Арканум: Влюблённые

Люмин скучала по полётам. Когда-то — казалось бы, совсем недавно — за её спиной вырастали сотканные из звёздного сияния и лунной тени крылья, но после поражения безымянной богине она была слишком слаба, чтобы призвать их вновь. Она даже не сомневалась, что наберётся достаточно сил, чтобы взмыть в небо, к облакам, провести ладонью по солнечному лучу и оросить волосы занавесью дождя, но не знала, когда это произойдёт. В её сумке, затерявшись между книгами и провизией, лежала где-то лётная лицензия. Паря на планере, Люмин как будто заново училась ходить — понемногу, мелкими шажками, с дрожащими коленями, но она вспоминала, каково это — разбежаться, стуча пятками по земле. Люмин скучала по полётам, но сама сейчас сидела на спине Двалина, а под ней проносились поля и каньоны Мондштадта. Венти положил голову к ней на колени и, кажется, вовсе задремал, хотя сама Люмин ненавязчиво цеплялась заиндевевшими пальцами за стыки в драконьей чешуе, а в голове её частенько мелькало представление, как от неосторожного виража она соскальзывает с могучей жилистой спины и камнем падает вниз. Может, поэтому Венти и положил голову к ней на колени и прикрыл глаза в напускной дремоте — пальцы его всё так же мягко и ленно проводили по чешуе, даруя позабытую за века ласку и показывая, что он вовсе и не спит. Под грузом пережитого за последние пару часов совсем не хотелось говорить: даже Джинн с Дилюком чуть позади молчали, думая каждый о своём. Возможно, у себя в голове Джинн уже составляла примерный план отчёта о регулировании ситуации с Ужасом Бури или подумывала, как спровадить тактически занявших отель «Гёте» дипломатов Фатуи — потому и молчала, с мрачным и отсутствующим видом глядя куда-то на горизонт. Дилюк же всегда был для Люмин загадкой: своим подавлением эмоций даже сейчас, восседая на спине Дракона Запада, на его лице не проступало ни одного выражения, будто он только что не стал участником исторического события, а выбрался с еженедельной проверкой на винокурню «Рассвет». Дилюк всегда был для Люмин загадкой, а Паймон испытывала перед ним чуть ли не благоговейный трепет, будто воочию смотрела на восьмого Архонта, о котором никто никогда раньше не слышал. И неважно, что Анемо Архонта она в лицо называла бродяжкой. Сейчас Паймон, изнурённая приключением, спала в складках платья Люмин и изредка морщилась, когда выбившиеся из косичек волосы Венти щекотали ей лицо. У Люмин ноги затекли. Хотелось их размять, скрестить, поджать под себя, сделать с ними хоть что-нибудь, но нельзя: Венти с Паймон проснутся, пускай первый просто притворяется. Когда Двалин пролетал над винокурней «Рассвет», Венти распахнул глаза и сел. Люмин не понаслышке знала, каково это — жить с грузом пройденный тысячелетий, когда на мягком нёбе расползается горечь прожитых потерь. Венти хоть и был хорошим актёром — настолько, что Люмин поначалу и не поверила, узнав, что Венти и есть тот самый Анемо Архонт, отсутствующий покровитель Мондштадта, — но иногда его образ разваливался на части от одного только тяжёлого блеска в глазах. Вот и сейчас он глядел куда-то на горизонт, где возвышались острые горные пики, совсем не похожие на мондштадские, и во взгляде его слабо трепыхался огонёк чего-то мрачного и беспокойного. — Ты в порядке? — не могла не спросить Люмин, и Венти моргнул, отгоняя наваждение, однако задумчивость из его голоса никуда не исчезла: — Да, просто… — протянул он, кратко взглянув на Люмин и вновь обратив взор к горизонту. — Я давно не был в Ли Юэ. Уснул на несколько веков, а там всё времени не было, сама знаешь. Паймон зашевелилась в беспокойном сне, и Люмин мягко провела ладонью по её волосам, успокаивая. — Ты мог бы пойти с нами завтра утром, — тихо произнесла она со следом нерешительности в сведённых бровях. — Со мной и Паймон. Люмин никогда не позволяла себе обманываться. Когда ты бессмертен, невольно стараешься отгородиться от других людей, потому что понимаешь где-то в глубине души, что их прах рано или поздно развеет ветром, оставляя после себя лишь пропитанные скорбью воспоминания. Утешение ты обычно находишь в подобных себе, таких же бессмертных, и раньше для Люмин таковым был её брат. Сейчас же, когда у неё не было ни малейшего представления, где он мог находиться и в порядке ли вообще, этой отдушиной для неё стал Венти. Возможно, она невольно хотела понимания двух бессмертных и едва стоящих на ногах от тяжкого груза на плечах существ. Глупо, наверное, надеяться, что Анемо Архонт присоединится к её путешествию, но ведь не зазорно мечтать о ещё двух днях, верно? — Да, точно! — воодушевился Венти. Он развернулся, умерив пыл, когда Паймон всхрапнула и заворочалась. Двалин понемногу снижался к долине Ветров. — Только я дойду с вами до постоялого двора «Ваншу», а дальше останусь там, ничего ведь? Посадка вышла немного жестковатой, и от грохота и тряски Паймон вскинулась, резко проснувшись. Разговор пришлось ненадолго отложить: довольно сложно было одновременно и болтать, и сползать с крутой драконьей спины. Когда Люмин спустилась, она оправила низ платья и обернулась. Двалин взирал на показывающийся из-за холмов Мондштадт со смесью нерешительности и тоски, и Венти заметил это тоже, поскольку тотчас приблизился к нему, обхватил руками драконью морду в привычном и отработанном жесте, прежде чем прижаться к его лбу своим. — Всё будет хорошо, — тихо проговорил он, большими пальцами огладив сверкающую на солнце чешую. — Они тебя обязательно примут. — После всего, что я сделал… — Ты был под воздействием тьмы, друг мой, — оборвал его Венти, совершенно не обращая внимание на нацеленные на него четыре взгляда, один из которых был до ужаса сонным. — Мы позаботимся о том, чтобы все об этом узнали. Не скрывай свою любовь к людям, если не хочешь этого. Венти отстранился от него и мягко улыбнулся. Двалин проследил за ним задумчивым взглядом, прежде чем оттолкнуться от земли и стремительно скрыться за облаками. Люмин щурилась от палящего солнца, сложив на лбу ладонь козырьком, но всё же проследила, как Двалин обращается маленькой точкой и исчезает вдали. От долины Ветров к городу они шли тем же составом: Джинн с Дилюком негромко обсуждали что-то своё впереди, пока Люмин, Венти и Паймон следовали за ними чуть позади. Иногда, когда тихий разговор перерастал в спор, Джинн с Дилюком незаметно для себя ускоряли шаг, но шествующим поодаль совсем невмоготу было их догонять. — О постоялом дворе «Ваншу»… — начала с привычной формулы Люмин, не зная, как ещё завести разговор. Венти, казалось, отвлёкся от ленного и расслабленного наблюдения за кружащими вдали птицами и повернул к ней голову. — У тебя там с кем-то встреча? Венти хихикнул, прищурившись, и тут же наклонился, чтобы сорвать едва-едва распустившийся цветок-сахарок. Он покрутил тонкий стебель в пальцах и оторвал ближайший к правой руке белый лепесток. — Раньше я туда приходил очень даже часто, — подмигнул он и положил лепесток на язык. Он как-то говорил — или то была Эмбер? Может, вовсе Паймон? Люмин в последнее время получила так много разношёрстной информации, что совершенно забыла, кому принадлежали какие слова, — что лепестки этого цветка такие же сладкие, как сахар, который из него делают. Люмин как-то не стремилась никогда проверить это утверждение на себе, но когда Венти довольно улыбнулся, проглотил лепесток и протянул ещё один самой Люмин, та, замявшись, всё же приняла предложение и коснулась поверхности белого лепестка кончиком языка. И в правду сладкий. — Ну, когда получалось, знаешь. Там иногда жил кое-кто, хм, особенный для меня. Может, и сейчас живёт. Паймон внезапно проявила интерес к разговору, хотя до этого настолько мечтала о хоть какой-нибудь еде после такого тяжёлого приключения, что от одних мыслей у неё слюнки текли — Люмин краем глаза заметила, насколько часто она сглатывала и утирала губы рукавом. — Кому-то понравился бродяжка-бард? — спросила Паймон, мигом скидывая всю сонную негу. Она пролетела над головой Венти и затормозила прямо перед ним, отчего тот дёрнулся от неожиданности, резко останавливаясь. Глаза его чуть расширились от такого напора. — Расскажи-расскажи, кто он? Мы его знаем? Он, наверное, спокойный, как крио слайм на вершине Драконьего Хребта, раз шуточки твои терпит! Слушай, а он, получается, ещё и бессмертный!.. Как вы познакомились? Люмин потянулась вперёд и чуть дёрнула Паймон за ногу, пока та не разошлась окончательно и не завалила Венти вопросами так, что макушка за ними скроется. Завидев, как растерялся от стольких вопросов бард, Люмин не придумала ничего лучше, чем просто перевести его внимание на один конкретный вопрос: — Иногда жил? Венти обезоруживающе улыбнулся и почесал затылок, с благодарностью кивая. — Он снимает комнату в «Ваншу». Приходит туда, чтобы умыться, вздремнуть да поесть, а потом отправляется, так сказать, работать. И что-то мне подсказывает, что ваши с ним дороги обязательно пересекутся! Я бы мог вас познакомить, но Сяо не слишком общителен с незнакомцами. Да и вообще. А вот если будет какое-то общее дело, то обязательно поможет, хоть и поворчит для виду! Паймон задумчиво постучала указательным пальцем по подбородку и возвела глаза к небосводу. — Сяо, значит, — протянула она. — Он что, такой же маленький, как Паймон? Люмин фыркнула, спрятав улыбку за запястьем, а Венти широко улыбнулся. — Я бы так не сказал. Хотя имя ему давал Моракс, а он каланча та ещё! Сдаётся мне, ходи Паймон по земле, наступил бы, не заметив! Паймон возмущённо насупилась и топнула ногой, скрестив руки на груди. Только она собралась