Арканум: Влюблённые

Цветки цинсинь всегда находились в списке редких растений: они пробивались сквозь камень на самых высоких пиках, одинокие, неприступные, цвели всего пару недель и умирали, разрываемые ветром. Их было необычайно сложно добыть, а за небольшой букетик жители Ли Юэ запросто могли отдавать пару тысяч моры — жест безвозмездной любви и готовности выстоять шторм и преодолеть любые преграды. Ещё до катастрофы в Каэнри’ах среди людей существовал обычай: жених в день помолвки был обязан отправиться в горы и подарить своей невесте букет из цветков цинсинь в знак своих серьёзных намерений. Традиция эта канула в небытие, как цветки цинсинь перестали произрастать на каждой горной вершине. Сяо полагал, что у этого есть и другая причина, которая обязана была перекликаться с постепенным вымиранием глазурных лилий. Букет из цветков цинсинь сейчас покоился у небольшой каменной плиты — она запросто терялась в кустах, и обычному путнику, несведущему о том, кто в земле этой покоится, при всех стараниях не углядеть выдолбленной в камне надписи, сточенной дождями за пять лет. «Истина там, где кроется сомнение». На такой эпитафии настоял Властелин Камня. В ней явно скрывался какой-то глубинный смысл, который Сяо пока не понимал, да и не шибко хотел разбираться. Лепестки цинсинь чуть покачивались на ветру, до носа Сяо доносился их сладковатый запах. Гань Юй их ела — вот странная. Почему-то о цветках цинсинь хотелось думать сильнее, чем о тех, кто погребён под толстым слоем земли и запечатан печатью Моракса — карма даже в мёртвом теле могла отравлять землю. Когда-нибудь Сяо тоже будет таким: мёртвым, погребённым под толстым слоем земли и запечатанным печатью Моракса, а на поверхности оставят небольшую каменную плиту, которую и при всех усилиях не разглядишь среди кустов женьшеня. Сяо никогда не понимал братских могил — походило на яму, куда сбрасывали всех подряд. Сейчас он видел в них смысл — это было удобно. Неправильная мысль, циничная до глубины души и просто ужасная по своей сути, но отмахнуться от неё не получалось. Лепестки цветков цинсинь завяли, будто лежали у каменной плиты уже неделю, хотя Сяо возложил букет минут десять назад — плохо, стоит напомнить Властелину Камня обновить защиту. Карма просачивалась сквозь бреши в клетке и понемногу губила всё живое. Наверное, в этом и был весь смысл: Сяо приходил на братскую могилу, чтобы проверить, в порядке ли заклинания Моракса. И вовсе не в том, что раны в душе всё ещё не зажили и затягиваться не собираются. Сяо прикрыл глаза и обернулся сгустком чёрного дыма. Властелин Камня хотел его видеть на Тростниковых островах — твёрдый зов коснулся его слуха. В последнее время на Тростниковых островах ему приходилось появляться чаще обычного: скверна почему-то облюбовала именно эту область Ли Юэ, и сражения все слились в одно большое пятно. Сяо различал день от ночи лишь присутствием случайных путников, которых ему приходилось спасать из стальных когтей или острых зубов. Вокруг векового дерева проходила какое-то время назад стройка. Сяо не вдавался в подробности, кому в голову пришло возводить здание в месте с таким скоплением тьмы, но Моракс, сцепив руки за спиной, явно знал, в чём было дело. — Властелин Камня, — склонил голову Сяо, и Моракс повернул к нему голову. — Ваше заклинание на могиле Хранителей Якса снова ослабло. Моракс глубоко вздохнул и вновь обратил взор к вековому древу. — От того, что ты перестанешь звать их по имени, нисколько не уменьшится твоя скорбь, — сказал он с отблеском печали в голосе. Сяо был готов не согласиться — ненамного уменьшалась тупая боль в груди, когда он не вспоминал их имена. Он даже хотел забыть их, но не смел. — Я позвал тебя не просто так. Мне стало известно, что в последнее время ты пренебрегаешь отдыхом и возвращением в Заоблачный Предел. Сяо собрался уже вскинуться и возразить, сам не понимая, почему защищается: он исполнял свой долг и не имел права жаловаться. В конце концов, он один остался из всех Якс, и закономерно, что работы у него прибавилось. Некогда было спать и предаваться безделью. Хотя, признаться, он скучал по тем временам, когда мог позволить себе отлучиться в соседний регион Тейвата и не испытывать по этому поводу угрызений совести — вернее, того, что должно быть ею. — Я могу понять, почему ты не спешишь возвращаться туда, где всё тебе напоминает о потере, — продолжил Моракс. — Было бы несправедливо с моей стороны ожидать, что приказ побольше отдыхать и прогуливаться со мной по городу на досуге