но в данный момент ему хотелось потянуть время. Осознание, что он вот-вот взмоет в небо и окажется в нескольких километрах от земли, заставляло всё тело отдаваться мелкой дрожью то ли предвкушения, то ли чего-то ещё. Венти протянул ему руку с понимающей улыбкой, прячущейся в уголке губ, и Сяо принял помощь без задней мысли. Индариас мечтала научиться летать, как птицы. Она думала, что, уходя в смертельно опасное пике и взмывая в небо в паре метров от поверхности земли, они чувствуют себя живыми. Что же, Индариас никогда не сидела на спине Дракона Востока. Ветер бил Сяо по лицу, трепал его волосы, пронзал всё тело насквозь, но эти действия отдавали странной лаской. Мышцы Двалина перекатывались при каждом движении мощного тела, а при каждом взмахе огромных крыльев казалось, что Сяо вот-вот свалится с него, но Венти крепко держал его за руку — вроде бы мелочь, а будто держала Сяо на месте, — второй не прекращая проводить по чешуе благодарно. Лиру он ещё перед взлётом привязал к бедру, и иногда она боком стучала по фальшивому Глазу Бога. Иногда Сяо смотрел вниз, когда землю не скрывали облака: Тейват отсюда выглядел совсем иначе, и на несколько секунд он даже не узнавал виды, которые часто наблюдал с другого ракурса. — Ну как? — спросил тихо Венти, и, по идее, его слова совсем не должны быть слышны из-за скорости движения Двалина, но ветер доносил до слуха Сяо каждый звук и шелест дыхания. — Необычно, — эхом отозвался Сяо, не прекращая озираться по сторонам, и Венти хихикнул. — Я про ветер, — пояснил он, и Сяо обратил к нему всё своё внимание, склонив голову. — Ты чувствуешь, как Двалин с ним справляется? Тогда Сяо прищурился. Дракон Востока иногда поднимался или опускался, чуть поворачивал или держал прямо, будто подстраивался под потоки ветра, а тот был рад поддержать его. Со стороны его движения выглядели вполне обыденно и непринуждённо, но пытливый взор тут же отнёс происходящее к отдельному виду искусства. Словно лучшие скульпторы из Ли Юэ придавали камню форму, так и Двалин позволял ветру на долю секунды обточить его тело, запечатлеть момент. — Ветер ласков, но с его гневом приходит великое разрушение, — произнёс он. — Нужно уметь подстраиваться. Говорил он будто исключительно про полёт, но за словами его скрывалось нечто большее. Венти слушал его внимательно, будто и сам впервые об этом узнал, впитывая мудрости Дракона Востока с рвением целеустремлённого ученика, а на губах его прочно осела слабая улыбка. — Не будь обманут его лёгкостью, — продолжил Двалин. — Он таит в себе могущество и силу. Дракон чуть склонился, заходя в вираж. Облака под ними исчезли, и Сяо увидел каменные врата, но Двалин не стал приземляться прямо на их вершину: он ушёл чуть левее, к полю жёлтых цветов. Сяо почувствовал сильную тряску, когда сильные лапы коснулись земли, и Венти, отпустив его ладонь, первым спустился с широкой спины. Сяо обернулся сгустком чёрного дыма и оказался рядом с ним секундой позже. — Спасибо, друг мой, — произнёс Венти, коснулся обеими руками морды Двалина и оставил на его лбу почти невесомый поцелуй. Поле жёлтых цветов казалось морем. Стебли поочерёдно, будто волны, оставшиеся после корабля, склонялись к земле от поднявшегося ветра, наполненного силой божества. Сяо впервые своими глазами наблюдал благословление Анемо Архонта, и открывшийся вид зачаровал его, как околдовывает кобру заклинатель змей. Косы Венти налились бирюзовым светом, трепещущие под игрой ветра, и это свечение даже исходило от молочной кожи. Двалин прикрыл глаза, впитывая наполняющую его силу, и чешуя его наполнилась энергией Анемо. Венти отстранился и уткнулся лбом в лоб Двалина, не прекращая оглаживать его морду большими пальцами. — Грядёт буря, — произнёс дракон. — Я защищу тебя. Венти слабо хихикнул. Плечи его напряглись. — Меня не нужно защищать, — сорвался на полушёпот он, и Сяо почувствовал себя лишним, будто ему не следовало наблюдать за тем безграничным доверием, что открылось его глазам. — Но Мондштадт — да. И я помогу. С Двалином Венти был немногословен, но в краткости его речей, во взгляде и нежности, переполнявшей его движения, прослеживалось что-то немое, будто одних касаний Двалину было достаточно, чтобы понять все чувства своего Архонта. Венти отстранился и шагнул назад. — Свидимся ещё, Двалин, — попрощался он с мягкой улыбкой на губах и ласковым блеском в глазах, и дракон, величественно кивнув, оттолкнулся от земли. Венти вцепился в свой берет и обернулся, широко улыбаясь и наблюдая за удаляющимся другом. Поднявшийся ветер обтекал его стан и вздымал плащ совершенно естественно, но Сяо всё равно засмотрелся. Ветер и его не обделил: он чувствовал, как тот пятернёй проводил по волосам, трепал рукав на наплечнике и оборачивался краснотой на щеках. Когда Двалин обратился точкой и затерялся в облаках, Венти повернулся к нему, не стирая с лица улыбку. — Готов? Сяо медленно кивнул, взял из-за спины копьё и острием воткнул его в мягкую землю. Что-то ему подсказывало, что оружие сегодня не понадобится — по крайней мере, не в ближайшие пару часов. Венти приблизился к нему, замер на долю секунды, когда между ними остался метр, и жестом попросил Сяо опуститься на землю. Он тотчас присоединился к нему и скрестил ноги. — Макото с Эи бы сразу перешли к практике, — сказал он, и на лице его проступила мягкая улыбка, подёрнутая дымком лёгкой ностальгии, — но нам нужно сначала научиться понимать ветер. Немного медитации нам ведь не повредит, да? Сяо так же скрестил ноги и сложил руки на коленях. В последнее время он часто медитировал — это помогало немного унять клубящуюся в груди карму. Порой она свербила в носу, как если бы хотелось чихнуть, но волю себе нельзя было давать, поскольку за этим желанием почти наверняка скрывалась разрушительная сила. — Двалин был прав, когда говорил об умении подстраиваться, — продолжил Венти, когда Сяо кивнул и закрыл глаза. — Это касается не только полётов. Постарайся сейчас сосредоточиться. Почувствуй ветра вокруг себя и найди среди них те потоки, которые следуют на запад. Просто найди. Сяо чуть нахмурился, стараясь размеренно дышать. Поначалу это задание не показалось ему сложным, но чем больше он погружался в сосредоточенность, тем сильнее он замечал окружающую его непредсказуемость ветров. Они слишком часто вихрились, сталкиваясь с деревьями неподалёку, изменяли направление, и вычленить среди них те, что рвались на запад, было необычайно сложно. Сяо начал раздражаться, когда шли минуты, а он почти никак не продвинулся в своей задаче, и Венти заговорил вновь: — Ветра хаотичны. Управление ими требует внутреннего спокойствия, организованности, хладнокровия даже. Странно, подумал Сяо. Венти не было присуще ничего из перечисленного, но ветра ему подчинялись, и всё у него выходило совершенно естественно. Может, дело заключалось не в том, что видно снаружи, а в том, что кроется внутри? Для окружающих Сяо всегда казался обжигающе холодным, спокойным и чрезвычайно дисциплинированным, но гнев Архонтов внутри него никогда не спал и с виртуозной лёгкостью вытаскивал на поверхность худшие его качества, бросал в жар и скручивал внутренности в тугой жгут. Гнев Архонтов внутри Сяо сейчас требовал злобно фыркнуть, бросить медитацию и взять ветер силой, показать ему, что Хранитель Якса никогда не подстраивается. Сяо не слушал его призыв: может, стоило попытаться хотя бы немного унять