разразиться тирадой, как Люмин, улыбнувшись краем губ, продолжила за Венти со следом задумчивости в голосе: — Или проглотил бы живую консерву целиком? Венти, развеселившись, закивал часто, а Паймон возмущённо закричала: — Хватит называть Паймон живой консервой! Паймон абсолютно точно уверена, что несъедобна! Только у врат Мондштадта трое поравнялись с Джинн и Дилюком. И пускай над ними всё ещё витал призрак беззлобного смеха, Люмин всё же удалось заметить, с какой серьёзной задумчивостью Джинн раздавала подбежавшей к ней Эмбер указания, а Дилюк, кивнув им всем по очереди, безапелляционно развернулся к дороге, ведущей к «Доле Ангелов». Должно быть, он совершенно не вымотался, раз собрался открывать в таверне смену — или, наоборот, устал достаточно, чтобы сделать минимум из его должностных полномочий и отправиться спать как минимум до ночи: Полуночный Герой никогда не пропускает свою службу городу. Люмин начинала догадываться, отчего Дилюк порой кажется выпавшим из реальности: попробуй не огрызаться на всех и вся, когда каждую ночь спишь часа по три. И когда на тебя при встрече вешается Паймон. Венти провёл пальцами по сломанной Небесной Лире, когда Люмин предложила ему вернуть её в Собор Барбатоса, и кивнул. — Тебе не жаль возвращать её? — спросила Люмин, поднимаясь по, кажется, уже трёхсотой ступеньке. Солнце отражалось от латных вставок в её ботинках и слепило глаза, но подсчёт пройденных ступенек помогал не сойти с ума от их количества. Плечо Люмин оттягивала тяжеленная сумка с книгами и припасами — будь проклята её привычка таскать всё, что плохо лежит! — а по колену била плоская сторона родного меча. Люмин влюбилась в Мондштадт с первого взгляда, как влюблялась во все посещённые миры, впервые увидев их и поняв, что видит в них что-то знакомое, но в то же время совершенно отличное от всех, где была, но эти лестницы… Лестницы убивали её изнутри и снаружи. Паймон ещё сто ступенек назад пожаловалась на усталость, и Люмин, всучив ей мешочек с морой — которую, к слову, откладывала с каждого выполненного поручения как раз на подобный случай — и доверила ей важную миссию: отправиться в «Хороший Охотник» и сделать такой заказ, чтобы осталось что-то на дорогу и наелась не только Паймон, но и она сама с Венти. Если, конечно, тот решит к ним присоединиться, а не исчезнет за углом и найдётся через пару часов с пустой бутылкой от вина на ладонях собственной статуи. Венти, казалось, тоже считал ступеньки, потому не сразу понял суть вопроса: — Возвращать? — переспросил он и опустил взгляд на покорёженную лиру. — Нет, ничуть. Думаю, лучше уж пусть за ней приглядывают сёстры церкви, чем я опять забуду её где-нибудь в ущелье Дадаупа. На губах Венти мелькнула ностальгическая улыбка, будто он заново пробовал вкус произнесённых слов, какие говорил много лет тому назад. Его лицо тут же приобрело мрачное и даже испуганное выражение, когда он заговорил вновь: — Барбара меня убьёт. Люмин грустно вздохнула. Чего уж там, Барбара убьёт их обоих, а потом долго будет замаливать грехи перед Барбатосом, сидя у их бренных тел. — Её нельзя починить? — спросила она вновь, и Венти задумчиво хмыкнул. — Можно, но не сейчас, — сказал он медленно. — Пока наведу кое-какую иллюзию, а дальше заскочу в «Ваншу»… О Архонты, и как перед Сяо объясняться… Люмин не совсем поняла, что Венти имел в виду, но тот явно начал бормотать сам себе и не желал пускаться в длительные объяснения, при чём тут Сяо и почему он не может сразу починить Небесную Лиру, если вполне на это способен. Когда-нибудь потом расскажет, если захочет и если Люмин выберет достаточно подходящий момент, чтобы Венти не отшутился. Барбара была в ярости, но гнев её был совершенно нетипичным: завидев покорёженную Небесную Лиру, она взвыла и рухнула на колени, тут же принимаясь вымаливать у Барбатоса прощения — здесь Венти удивлённо моргнул — за то, что не сумела сохранить бесценный артефакт в своём первозданном виде. Иллюзия вышла самая что ни на есть замечательная и достоверная, и Барбара, поверив в неё, тут же схватила Небесную Лиру, в сердцах гаркнула им двоим, что больше ни за что не выпустит её из рук, и скрылась в проходе в подвалы Собора Барбатоса, откуда Люмин ещё совсем недавно попыталась эту лиру стащить. — Не думаю, что иллюзия продержится долго, — доверительно шепнул Люмин Венти, склонившись к её уху и совершенно по-детски прикрыв рот ладонью. — Поэтому предлагаю нам прямо сейчас аккуратно сбежать. Люмин фыркнула, взглянув на него. Венти отсалютовал ей двумя пальцами, рассмеявшись, и бросился прочь из Собора Барбатоса, лишь раз заглянув через плечо, чтобы убедиться, что Люмин бежит за ним. Венти замедлился у массивных входных дверей, деловито поправил берет на макушке и уже спокойнее принялся спускаться по лестнице вниз. Примерно тогда всё пошло наперекосяк. Из-за его спины появились двое агентов Фатуи, и Люмин едва успела отшвырнуть их потоками ветра в сторону, когда они уже замахнулись острыми и сверкающими от своей опасности кинжалами. Она подбежала к Венти и споро коснулась ладонью его плеча, будто проверяя, в порядке ли он, и натолкнулась на такую же долю растерянности, какую запросто можно было найти в её глазах тоже. Венти тоже не до конца понимал, что произошло только что и почему агенты Фатуи вдруг решили на него напасть. Раздался щелчок пальцами, и порыв пронзающей всё тело стужи отбросил Люмин назад — та, приложившись головой о мостовую, едва поднялась на дрожащие ноги, — а самого Венти по колени запечатал толстой коркой льда. — Венти! — крикнула Люмин и бросилась вперёд, стараясь не обращать внимание на пошедшую кругом голову, как вдруг её грубо схватили за шиворот, толкнули лицом в землю и перехватили руки. В нос забивалась пыль мостовой, и совсем скоро стало нечем дышать. Люмин дёрнулась на пробу в чужих руках, но те держали её слишком крепко — наверняка на запястьях останутся синяки. — Так-так-так, — донёсся до её слуха бархатный женский голос. Люмин едва приподняла голову, чтобы увидеть его обладательницу — женщину в чёрно-белом платье и тёмно-красной накидке. Люмин её раньше не видела, иначе надолго запомнила бы холодный, полный превосходства взгляд тёмных глаз и молочно-белую кожу, совсем не тронутую солнцем. — Неужели это и есть тот самый Анемо Архонт? Больше похож на крысу, ворующую с подворотен объедки. Она стиснула его шею, разворачивая голову Венти в свою сторону. Тот, в свою очередь, рефлекторно вцепился в тонкое запястье, обтянутое длинной перчаткой, и прерывисто вздохнул. Люмин вновь попыталась вырваться, но между лопаток ей упёрлась чья-то нога и с силой вдавила в мостовую — аж позвонки хрустнули. — Хоть и была она незаурядна, не думаю, что встреча та была приятна, — прохрипел Венти, и женщина холодно усмехнулась, разглядывая лицо его так, будто стояла на блошином рынке, придирчиво выбирая среди неприглядного товара хоть что-то стоящее. У Люмин затекла шея, но она не могла заставить себя отвести взгляд, полный враждебности и искреннего недоумения. — И это в Мондштадте считают божеством? — насмешливо протянула женщина, оцарапав длинными аккуратными ногтями шею Венти до красных полос. Она словно хотела показать себе и всем вокруг его человечность и ничтожность, и от этого фривольного действия внутри Люмин начал рокотать гнев. — В фальшивом Глазе Бога и то больше силы, чем в этом. Венти криво ухмыльнулся и проговорил нараспев: — Жалки и глупы слова тех негодяев, что силу получили от своих хозяев. Звон пощёчины отбился от стен Собора Барбатоса. Люмин вскинулась, когда голова Венти резко метнулась влево, а вздох застрял в чужом горле вместе со стоном неожиданной вспышки боли. — Не смей говорить со мной в таком тоне, нахальный бард, — процедила женщина, опустив сжатую в кулак ладонь. Её цепкий взгляд ни на секунду не покинул лица Венти, когда тот призвал к себе потоки ветра, заключающие его в более-менее безопасный кокон и откалывающие от его ног осколки льда. Наоборот даже — на лице незнакомки промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее смесь торжества и жалости, причём отнюдь не позитивной. — Если это и есть максимум твоих возможностей, то мне не стоило даже покидать Снежную так рано. — Если бы хотел я твоей смерти, развеял бы твой прах на месте, — тихо, но вкрадчиво до гусиной кожи на плечах проговорил Венти, не сводя с женщины ехидного взгляда, и та, удовлетворённо и издевательски приподняв уголки губ, взмахнула рукой. Возникший снежный вихрь едва не сбил Венти с ног, но его секундной растерянности было вполне достаточно, чтобы она молниеносно метнулась к нему и засунула руку по локоть ему в грудь — туда, где у любого существа должно быть сердце. Люмин ничего не понимала, но хрип, сорвавшийся с уст её друга, и всё напрягшееся его тело заставили её дёрнуться вновь. Плечи от неудобной позы горели огнём, а пальцы совсем потеряли способность шевелиться, но она упёрлась коленями в мостовую и попыталась сбросить с себя ногу одного из агентов. Её только сильнее вдавили в камень. — Что?.. — сорвался полный непонимания вздох с губ женщины, и она отпрянула от Венти с пустой ладонью. Она чуть приоткрыла рот, но тут же гневно стиснула зубы, стоило только барду обессиленно рухнуть на землю, хватаясь рукой за грудь и прерывисто дыша, стараясь избавиться от прилившей к конечностям слабости и чёрных пятен перед глазами. — Где твоё Сердце Бога? Венти хохотнул, хотя смех его звучал измождённо и наигранно. — Где оно было, там уже нет; можешь сбить себе ноги — вот мой ответ, — прохрипел он, и женщина, гулко рыкнув, пнула его по рёбрам