принесёт тебе искреннее удовольствие. Тем не менее, я решил подойти к проблеме… Как теперь люди говорят? Под другом углом. Сяо непонимающе нахмурился. — Вы считаете проблемой то, что я чту наш контракт и исправно выполняю свой долг? — Не понимай мои слова превратно, Сяо, — чуть мотнул головой Моракс, не удостоив его взглядом. — Я, наоборот, благодарен тебе за твоё стремление продолжить нести свою ношу даже после такого трагического события. Таков удел бессмертных, как мы с тобой. Многие воспоминания приносят горечь. Со временем боль притупится, но не исчезнет бесследно. Поэтому я хочу, чтобы ты позволял себе немного отдохнуть — погружение в работу и погоня за долгом не заставят время течь быстрее, наоборот, камнем закупорят его поток. Моракс прикрыл на долю секунды глаза, а затем протянул раскрытую ладонь вперёд, к вековому древу, вокруг ствола которого вилась лестница, ведущая к небольшому зданию — небольшому по меркам Гавани Ли Юэ, конечно. — Я не смею заставлять тебя возвращаться в Заоблачный Предел, если ты того сам не желаешь, но у тебя должно быть место, где ты найдёшь уединение и безопасность, — продолжил он размеренно, и от звучания его голоса Сяо как будто даже перестал моргать. — Я распорядился построить здесь постоялый двор «Ваншу». Здесь будут останавливаться путники из Мондштадта или наш народ, но его двери всегда будут открыты для тебя. Сяо едва не поперхнулся воздухом. Вообще, Властелин Камня частенько страдал подобным отношением к некоторым вещам: придумает проблему у себя в голове и тут же решит её. Сяо не думал, что нуждался в каком-то месте в частности и в отдыхе в целом. Он спокойно мог не спать несколько суток подряд, задремать под палящим солнцем на часок-другой и, проснувшись, вновь отправиться расправляться со скверной. Хорошо, что в постоялом дворе будут останавливаться путешественники, ибо сам Сяо не планировал изменять сложившийся распорядок его жизни и обременять владельцев «Ваншу» необходимостью терпеть последствия его кармы. Кармы, которая, к слову, уже скрутилась в груди в пружину. Моракс достал из внутреннего кармана пальто тёмно-зелёный флакон и молча протянул его Сяо. Странно, ведь Защитник Якса не предавался своим размышлениям вслух. Он в такой же тишине принял лекарство и, с тихим чпоком вытянув из узкого горлышка пробку, проглотил горькую жидкость. На какой-то миг всё его нутро объяло жаром, который смела ледяная пурга, и с груди будто свалилась пара камней. Даже дышалось легче. Свободнее, что ли. — Твоя комната находится под крышей, там тебя никто не побеспокоит, — произнёс со значением, разбивая тишину, Моракс и забрал пустой флакон. — Я распоряжусь, чтобы нам приготовили обед. Он неспешным шагом двинулся в сторону нижнего уровня постоялого двора, так что задумавшемуся Сяо пришлось несколько ускориться, чтобы догнать его. — Почему вы хотите обедать со мной? — спросил он, и на губах Моракса мелькнула слабая улыбка, которая, как обычно, не достигала глаз. — Я осознал, что мы с тобой ни разу не делили трапезу, — произнёс тот. — В «Глазурный павильон» я тебя не зову — знаю, что откажешься, но нам следовало бы оценить уровень местной кухни. Кто знает, вдруг по своему вкусу она ничем не отличается от самого популярного ресторана Ли Юэ? Возможно, в таком случае я буду составлять тебе компанию в «Ваншу» несколько чаще. Сяо скосил на него взгляд, полный скепсиса. Моракс явно отшучивался, и тот понял, что его раскусили. Он вздохнул, и улыбка его растаяла. — Знаешь ли, я давно не играл в го. Слышал, у тебя были попытки обучиться правилам и постичь её тонкое искусство. Сяо нельзя было играть в го. Правила он знал и даже почти умудрился выиграть однажды, но воспоминания эти несли за собой горечь, потому что учил его Якса, которого уже не было в живых. Сяо нельзя было играть в го, потому что это разрушит ту иллюзию внутреннего покоя, что он создал своими руками. — Не думаю, что вам будет интересно играть с недоучкой. Моракс прикрыл глаза, но не стал настаивать. По словам хозяина гостиницы, к следующему году планировали построить лифт, который поднимал бы постояльцев двора на верхний уровень «Ваншу», и тем бы не пришлось оббивать ноги о лестницу. Во взгляде его явственно виднелось сожаление, что достопочтенный господин и его спутник — у Сяо даже сил возмущаться не нашлось, — были вынуждены пройти весь этот путь на своих двоих, но Сяо и Мораксом совершенно не запыхались. Властелин Камня попросил приготовить им обед и вынести стол со стульями на террасу — в такую славную погоду