бурю в своей душе, прежде чем ловить за хвост ветер? В конце концов, та же Бонанас никогда не пыталась повернуть вспять течение реки, потому что затея эта с самого начала обречена на провал. Сяо старался лишний раз не соприкасаться с собственной кармой: она есть, да и боги с ней. Унимается, когда Венти рядом или семья спит под боком — хорошо. Скручивается в пружину — плохо, стоит принять лекарство. Никогда ещё ему в голову не приходило идеи распределить её, примять, как пуховую подушку или соломенный матрас. Методичное раскладывание кармы по полочкам действительно охладило Сяо голову. Может, то было величайшее самовнушение, но ему показалось, что теперь он мог определить движение ветра гораздо чётче. Он даже нашёл парочку потоков, что двигались на запад. Сяо открыл глаза. Венти улыбался. — Молодец, — тепло сказал он, и Сяо дёрнул уголком губ в подобии улыбки. — А теперь предложи им сбить с моей головы берет. — Предложи? — переспросил Сяо, чуть нахмурив брови. Венти легко пожал плечами. — Почти всё ветер воспринимает как игру. Он хаотичен, и тебе нужно научиться оборачивать это в свою пользу. Не укрощай, а направляй. Сяо прищурился, стараясь разглядеть ближайший к нему поток, а затем чуть повёл над ним рукой и повернул пальцами правее. Ветер охотно сменил направление и ударил Венти в лицо. Берет слетел с его головы, и его обладатель рассмеялся, поправляя сбитую чёлку. В этот раз виски Сяо не прострелило болью. — Похоже, я просто прирождённый учитель! — воскликнул Венти, поднимаясь на ноги, и Сяо встал вслед за ним, сложил руки на груди и глубоко поклонился. — Спасибо, сифу-Венти, — произнёс он, невольно вспоминая тот день, когда он с Бонанас стоял посреди реки. Тогда его слова были произнесены больше вежливо, потому что тогда Сяо не слишком уж преуспел в укрощении ветра. Сейчас он понял, что укрощение изначально было бесперспективной стратегией, и только руководство Венти помогло ему понять это в полной мере и сделать первые настоящие успехи. Венти, и правда, был прирождённым учителем. Тот чуть смущённо хихикнул и потёр затылок. — Не благодари меня раньше времени, — отмахнулся он, не прекращая довольно улыбаться. — Нам ещё нужно перейти к настоящей практике. Он расстегнул свой плащ и небрежно бросил его на землю. Венти заозирался, явно ища что-то, а затем хмыкнул и приблизился к ближайшему дереву. Какое-то время назад в него ударила молния, расколов надвое, и сквозь иссушенный обгорелый ствол уже пробился новый росток, который обещал обернуться величественным кедром. Венти достал из кармана шорт обгрызенное яблоко и водрузил его себе на голову. — Сможешь сбить его? — спросил Венти, повышая голос, и Сяо нахмурился. — Просто сбить? Венти чуть мотнул головой, улыбаясь. Яблоко опасно пошатнулось, но не упало. — Помнишь, как ты метнул копьё в того геовишапа? — поинтересовался он больше для проформы, и Сяо кивнул. — Обрати ветер в копьё и сбей яблоко. Тебе нужно научиться воспринимать ветер продолжением своих тела и оружия. Сяо замер в нерешительности. — Я могу тебя ранить, — сказал он и покачал головой, не собираясь принимать никаких возражений. Венти хихикнул. — Если ты промахнёшься, я сумею перехватить твой бросок, — произнёс он уверенно, и Сяо чуть опустил взгляд. И с чего он взял, что Анемо Архонт позволит ветрам причинить ему боль? — Не бойся. Это всего лишь часть обучения. Сяо не боялся, просто в голове прочно засела картина, как он промахивается, и обращённый в копьё ветер врезается Венти в плечо. За себя он не боялся, но за Венти — очень сильно. — Нет, — всё-таки отказался решительно он. — Я не хочу даже думать о том, что могу причинить тебе боль. Венти явно растаял, хоть и старался придать лицу выражение лёгкого негодования. Он чуть проиграл пальцами, и яблоко, поддерживаемое потоками ветра, зависло в воздухе, пока Венти отходил от расколотого дерева на пару шагов. — Никакого с тобой веселья, — апатично фыркнул он, но Сяо не слишком вслушивался в его слова. Он сосредоточился и погрузил ладонь в ближайший к нему поток ветра, представляя, как тот обращается полупрозрачным копьём, наполненным энергией Анемо. Ветер внемлил его желанию, и совсем скоро Сяо почувствовал, как его пальцы сжимают что-то полуматериальное, но стоило ему только обхватить ветряное копьё покрепче, и воздух распался на части. Тогда Сяо попробовал ещё раз и замахнулся. Не стоило даже говорить, что Нефритовый Коршун был в разы тяжелее ветра, и приходилось хорошенько прицелиться и рассчитать угол полёта, чтобы попасть в цель. Со своим оружием ему даже мыслить об этом не приходилось — настолько отточил Хранитель Якса своё мастерство. Сяо метнул копьё, и оно должно было пронзить яблоко ровно посередине, но то взмыло выше, и копьё врезалось в иссушенный ствол. — Не рассеивай его, — быстро сказал Венти. — Давай ещё. Сяо разгадал замысел Венти. Он учил его концентрироваться на нескольких вещах одновременно — это было полезно. Возможно, когда-нибудь Сяо сможет швыряться во врагов не Нефритовым Коршуном, а десятком ветряных копий. О, Архонты, это было очень полезно. Сяо сотворил из ветра новое копьё и швырнул его в яблоко. То вновь взмыло чуть выше, следуя изгибам древесного ствола. — Ещё. Третье копьё пронзило ствол, словно кухонный нож — тёплое масло. Как и четвёртое, и пятое, и все вплоть до десятого, всё же рассёкшего несчастное яблоко пополам. Мёртвое дерево походило больше на игольницу, только больше размером. Пот градом стекал с лица Сяо и остужал красные щёки — было довольно сложно удерживать десять ветряных копий, но он знал, что вскоре и не заметит такой нагрузки на мозг. Стоило просто чаще тренироваться. — Чувствуешь их силу? — спросил Венти, подтаскивая к себе одну половинку яблока и вгрызаясь к неё зубами. — Возьми теперь своё копьё и попробуй облачить его в эту энергию. И швырни в дерево. Сяо попятился туда, где оставил Нефритовый Коршун. Он обхватил его одной рукой и выдернул из мягкой земли, стряхнул прилипшие комья и взмахом свободной ладони подтянул к себе все десять ветряных копий. Они обернулись вокруг Нефритового Коршуна, и тот потяжелел раза в два. Сяо замахнулся, прикидывая, куда угодит его копьё, и совершил бросок. Верхняя половина дерева повалилась на землю. Копьё снесло его, будто ветер сорвал осенний листок с цуйхуа. Венти вскинул кулаки в воздух и свистнул оглушительно. — У тебя получилось! — воскликнул он, и только тогда Сяо позволил себе утереть пот с лица. Он пропустил тот момент, когда Венти приблизился к нему, но очнулся, когда тёплая рука опустилась ему на щеку. — Что же, мой старательный ученик, могу тебя поздравить: ты теперь знаешь все основы. Оттачивай своё мастерство, и, возможно, когда-нибудь ты сможешь посоревноваться в силе с самим Анемо Архонтом! Он хихикнул, и Сяо свёл брови к переносице. — Не думаю, что хочу соревноваться с тобой в силе, — сказал он, и Венти рассмеялся, — но я буду и дальше тренироваться. — Конечно, будешь, — для видимости поворчал Венти и вдруг чуть надавил рукой на щёку Сяо, заставляя его немного опустить голову. Он коснулся губами его лба, и всё нутро Сяо наполнило энергией, да так, что в глазах потемнело. По его рукам прошлась волна мурашек, а с губ сорвался прерывистый вздох. Венти отстранился гораздо быстрее, чем Сяо смог прийти в себя. — Считай это моим благословлением. У тебя всё получится. Сяо моргнул, взяв себя в руки, и уверенно кивнул.