с такой силой, что Венти завалился на спину и вскрикнул. Люмин завалилась на бок, коленом сделала подсечку схватившему её правую руку агенту и кое-как вырвалась из захвата второго, а затем, оттолкнувшись руками от земли, бросилась вперёд. Она никогда не позволяла себе обманываться. Когда ты бессмертен, невольно тянешься к себе подобным, чтобы свести на нет страх остаться одному среди могил, и поскольку с ней рядом сейчас не было рядом Итэра, Люмин была готова стереть ухмылку с лица незнакомой ей женщины, но не дать ей коснуться Венти снова. Бессмертные всегда стоят друг за друга горой, и неважно, близки они или нет. Но её затылок прошило тупой болью, и она вновь рухнула на мостовую, на миг оглохнув от нежданного удара со спины. Всё её тело стало ватным, а сознание понемногу туманилось и меркло. — Что нам теперь делать, госпожа? — спросила маг электро цицинов, и женщина свела к переносице тонкие брови, будто подивившись, что её подчинённые действительно решили задать этот, казалось бы, очевидный вопрос. — Что же, если нам не удалось забрать Сердце Бога по-хорошему… — протянула она глумливо и каблуком надавила Венти на горло. С его губ сорвался обессиленный хрип. — Придётся брать по-плохому. — А девчонка? — спросил агент где-то справа от Люмин, и она попыталась оттолкнуться руками от земли и хотя бы встать на колени, но подступившая к горлу тошнота и взорвавшийся болью затылок пригвоздили её обратно к земле. — Она ничего не знает, — бросила безразлично женщина, едва удостоив Люмин взглядом. — Не оставляйте улик. Уходим, пока не вернулся орден. Нас ждёт ещё много… Грязной работы. Глядя на удаляющуюся статную фигуру, Люмин едва успела заметить, как один из агентов Фатуи ударяет Венти по голове, когда её сознание кануло в темноту. Она не знала, как долго лежала на земле без сознания, но когда очнулась и сфокусировала взгляд на склонившейся над ней обеспокоенной Барбарой, тут же попыталась задать вопрос, как к её горлу вновь подступила тошнота, и она замолкла и закрыла глаза на несколько секунд. — Люмин! — воскликнула Паймон с нескрываемой паникой в голосе. Люмин почувствовала, как маленькие ручки касаются её плеча и трясут в попытке разбудить. — Люмин, проснись! Она вновь заставила себя открыть глаза, когда её головы коснулся приятный холод, снимающий остаточную боль от удара по затылку. Ей тут же стало лучше, и Люмин оперлась локтями о мостовую и попыталась сесть. Барбара облегчённо вздохнула и помогла ей подняться. — Паймон так перепугалась! — вскричала Паймон снова, не отлипая от Люмин. — Вас долго не было, и Паймон бросила всю еду в «Хорошем Охотнике», чтобы найти вас, а ты лежишь и не двигаешься! Барбара коснулась лба Люмин холодной ладонью, а затем поиграла пальцами. Её кисть заволокло водой, и она приложила её к чужому затылку. — Ты была без сознания почти час, — тихо, почти неслышно пробормотала она, исцеляя Люмин до конца. — Паймон нашла меня и сказала, что тебе нужна моя помощь. Что с тобой произошло? Люмин разомкнула губы и на пробу попыталась произнести простой звук — тошноты больше не было, и она выпалила: — Где Венти? Барбара удивлённо нахмурилась. — Его не было, когда мы тебя нашли… Расскажи, что случилось? Люмин на нетвёрдых ногах отстранилась от Барбары, слабо оттолкнув поддерживающие её руки, и шагнула в сторону лестницы к соборной площади. — Мне нужно поговорить с Джинн, — только и сказала она, и Барбара ахнула. — Но Джинн… Действующий магистр Джинн очень занята, разрешая ситуацию с Ужасом Бури, — попыталась воззвать к Люмин она, но та её уже не слушала, больше увлечённая тем, что хваталась за перила в попытке быстро спуститься. — О святой Барбатос, Люмин, прошу, расскажи, что с тобой произошло. Мы вместе постараемся что-то решить!.. Люмин резко обернулась и свела брови к переносице. — Прости, это слишком важно, а я не могу рассказать тебе всё, — протараторила она и, спустившись, сорвалась на бег, не слушая взывающий к ней крик Барбары. Уже через несколько минут она кулаками стучала в дверь кабинета действующего магистра Ордо Фавониус Джинн. Люмин дёрнула ручку и ввалилась в небольшую комнатку, где Джинн, сидя за своим столом, исписывала ручкой уже, кажется, сотый лист с крайне собранным видом, в то время как Лиза со следом негодования держала в руке ополовиненную чашку чая и смотрела на вход. — Венти похитили! — выпалила Люмин, чуть нерешительно взглянув на недовольную Лизу. Не было похоже, чтобы она была посвящена в тайну Анемо Архонта, но Люмин не знала, как тактично выпроводить её из чужого кабинета. Хотя, судя по тому, что Джинн не спешила нагружать Лизу формальными заданиями в целях избавиться от неё, а также по помрачневшей в один миг библиотекарше, обо всём ей уже рассказали. По большому секрету, конечно же, но Люмин всё равно мимолётно сощурилась. Джинн тут же отложила ручку в сторону и обеспокоенно поднялась из-за стола. — Похитили? — переспросила она, и Люмин как на духу выложила ей всё, что произошло у дверей Собора Барбатоса. Паймон тоже слышала эту историю впервые, а потому вскрикивала в особо напряжённые моменты, испуганно хваталась за плечо Люмин и от души костерила Фатуи, но эти слова не то чтобы были нужны путешественнице. Она не сводила взгляда с Джинн, мрачнеющей с каждым произнесённым словом, и одним только взором требовала сделать хоть что-нибудь, пока те агенты Фатуи не покинули город. Когда Люмин замолкла, Джинн тяжело опустилась в кресло, а Лиза грациозно поднялась со своего и протянула ей чашку с остывшим чаем. Должно быть, Джинн надеялась, что в ней будет вино или что-то покрепче, поскольку, не глядя, выпила всё содержимое залпом и потёрла лоб. — Должно быть, ты говоришь о Предвестнице Фатуи номер восемь, Синьоре, — проговорила Джинн слегка растерянно, мысленно укладывая всю поступившую к ней информацию по полочкам. — Она спешно покинула Мондштадт чуть меньше часа назад с половиной своей делегации, но я подумала, что это связано с разрешением проблемы Двалина. О Архонты… Лиза ласково провела пальцами по её плечу и цепким взглядом окинула Люмин. — И что ты предлагаешь нам сделать? — спросила она, и едва Люмин разомкнула губы, чтобы ответить, как Паймон закричала: — Как что?! Нам нужно спасти его! Напишите Царице, расскажите ей об этом, выясните, зачем этой Синьоре понадобилось Сердце Бога Венти, мы не можем его бросить! И хотя Люмин слегка удивилась, что Паймон, прежде называвшая Венти в лицо бродяжкой-бардом и не отличавшаяся особенной любовью к нему, так рьяно пытается хоть что-то придумать, чтобы его защитить, но всё равно сжала губы в тонкую линию и кивнула уверенно. Не было смысла связываться с Синьорой или с кем-то ещё из Фатуи — нужно сразу стучаться в верхушку Снежной и надеяться, что это поможет. Венти как-то обмолвился, что был с Царицей в хороших отношениях до того, как уснул, так что вся эта ситуация с похищением казалась совсем таинственной и окутанной мраком, но оттого не менее возмутительной. — Нельзя, — сокрушённо промолвила Джинн и вновь потёрла лоб. — Прямое письмо к Крио Архонту с подобными обвинениями может вылиться в вооружённый конфликт между Снежной и Мондштадтом. Мы едва покончили с Ужасом Бури и совершенно не готовы к военным действиям. Паймон поперхнулась возмущённым вздохом, а Люмин так и вовсе застыла, как стояла: чуть наклонившись вперёд, стиснув кулаки в негодовании. — Вы собираетесь так просто бросить его?! — снова закричала Паймон, и Лиза поморщилась. — Просто отдадите своего Архонта кому попало?! — Не кричи, малышка, прошу, — протянула Лиза со сведёнными к переносице бровями. — Не хватало ещё, чтобы весь Мондштадт стал в курсе сложившейся ситуации. Паймон мигом замолкла. Пускай она и называла Венти в глаза бродяжкой-бардом, она всё же уважала его решение не вмешиваться в жизнь своего народа и не хотела, чтобы её эмоциональность привела всё к краху. С другой стороны, к краху уже всё пришло, когда Синьора напала на них посреди бела дня. — Я что-нибудь придумаю, — проговорила медленно Джинн, потирая виски. — Одно мне точно ясно: нужно отыскать его Сердце Бога. Нам нужны доказательства похищения именно Анемо Архонта Барбатоса, а не безымянного барда, чтобы писать напрямую Царице, а не Первому Предвестнику Фатуи, который, как я полагаю, в курсе всех событий. Люмин осторожно кивнула, прижав кулак к сердцу в нескрываемом волнении. — Но как Сердце Бога поможет нам это доказать? — спросила озадаченно Паймон, и Джин опустила задумчивый взгляд на залежи бумаг на своём столе, а Лиза легко пожала плечами. — Придётся порыться в книгах и написать пару знакомым из академии Сумеру, — проговорила она с напускной ленцой, будто её наигранно обыденное отношение ко всему поможет всем остальным немного расслабиться. Что, к сожалению, нисколько не помогло. — Да и ты, малышка, можешь в этом помочь. Люмин склонила заинтересованно голову. — Через несколько дней пройдёт Церемония Сошествия в Ли Юэ, — поняв, к чему клонила Лиза, перехватила инициативу Джинн. — Ты ведь всё равно завтра туда собиралась, если я правильно помню. Если у тебя получится встретиться с Гео Архонтом, ты можешь спросить его о том, как устроены Сердца Богов. Если, как мы с Лизой полагаем, его невозможно использовать кому-то помимо Архонтов, то нам повезло. Мы сможем провести, скажем так, показательную проверку в Снежной, и всё пройдёт… О Архонты. Джинн спрятала лицо в обтянутых перчатками ладонях и опустила плечи. Лиза повела успокаивающим жестом рукой по её напряжённой спине и печально вздохнула. — Прямое взаимодействие со Снежной принесёт к нам войну, — как никогда