почти грешно ютиться под крышей. Комнаты Сяо были… аскетичными. У него появилась своя кровать, у стены расположились небольшой письменный стол с табуреткой, и все предметы мебели на этом заканчивались. Большего Сяо и не было нужно — тот же стол он считал лишним. Талантом к поэзии и прозе он не обладал, а письма писать было некому. Ему как-то предложили подарить на день рождения почтового ястреба, но Сяо отказался. Ни к чему птице жить в неволе, умирая от безделья — отпускать подарок на волю, вроде как, считалось дурным тоном. На стене висели крючки для копья. Комнату явно обустраивал Моракс — он всё не терял надежды привить Сяо организованность. Обычно Нефритовый Коршун по ночам лежал в стороне или вовсе торчал горизонтально из дерева, служа вешалкой для наплечника. Сяо повесил копьё на крючки и вышел из комнаты. Властелин Камня ждал его на террасе, сидя за столом, заставленным несколькими тарелками. Сяо сразу заприметил миндальный тофу для него, миску лапши и пару салатов. В руке Моракс покручивал кубок с вином и молча любовался открывающимся видом на Тростниковые острова. Сяо сел напротив него и взял палочки вторым. — Не пригубишь со мной немного вина? — спросил спустя некоторое время тишины Моракс, и Сяо, прожевав кусочек миндального тофу и проглотив, поднял на него взгляд. — Я бы хотел сохранить трезвость ума, — как можно более вежливо протянул Сяо, и Моракс, поведя плечом, отпил из своего кубка в одиночку. Он явно перекатил немного вина во рту, проглотил и провёл по губам языком. Все эти действия явно напоминали какой-то ритуал. Закатное солнце отбрасывало красные лучи на железный кубок, и тот в руках Моракса как-то умудрялся выглядеть ничем не хуже золотого и инкрустированного драгоценными камнями. Властелин Камня с громким хлюпаньем втянул лапшу, и Сяо, очнувшись, вернулся к своему тофу. Ему было немного не по себе — все внутренности ждали какого-то подвоха. Подвох не заставил себя долго ждать: — На самом деле, если отбросить формальности и быть с тобой откровенным, — заговорил Моракс, отодвинув пустую миску с лапшой в сторону, — я пригласил тебя отобедать со мной не из соображений сыграть в го после. Надеюсь, ты простишь меня за такую вольность. В последнее время Архонты отчего-то имели склонность извиняться перед Сяо за всё подряд. Ничего такого, просто начинало входить в привычку. Само собой, Сяо не спешил озвучивать свои мысли. — Надеюсь, ты помнишь обстоятельства твоего знакомства с нашим… общим знакомым из Мондштадта, — продолжил Властелин Камня, и Сяо нахмурился. — К чему такая скрытность, Мо… Моракс вскинул открытую ладонь, и Сяо запнулся на полуслове. Властелин Камня чуть склонился к нему через стол и понизил голос: — У любых стен есть уши, — сказал он. — Я бы хотел попросить тебя впредь звать меня по другому имени. Если, конечно, мы не находимся в моём доме. Думаю, имя Чжун Ли мне вполне подходит, как ты считаешь? Чжун Ли. Слишком заурядное имя для Властелина Камня, по мнению Сяо. Его-то он и высказал со следом сомнения в голосе: — Какое-то оно… Обычное. Моракса, казалось, более чем удовлетворил подобный ответ. — Ли — имя распространённое, — кивнул он. — Оно простое и легко запоминается. Назовись я им, и люди посчитают меня равным себе, но титул свой я при этом не потеряю. Лишь некоторые знают обо мне правду, а имён у одного может быть множество. Где-то здесь Моракс должен был вставить свою любимую цитату про цветок цинсинь. Сяо довольно часто её слышал из уст Властелина Камня по отношению к Анемо Архонту. Двойные стандарты какие-то всплывают. Странно. — И что с нашим общим знакомым из Мондштадта? — преувеличенно равнодушно вернулся к теме Сяо и отодвинул пустую тарелку к центру стола. Он поставил локти на стол и поднял ничего не выражающий взгляд. Моракс на мгновение обернулся к выходу с террасы — никого не было видно: ни хозяина постоялого двора, ни других сотрудников. «Ваншу» только-только открылся, и постояльцев у них пока не было. — Много лет минуло с той встречи, — пространно произнёс он. — Мне обещали бутылку одуванчикового вина в знак перемирия, но я её так и не получил. Было бы очень мило с твоей стороны справиться у нашего общего знакомого, как проходят дела в этом вопросе. Я бы и сам этим занялся, но завтра в полдень состоится церемония Сошествия, а после неё у меня назначена встреча с одной очень уважаемой личностью из Сумеру, которая, если слухи правдивы, отличается нежной любовью к мондштадскому вину. Не хотелось бы разочаровывать её пустым столом, если ты