***

Всё пошло наперекосяк через четыреста лет. Не то чтобы Сяо считал: время всегда текло сквозь его пальцы, а годы сменялись чересчур быстро и незаметно. Кошмары, правда, усилились, и даже медитации мало помогали примять переполнившую его карму. Индариас совсем отдалилась от своей семьи, Бонанас почти не вылезала из воды, а Босациус… Босациус исчез. Только шёлковая рубаха, изрядно истрепавшаяся с пройденными веками так, что уже почти не походила на предмет одежды, лежала в траве. Хранители Якса все, как один, сбили ноги в его поисках. Меногиас попытался как-то подключить самого Властелина Камня, но тот только выдал пространную речь о том, что нет смысла искать того, кто не желает быть найденным. Босациус исчез одной холодной ночью, но Сяо чувствовал его присутствие в этом мире, и это ощущение хоть ненамного, но облегчало положение. На Моракса он злился, и это было закономерным последствием отказа того помочь. Властелин Камня мог — при должном желании, само собой, — видеть землёй, найти любого, чья нога ступает по ней, но не делал ничего. Сяо всегда злило бездействие. Взращённый и вскормленный своим долгом перед Ли Юэ, он не желал предаваться безделью, поэтому из всех Хранителей Якса он остался последним, кто не терял надежды отыскать брата Босациуса. И что это вообще значит: нет смысла искать того, кто не желает быть найденным? Если Босациус совсем потерял память, то найти его было делом первостепенной важности. Кто знает, может, ему ещё можно было помочь. Хоть Сяо и прожил около двух тысяч лет, с ним всегда была его семья, и к потерям он совсем не привык. Не хотелось даже начинать. Всё пошло наперекосяк в тот день, когда оставшиеся Хранители Якса все вскинулись, обращая взор в сторону Мондштадта. Над небом пронёсся отголосок того громогласного рёва, что появился в другом регионе, и над горизонтом поднялось облако первозданной тьмы. То был не просто гнев павших Архонтов — к нему примешивалось что-то ещё, что-то потустороннее и неизведанное. В тот же миг их слуха коснулся напряжённый зов Властелина Камня, и Хранители Якса, мрачно переглянувшись, почти одновременно растворились в воздухе. Когда ноги Сяо коснулись земли, он открыл глаза. Моракс, сцепив руки за спиной и выпрямив спину так, будто палку проглотил, взирал на горизонт. Он позвал их в долину Гуйли, только от тех глазурных лилий, которые высаживал Сяо четыре сотни лет назад, ничего уже не осталось. — Я отправляюсь в Каэнри’ах, — сразу перешёл Моракс к делу, и Сяо распахнул широко глаза. Это название почти подёрнулось дымкой забвения. Он не вспоминал о Каэнри’ах уже больше трёхсот лет. — Боги Селестии обратили на его жителей свой гнев, но сделали они это слишком поздно, чтобы можно было обойтись малой кровью. Я хочу, чтобы вы продолжили исполнять свой долг и защитили Ли Юэ в моё отсутствие вместе с Миллелитами. Эта ночь будет гораздо тяжелее всех, что вам пришлось пережить, вместе взятых. Я могу рассчитывать на вас? Бонанас и Меногиас переглянулись встревоженно и сплели пальцы. Индариас прижала руки к груди, сведя брови к переносице, а Сяо с готовностью кивнул. Властелин Камня озарился золотой вспышкой — Сяо был готов поспорить, что увидел, как тот принимает свою божественную форму, — и исчез без единого слова. Земля дрогнула, и Индариас почти упала, но Сяо вовремя схватил её за локоть. Небо заволокло непроглядными тучами, и на Ли Юэ обрушился застилающий глаза ливень. Запахло кислой сыростью со стороны Заоблачного Предела, Разлома и Солёных земель. — Разделимся, — решил быстро Меногиас. — Мы с Бонанас отправимся в Заоблачный Предел. — На мне Солёные земли, — быстро ввернула Индариас, аккуратно сняла со своего локтя ладонь Сяо и обернулась всполохами пламени. Она исчезла, будто её и не было здесь вовсе, и только маленькие следы в грязи выдавали её присутствие. Сяо молча кивнул, и Бонанас с Меногиасом растворились в воздухе, не прекращая держаться за руки. Только Сяо собрался исчезнуть в чёрном дыму, как земля вздрогнула вновь, воздух наполнил запах электричества, до костей всё тело пронзило ледяным ветром, а со стороны каменного леса Гуюнь раздался взрыв. Если Сяо правильно помнил — а на такие вещи память его никогда не подводила, — то именно там были заключены в клетке Осиал и Бешт. Если под влиянием тьмы они вырвутся на свободу, то это будет сулить угрозу всей Гавани Ли Юэ. Разлом подождёт. Сяо растворился в воздухе. Карма принялась медленно стекаться со всего его тела, оседая в груди и закручиваясь в тошнотворный ком — чихнуть не хотелось, но возникло отчаянное желание стиснуть обеими руками рёбра, пока те не хрустнут и не пронзят своими осколками всю тьму. Карма давила на лёгкие, перекрывая доступ к кислороду, вызывая головокружение, и именно поэтому, когда Сяо приземлился на один из каменных пиков, его нога едва не соскользнула с небольшого уступа. Сяо пошатнулся, почти теряя равновесие, но в последний момент подтолкнул себя потоком ветра и устоял. С его губ сорвался прерывистый вздох. Он обратил свой взор вниз и увидел сотню бесформенных сгустков, чем-то отдалённо похожих на слаймов, что методично пытались уничтожить западное основание клетки Осиала. Возможно, то и были слаймы, а если гнев Архонтов вселился в них, то это сулило проблемы — это означало, что тьмы выплеснулось в мир так много, что захватывала любые тела без разбору. Обычно ярость павших Архонтов была более придирчива и выбирала всё, что смертоноснее и уродливее. Сяо надел маску, раскинул руки в стороны и оттолкнулся обеими ногами от края скалы. В руку привычно лёг Нефритовый Коршун, а воздух вокруг него уплотнился, принимая форму пары десятков ветряных копий — за эти четыреста лет Сяо и не думал прекратить тренироваться. Несколько сгустков тьмы распались на чёрную слизь и покрыли белый песок. Ладно, подумал отдалённо Сяо. Это не должно быть сложным. Его копьё завело смертоносный танец, а ветра с готовностью пронзали подобравшиеся слишком близко сгустки насквозь. У осквернённых слаймов прорезались рты с двумя рядами острых зубов — зрелище не самое приятное, хотя Сяо видал и похуже. Сяо вонзил копьё в песок, оттолкнулся от земли обеими ногами, крепко вцепившись в древко, и отпихнул прыгнувшего на него слайма. Тот закрутился и скрылся за рядами врагов. Сяо был готов поклясться, что услышал хриплый смех у себя за спиной. Он не успел обернуться, как что-то ударило его в спину, и его ноги оторвались от земли. Сяо врезался поясницей в край скалы. Его насквозь прошила боль, всё тело вдруг перестало его слушаться, и он полетел вниз. Беспорядочно закручиваясь в воздухе, он едва успел заметить смутные змеиные очертания. Воды сомкнулись у него над головой, и лёгкие Сяо тут же сдавило раскалённым металлическим обручем. Его нутро не затопила ярость, что означало, что клетка не была повреждена. Значило ли это, что Бешт изначально не была в ней заключена? Сяо оттолкнулся обеими ногами от морского дна, вынырнул на поверхность и жадно глотнул воздуха. Он яростно провёл рукой по лицу, избавляясь от лишней влаги, и поплыл к