серьёзно произнесла она. — Даже если у нас в руках будет Сердце Бога Барбатоса, мы ничего не сможем с ним сделать, не навлекая беду на Мондштадт. — Почему? — тут же спросила Паймон, и Люмин распахнула в осознании глаза. — Потому что это слишком серьёзно, чтобы решить проблему мирно, — сказала она сокрушённо. — Фатуи похитили Анемо Архонта с неизвестной целью, и просто забрать его и уйти нельзя, потому что Снежная своими действиями нанесла несмываемое оскорбление Мондштадту. С этим нельзя просто разойтись… Любое действие Ордо Фавониус приведёт к войне. Джинн едва кивнула, а Лиза поджала губы, и разум Люмин пронзило кристально ясное осознание. Любое действие Ордо Фавониус приведёт к войне, за исключением того, когда это будет бездействие. — Я поняла, — только и сказала Люмин, кивнув больше самой себе, чем всем остальным присутствующим, и, резко развернувшись, покинула кабинет действующего магистра Ордо Фавониус. Краем уха она слышала, как Паймон непонимающе зовёт её по имени и летит следом, но не желала задерживаться, ведомая запалом от собственного решения, которое, возможно, отдалит её от поисков брата на долгое и долгое время. Она вообще могла забыть о Венти и вернуться к своей цели, но бессмертные всегда стоят друг за друга горой, даже если не слишком близки. Люмин провела с Венти всего несколько дней, но тот прочно занял место в её сердце, и просто бросить его она не могла — даже мысль об этом расползалась по языку и горлу чем-то гадким и мерзостным. Люмин не стала задерживаться в Мондштадте. Она упросила Эмбер позволить ей оставить у неё дома большинство своих вещей на хранение — та вскользь упомянула только, что развесит листовки о поисках её брата, — забила до отвала сумку провизией и предметами первой необходимости и решительно двинулась прочь из города Свободы. Проходя по мосту, она опять распугала всех голубей, и Тимми ещё долго кричал ей вслед под тихое хихиканье Паймон. Ближе к ночи они миновали Каменные Врата. Паймон рассказывала ей о географии, языке и особенностях культуры Ли Юэ, и Люмин была ей искренне благодарна за эти истории: они помогали не утопать в тревожных мыслях. — А это Тростниковые Острова, — сказала Паймон и повторила название на языке Ли Юэ, едва ступни Люмин погрязли в песке. В нос ударил запах моря. — Раньше тут была пустошь, представляешь? Люмин задумчиво кивнула и возвела взор к чернеющему небу: появились первые звёзды, и она была готова поклясться, что видела белёсую полосу, воссозданную из скоплений звёзд. Они с Итэром раньше часто шутили, что по этой полосе можно отследить их траекторию путешествия по мирам. Конечно, это не было правдой, ведь в таком случае даже ночью небеса были бы такими же яркими, как днём. Люмин всегда было интересно, как так получалось, что мира изменялись, но звёзды сияли совершенно одинаково. Вот и сейчас, глядя на тёмное небо, она могла ясно представить, как лежит в траве одного из миров вместе с братом, и тот рассказывает ей услышанную совсем давно историю о принце, что путешествовал по звёздам и астероидам в поисках ответов на свои вопросы. Где-то вдали громыхнуло: горизонт постепенно волокло тучами. К ним близился ливень. — Нам бы найти ночлег, — пробормотала Люмин, засунув руку в боковой кармашек сумки, где по обыкновению хранила мору. Наверное, ей следует по прибытии в Ли Юэ заскочить в местную гильдию искателей приключений в поисках поручений: под указательным пальцем холодом отдавалось всего несколько монет. Наверное, стоило повременить с празднованием излечения Двалина, но кто же знал, что так всё обернётся?.. Паймон обернулась всем телом дальше по дороге и ткнула пальцем вперёд. — Вон там скоро будет постоялый двор «Ваншу», — сказала она и ахнула. — Мы же можем найти там этого загадочного Сяо! Как думаешь, может, нам стоит рассказать ему о том, что случилось в Монштадте сегодня утром? Люмин задумчиво прикусила губу и шагнула вперёд. Следовало поторопиться, если она не хотела промокнуть до нитки до того, как доберётся до постоялого двора, который, кажется, уже виднелся на горизонте. — Думаю, стоит, — кивнула она. — Если он и вправду для Венти особенный, то имеет право знать. — Ты так и не рассказала, что у тебя за план, — наигранно обиженно протянула Паймон, скрестив руки на груди, и Люмин вздохнула, собираясь с мыслями. Дело в том, что такого же структурного плана, какие обычно расписывает Джинн, у неё не было, да и времени об этом подумать основательно у неё не было. Может, когда она снимет для них с Паймон комнатку на постоялом дворе, то проведёт пару часов перед сном, тщательно обдумывая каждый его пункт, но пока что её идея была больше похожа на обтекаемую и ненадёжную концепцию. — Синьора сказала что-то вроде: «Нас ждёт ещё много грязной работы», — сказала, понизив голос, Люмин, будто кто-то может её подслушивать. Вокруг неё были лишь камни да деревья, а в покосившихся домах нигде не горел свет, но колющее ощущение, что за ней наблюдают, настойчиво кусало шею. — Думаю, она могла отправиться дальше в Ли Юэ, и если я не выдаю желаемое за действительное тем, что воспринимаю её слова о грязи как намёк на Гео элемент… Может, у нас получится выяснить, где находится Венти. И тогда мы спасём его. Паймон задумчиво покивала. За одну ночь на постоялом дворе Люмин выложила четыре сверкающие монеты. Верр Голдет протянула ей ключ от комнаты и справилась, разогревать ли постоялице двора бочку в купальне, но Люмин слишком устала за целый день пути, поэтому решительно мотнула головой, собираясь умыться утром, и проследовала в свою комнату. Она едва нашла в себе силы стянуть сапоги, сбросить на пол грязное платье рядом с тяжёлой сумкой и положить на письменный стол меч, прежде чем рухнуть лицом в подушку и тут же уснуть, совершенно не замечая, как под её боком устраивается Паймон. Она не помнила, что ей снилось, но утро принесло с собой лёгкий флёр тревоги, который смыла с Люмин разогретая вода в узкой деревянной бочке — за дополнительную плату, конечно же. — Как тут всё дорого, — поджав на долю секунды губы, пробормотала Люмин, ставя свою тарелку с острой курицей на пару на деревянную балюстраду. Паймон рукой подобрала один из голубцов с грибами со своей порции и весь засунула в рот, тут же проглотив, совсем не жуя. — Но вид-то какой открывается, посмотри! — тут же ввернула она, и Люмин, улыбнувшись краем губ, кивнула. — Хочешь голубец? Люмин мотнула головой. — Не люблю грибы, — только и сказала она. Вот Итэр, напротив, на дух не переносил острую еду и обожал грибы в любом виде: даже сырыми пару раз жевал, когда не было времени остановиться и спокойно поесть. Казалось бы, близнецы, а вкусы в еде совершенно разные, и подобные мелкие различия проявлялись во многих других вещах. Наверное, переоденься они в одежды друг друга и поменяй причёски, отличить их можно будет только по форме тела и во время обеда. Хотя иногда Люмин принимала протянутую шпажку с жаренными лисичками, а Итэр иногда пробовал немного мяса, сдобренного перцем до красноты. Оба обычно кривились после таких экспериментов и тихонечко плевались. Паймон отвернулась от балюстрады, глотая ещё один голубец, и принялась рассматривать других постояльцев «Ваншу». На её лице явственно читались задумчивость и подозрение. — Как думаешь, — шепнула она, хотя шёпот её обычно был достаточно громкий, чтобы его слышали как минимум в метре от неё, — среди них есть тот самый Сяо? Люмин проследила за её взглядом и свела брови к переносице. — Не знаю, — сказала она и помолчала несколько секунд. — На кухне работает человек по фамилии Сяо. Паймон безапелляционно замотала головой и съела третий голубец. — Нет-нет-нет, точно не он, — уверенно проговорила она и облизнула пальцы. — Венти говорил, что его Сяо в «Ваншу» иногда живёт, а этот Сяо тут вообще работает… И повар этот для Венти слишком большой. Люмин хохотнула. — Большой? — переспросила она. Паймон пожала плечами и выпучила глаза в невинном выражении. — Ты его видела? Такой здоровый, что у Паймон коленки трясутся от его громадности! И лицо у него какое-то совсем не улыбчивое, даром что Улыбчивым Янь Сяо зовут. И вообще, стал бы Венти звать кого-то особенного для него по фамилии! Как-то это неправильно. Люмин медленно кивнула. Конечно, доев, она спросила о личности неизвестного ей Сяо у Верр Голдет, но та, состроив участливое выражение, только головой покачала, мол, не знаю, о чём вы. Люмин обычно чувствовала ложь за три версты и сейчас осознала, что хозяйка постоялого двора прекрасно поняла, кого они с Паймон имели в виду, но по какой-то причине решила умолчать об этом, а раскрывать все карты перед незнакомым человеком было не в стиле Люмин. Она не знала, как аккуратно намекнуть Верр Голдет, что дело не терпело сильных отлагательств, но после вспомнила непоколебимую уверенность Венти о том, что их с Сяо пути обязательно пересекутся в ближайшем будущем. Наверное, стоило этому поверить и не склоняться к хозяйке гостиницы с доверительным выражением лица и проникновенным тоном в голосе, сообщая, что в Мондштадте похитили Архонта. Ни к чему было трепаться об этом направо и налево. Кто же знал, что Венти окажется настолько проницательным. Наверное, годы прожитые обязывали. Когда Люмин смотрела на бездыханное тело Властелина Камня, сверзившегося с небес, её уколола досада — по-другому и не назвать. Досада довольно быстро переросла в жгучее раздражение где-то на загривке: сами подозрения в её причастности к смерти Гео Архонта казались ей смешными и пустыми. Конечно, ей нужно очистить своё имя, чтобы облегчить себе жизнь, но когда ей вручили