понимаешь, что я имею в виду. Судя по всему, той уважаемой личностью из Сумеру была новая Дендро Архонт. Сяо не знал её имени, да и не стремился узнать. Моракс старательно заговаривал Сяо зубы, но это нисколько не затуманило мысль, что церемония Сошествия произойдёт завтра, а до ночи оставалась ещё прорва времени. — Дело ведь не только в этом? — сорвались с губ Сяо слова прежде, чем он успел их как следует обдумать. В тот же момент его щёки облизнул жар смущения: не сдержался, задал вопрос, хотя должен был кивнуть без единого пререкания. Моракс повернул к нему голову и поймал взгляд. В такие моменты обычно в его глазах проступал холод, но сейчас в них плескалась лишь глубокая задумчивость. — Не только, — согласился покладисто он и хмыкнул. — Я живу достаточно долго, чтобы замечать некоторые вещи. Можно даже сказать, я могу видеть что-то, не находясь при этом в непосредственной близости. Я мог игнорировать и принимать тот факт, что в твоём сердце, что всегда сияло золотом, появилось место для нашего общего знакомого, да и ты не так давно перестал это отрицать… Хотя, учитывая быстротечность человеческой жизни, могу предположить, что времени прошло довольно много с того дня. Я не стану препятствовать зарождению чего-то прекрасного в твоей душе, ибо никто в здравом уме не станет втаптывать в землю распустившиеся глазурные лилии. Сяо слушал его, не отрывая мрачного взгляда. Было довольно глупо с его стороны даже подозревать мысль, что Моракс был не в курсе его отлучек в Мондштадт и того, что произошло в день разрушительной катастрофы. И всё же интерес Властелина Камня был странным и непривычным. Сяо мог ожидать этого от одной Защитницы Якса, но та была погребена под землёй в Заоблачном Пределе. И всё же те слова про глазурные лилии отдавались краснотой на щеках. — Вы хотите, чтобы я с ним встретился? — спросил Сяо, и Моракс чуть дёрнул уголком губ. — Именно этого я и хочу, мой друг, — кивнул он. — Не стану отрицать очевидное, я преследую свои цели за этой скромной просьбой. Не думаю, что ты знал нашего общего знакомого достаточно давно, чтобы судить, но с тех пор, как он познакомился с тобой, что-то в нём изменилось. Сдаётся мне, он бы не присоединился к нам в тот день, когда гнев небес обрушился на регион без Архонта, не проведи он с тобой достаточно времени, чтобы понять, что долг не ограничивает его свободу. Я бы не хотел, чтобы такой труд зарывался в землю. Сяо молчал, даже когда понял, что Моракс продолжать не собирался. Солнце почти полностью скрылось за Тростниковым островами, и тишина не была встревожена даже в тот момент, когда работник постоялого двора приблизился к их столу и забрал пустые тарелки. В центре стояла миска с салатом, но к ней никто так и не притронулся. С ночью на Ли Юэ опускалась зябкость, но Сяо не был уверен, что сковало его плечи именно что холодом природы — сама мысль о том, что ему предстоит встретиться в обладателем глаз, что взирали на него с нескрываемым ужасом в тот злополучный день, заставляла чувствовать дискомфорт. Такой, какой методично врезался кувалдой в стену отчуждения и призрачного внутреннего покоя, что Сяо сам воздвигнул. Но имело ли вообще значение, что с его стеной происходило? Моракс только что раскрыл ему все карты и выложил на стол все свои скрытые мотивы — такая откровенность требовала ответной услуги, и у Сяо не было права отказаться. Даже без откровенности его не было, если уж совсем честно. Сяо оттолкнулся локтями от стола в поднялся на ноги. — Ещё кое-что, — произнёс вдруг Моракс. Сяо замер. — Хотя к этому времени привычное кипение жизни Мондштата уже заканчивается, в ночном городе Ветров есть много других мест, стоящих того, чтобы их посетить. Сяо, проследив за Мораксом долгим взглядом, отрывисто кивнул и растворился в воздухе. Он всегда старался закрывать глаза при перемещении, и когда его ноги по щиколотки утонули в траве, то долго не мог заставить себя распахнуть веки. Он слишком давно не был в Мондштадте, и подсознательный, невысказанный страх увидеть слишком разительные изменения крючками вцепился в его верхние веки и грузилами повис на них. И всё же Сяо открыл глаза; слишком знакомый — оттого и позабытый, — вид города открылся ему с одного из холмов недалеко от винокурни «Рассвет». Казалось бы, бесшумно влезь через окно, стащи первую попавшуюся бутылку из погреба и обернись сгустком теней — официальная часть просьбы Моракса выполнена. С этим проблем не было — гораздо тяжелее было перейти к неофициальной. Да и неправильно это как-то. До воровства