ближайшему берегу. Он не видел своего копья, как бы ни озирался. Придётся поискать его позже. Все три головы Бешт разом издали пронзительный визг, и Сяо едва сумел увернуться от хвоста, едва не размозжившего его голову. Он неуклюже ухватился за плавник, и Бешт рывком подняла его в воздух. Все три головы ныряли к берегу и разрывали осквернённых слаймов на куски, и Сяо не мог понять её целей: она защищала клетку или же пыталась стать сильнее за счёт гнева павших Архонтов? Сяо разжал хватку и взмахнул обеими руками. Потоки ветра обернулись копьями и врезались в твёрдую чешую ближайшей головы. Бешт взвыла, и Сяо едва не оглох от этого крика. Он рухнул на песок, измазавшись оставшейся после слаймов слизью, и тут же откатился в сторону. Зубы Бешт загребли землю, и Сяо тут же вскочил на ноги, игнорируя боль во всём теле, и очередным воздушным копьём поразил голову в глаз. Земля дрогнула, но он не обратил на это должного внимания. Бешт рассвирепела. Она издала полный боли визг, всю её правую морду залила синяя кровь, и она взмахнула раненной головой и врезалась в не успевшего отскочить Сяо. Он сквозь жжение в рёбрах ухватился обеими руками за головной плавник Бешт, попытался развернуться в воздухе и в последний момент обхватил ногами её голову. Когда вторая голова практически сомкнула клыки на теле Сяо, тот взмахнул руками, и поток воздуха с силой ударил Бешт по морде, изменяя траекторию её движения. Когда счёт шёл на доли секунд, Сяо не разменивался на умение подстраиваться; он вероломно врывался в ход ветра и подчинял его потоки, и всё его тело пронзала боль, а в особенности — виски. Всё перед его глазами потемнело, и Сяо, упрямо сжав губы, обратил ветер в несколько копий и обрушил их на Бешт. Та завизжала, когда все копья достигли своей цели, и Сяо соскользнул с её правой головы. Весь воздух вырвался из его лёгких, а плечо нехорошо хрустнуло. Дождь заливал его глаза, пока Сяо мутным взором наблюдал, как поверженная Бешт скрывается под водой. Всё стихло на мгновение, а затем отторгнутый Отголоском Вихря гнев Архонтов выплеснулся в воздух. Он заклубился и обрушился всей своей мощью на продолжающего лежать и едва дышать Сяо. На весь мир опустилась мгла, его голову пронзила тысяча игл, на грудь рухнули камни весом в десять тонн, а сломанная кость в плече занялась огнём. Сяо вцепился рукой в горло и издал сдавленный крик. Ему нельзя было сдаваться — ещё далеко не всё закончилось. Он должен был разобраться с угрозой в Разломе и помочь Индариас: карма влияла на неё сильнее всех, а она одна сейчас сдерживала силы врага в Солёных землях. Сяо не мог подвести её. Он стиснул зубы, с усилием сделал вдох и сорвал с лица маску Якса. Он справится — обязан справиться. Сяо оттолкнулся локтем от земли и едва поднялся на ноги. Вытянул руку, и ветра разнеслись по всей округе в поисках его копья. Один поток толкнул его в спину, и Сяо позволил ему увести себя к воде — туда, куда он рухнул после нападения Бешт. Плавать под водой со сломанным плечом — плохая идея. Нефритовый Коршун едва блестел на дне, чуть припорошенный песком, и Сяо сжал вокруг древка пальцы и обернулся густым чёрным дымом. Его выбросило к окраине Разлома, и Сяо повалился в траву, сдавленно вскрикнув при приземлении на больное плечо. Было тихо, даже слишком. И кислым не пахло. Должно быть, когда задрожала земля во время его боя с Бешт, кто-то из Хранителей Якса расправился с угрозой здесь. Сяо поднялся на ноги и огляделся. У одной из деревянных построек расположился полевой лазарет: на расстеленных на земле одеялах лежали раненные Миллелиты, а вокруг них шустро сновали целители. Сяо приблизился к одной из них, стоявшей поодаль от лазарета; ему не хотелось пагубно повлиять на окружающих своей кармой. — Что здесь произошло? — спросил он у миниатюрной девушки, и та, втянув воздух носом, пошатнулась и мотнула головой. — Несколько Миллелитов под командованием Якса спустились в подземные шахты, — быстро сказала она, заметив маску на бедре Сяо. — Не знаю, что там происходит, но всё стихло. Сяо нахмурился. Его карма воздействовала на целительницу, поэтому следовало расправиться со всем как можно быстрее. — Якса? Кто это был? Девушка повела плечом, ухватившись обеими руками об угол стола, на котором были разложены различные медикаменты, бинты и травы. — Он не назвал имени, — слабо отозвалась она, и Сяо растворился в воздухе. Из всех Хранителей Якса остались только они впятером; остальные либо погибли в бою, либо сгинули под давлением кармы. Последним был Бронзовый Воробей: он умер у Сяо на руках после боя с демоном, менявшим форму. Казалось бы, всего секунду назад демон в облике змея уворачивался от удара копьём Сяо, а спустя мгновение он оборачивается гигантским коршуном и вонзает в Бронзового Воробья свои стальные когти. Когда умирает Якса, его сила вырывается из тела и оборачивается катастрофой для всего, что находится поблизости. Когда умер Бронзовый Воробей, демон обратился прахом, а Сяо остался в живых лишь потому, что сжимал друга в своих объятиях, будто тепло его собственного тела сможет передаться другу, и тот оживёт. Меногиас с Бонанас сражались в Заоблачном Пределе. У Индариас была своя битва в Солёных землях. Значило ли это, что тем безымянным Яксой, возглавившим оборону в Разломе, был Босациус? Сяо оставалось только надеяться, что тот был в порядке. Он перенёсся в Солёные земли. В нос тут же забился запах гари, глаза заслезились от дыма. Огненно-рыжая макушка Индариас мелькала в центре чёрного моря, порой исчезала под давлением странных псов, от которых несло разложением и мертвечиной, но вскоре появлялась и закручивалась в пламенном вихре. На Индариас сильнее всех влияла карма, но она же, без всякого сомнения, была самой могущественной. Огонь всегда был разрушительным, и в руках Индариас он превращался в оружие, от которого всех врагов бросало в ужас. Сяо постарался стать одним целым с ветром, и на псов обрушился град копий. Сяо продирался сквозь море монстров ближе к Индариас, и та, заметив краем глаза новое движение, обернулась к нему и игриво улыбнулась. — Решил присоединиться к моей вечеринке? — крикнула она, превращая сразу четырёх псов в пепел. — Если позволишь, — в тон ей ответил Сяо, надевая маску и пронзая ближайшего к нему пса копьём. Индариас рассмеялась и взмахнула руками. Стена огня окатила левый фланг врагов, и на их место тут же встали другие псы. Их было много — настолько, что Сяо и считать не смел, — но он был вместе с Индариас, и их дуэт огня и ветра мог посоревноваться в разрушительности с количеством врагов. Но всё это будет позднее. Сначала Сяо нужно было пробиться к Индариас и, в идеале, отвлечь добрую часть монстров на себя. Боль в плече затмевала разум, да так, что Сяо уже не мог игнорировать её. Он с остервенением отшвырнул потоками ветра нескольких тварей со своего пути и бросился вперёд. Воздух заклубился вокруг Нефритового Коршуна, придавая ему веса и смертоносности. Он рассекающим движением снёс одному псу голову, второго проткнул насквозь и сильным ударом сверху-вниз