Печать Согласия и сказали пробежаться по всем Адептам и рассказать им о смерти Моракса, в сознании её было лишь здоровое недоумение. — Мы зря тратим время, — пробормотала она совсем тихо, так, чтобы слышала её только Паймон. Они стояли в лифте постоялого двора «Ваншу», потому что он был почти по пути в Заоблачный Предел. Проще было посетить сначала это место. — Что? — обернулась к ней Паймон. — Почему ты так говоришь? — Потому что у нас есть цель, — опустив глаза, заговорила Люмин вновь, сжимая в ладони золотистую Печать Согласия. — И в неё не входит беготня по всему Ли Юэ. Властелин Камня мёртв, а ещё мы понятия не имеем, где сейчас находится Венти, но точно знаем, что ему срочно нужна помощь. Мы зря тратим время, которого у нас не так много. Паймон грустно вздохнула, а затем вскинулась. — Зато мы встретимся с Адептом, который иногда живёт в «Ваншу»! — воскликнула она. — Я съем свою корону, если его зовут не Сяо! Люмин не сдержала смешка, хотя в душе действительно надеялась, что это не будет простым совпадением. К её счастью, совпадением это не было. К её сожалению, новость о гибели Властелина Камня оказалась для Сяо достаточно шокирующей, чтобы он, едва дослушав первую причину их появления здесь, с разбитым тоном пробормотал что-то вроде: «Адепты продолжат защищать Ли Юэ в прежнем режиме» и исчез. Ох, как Люмин была зла. Когда ты бессмертен, время становится абстрактной субстанцией, когда один миг тянется, словно год, и десятилетие мчится, как одна секунда. Сейчас она словно погрязла в вязкости времени, не способная спать по ночам, будучи не измождённой до предела, потому что навязчивые мысли о ценности каждого мгновения молоточком стучали по её мозгу. Люмин попыталась позвать Адепта снова, но тот её, конечно же, не услышал. Конечно, их пути не могли разойтись вот так просто. Когда Осиал вырвался из своей клетки, Люмин вновь встретилась с Сяо на пороге Нефритового Дворца и на мгновение даже позабыла, зачем они все здесь собрались, ведь в сознании её тут же принялся выстраиваться план, как вытащить Адепта на приватный разговор и выложить ему всё, что произошло в Мондштадте несколько дней назад. План получался сложный и с множеством спорных моментов, которые вполне могут и не сработать, но ему всё равно не суждено было сбыться: предсмертный удар Архонта Вихрей разбил платформу под её ногами, и Люмин рухнула вниз. Её мотало из стороны в сторону, земля менялась местами с небом каждую долю секунды, а раскрыть планер было совсем нереально из-за невозможности хоть как-то стабилизироваться. Её подхватили сильные руки, и Люмин едва успела обратить взор на своего спасителя, прежде чем раствориться в воздухе и в тот же миг оказаться у входа в Нефритовый Дворец. Сяо сжал её ладонь. — Будь осторожна, — проговорил он тихо, и Люмин, пропустив его слова мимо ушей, выпалила: — Надо поговорить! Сяо свёл брови к переносице, глядя ей в глаза. Непонимание расползалось по его лицу, и Люмин продолжила: — Это касается Венти. — Сяо раскрыл было уже рот, чтобы спросить что-то. — Лучше обсудить это наедине. Сяо сжал губы в тонкую линию и обрывисто кивнул, обращая взор к Нин Гуан. А потом рухнул Нефритовый Дворец. Люмин смотрела, как озаряется пламенем горизонт на том месте, где только что возвышались головы Осиала, и не могла отвести взгляд. Наверное, то было самовнушение, но она почувствовала, как на её щёки опускается жар от взрыва. Наверное, и правда самовнушение: Сяо отнёс их достаточно далеко, чтобы быть в безопасности. — Ты хотела поговорить о Венти, — пробормотал он, едва битва закончилась, и остальные Адепты вернулись в Заоблачный Предел. Мимо них прошли два Миллелита, один из которых со стоном и ворчанием потирал бок, ушибленный во время битвы, а второй воровато оглядывался, будто боялся, что кто-то из верхушки Цисин заметит поведение его напарника во время службы. Глупый, будто Цисин осудит Миллелита за то, что он был потрёпан в бою. — Говори. Люмин подождала, пока оба Миллелита не скроются за ближайшей к ним скалой каменного леса Гуюнь, а затем обернулась. Чуть поодаль стояла Кэ Цин и оценивала повреждения. До них доносился её собранный мрачный голос, раздающий указания о подсчёте Миллелитов и поиске отсутствующих — она старательно избегала формулировки «пропавших без вести», потому что ещё было рано заявлять о подобном. Кэ Цин попросила помощника составить поисковый отряд на тот случай, если отсутствующих окажется больше, чем ожидалось. Она хлопнула в ладони и быстро удалилась к группе Миллелитов, на ходу спрашивая у ближайшего, где находится полевой хирург и какого хиличурла его нет на месте. Не похоже было, что во всей этой суматохе кого-то интересовали путешественница и Адепт Ли Юэ. Оно и к лучшему, но голос понизить всё равно стоило. — Ты слышал об Ужасе Бури? — спросила Люмин, приобняв себя за голые плечи, на которые падали капли мелкого дождя. Холодало. Сяо отрывисто кивнул. — Мы с Венти хотели вместе отправиться в Ли Юэ, нам было по пути. Он собирался навестить тебя, а мне следовало встретиться с Властелином Камня… Люмин вывалила на него подробный пересказ всех событий, произошедших в тот миг, когда её нога ступила за порог Собора Барбатоса. С каждым произнесённым ею словом Сяо мрачнел, и она была готова поклясться, что под конец её рассказа об уходе Синьоры в его взгляде промелькнуло что-то беспокойное, почти тревожное. Его брови съехали к переносице, когда Сяо услышал результаты разговора Люмин с Джинн и Лизой, а губы сжимались в тонкую линию, когда Паймон вставляла необходимые мелочи, которые упустила из внимания Люмин, а когда та замолкла, он опустил голову и сжал ладони в кулаки. — Мы посчитали, что ты имеешь право знать, Адепт Сяо, — после недолгой тишины проговорила Паймон, а потом с хмурым непониманием взглянула на Люмин, явно размышляя, почему Сяо никак им не отвечал. — Что вы тогда забыли в Ли Юэ? — спросил Сяо. В голосе его разлилось обеспокоенное недовольство, а в глазах блеснуло что-то тёмное. Паймон испуганно пискнула и тут же затараторила: — Мы считаем, что Синьора направилась сюда, чтобы украсть Сердце Бога у Властелина Камня, вот мы и пришли, чтобы найти её и узнать, куда она забрала бродяжку-барда! То есть… То есть Венти, точно, да. И лично Паймон бы эту Синьору в порошок стёрла только за то, что она обошлась так с Люмин! Сяо поджал губы и скрестил руки на груди. — Полагаю, его увезли в Снежную, — сказал он, а Люмин, прикусив губу, качнула головой. — Мне так не кажется, — пробормотала она. — Ей невыгодно возвращаться в Снежную без Сердца Бога. Скорее всего, он находится где-то в Ли Юэ рядом с Синьорой, чтобы та первой узнала обо всём, когда Венти расскажет. — Он не расскажет, — уверенно отрезал Сяо. — Он силён духом, пускай это можно не заметить с первого взгляда. — Я знаю, — кивнула Люмин, — но её не за красивое лицо сделали Предвестницей Фатуи. Если она действительно этого захочет, то… — Путешественница… — угрожающе протянул было Сяо, как та протянула руку и оборвала его на полуслове: — Люмин. Сяо послал в её сторону испепеляющий взгляд, который тут же смягчился, стоило только Люмин чуть качнуть головой влево. Сяо оглянулся и недобро зыркнул на проходящего мимо Миллелита. Тот резко отвернулся и стремительно прошёл мимо, всем своим видом показывая, что и не собирался даже подслушивать. Люмин продолжала держать протянутой руку, ожидая, что Сяо её пожмёт, можно даже без представления, поскольку она его по имени знала, а вот он её — вряд ли. Когда Сяо ответил на рукопожатие — спустя несколько секунд мрачного разглядывания её мозолистой и грязной ладони, — Люмин сжала его пальцы, чувствуя, как её пронзает спонтанная идея. — Венти назвал тебя особенным для него, — выпалила она. — Я буду рада, если ты присоединишься к нам в его поисках. Паймон удивлённо выпучила глаза, но, натолкнувшись на хмурое выражение лица Сяо, активно закивала, явно делая мысленную зарубку допросить Люмин по поводу такого решения чуть позже. Сяо отнял правую ладонь и мрачно взглянул на пепелище, оставшееся после обрушения Нефритового Дворца на Осиала. Все волосы на его руках встали дыбом, даже Люмин это заметила, стоя в метре от него. Он не успел ответить, хотя взгляд его достаточно однозначно показывал, что, скорее всего, склонен отказаться: над головой Люмин прокричал ястреб, и та вскинулась. На её предплечье опустился почтовый ястреб, и Люмин вытащила туго скрученный свиток. Сяо не стал смотреть на то, как она углубляется в чтение, а отвернулся к Гавани Ли Юэ. Пару раз Люмин отрывалась от письма и глядела на его напряжённые плечи. Из него явственно сквозило чувство противоречия, и Люмин отчего-то вдруг захотелось обнять его. Не то чтобы это помогло ей уговорить Сяо присоединиться к поискам, но надежда теплилась. Паймон, однако, от чтения не отрывалась, а в конце воскликнула: — Чжун Ли зовёт нас в банк северного королевства?! Какие у него там дела? Сяо резко обернулся. — Чжун Ли? — переспросил он, и Паймон протянула многозначительное «э-э», но быстро оправилась: — Да-да, после обеда просит прийти… Ты знаешь его? Не думала, что тебе знакомы работники ритуального бюро «Ваншэн»! Она раскрыла было рот, чтобы невинно поинтересоваться, откуда Сяо его знает, но Люмин привычно дёрнула её за ногу, и та понятливо захлопнула рот. У них вообще такое хорошо работало: когда Паймон начинало заносить, Люмин просто дёргала её, и всё успокаивалось. — Ритуальное бюро «Ваншэн»? — переспросил Сяо задумчиво, а затем обратил собранный взгляд на Люмин. — Встретимся позже. Если что-то случится, назови моё имя, и я приду на зов. Он