вина Сяо не слишком хотел опускаться — пусть этим занимается Венти. Сяо растворился в воздухе и через долю секунды оказался у главных ворот Мондштадта. Двое страж Ордо Фавониус вскинулись при его появлении и направили в его сторону копья. Плохая была идея — Сяо напрягся, одним только усилием воли заставляя себя не двигаться. Вряд ли Венти обрадуется, если их первая встреча за пять лет обернётся кровавой баней. Стражи, видимо, поняв, что нападать внезапно возникший незнакомец на них не собирается, да и в целом преследовал что-то мирское, опустили копья и откашлялись. — Прими наши извинения, незнакомый, но почтенный путешественник, — подал голос левый стражник. — Ты так быстро появился, что мы чуть не признали в тебе угрозу. Сяо сухо кивнул, потихоньку расслабляясь. — Ты явно не из Мондштадта, — заговорил правый стражник, с интересом разглядывая одежды Сяо и в особенности маску на бедре. — Будь добр, назовись, пожалуйста. С какой целью ты прибыл в город Свободы? — Меня зовут Сяо. Я ищу барда по имени Венти. Не видели такого? Левый стражник весело фыркнул и махнул рукой. — А как же, — отозвался он со смехом. — У него сегодня выступление в «Доле Ангелов». Говорят, сам Виртуозный Мартин придёт послушать! Сяо понятия не имел, кто такой Виртуозный Мартин, и желания узнать у него не было. Должно быть, важный и уважаемый человек, раз страж Ордо Фавониус с таким значением произносил его имя. — Да хранят тебя ветра, славный путник! — попрощался с ним правый стражник, и Сяо хмыкнул, проходя в город. Мондштадт сильно изменился с того дня, когда Сяо видел его в последний раз. Мир слухами полнится — поговаривали, что чёрный дракон чуть не спалил город дотла, и его пришлось отстраивать заново. Некоторые здания всё ещё были заставлены строительными лесами, но архитектура в целом сильно отличалась от той, какая была присуща Мондштадту пятьсот лет назад. «Доля Ангелов» находилась всё там же — почти вплотную к северо-восточной стене. Изнутри слабо слышался какой-то шум, заливистые крики и игра на лютне — типично для любой таверны. Сяо не решался заходить через главную дверь — народу внутри явно было много, а толпы он не любил. Сяо свернул за угол здания в поисках лестницы на второй этаж: Венти как-то говорил ему, что больше всего его раздражает верхний зал «Доли Ангела», поскольку приходилось петь громче и задирать голову, чтобы музыка долетала до жаждущих уединения зрителей. Лестницы не было, и Сяо, раздражённо вздохнув, ухватился за оконный уступ. Он вполне мог бы перенестись сразу на балкон, но вспомнил реакцию стражей и решил не рисковать лишний раз. Пусть лучше дурачком сочтут, чем угрозой для общества. Одно окно было немного приоткрыто, и когда Сяо без труда пролезал мимо него, ему в голову ударили запахи сидра, вина, пота и духоты. Наверное, владельцу таверны следовало распахнуть все окна настежь. Помимо запахов до него донёсся подначивающий басовитый крик: — А что же, бард Венти, ежели ты на лире играешь, значит, лютня для тебя — лес тёмный? Обладатель этого баса заливисто рассмеялся, и Сяо невольно заглянул в окно посмотреть. В центре толпы стояли двое: одну фигуру, облачённую в знакомый зелёный плащ, он узнавал слишком хорошо, а вот вторую, больше Венти раза в два, мускулистую, Сяо видел впервые. Почему-то вспомнились слова одного из стражей Ордо Фавониус о Виртуозном Мартине. Наверняка то был он. Странно. Имя, вроде, типично бардовское, а мужчина на барда совсем не был похож. Ему бы кузнечным делом заняться — с его-то руками. — Да я на лютне играл, когда основателя твоего рода ещё в планах не было! — воскликнул весело Венти, и Виртуозный Мартин заржал. Его смех заразил толпу. Сяо был уверен, что в словах Венти не было ни капли лжи. Тяжело, наверное, быть Архонтом, принявшим облик подростка — старшее поколение любые твои слова принимало за шутку. Странно, но раньше такого не было, либо Сяо слишком долго пробыл вдали от людей, чтобы заметить что-то подобное. — Да коли умеешь, чего бы тебе нам не сыграть, а? — спросил Виртуозный Мартин с лукавством во взгляде. — Аль руки за пройденные годы совсем подзабыли всё? Сяо продолжил карабкаться по стене, ухватился за основание перил и перемахнул на балкон. Что же, он вполне мог перенестись сюда сгустком теней — никого на балконе не было. Он огляделся, подмечая забытую книгу на столе — и кто в таверну читать приходит? — и поворачиваясь к двери на верхний этаж «Доли Ангелов». Сяо замялся, ухватившись за дверную ручку. За пять лет он методично выстраивал вокруг