сравнял третьего с землёй. — Сяо, сзади! — крикнула Индариас, и в ту же секунду стальные когти полоснули его по спине. С губ Сяо сорвался крик; он на одной только ярости развернулся и расправился с подобравшимся к нему псом, как всё вокруг него облизнул огонь. Враги вокруг него обратились пеплом, и только тогда Сяо повалился на одно колено и повернул голову к Индариас. Всю его спину залило кровью. — Я в порядке! — крикнул он, едва двигая губами, и Индариас с облегчением выдохнула. Она улыбнулась было ему, как вдруг земля вновь дрогнула. Индариас пошатнулась на скользкой от дождя земле и пропустила атаку. На неё со спины наскочил мелкий пёс, вонзил острые зубы в её шею и вырвал кусок мяса. Индариас с растерянным вздохом повалилась на землю, а всё сознание Сяо заполонили страх с яростью. И тогда Сяо с головой затопил гнев. Все ветра в округе заклубились вокруг него, сметая псов, разламывая резкими потоками им все кости, а Нефритовый Коршун находил всё новую цель почти каждую секунду. Всё пространство заполонил огонь, что Индариас вложила в последний удар, и на Солёных землях повисла могильная тишина. Сяо бросился к лежащей без движения Индариас и рухнул подле неё на колени. Из её разорванной шеи толчками выбивалась кровь, смешиваясь с тьмой и впитываясь в рыхлую землю. Сяо стянул с кистей измазанные кровью и слизью перчатки и прижал чистые руки к ране. — Дыши, — выдавил едва Сяо. — Смотри на меня. Индариас рвано дышала, не сводя с него взгляда, в котором плескался животный страх. Она пыталась что-то ему сказать, но с бледный губ срывались только хрипы. Омытые кровью ладони Сяо так и норовили соскользнуть с хрупкой шеи. — Не смей умирать, — как мантру повторял Сяо глухо. Всё его тело заходилось дрожью. — Оставайся со мной. Венти. Венти как-то попытался излечить раны Сяо после битвы с осквернённым геовишапом, и у него бы даже получилось, если бы Сяо позволил ему и дальше прижимать ладонь к своей груди и обволакивать ветром плечи. Сяо не имел права вызывать Анемо Архонта прямо сейчас, когда он находился в центре другой битвы — а у Сяо не было ни единого сомнения, что все Архонты Тейвата сейчас бьются в Каэнри’ах. Сяо не имел права вызывать Анемо Архонта, но Индариас умирала, и Сяо было совершенно плевать на условности. Сяо закричал его имя, и зов этот подхватил ветер и унёс далеко за пределы Ли Юэ. Сяо кричал снова и снова, будто это как-то поможет Венти добраться до Солёных земель быстрее. — Сейчас, — тараторил Сяо, опуская взгляд к безмолвствующей Индариас. — Сейчас придёт помощь. Ты только смотри на меня. Губы Индариас разомкнулись, но с них не сорвалось ни звука. Её взгляд остекленел, и в этих фиолетовых глазах Сяо видел собственное отражение. Между его пальцев сочилась кровь, а грудь Индариас совсем прекратила вздыматься. Что-то в душе Сяо оборвалось, и всё вокруг него заволокло тьмой. Сяо прижал к себе мёртвое тело Индариас и закричал. Всё вокруг него занялось огнём.

***

В горах между Заоблачным Пределом и Тростниковыми островами совсем не было воды. Бонанас замахнулась когтями и полоснула демона по одной из сотни морд. Эта тварь не поддавалась описанию: всё её огромное, жирное слизнеподобное тело покрывали лица, животные и человеческие, и те вытягивали шеи и выбрасывали длинные языки. Когда Бонанас с Меногиасом впервые заметили её, она схватила языком целого кабана. Тот живьём и целиком скрылся в одной из пастей, а из спины демона выросла кабанья морда. Пара десятков Миллелитов пытались сражаться с этим осквернённым слизняком, да вот для него люди казались не назойливыми мошками даже — так, песчинками. Песчинками, которые едва успевали отрубить один язык, как второй тут же обхватывал их тела и затаскивал в свою пасть. — Уводи людей, — сказал Меногиас собранно. — А я пока задержу демона. Бонанас понятливо кивнула и оставила на его губах мягкий поцелуй, на который не получила ответа. — У нас получится, — убеждённо сказала она, стараясь не думать лишний раз, и бросилась вперёд. Когда все оставшиеся Миллелиты оказались в безопасности, Бонанас была готова уже раствориться в воздухе и присоединиться к битве, как один мужчина судорожно схватил её за локоть — Бонанас даже удивилась, что кто-то посмел вот так просто попытаться задержать её. — Головы, — горячо выпалил Миллелит, и Бонанас озадаченно склонила голову. — Рубите их все — это поможет остановить эту тварь. Бонанас мягко улыбнулась ему, отцепила пальцы со своего локтя, кивнула и исчезла. Она не слышала, как молился за неё Миллелит, умоляя Архонтов даровать ей удачу, но она и не была ей нужна: с ней был Меногиас. Бонанас появилась на поле боя как раз вовремя, чтобы замахнуться когтистой рукой и отрубить длинный язык, почти подобравшийся к Меногиасу из-за спины и едва не овившийся вокруг его шеи. Меногиас время зря не терял: пара десятков голов уже были размозжены камнями. Судя по пластинам, вылезшим из земли, Меногиас пытался загнать слизняка в угол, но демон оказался более юрким, чем казалось на первый взгляд. — Я понял, — бросил Меногиас, стоило Бонанас встать рядом с ним. — Уберём головы, и тогда останется только разрубить демона пополам. Бонанас задумчиво промычала что-то сквозь плотно сжатые губы. — Что мешает нам сразу разрубить его пополам? — спросила она. Меногиас тяжело вздохнул и кивнул в другой конец долины — из половины слизняка вырастало новое тело. Бонанас никогда ещё такого не видела: да, многие монстры обладали быстрой регенерацией, но двоиться они ещё не пробовали. — Займись тем дальним, — кивнул в сторону отрастающего основную голову слизня Меногиас. — А я покончу с этим. Он, не удостоив её взглядом, бросился в бой. Бонанас не осталась в долгу и растворилась в воздухе, появляясь над почти обездвиженным слизнем и обрушивая на него серию ударов. Пускай демон и не двигал телом, языки он продолжал выбрасывать в воздух. Пару раз его хлёсткие удары достигали цели, и Бонанас едва успевала отсечь когтями языки, овившиеся вокруг её лодыжек, прежде чем её сожрут целиком. С каждой отрубленной головой из открытых ран выбивался сгусток темноты, зовущейся гневом павших Архонтов, и тот прорывался к ней, проникал в прорези в маске и отзывался страшной болью в висках. В горах между Заоблачным Пределом и Тростниковыми островами совсем не было воды, и Бонанас не могла раствориться в своём элементе, но с гневом, отдающимся покалыванием в пальцах, было гораздо проще и быстрее сносить слизняку головы. Бонанас перекатом ушла от трёх выбросившимся в неё сторону языков, призвала воду, что закрутилась вокруг неё, и поднялась в воздух. Она не считала, сколько голов отсекла своими когтями, но к воде, что удерживала её, начала примешиваться кровь, а за звоном кармы в ушах совсем не слышался грохот камней Меногиаса. Бонанас вскрикнула, разворачиваясь в воздухе, и со всей силы вонзила в податливое тело слизняка когти. Она рухнула на землю и взмахнула рукой: вода десятком мечей пронзила рану демона и разорвала его пополам. Бонанас, поняв, что уничтожила все головы и своего слизняка, уложила