растворился в воздухе, обернувшись чёрным дымом. И пускай у этого разговора не вышло однозначных результатов, Люмин тут же сочла это «встретимся позже» своей личной победой. И хотя она долго не могла уснуть той ночью и всё ворочалась в постели, пожираемая изнутри воспоминаниями о пережитых приключениях за последние дни, проснулась она слишком рано, чтобы хоть как-то судить о здоровом сне. Паймон, напротив, лежала на подушке так, будто собралась дрыхнуть до самого обеда, так что Люмин не придумала ничего лучше, чем собраться тихонечко и аккуратно закрыть за собой дверь. У неё не было какого-то особенного плана на несколько часов, но и вся эта эпопея с убийством Гео Архонта и последующей чередой событий совершенно не дали ей время на исследование Гавани Ли Юэ. Люмин прошлась по широкой главной улице, поднялась в книжную лавку, где пролистала около двадцати разношёрстных томов, в итоге купив сборник традиций Ли Юэ и книгу «Якса: Защитники Адептов», не удержавшись от такой манящей возможности узнать побольше о том, кого Венти считает особенным. Люмин позавтракала в «Народном выборе» и хотела было спуститься к портовой площади, как вдруг, проходя мимо кузницы, замялась на несколько секунд, прежде чем решительно свернуть под черепичную крышу. — Старый Чжан! — позвала кузнеца Люмин, махнув рукой, и тот мельком взглянул на неё, кивнул и засунул раскалённое добела острие одноручного меча в наполненную водой бочку. Всё вокруг заволокло паром и шипением. — Старый Чжан, не отвлекаю? Кузнец со вздохом отложил лезвие в сторону и стянул с рук перчатки, тут же утирая пот со лба. — Нет, чем могу помочь? — спросил он, и Люмин отстегнула свой меч от пояса. С каждым новым поручением на лезвии появлялось всё больше сколов и царапин, и это плохо влияло на его боевую способность. — Его можно починить? — спросила она, и Старый Чжан с интересом подобрал её меч. Странное ощущение: вот так кому-то просто отдавать оружие, что ты бережёшь, как зеницу ока, и никому не позволяешь даже пальцем его коснуться. Старый Чжан нахмурился и провёл большим пальцем по острой стороне, ногтем подцепил самый большой скол у кончика, а затем постучал по лезвию, с хмурым видом вслушиваясь в звучание металла — звонкое и чистое. Старый Чжан положил меч на рабочий стол и осмотрел его внимательным взглядом ещё раз. — Хороший меч, — произнёс он, и Люмин серьёзно кивнула. — Материал не узнаю… Кто его выплавил? Люмин уклончиво повела плечом. Мечу этому насчитывалось очень много лет: его выковали в её родном мире, до того, как она с братом отправились в нескончаемое путешествие. По сути своей, меч этот — единственное связующее звено между Люмин и её домом. Он помогал ей в бесчисленных сражениях и спасал её жизнь столько раз, что и о цифрах думать не стоит. Такой меч больше нигде не найти, и Люмин привязалась к нему за многие столетия — неудивительно, что она хотела как можно дольше продлить ему жизнь, пускай с каждой новой починкой в нём оставалось всё меньше и меньше от её родного мира. Люмин прекрасно понимала, что рано или поздно от первозданного меча останется лишь эфес, и всё равно лелеяла его, как самое большое своё сокровище. — Он очень старый, — увильнула от ответа на вопрос она, и Старый Чжан кивнул. — Настоящий раритет, — сказал он. — Такой надо дома за стеклом держать в личной коллекции. Но кто я такой, чтобы судить. Он на долгие десять минут ушёл на склад, и за это время Люмин уже десять раз подумала, надо ли оно ей вообще. Прежде, чем она решила уйти, Старый Чжан вернулся с тремя разными металлическими пластинами — должно быть, пробниками. Кузнец приложил их к самому большому сколу по очереди, а затем вздохнул. — Не думаю, что смогу починить его, — протянул он и почесал затылок. — Материал этого меча крепче, чем всё, что есть у меня на складе, и починка, боюсь, сделает только хуже. Мелкие сколы-то я могу сточить, но какие-то останутся. Люмин обеспокоенно скрестила руки на груди. — Ничего нельзя сделать? — спросила она, и Старый Чжан поджал губы. — Я бы не хотела его стачивать слишком сильно… Он мне дорог. — Вижу. — Старый Чжан вновь провёл пальцем по плоской стороне меча и стукнул костяшками по краю стола. — Я бы посоветовал купить или выковать что-то ещё, если чертёж есть. А этот — домой и под стекло. Люмин опустила взгляд и провела ладонью по нижней части лица. Она точно не могла отнести свой меч домой и засунуть под бездушное стекло — меч этот был создан для сражений, а не любования, да и прошёл он с ней слишком много, чтобы кончить так. Однажды Люмин проиграет свой последний бой, и именно этот меч её мёртвое тело должно сжимать в руках. Этот, а не какой-то ещё. С другой стороны, ей всё ещё нужно быть непоколебимо уверенной в своём оружии, чтобы то не подвело её в самый ответственный момент. Старый меч, весь покрытый сколами, никак не подходил под этот критерий. В конце концов, Люмин обрывисто кивнула. — У меня есть чертёж. — Она покопалась к сумке и вытянула сложенную вчетверо страницу, и положила её на стол, прямо на основание своего меча. — А у моего сточи, пожалуйста, все мелкие сколы. Я скоро планирую уехать из Ли Юэ, так что… Сколько будет стоить срочный заказ? Старый Чжан подобрал чертёж и внимательно изучил его, а затем опустил взгляд на лежащий перед ним меч. — Если так уж и срочный, то две тысячи. Половина стоимости предоплатой, но можешь забрать завтра днём. Люмин апатично вздохнула и снова полезла рыться в сумке. Кое-как ей удалось насобирать половину суммы, но после встречи с Чжун Ли ей явно придётся наведаться в Гильдию и поискать у Катерины парочку самых сложных поручений — за такие платят больше. По дороге к банку северного королевства она вернулась в гостиничный номер и растрясла продолжающую спать Паймон. Та резкому пробуждению была не слишком довольна, а после новости об отсутствии обеда и, возможно, ужина так и вовсе серьёзно расстроилась. Она, конечно, расспросила Люмин, отчего вдруг её настигло такое ужасное наказание, и вполне понимающе отнеслась к решению обзавестись новым мечом и подлатать старый, но всё равно понуро хныкала всю дорогу до банка. Иногда Паймон вела себя, как ребёнок, но Люмин успела сильно к ней привязаться. Иногда Паймон вела себя, как ребёнок, но она знала все языки Тейвата, кроме хиличурлского, а Люмин и с учителем устала биться головой о собственные записи в попытках впихнуть в себя знание языка, что уж говорить, что с ней будет, если Паймон вдруг исчезнет. В банке северного королевства Паймон пришлось хватать Люмин за шарф и громким шёпотом напоминать ей об отсутствии меча, потому что она оказалась в одном помещении с дерзко насмехающейся над ней Синьорой, а желание стереть с такого красивого лица алую улыбку разгорелось слишком сильным огнём, чтобы Люмин стиснула кулаки и шагнула вперёд. И ещё Чжун Ли оказался Гео Архонтом. Становилась понятна реакция Сяо на его имя: должно быть, они встречались раньше, и Защитник Якса знал об этом имени. — Она похитила Венти! — воскликнула Люмин, обращая на себя внимание всех троих. Паймон коснулась было её плеча в немом предостережении, но этот жест остался незамеченным. — И вы так просто отдадите ей своё Сердце Бога? Чжун Ли тут же свёл брови к переносице, но удивлённым он не выглядел — этого было достаточно, чтобы Люмин окончательно вышла из себя. Чайльд непонимающе сощурился — вероятно, оттого, что не был посвящён в тайну имени Анемо Архонта, и сейчас чувствовал себя лишним, — а вот Синьора только возвела глаза к потолку. — В детали контракта между Царицей и Властелином Камня не входит принятие в учёт действий кого-либо из посредников, — скучающим тоном поведала она, и Чжун Ли уверенно кивнул. — Хотя мне невероятно льстит, что ты помнишь обстоятельства нашей предыдущей встречи. В её улыбке промелькнуло что-то тёмное, но тут же скрылось за глумливым смешком. Люмин чувствовала, как отросшие ногти впиваются ей в ладони, но не могла ничего с этим сделать — лучше уж так, чем развязать бесстыдную драку в банке северного королевства, да ещё и без оружия. — Как бы мне не было приятно с вами болтать попусту, меня ждёт корабль, — продолжила Синьора, разглядывая без особенного интереса Сердце Бога Моракса в своих руках. — Нам следует вернуться в Заполярный Дворец и дождаться аудиенции с Её Величеством Царицей. Идём, Чайльд. — Я прибуду позже, — сказал Чайльд, прищурившись. — Не имею ни малейшего желания плыть на одном корабле с такими, как ты. Люмин постаралась эту фразу запомнить. Пускай после всего произошедшего она не доверяла этому Предвестнику ни на йоту, но что-то искреннее прозвучало в его голосе, что-то, что может Люмин пригодиться в будущем. Когда Синьора проходила мимо неё, Люмин заставила себя дышать, не опаляя всё вокруг огнём собственного гнева. Она не понимала, что происходит, до неё не доходило ни единой причины, почему Чжун Ли мог согласиться на подобного рода сделку и почему лишь поджал губы на новость о похищении Венти — и почему ничего не сделал, раз знал об этом происшествии. Люмин слышала, они были друзьями когда-то — у неё самой к друзьям отношение было совершенно иным, более бережным и ценностным. Она не могла представить себя спокойно сидящей при осознании, что с её другом могла случиться беда. — Нам многое следует обсудить, — разбил тишину медленной и вдумчивой речью Чжун Ли. — Следуйте за мной. Десятью минутами позднее они взобрались на вершину горы Тяньхэн. Сверху открывался вид на Гавань Ли Юэ: люди, подобно крошечным муравьям, мельтешили по мощённым улочкам, спешили по своим делам, переговаривались хоть и достаточно