себя непроницаемую стену: непоколебимую вроде, но довольно хрупкую при детальном рассмотрении. После разговора с Мораксом от неё осталось лишь обманчиво устойчивое основание, но и то снесёт мощным ветряным потоком, стоит только Сяо дёрнуть на себя ручку двери и войти в таверну. Может, пока ещё не было поздно, ему уйти, обернувшись ничем, и всё-таки умыкнуть из винокурни первую попавшуюся бутылку? Сяо фыркнул и мотнул головой. Нет, так не пойдёт. Он уверенно распахнул дверь и вошёл в «Долю Ангелов». За своими размышлениями он явно пропустил часть разговора Виртуозного Мартина и Венти: второй играл на лютне проигрыш. Наверное, добрую половину песни Сяо тоже пропустил, и он, сведя брови к переносице, приблизился к перилам и облокотился на них всем весом. Отсюда Венти казался ярким пятном по сравнению с остальным посетителями таверны. Он с лёгкостью перескочил со стула на барную стойку и наклонился к ближайшей группе молодых девушек, что слушали его, затаив дыхание. — Кости со смертью — игра. Теперь пути нет назад. И всё, что было, прошло давно, Зерно я посеял, оно Взошло-о-о Гори же всё огнём! Пускай смоется всё дождём, И песня моя с годами сгорит огнём. Гори же всё огнём!.. Сяо не сводил с него взгляда, и Венти как будто почувствовал слежку за собой, потому что задрал голову. Он вдруг запнулся посреди песни и замолк. Сяо понял, что своим появлением не просто разрушил ложно неприступную стену вокруг себя, так ещё и испортил чужое выступление. Но в толпе кто-то заорал фальшиво: — Гори же всё огнём! Во второй раз уже большая часть таверны продолжала петь пропущенные строчки, и это мигом отрезвило Венти, и он отвернулся. — В песне всё, что имел я в виду, — почти прошептал он и завершил песню разложенным аккордом. Спустя две долгие секунды тишины таверна едва не разорвалась от оваций, хотя Венти, судя по подпевающей ранее толпе, исполнял её не в первый раз. Наверное, сейчас он впервые играл её на лютне. Венти спрыгнул с барной стойки и всучил Виртуозному Мартину его инструмент, и сказал ему что-то тихо, отчего мужчина стиснул зубы и кивнул. — Дамы и господа, вы просто потрясающая публика! Вспоминайте пока легенду о Веннессе, а я буду наверху, если вам понадоблюсь! Сяо понял, что вцепился до побелевших костяшек в перила, и выдохнул, заставляя себя расслабиться. Мораксу явно следует оставить хотя бы половину бутылки одуванчикового вина, потому что иначе Сяо просто отказывается отдавать её ему. Лестница заскрипела от быстрых шагов. Венти показался долей секунды позже — в руке он держал винный кубок, через края которого чуть выплёскивалась жидкость, а на лице его проступило сосредоточенное выражение. Он обогнул группу праздно развалившихся на стульях людей, и кто-то из них ухватил его за край шорт. Венти наклонился к ним, широко улыбнулся и сказал что-то, а затем принял с благодарной улыбкой бутылку вина — не откупоренную даже. Его улыбка спала с лица в ту же секунду, что он отвернулся от своих поклонников, и Венти чуть кивнул Сяо и скрылся на балконе. Ладно, подумал Сяо. Успокойся. Он с силой провёл рукой по лицу и последовал за Венти. Дверь за ними закрылась с диким скрипом, а в лицо ударила свежесть. Венти стоял спиной к Сяо, облокотившись на перила, и глядел куда-то поверх домов, подогнув левую ногу. Он крутил в пальцах ножку кубка, но не делал из него глотка. Рядом на перилах стояла нетронутая бутылка вина. — Что-то случилось? — спросил он, не повернув головы. — Нет. Венти пригубил вина. — Не помню, чтобы ты приходил в Мондштадт без зова. Сяо попытался унять тяжесть в груди и подошёл чуть ближе. У первого же стола он остановился, а затем и вовсе залез на него с ногами, вцепившись пальцами в пряжку на правом ботинке — странно, но когда он крутил что-то в руках, мыслилось лучше. Наверное, у Венти была такая же привычка, раз он не выпускал из руки винного кубка и большим пальцем другой проводил по царапинам. День сегодня в принципе был странным: то Моракс лекарство отдаст, будто мысли прочитав, то двойными стандартами заживёт, то люди воспримут слова Анемо Архонта за шутку, то на лице Венти не будет и следа от той улыбки, что прочно сковала когда-то уголки его губ. Сяо понимал, что сейчас его присутствие в Мондштадте было явно лишним. Всё было в порядке до тех пор, пока Венти не увидел его на втором этаже «Доли Ангелов». По крайней мере, разговор с Виртуозным Мартином у него был что ни на есть естественный, а сейчас слова срывались с его уст с неохотой. — Ты красиво играл, — выдавил Сяо, и Венти повернул