голову на землю и выдохнула, апатично наблюдая, как из тела демона вырывается самый большой сгусток тьмы и мчится к ней. Её сознание заволокло пеленой и закрыло за семью печатями. Она, не помня себя от ярости, поднялась на ноги и, обернувшись всплеском воды, очутилась подле Меногиаса. Он вонзил решающий осколок камня в тело своего демона, и под весом тьмы рухнул на колени. Бонанас наблюдала, как его тело заполняет скверна, а в голове крутился поцелуй, на который она не получила ответа, след раздражения в кивке, приказы без единого старания обернуть их в просьбу, отчуждённость и ревность. Бонанас не знала, говорила ли за неё карма, но она и не желала разбираться. — Разобрались, — сухо протянула она, с холодом во взгляде наблюдая, как Меногиас поднимается на дрожащие ноги. Меногиас цыкнул, хватаясь за рёбра. За маской не было видно его выражения лица, но Бонанас до того изучила его, что знала, что за ней скрывается раздражение и ярость. — Что опять? — выплюнул Меногиас, оборачиваясь к ней. — Миллелитам в следующий раз приказывай, — сощурившись, гневно выдала Бонанас. — А мне — не смей. — Возможно, ты забыла, но мы с тобой, в первую очередь, Хранители Якса. Я бы не приказывал, выдай ты за все эти столетия хоть один мало-мальски не бесполезный план. А ты, чуть что, сразу в воду бежишь, Витой Моллюск. Странно, что ты вообще решила подойти, а не сбежала, стоило только скверне вырваться из поверженного демона. Меногиас только что назвал её глупой трусихой. Бонанас была готова стерпеть всё, что угодно, но не когда кто-то ущемлял её гордость. Она замахнулась когтистой рукой, но Меногиас ушёл от удара и взмахнул рукой. За его спиной поднялись камни и метнулись в сторону Бонанас. Один из них угодил её в рёбра. Из груди Бонанас выбило весь воздух, и она повалилась на землю. Волосы загородили ей весь обзор сквозь прорези в маске, и она пропустила тот момент, когда Меногиас ногой толкнул её на спину и надавил пяткой на треснувшее ребро. — Странно, что весь Ли Юэ считает тебя одной из сильнейших из Хранителей Якса, когда ты даже простой удар выстоять не можешь. Бонанас, гортанно зарычав, взмахнула рукой и полоснула когтями Меногиаса по середине икры. Тот вскрикнул и отшатнулся, и Бонанас тут же вскочила на ноги. Карма затуманила им обоим разум, и они слились в схватке. Водяной жгут хлестал до крови тело Меногиаса, а каменный град врезался в Бонанас и дробил ей кости, но они оба из чистой ярости и непроходимого упрямства оставались на ногах. Бонанас хотела причинить ему боль, вымести на нём всю свою ярость, что копилась все эти века. Она, превозмогая боль во всём теле, бросилась к нему, огибая траекторию падения камней, и вонзила когти в окровавленное тело Меногиаса. Только когда маска спала с Хранителя Якса, обнажая его бледное лицо, вся ярость тут же спала и очистила сознание Бонанас. — Меногиас… — выдохнула она, осознавая, что только что сделала своими руками. Под её ногами разверзлась земля с оглушительным грохотом. Бонанас прижалась к бездыханному телу Меногиаса и закрыла глаза, позволяя тяжести двух тел утянуть её на дно образовавшегося ущелья. На весь Заоблачный Предел обрушился ливень.

***

Мондштадт горел уже второй час. Магистр Ордо Фавониус вовремя устроил организованную эвакуацию населения и уже был готов отправить своих рыцарей на битву с чёрным драконом, как из-за храма Тысячи ветров пронёсся над регионом оглушительный рёв, и в небе показался один из Хранителей Четырёх Ветров — Дракон Востока. Два дракона сцепились в яростной схватке. Рушились, как карточные домики, здания, а дым от огня заволок собою всё небо. Венти перегородил дорогу мальчишке лет десяти от силы. Он целенаправленно двигался к мосту, ведущему в главным воротам города, сжимал в руке тупой меч едва ли не больше него самого, а глаза скрывались за шлемом — явно отцовским. — Ты это куда? — спросил Венти, быстро оглядываясь. Пока Двалин справлялся с чёрным драконом, но следовало присоединиться к нему как можно скорее. Но для начала стоило убедить мальчишку не соваться в пекло. Хотя Венти им уже восхищался. — Я хочу помочь! — воскликнул мальчик, слегка путаясь в словах. — Дракон Востока один не… Не сможет! — Ты не доверяешь Хранителю Четырёх Ветров? — с лукавой улыбкой задал следующий вопрос Венти, чуть наклоняясь к мальчику. — Как тебя зовут-то, храбрый рыцарь? Мальчик шмыгнул носом и поправил шлем — для этого ему пришлось убрать одну руку с меча, и тот острием врезался в землю. — Дж… — протянул мальчик и вдруг запнулся, покраснев. — Джейк. Я до-доверяю, но хочу помочь. Прикрыть спину, вот! Бард заливисто рассмеялся, прикрыв глаза, и Джейк надулся, готовый уже произнести тираду, как вдруг Венти снял с бедра Небесную Лиру и протянул её мальчику. Двалина он ею уже призвал, как только начался в городе хаос, и теперь он мог положиться лишь на свои лук со стрелами и мощь ветров. — У Двалина есть тот, кто прикроет ему спину, — не прекращая улыбаться, сказал Венти и выпрямился. — А ты береги мою лиру, хорошо? Я заберу её, когда всё закончится. Джейк выронил меч и аккуратно обхватил руками лиру. Он широко распахнул глаза, не совсем понимая, что происходит, и вдруг всю фигуру Венти объяло белым светом, и за спиной у него выросли два белых крыла. Давненько Венти не принимал свою божественную форму — кажется, лет пятьсот с последнего раза минуло. Венти взмахнул крыльями, оттолкнувшись от земли босыми ногами, и взмыл в небо. Да, вышло несколько демонстративно, но Венти на то и бард, что всегда был склонен к драматизму. Да и мальчик точно не сунется в объятый огнём Мондштадт, когда поймёт, что Двалину прикрывает спину сам Анемо Архонт. Хотя кто кому ещё будет спину прикрывать — вопрос хороший. Две выпущенные стрелы вонзились чёрному дракону в бок, и тот взревел, оборачиваясь. — Прошу меня извинить за опоздание! — крикнул Венти, улыбаясь. — С кем имею честь сражаться? — Моё имя Дурин, — проревел дракон, и Венти даже несколько удивился. Обычно враги не шибко желают с ним лясы точить. — Я прибыл из Каэнри’ах, чтобы рассказать всем о себе и своей маме. Двалин взмахнул крыльями и приземлился на соборную площадь. Нижние уровни города полыхали огнём, но собор оставался целым, как и статуя Барбатоса — странно даже. Как будто этот Дурин специально старался не задевать эти места. — В его крови скверна, — пророкотал Двалин, ощетинившись. — Ему не место в Мондштадте. Венти чуть поджал губы в сожалении и сокрушённо кивнул. — Это правда, друг мой, — протянул он. — Мне жаль это тебе говорить, но ты приносишь моим землям опустошение. Для нас всех будет лучше, если ты покинешь Мондштадт и никогда сюда не вернёшься… Дурин ощерился и приземлился на одну из северо-восточных смотровых башен. Он поджал к себе хвост, сложил крылья и поднял голову. — Права была моя мама, — прорычал он, и Венти с небольшой долей разочарования понял, что мирного решения у их конфликта не выйдет. — Вы, Архонты, все одинаково эгоистичны. Ты был моим кумиром, Дракон Востока, но и ты оказался под гнётом небесного порядка. Дурин раскрыл