громко, но отсюда их не было совершенно слышно. Крах Осиала прошлой ночью обрушился на город ливнем, и хотя после дождя обычно приходит солнце, сегодняшний день мог похвастаться лишь тяжёлыми облаками, заслонившими весь небосвод. Пахло чем-то грузным, тревожным и немного пылью, будто вся природа скорбела по ещё одному отошедшему от дел Архонту. Одни только люди, с головой погружённые в собственные заботы и передряги, не замечали ничего такого. — Как вы могли так поступить?! — воскликнула Паймон, едва Чжун Ли остановился у самого края скалы и сцепил руки за спиной, с поднятым подбородком наблюдая за собственным народом. Люмин прищурилась: весь его вид излучал независимость, мудрость и немного гордости, но не за себя — за тех муравьишек, мельтешащих по улочкам Гавани Ли Юэ. Не так должен выглядеть человек, в одночасье потерявший все свои власть и влияние. Чжун Ли смерил Паймон холодным взглядом, но вскоре прикрыл глаза и медленно вздохнул, опуская голову и отворачиваясь вновь. Люмин предупреждающе-медленно потянулась к ноге Паймон, но дёргать её не пришлось. — Я живу больше шести тысяч лет, — проговорил Чжун Ли, не повернув к ним головы. Ветер бил им в спину, и Люмин приходилось прислушиваться, чтобы различить почти все слова. — Жизнь человека быстротечна, оттого и возникает у народа мнение о том, что следует ценить каждую прожитую минуту. Когда ты бессмертен, становится несколько затруднительно воспринимать жизнь через призму простого человека, поскольку нет смысла ценить каждый миг, когда закончиться всё для тебя может лишь в исключительном случае. Выполнив свою часть контракта, я не теряю своё бессмертие, но у меня появляется больше возможностей обучиться тонкому ремеслу понимания человеческой души. Люмин нахмурилась, а Паймон почесала затылок. — Что же такого вам предложила Царица в обмен на Сердце Бога? — спросила Паймон, и Чжун Ли чуть поджал губы. — Оно того стоило? — Стоило, это я могу гарантировать, — только и сказал он, а затем замолк на несколько секунд, задумчиво разглядывая каменный лес Гуюнь на горизонте. — Не моя роль — рассказать тебе о том, что произошло в Тейвате за последние пару тысяч лет. Твоё путешествие только началось, и тебе только предстоит по крупицам собирать всю информацию и составлять своё мнение об устройстве этого мира. Возможно, то, что происходит сейчас — величайшая ошибка в истории Тейвата, но одно я могу сказать тебе точно: истина там, где кроется сомнение. Не забывай об этом, когда тебе придётся принять важное решение. Люмин медленно кивнула, а затем спросила о совсем другом, кое о чём, что тревожило её последние полчаса так точно: — Вы знали о похищении? Чжун Ли обратил к ней цепкий взгляд. — Знал, — сказал он, и Паймон поперхнулась воздухом. — Я многое вижу, даже то, что происходит в моё отсутствие. И я совершенно уверен, что этому есть достойное объяснение, а жизни нашего общего знакомого ничего не угрожает, иначе я бы ни за что не подписал свой контракт. Предполагаю, ты хочешь спросить, знаю ли я, где находится Венти, но на этот вопрос я ответить не могу. Возможно, ты найдёшь все интересующие тебя ответы в дальнейшем своём путешествии. Инадзума прекрасна в это время года. Люмин уцепилась за последнюю фразу: — Вы думаете, он в Инадзуме? — спросила она, и Чжун Ли вновь обратил взор на Гавань Ли Юэ. — Сомневаюсь, — протянул он, — но он должен быть достаточно далеко, чтобы мои силы не могли его засечь. В любом случае, чтобы добиться своей цели, тебе нужно стать сильнее, а Ли Юэ дал тебе всё, что только мог. Познай мудрость вечности, и для тебя откроются новые горизонты. Люмин опустила задумчивый взгляд. Она кратко поклонилась Чжун Ли, не промолвив ни единого слова, и собралась было уже уйти, как её в спину ударила фраза, которая едва не подкосила ей ноги: — Месть никогда ещё не приносила умиротворение. Помни об этом. После этого Паймон назовёт его занудой — когда они уже уйдут, конечно же.

***

Сяо очнулся на берегу отмели Яогуан. Морская пена облизывала его окровавленные ботинки, над головой кричали чайки, а в горле стоял густой тошнотворный и горький ком — после поражения Осиала его змеиное тело исторгло накапливаемый много лет гнев, и сегодняшняя ночь, пожалуй, стала одной из самых тяжёлых за последние несколько десятков лет. Пальцы его правой руки слабо держали маску за пустые глазницы, а копьё оказалось наполовину погребено в песке в нескольких метрах от него. Он совершенно не помнил, как лишился после сражения чувств, а вязкие мысли не спешили восстанавливать цепочку событий за прошедшую ночь. Сяо протёр глаза, стянув с рук перчатки, и медленно поднялся на ноги. Всю спину облепил влажный песок, и единственным желанием Защитника Якса было лишь залезть в разогретую бочку, натереть до красноты всё тело мылом и мочалкой, съесть тарелку миндального тофу, отмахнуться от участливого вопроса Верр Голдет о его самочувствии и упасть лицом в холодную подушку. Многовато желаний получилось, и ни одному не суждено было сбыться — по крайней мере, не в ближайшие пару часов, — поскольку Сяо вспомнил о вчерашнем разговоре с Люмин, взглянул на солнце в его зените, подобрал копьё и обернулся сгустком чёрного дыма. Если он правильно рассчитал время, ему удастся встретиться с Властелином Камня до того, как произойдёт их с Люмин встреча в банке северного королевства. Тремя минутами позднее Сяо стучался в дверь ритуального бюро «Ваншэн». Открыла ему девушка ростом в метр с кепкой, облачённая в стандартную рабочую форму, с собранными в два хвоста волосами и окрашенными в чёрный ногтями. На губах её сверкала приветливая улыбка, совершенно не подходящая под саму суть концепции ритуального бюро, но кто Сяо такой, чтобы судить. — Хм… — протянула она, сощурив глаза. — Суровый взгляд, независимая поза, собранный вид… Дайте угадаю: решили ознакомиться с нашими специальными предложениями? К сожалению, наша акция на парные гробы закончилась два дня назад, но, начиная со следующей недели, стартует новое предложение: два погребения по цене одного! Её было слишком много. Зато она совершенно не обращала внимание на то, что всё лицо Сяо было покрыто засохшей кровью, будто видела таких чудаков каждый день и привыкла. — Я не клиент, — вставил Сяо, и девушка хихикнула. — Рано или поздно все мы станем клиентами ритуального бюро «Ваншэн». Нет ничего постыдного в том, чтобы обеспокоиться о собственном посмертии как можно раньше, осмелюсь даже заявить, что, наоборот, это жизненно необходимо! Она начинала нравиться Сяо. По крайней мере, её точку зрения он вполне себе разделял. — Я ищу Чжун Ли, — сказал он. — Слышал, он у вас работает? Девушка мелко закивала. — Да, вы обратились по адресу, достопочтенный господин, — улыбнулась она. — Но Чжун Ли ещё вчера взял выходной. Думаю, в это время вы сможете найти его за обедом в «Глазурном Павильоне»… О боги, где мои манеры! Меня зовут Ху Тао, я управляющая ритуального бюро «Ваншэн» в семьдесят седьмом поколении. Желаете подождать Чжун Ли внутри и выпить чаю? Или хотя бы умыть лицо? Люди, вон, пугаются. Сяо слегка качнул головой на предложение о чае, умыл в уборной для клиентов лицо, поблагодарил Ху Тао и уже было собрался спуститься с веранды и отправиться в сторону «Глазурного павильона», как слуха его настиг жизнерадостный и дружелюбный крик: — Обязательно приводите к нам друга, чтобы получить двадцатипроцентную скидку на отпевание! — воскликнула Ху Тао, и Сяо хмыкнул. На летней веранде «Глазурного Павильона» было не протолкнуться. На краях столов грязная посуда всё прибавлялась, и официантки едва успевали её собирать и относить на кухню. Разнообразные разговоры сливались в один сплошной гомон, давящий на виски и мешающий здраво оценивать всё происходящее вокруг, так что неудивительно, что Сяо в неверии протёр глаза, завидев делящего трапезу Чжун Ли с одним из Предвестников Фатуи. Первой мыслью было обнажить копьё и приставить его к открытому горлу, но вдруг Чжун Ли слегка приподнял уголки губ в знающей улыбке, и Сяо застрял, озадаченный. Он свёл брови к переносице и вскинулся, когда на него обратили собранный взор. Чжун Ли промокнул губы салфеткой, аккуратно сложил её справа от своей тарелки, тихо что-то проговорил своему компаньону и поднялся из-за стола. Он неспешно спустился с летней веранды ресторана и приблизился к ожидающему его на своём месте Сяо. За всё время их знакомства Сяо так и не научился обращаться к Властелину Камня как-то иначе, чем как к своему господину. Наверное, дело в трудности искоренить старые привычки, даже несмотря на то, что Моракс открыто называл Сяо своим другом. В конце концов, как-то неправильно было говорить с кем-то, кому ты служишь, на «ты». Вот и сейчас, стоило только Чжун Ли остановиться и опустить голову в молчаливом приветствии, Сяо не удержался и выпалил тихо: — Я думал, вы погибли. Чжун Ли прикрыл глаза и медленно выдохнул. Трудно было сказать, был ли то вздох неудовлетворения или же сожаления — хоть Сяо и провёл несколько веков назад с Венти довольно много времени, некоторые человеческие чувства для него всё ещё были неясны. Следом за этой мыслью возникла другая: как в тот день, когда Венти отдал ему своё Сердце Бога, так и сейчас из тела Чжун Ли будто выкачали божественное величие, пускай внутренний стержень его личности это ни капли не подточило. — Мне жаль, что я не смог рассказать тебе об этом раньше, — произнёс Чжун Ли за долю секунды до того, как Сяо решился спросить у него, куда делось его Сердце Бога. — Меня связывает неоконченный контракт, поэтому даже сейчас я не имею права поведать тебе обо