к нему голову. Во взгляде из-под сведённых бровей промелькнуло недоверие. — Она… Она про то, что произошло на Солёных землях? Венти смерил его неоднозначным взглядом и неохотно кивнул. Он поднёс к губам кубок и сделал большой глоток. — Всем бы в Тейвате твою догадливость, — чуть хрипло произнёс он и прочистил горло. Сяо вдруг вспомнил, как однажды плёлся с поля боя, глазами пытаясь отыскать брошенное куда-то копьё. Дождь заливал его окровавленное лицо, маска привычно лежала в руке, а рёбра ныли так же, как щемило левое бедро, правое плечо, обе щиколотки — проще было сказать, что у него не болело. Он вновь победил демона, но никакой радости от победы это не вызвало: разделить не с кем. И тогда ветер донёс до его слуха обрывки песни, и знакомый голос протягивал тихие строки, как если бы их напевали в тёмной комнате у зажжённой свечи, пламя которой колыхалось от каждого неосторожного вздоха. «Нет нужды тебе дальше травиться тем ядом, ведь я всегда буду рядом», — пел Венти, и почему-то у Сяо пошла кругом голова. Должно быть, от убийственной смеси несправедливости, обиды, лжи и надежды. — Пути назад и правда нет? — спросил Сяо, и Венти прикрыл глаза, сдавленно выдыхая. — Я не знаю, — сказал он, отворачиваясь и одним глотком допивая всё содержимое кубка. Эти слова должны были оторвать от них обоих по приличному куску, но почему-то сработало всё в точности наоборот. «Я не знаю» — не приговор. «Я не знаю» означало, что можно было куда-то ещё двигаться. — Мне больше понравилась та, где ты пел что-то… — совсем осмелел Сяо и поджал губы, вспоминая. — «Пожалуйста, не умирай»? Венти вдруг сдавленно фыркнул и спрятал глаза в ладони, качая головой. — О, Архонты, ты её слышал, — протянул он сокрушённо, не глядя отставив на перила кубок и потянувшись к винной бутылке. Ему пришлось отнять руку от лица, чтобы вытащить тугую пробку, и вино тут же полилось ручьём в жестяной кубок. — Ты не хотел, чтобы я её слышал? — спросил Сяо, чуть склонив голову, и Венти коснулся губами края кубка, но не отпил из него. Казалось, будто он собрался в нём утопиться в самом прямом смысле этого слова. — Она совсем сырая, — с лёгким протестом пробормотал Венти, глядя исключительно в свой кубок. — И ритм сбивается во втором четверостишии. И вообще, мне больше нравятся весёлые песни, а не всякий рассадник уныния. — Твой последний рассадник уныния явно обрёл в «Доле Ангелов» популярность, — чопорно отозвался Сяо, и Венти прыснул. Сяо мыслями отнесло в тот день, когда Венти вытащил его на праздник ветряных цветов. Тогда они только узнавали друг друга, а потому и неосознанно — Сяо так точно, а вот насчёт Венти нельзя было быть уверенным, — выбирали аккуратные слова. Почему-то ему казалось, что сейчас между ними нависло что-то похожее: следовало осторожно подбирать темы для разговора, чтобы не разрушить ту незримую нить постепенно возрождающегося доверия. Которая тут же исчезла в небытие, стоило только двери с треском распахнуться, а на балкон выйти подвыпившей группе людей. Они шутили что-то, понятное только им самим, заливались смехом, звучавшим подобно пушечным выстрелам в этой тишине ночного города, и завалились за дальний столик, не удостоив Анемо Архонта и Адепта Ли Юэ и граммом внимания. Венти прочистил горло и отвёл от них слегка недовольный взгляд. — Так что тебя сюда привело? — спросил он, и Сяо вскинулся. В его сознание врезались слова Моракса о необходимости следить за языком, поскольку у всех стен были уши. Пространно Сяо говорить не умел, но пообещал самому себе хотя бы попробовать. — Чжун Ли просит вернуть ему вино, — сказал он, и Венти непонимающе сощурился. — Кто? — переспросил он и тут же приложил к правому виску два пальца, сосредоточенно пытаясь догадаться самостоятельно. Вдруг он поднял на Сяо взгляд и цыкнул. — Опять ты про это вино… Погоди. Чжун Ли? Так его теперь зовут? Сяо осторожно кивнул, сведя к переносице брови, и Венти возмущённо фыркнул, запрыгнув на перила. Он болтал ногами в попытке удержать равновесие, а взгляд его горел негодованием. — Старый лицемер! — бросил он с чувством собственного достоинства, и Сяо мельком оглянулся в сторону мондштадской компании. Те явно были в середине произнесения тоста и внимания на них не обращали. — Как мне зваться Венти, так цинсинь всегда пахнет цинсинем, а ему, получается, можно. Наглость, самая настоящая наглость! Он пошатнулся, потеряв равновесие, и Сяо даже сам не заметил, как соскользнул со стола и схватил Венти за локоть, удерживая его от бесславного падения с балкона