крылья. — Для меня честью будет освободить тебя. Дурин выдохнул огонь, и ближайшее здание — то был отель «Гёте», какая жалость, — полыхнуло, как одуванчик. Двалин взмыл в воздух и врезался всем телом в Дурина, сталкивая его с вершины смотровой башни и утягивая за собой в воду. Поднявшаяся волна едва не накрыла торговый корабль из Натлана, и Венти натянул тетиву лука, высматривая водную гладь. От напряжения его глаза заслезились, а руки затряслись, но вскоре из воды показались оба дракона, и Венти выпустил начиненную энергией ветров стрелу. Она глубоко застряла в шее Дурина, и тот заревел от боли. — Двалин! — закричал Венти. — Надо увести его отсюда! Дракон Востока ничего ему не ответил и вцепился в Дурина стальными когтями. Венти взмахнул свободной рукой, и ветра завихрились вокруг чёрного дракона, сковывая его и лишая возможности дышать. Венти не любил пользоваться этой способностью, да и ветрам она не шибко нравилась, но он не мог позволить своему любимому городу и дальше находиться под угрозой разрушения. Венти повёл рукой в сторону, и Дурина отшвырнуло в сторону винокурни «Рассвет». Там только дотянуть до Виндагнира… Ветра разорвали свои цепи, и воздух сотряс громогласный рёв чёрного дракона. Двалин бросился к нему и вцепился зубами в его шею, не позволяя новому столбу огня сорваться на землю. По его морде сочилась осквернённая кровь Дурина и попадала в пасть. Чёрный дракон вонзил в Двалина когти, исполосовав его грудь и оттолкнув его от себя. Два дракона взмыли в небо, теряясь в облаках, и Венти тотчас последовал за ними. Сквозь тучи неподалёку пробивалась вершина ледяной горы. Двалин подошёл к своей задаче со всей имеющейся у него ответственностью и увёл Дурина как можно дальше от города. Теперь дело осталось за Венти. Он изрешетил Дурина дождём из стрел, и те безжалостно рвали прекрасные — оттого и не менее ужасающие, — крылья, врезались в сверкающее на солнце чёрное тело и застревали в плоти. Двалин нанёс решающий удар — он в последний раз вгрызся зубами в шею дракона и вырвал из неё кусок мяса. Венти собрал на ладони ветер и, замахнувшись, со всей силы швырнул его в Дурина. Чёрный дракон затерялся под облаками, и через долю секунды землю сотряс грохот. С вершины Виндагнира сошла лавина, и Венти с Двалином, молча переглянувшись, бросились вниз. Лавина накрыла почти всё тело Дурина — только голова и осталась торчать. В глазах его почти потухла жизнь, но они блеснули сожалением, когда Венти опустился перед ним на колени и мягко положил ладонь на его лоб. Венти не сумел бы сохранить жизнь дракону, что мечтал увидеть мир, но нёс ему лишь разрушение одной своей сутью. — Я… — выдавил Дурин, не сводя взгляда с сидящего перед ним Венти. — Я не хотел делать вам больно. Я был так зол, но это был не я. Мне жаль. Венти чуть дёрнул уголками губ в подобии улыбки. — Я знаю, — почти прошептал он. — Спи, бравый воин. Пускай ветра отнесут тебя домой. Дурин закрыл глаза, и с уст его сорвался последний вздох. Венти в последний раз огладил морду мёртвого дракона ладонью и только тогда обернулся. На морде Двалина замёрзла осквернённая кровь, и перед глазами его встала мутная пелена. — Двалин? — позвал его обеспокоенно Венти и бросился к нему. Это ему удалось выйти из боя без единой царапины — Дракон Востока таким достижением похвастаться не мог. Из его ран сочилась кровь и окропляла белый снег. — Двалин, как ты? Двалин чуть пошатнулся и прикрыл на миг глаза. — Во мне скверна, — выдавил он тяжело. — Злость наступает. Венти обхватил его морду обеими руками и прижался своим лбом к его. — Борись с ней, — зашептал он. — Я что-нибудь придумаю… Он мог бы попытаться избавить Двалина от боли игрой на Небесной Лире, но ту он ещё до начала боя отдал мальчику по имени Джейк — побоялся, что она напитается скверной или вовсе сломается, — а возвращаться в Мондштадт не было времени. Он мог бы сделать хоть что-то, но продолжал стоять, уткнувшись в лоб своего друга без единого движения. — Сон… — произнёс Двалин. — Хочется спать. Как спал ты после той войны. Венти, зажмурившись, часто закивал. — Да, — выдавил он, срывая дыхание от бессовестной лжи. — Это может помочь. Двалин медленно отстранился от него и тяжело взмыл в воздух, будто каждое движение ему причиняло боль, будто он контролировал любой свой шорох — оступишься один раз, и потеряешь контроль над телом. Венти летел рядом с ним и постоянно касался его израненной шеи, прося ветра поддерживать дракона и хоть немного затягивать те раны, что можно было излечить. Двалин рухнул на землю, и Венти тут же приземлился рядом с ним. Дракон укрыл его своим крылом, закрыв глаза. — Спой, — попросил его слабо Двалин, и Венти, прильнув к его шее, завёл тихую песню о храбром воине, спасшем мир своей доблестью и любовью к людям. Он никогда не писал эту песню, да и другие барды о ней никогда не слышали. Рифмы сами срывались с уст Архонта, и им была уготована судьба навсегда утонуть в снегу пещеры под горой. Больше их никто не услышит. Дыхание Двалина было размеренным и спокойным — он потерял сознание от нестерпимой боли, скручивающей все мышцы его огромного сильного тела, а затем впал в сон, убаюканный пением Архонта. Венти вслушивался в его мерное дыхание ещё какое-то время, прежде чем обратиться перьями от первого зова. Он узнавал то место, куда его принёс зов. Он не бывал в Каэнри’ах с того самого дня, как умер во сне старик. Прошло очень много лет, и Венти уже не мог вспомнить его имя. Он огляделся в поисках Моракса, чей зов выдернул его с Виндагнира. Тот обрушил на лоснящихся чернотой псов дождь из гигантских валунов, и те затихли под тяжестью камней. Венти не мог разобрать всё происходящее до конца: странные псы нападали на всех подряд, впивались острыми зубами во всё, что оказалось не настолько быстрым, чтобы избежать участи быть разорванными в клыках существ из другого мира. Жители Каэнри’ах кричали, рассыпаясь; над их головами пролетали молнии, кого-то заключал в тюрьму холод льда, а из некоторых псов прорастали деревья. Моракс обернулся к нему, и вокруг них воздвиглась каменная темница. Мир померк перед глазами Венти, но тяжёлое дыхание давало ему понять, что он ещё жив. — Ты долго, — выдавил Моракс, и Венти широко распахнул глаза: его приятель давно не звучал настолько вымотанным. — Боги Селестии обратили на Каэнри’ах свой гневный взор, когда его жители почти подошли к концу Великого Делания. — Я был прав, — перебил его Венти. — Надо было с ними как-то договориться ещё триста лет назад. Моракс кивнул, но Венти этого не увидел в объятиях темноты. — Алхимик по имени Голд призвала из другого мира монстров, и наша задача — не дать им прорваться на поверхность. Вспомни о нашем контракте: не позволь чёрной крови окропить земли Тейвата. Венти на пробу протянул руку, уткнулся ладонью в плечо Моракса и сжал на нём пальцы. — Ты бы прекращал болтать попусту и убрал свой щит, — сказал он. — Чем быстрее мы со всем этим разберёмся, тем скорее ты будешь доставать бутылку вина из османтуса и праздновать победу. Моракс хмыкнул, не