всём. Надеюсь, ты простишь меня за то волнение, что тебе пришлось испытать. Сяо медленно кивнул — иначе никак. Он мельком стрельнул взглядом Чжун Ли за спину — Одиннадцатый Предвестник неотрывно наблюдал за ними, бесстыдно обернувшись всем телом. Благо, они вдвоём стояли в достаточном отдалении от летней веранды и от основной толпы, чтобы их разговор остался довольно приватным. — Вы позволите мне задать вопрос? — спросил Сяо, вновь заглянув Чжун Ли в глаза, и тот слегка дёрнул уголком губ. — О молодом Предвестнике? — Сяо нерешительно кивнул. — Он не стоит твоего беспокойства. Мы обсуждали один контракт, который почти подошёл к своему финальному пункту. Пожалуй, я не стану задавать встречный вопрос о том, как ты догадался о моём нахождении здесь, поскольку события во время сражения с Осиалом и моё письмо, что я послал путешественнице после него, очень удачно соотносятся с твоим появлением здесь. Однако что-то мне подсказывает, что оно нисколько не связано с твоим закономерным интересом по поводу моих дел с Предвестником Фатуи, я правильно понимаю? Сяо вновь медленно кивнул и обхватил правой ладонью левый локоть в некоей нерешительности. Нельзя было показывать свою уязвлённость на публике, особенно в присутствии Предвестника Фатуи, который всё, что угодно, может использовать в свою пользу. Но следующие слова следовало выбирать как можно более осторожно — гораздо аккуратнее, чем всегда, — а Сяо понятия не имел, с чего ему следует начать. — Этот контракт с Фатуи… Он подразумевает ваш уход от дел? — спросил Сяо, тактично намекая на отсутствие Сердца Бога в теле Чжун Ли, и тот, тихо вздохнув и прикрыв глаза, кивнул, не задавая лишних вопросов. Очевидно, он знал о том случае, что произошёл на балконе «Ваншу» четыре века назад, и потому не казался удивлённым, что его так быстро раскусили. «Всем бы в Тейвате твою догадливость», — как-то сказал ему Венти, и только сейчас Сяо прочувствовал смысл этой фразы полностью. — Да, — подтвердил Чжун Ли ровным голосом. — Как-то раз я прогуливался по портовой улице и услышал слова одного работника о проводах на пенсию своего коллеги, и я невольно задумался, когда же смогу отойти от своих дел. Я предвидел подобный исход, поэтому в последние годы занимался закрытием своих старых контрактов, но наш с тобой, равно как и мой контракт с остальными Адептами, стоит на совершенно другом уровне. Я был бы рад дать тебе ту свободу, о какой любит воспевать наш общий знакомый из Мондштадта — который, кстати, находится не в Ли Юэ, предвосхищая твой вопрос, — но теперь этим правом владеют лишь Цисин… — Я не стану работать с Цисин, — резко оборвал его Сяо, только после поняв свою оплошность и добавив на пару тонов тише: — На постоянной основе. И где он тогда может быть, если не в Ли Юэ? Чжун Ли хмыкнул, блеснув на миг холодным взглядом. — Этого я не знаю. Годы идут, а ты всё так же предвзят насчёт людей, мой друг, — проговорил он так же тихо, но непоколебимо. — Мы с тобой стоим на пороге нового мира, и пока ещё рано заявлять, дивным он будет или нет. Одно я могу сказать тебе точно: от старых привычек следует понемногу избавляться, ибо они могут поставить под угрозу всю твою дальнейшую мирскую жизнь. Сяо свёл брови к переносице и чуть поджал губы. — Сомневаюсь, что моя жизнь когда-либо будет мирской, — сказал он, и Чжун Ли улыбнулся так непривычно, что Сяо даже застыл. — Необязательно иметь к ней приглашение, чтобы самому творить свою судьбу, — заявил своим неизменно ровным тоном Чжун Ли. — Иногда стоит лишь сделать первый шаг, пускай это всегда кажется непосильной задачей, и последующая череда благоприятных судьбоносных событий не заставит себя ждать. Сяо опустил взгляд и прикусил губу. Кажется, подошло время принять решение между двумя абсолютными противоположностями. Он больше двух тысяч лет жил одним долгом перед Ли Юэ и своим господином, но вот он: стоит у края людной улицы, смеет перечить бывшему Властелину Камня, что спас его в своё время, и размышляет, стоит ли принимать своеобразное приглашение к мирской жизни. С другой стороны, решение он принял в тот же миг, когда Люмин протянула ему руку. — Тогда я бы хотел покинуть Ли Юэ на какое-то время, — сказал Сяо, и Чжун Ли удовлетворённо кивнул, будто с самого начала знал о таком исходе разговора. — Мне сказать об этом Цисин? Чжун Ли прикрыл глаза и снова улыбнулся. Странно, но с их последней встречи в бывшем Властелине Камня появилось гораздо больше человеческого, чем можно заметить на первый взгляд. Хотя, возможно, всё дело было далеко не в утере Сердца Бога: в конце концов, так улыбался Чжун Ли в последний раз тогда, когда Гуй Чжун подкидывала ему сложную головоломку или вплетала глазурные лилии в волосы. Наверное, так и работает время. — Я напишу им письмо от твоего имени, — чуть качнул головой он. — Надеюсь, ты позволишь мне оказать тебе такую прощальную услугу? — Прощальную? — тут же вскинулся, непонимающе хмурясь, Сяо, и Чжун Ли тихо хмыкнул. — Полагаю, я подобрал неправильное слово, — сказал он. — Я имел в виду мою прощальную услугу, как твоего господина. Считай это… передачей твоего резюме к другому работодателю. В глазах его — на самом дне — блеснуло веселье, и Сяо фыркнул, кивая. Чжун Ли не стал прощаться, лишь развернулся к нему спиной и проследовал к своему столу, где Одиннадцатый Предвестник тут же принял вид слепого, глухого и немого, будто всё время их разговора он и не думал сделать хоть какой-то попытки подслушать их или понять о теме чужого разговора через выражения лица Сяо. Сяо полагал, что у него есть достаточно времени, чтобы решить некоторые свои дела перед отъездом. Он вымылся до скукоженной на пальцах кожи, уведомил Верр Голдет о своём уходе из «Ваншу» на неопределённый срок, но та лишь покачала головой, сказав, что будет держать его комнаты в чистоте и ждать возвращения. Сяо навестил Хранителя Облаков и всё же принял предложение провести Гань Юй одну тренировку и составил ей комплекс упражнений для самостоятельных занятий — конечно, он всегда относился к девушке довольно скептически, но после разговора с Чжун Ли он невольно задумался, а не стоило ли ему поступить так же, как Гань Юй, которая решила слиться с людьми в их мире. К вечеру она принесла ему миндальный тофу с цветками цинсинь, и Сяо, возможно, даже проникся к ней определённой долей симпатии. Ближе к ночи он собрал сумку — полупустую, если не практически пустую, положив внутрь лишь мочалку с завёрнутым в неё куском мыла, зубную щётку с порошком да чистый комплект одежды со всеми сбережениями, — оставил её в изножье кровати и растворился в воздухе. Наутро у безымянной братской могилы в Заоблачном Пределе возложили букет из цветов цинсинь, и ни один из лепестков не завял за те десять минут, что Сяо провёл, разглядывая выдолбленную надпись: «Истина там, где кроется сомнение». — Я сомневаюсь, что сделал правильный выбор, — пробормотал он, будто бы обращаясь к своей семье, лежащей под толстым слоем земли. — Значит ли это, что я сделал правильный выбор? Никто ему не ответил. Разве что ястреб, парящий под облаками, заливисто крикнул. Сяо опустил голову, глубоко вздохнув, и исчез. Он стабильно приходил сюда каждый год, но сейчас он не мог с непоколебимой уверенностью заявить, что не нарушит сложившуюся традицию. Ближе к вечеру до него донёсся нерешительный девичий зов: «Сяо, нам тебя ждать? «Алькор» отправится в путь через двадцать минут». Сяо взвалил полупустую сумку через плечо и обернулся сгустком чёрного дыма, чтобы в следующий миг оказаться за спиной стоящих на мостике Люмин и Паймон, пускай вторая, скорее, не стояла, а парила в воздухе рядом со своей боевой подругой. Они глядели куда-то в сторону каменного леса Гуюнь и с ожиданием в напряжённых плечах молчали. — Может, он всё-таки не услышал?.. — протянула неуверенно Паймон, почесав голову, и Люмин пожала плечами. — Давай ещё раз попробуем? — Думаю, он услышал, — возразила Люмин, приобняв себя за плечи. — Но не может отправиться с нами. Глупо, наверное, было его звать присоединиться к нам. Он же, всё-таки, Адепт, Охотник на демонов. Защитник Якса. С таким набором титулов сложно отбросить все дела и отправиться рыскать по всему Тейвату в поисках малейших подсказок. Сяо думал, стоит ли заявить о своём присутствии, или же лучше просто подождать, когда они обернутся. Может, ещё что-нибудь интересное и здравое про себя услышит… И окончательно усомнится в своём решении. — Ты звала? — не позволяя себе подумать, подал голос Сяо, и Люмин вздрогнула, а Паймон и вовсе заверещала от неожиданности. — Напугал, как есть напугал! — воскликнула вторая. — Паймон чуть со страху не умерла! Зачем со спины подкрадываться?! Люмин хохотнула в кулак. В глазах её плескалось веселье. — Это значит, что ты всё же отправляешься с нами? — спросила она, окинув знающим взглядом собранную сумку на плече Сяо. Тот только кивнул, и Люмин улыбнулась. — Тогда пойдём на борт, мы тебя со всеми познакомим. Она поравнялась с Сяо и осторожно и мимолётно коснулась его запястья, не позволяя ему возразить, а Паймон последовала за ними, едва слышно бормоча: — Надеюсь, кормить будут скоро, Паймон от испуга аж проголодалась! — Ты всегда голодная, — задорно ввернула из-за плеча Люмин, и Сяо постепенно начинал понимать, во что ввязался, когда Паймон завела, по всей видимости, старую песню о необходимости хоть как-то набивать едой её пять желудков и один специальный для яблочного сидра. Возможно, своим решением Сяо сделал первый шаг к мирской жизни, но он пока не мог сказать, нравится ему это или нет. Время покажет, и Сяо будет глядеть в оба.