мондштадской таверны. Венти, слава Архонтам, не упал, но замер, явно не готовый сейчас к прикосновениям. — Прости, — с жаром на щеках пробормотал Сяо и ослабил крепкую хватку на чужом локте. Венти вдруг схватил его за плечо и отодвинул рукав наплечника. Он провёл большим пальцем по рваному шраму и судорожно вздохнул. — Почему ты не залечил его? — спросил он, и, должно быть, Сяо показалось, потому что слышать отчаяние в голосе Венти было очень странно и не к месту от слова совсем. Сяо опустил взгляд к собственному плечу. Этот шрам у него остался после того, как он обломал древко стрелы и вытащил вторую её часть. Обломки уже давно оказались похоронены под песками Солёных земель, а шрам, вот, остался. Сяо и правда мог его залечить, как залечивал всё, что обычно оставалось у него после боя, но от этого он избавляться не хотел. — Напоминание, что я должен всегда держать себя под контролем, — произнёс тихо Сяо и поднял голову. Глаза Венти блестели в темноте, и виной этому было отнюдь не вино и не звёздное сияние. — Потому что тогда я причиняю любимым боль. Венти вдруг притянул его к себе, уткнулся подбородком в шею и обвил талию ногами. Он шмыгнул носом, сжав пальцами ткань майки на спине, а Сяо замер, не совсем понимая, что ему делать. Он вспомнил тот день, когда умерла Веннесса, но сейчас Венти не должно быть больно, безвыходно или несправедливо. Неужто Сяо его чем-то обидел? Он обвил руки вокруг его талии. — Прости, — выдохнул он, и Венти замотал головой. — Если хочешь, я его залечу. Дело принимало совсем неловкий оборот. Если пьющая компания обратит на них, наконец, своё внимание, у них появятся вопросы. Ни Венти, ни Сяо не были в состоянии на что-либо отвечать сейчас. А ещё Сяо понял, что только что признался Венти в любви — сухо и между делом, будто зачитывал скучный параграф из пыльной библиотечной книги. Почему-то ему всегда казалось, что подобные вещи делаются совсем не так. — Это ведь была карма, да? — выдохнул немного испуганно Венти. — Это она сделала тебя таким? Сяо медленно кивнул и прикусил губу. — Я бы ни за что не сделал тебе больно по своей воле, — сказал он так же убеждённо, как в тот день, когда Венти обучал его управлению ветром. — Моя карма всегда была губительна для всего живого, и мне очень… Очень жаль, что тебе пришлось увидеть меня таким. Я сделаю всё возможное, чтобы никогда больше тебя не ранить. И не напугать. Венти часто и мелко закивал, прижимаясь к Сяо ещё ближе. — Я повёл себя глупо, — затараторил он. — Я знал о твоей карме, слышал о том, как она влияет на Якс, но всё равно жутко испугался и избегал тебя пять лет, хотя ужасно хотел увидеться и извиниться, потому что ты не заслужил такого отношения от меня, и я… Сяо провёл несмело рукой по спине Венти, забираясь ладонью под зелёный плащ, и Венти запнулся на полуслове. — Почему? — глухо спросил Сяо. — Я сделал тебе больно, а ты всё равно… Венти сдавил его руками и опустил голову. Он коснулся губами основания шеи Сяо, и от каждого выдоха по всему телу разбегалась дрожь. — Потому что заслужить любовь ветра не так уж и сложно? — прошептал Венти, и Сяо застыл. О, Архонты, пускай это не будет слуховой галлюцинацией. — А потерять — почти невозможно? — таким же шёпотом отозвался Сяо, чувствуя, будто ещё чуть-чуть, и всё — сгорит изнутри дотла, но не от кармы, а от чего-то щемяще нежного и до неприличия радостного и лёгкого. Если это и была та самая любовь, о которой говорила Бонанас, то Сяо искренне сожалел, что не испытывал ничего подобного раньше, и одновременно был счастлив, что узнать об этом ему удалось с Венти. Тот отпрянул от него с широкой улыбкой на губах, и пускай на щеках его оставалась влага, Сяо подумал тотчас, что ужасно скучал по счастливому выражению на лице Венти. — Ты только что рифмовал, — со смехом произнёс он, стёр влагу с щёк рукавом и чуть надавил на плечи Сяо, отталкивая его и спускаясь с перил на пол. — Пойдём, нам ещё надо с винокурни вино стащить. Венти держал его за руку и попытался тянуть Сяо к двери таверны, но тот как в землю врос и смотрел на него с выражением полнейшего недоумения во взгляде. — У тебя в руках почти полная бутылка вина, — сказал он, и Венти фыркнул. — Вот именно, что почти! Я что, буду одаривать этого лицемера Чжун Ли початой бутылкой? Сяо чуть мотнул головой, улыбаясь. Он позволил утянуть себя к двери с балкона таверны «Доля Ангелов», а сидящие в дальнем углу жители Мондштадта, изрядно выпившие, подняли тост за здоровье лицемера Чжун Ли, о котором раньше и слыхать не слыхивали.