говоря ничего, и каменные стены ушли обратно под землю. Венти взмыл в воздух и натянул тетиву лука. Дождь из ветряных стрел поразил с десяток потусторонних псов. У него не было времени искать взглядом остальных Архонтов, но, приглядевшись, он бы увидел Царицу, которая обычно славилась своей любовью ко всему живому, а сейчас сосредоточенно оборачивала всё, что подбиралось к ней с враждебными целями, льдом и разбивала статуи демонов. Он увидел бы объединивших усилия Мурату и Моракса. Он бы не пропустил яркую фиолетовую вспышку, что тотчас обернулась бы сотней молний, разивших всех, кто попадался им под удар. Венти бы не пропустил прерывистый нежный вздох и крик Царицы. Венти бы не пропустил смерть Макото. Земля Каэнри’ах дрогнула, и десятки пещер, из которых жители региона без бога сделали себе дом, принялись обрушаться. Венти взмахнул руками, и шестерых Архонтов — куда подевался правитель Сумеру? — накрыло воздушным куполом, защищавшим их от обрушения пещеры. Анемо Архонт опустился на землю и бросился к лежащей без движения Макото, и повалился подле неё на колени. Она знала о его любви к диковинкам из других регионов Тейвата и постоянно дарила ему фиалковые дыни. Она как никто другой понимала его чувства, когда погибла Веннесса, и за всё это Венти, печально известный своей любовью к беззлобным шалостям, ни разу за всю их дружбу не пытался как-то подшутить над ней. Венти дорожил их нерушимой связью, а теперь от него что-то оторвалось, когда он увидел бездыханное тело Макото. А затем его слуха коснулся ещё один зов, за которым последовала серия панических криков, и во всех его звали по имени, и во всех его звал Сяо, и в его голосе прежде никогда не было подобного страха. Венти вскинулся, не зная, как ему разорваться на две части. — Я отнесу её к Эи, — произнёс Моракс, поднимая Макото на руки. — Уходите. Здесь нам больше нечего делать. — Но люди… — попыталась возразить Царица, и Моракс обратил к ней свой фирменный холодный взгляд. — Им уже не помочь. Они сами выбрали свою судьбу. Моракс исчез в золотой вспышке. Венти протянул Царице руку и сплёл их пальцы. — Идём, — почти прошептал он ей. — Не нужно тебе смотреть на это. Гнев богов Селестии обрушился на Каэнри’ах. Те люди, что не успели сбежать из подземелья и не оказались погребены под грудой камней, повалились на колени, как один схватились за головы и закричали. Царица же смотрела на них, не смея сдвинуться с места, и Венти обхватил её обеими руками в крепких объятиях и обернул их белой вспышкой. Он ещё этого не знал — да и не мог предположить даже, — но крики жителей Каэнри’ах теперь будут приходить к нему в худших кошмарах. В тронном зале Царицы Венти бывал нечасто — Крио Архонт обычно предпочитала встречаться с ним в городах, особенно в дни праздников, коих в Снежной было много, а в своём зале принимала лишь в исключительных случаях. В последний раз Венти видел тронный зал Снежной больше двух тысяч лет назад, когда явился к ней вместе с Мораксом на переговоры перед войной Архонтов. Сейчас Венти понимал, что бросать Царицу в сердце столицы Снежной было чревато — кто знает, что может случиться, увидь её жители в таком состоянии. Лицо её было белее мела, а пустой взгляд смотрел прямо перед собой. Венти коснулся губами тыльной стороны её руки в прощании и молча растворился в воздухе. Сяо ждал его, а Венти и без того достаточно задержался, чтобы страх затопил его с головой.

***

Сяо не услышал шелеста перьев за его спиной, не услышал мягкого касания босых ступней песка. Даже обеспокоенный зов едва коснулся его слуха. Сяо прижимал к себе тело Индариас, из которого ещё не ушло тепло, и резко обернулся и взмахнул Нефритовым Коршуном, когда холодные пальцы настойчиво обхватили его плечо. Венти ахнул и отшатнулся слишком поздно — копьё Сяо оставило на его щеке тонкий росчерк, из которого тут же просочилась кровь. — Сяо, это я, — попытался воскликнуть Венти, но Сяо не слышал его слов. Его сознание отключилось в тот же миг, когда Индариас рухнула на землю, и карма внутри него не просто обернулась пружиной и выстрелила: она захватила его тело и погрузила его в объятое огнём море ярости. Сяо бросился вперёд, когда в руках Венти оказался лук. — Не заставляй меня… — выдохнул Венти и отпустил тетиву, когда Сяо призвал потоки ветра и заставил их броситься на своего Архонта. Стрела впилась Защитнику Якса в плечо, но с его губ не сорвалось ни звука. — Сяо, сними маску и посмотри на меня! Сяо повалил Венти на землю, совершенно ничего не слыша вокруг себя. Гнев Архонтов внутри него нашёптывал что-то о несправедливости, о том, что в случае, если ветер не подчиняется, стоит взять его силой, сковать в ладонях и ни с кем не делиться. Тот начнёт кусаться, но боль пройдёт — куда важнее знать, что ты смог укротить ветер. Сяо хотел подчинить Венти себе, сделать так, чтобы он беспрекословно принадлежал только ему. Хотел омыть это чистое и светлое лицо своей кровью, тёмной и грязной, хотел стиснуть его бёдра, оставить на них синяки в форме длинных пальцев, вгрызться зубами в нежную молочную кожу на шее, оторвать кусок, вдавить в мягкую землю, да так, чтобы чужое дыхание сорвало. Сяо хотел сжать хрупкое тело, заставить его дрожать от плохо скрываемой боли, закупорить лёгкий вздох, втереть в дёсны мглу своей запятнанной души, поймать губами первый крик и упиваться-упиваться-упиваться его сорванным звучанием. Хотелось разорвать идеал на части, увидеть слёзы в уголках неземных в своей красоте глаз. Хотелось убить эту красоту и отнять свободу у ветра. За две тысячи прожитых лет Сяо так и не научился понимать человеческую природу, не разгадал секрет тяги к разрушению и похоти. Сяо видел в них нескрываемую пошлость и внутреннее разложение: его тело никогда не испытывало страсти к плоти и такого рода утехам, потому что грязи в его жизни и без этого хватало. Но сейчас Сяо хотелось вжаться в лежащее под ним тело, но вела его не похоть, а знание, что так он сломает волю ветра, проведёт кончиками пальцев по краям осколков, что остались от некогда могучей и сильной личности, прижмётся к ним языком, выпуская кровь и запечатывая своё собственное разложение. Сяо хотел сломать Венти, уничтожить и сравнять с землёй, потому что этот грязный и жестокий мир не заслуживает его красоты и непорочности. — Сяо, — пробился сквозь вуаль гнева яркий и дрожащий полушёпот, — мне больно. И тогда пелену безумия проткнуло насквозь копьё кристальной ясности, а всё нутро Сяо придавило многотонной каменной плитой неправильности происходящего. Он только сейчас понял, что до этого момента сжимал окровавленные пальцы на чужом горле, а ногтями другой руки впивался в бедро Венти. Весь его дух сжался в ничтожную точку, и Сяо стремительно отнял от Венти руки и отпрянул, срывая маску. Венти не двигался. Он смотрел на него широкими глазами, прерывисто дыша, а затем размазал кровь по шее, перевёл на испачканные пальцы преисполненный ужаса взгляд и исчез в белой вспышке с оглушительным хлопком. Сяо остался один — даже карма замолкла надолго, скрывшись за скорбью.