Арканум: Влюблённые

— До сих пор помню последние слова моего отца: «Сынок, что-то с этими моти не так», — проговорил с пустым взглядом, погрузившись с головой в воспоминания, старик. Раздался едва слышный стук о столешницу, и Люмин кратко обернулась взглянуть на уткнувшегося лбом в деревянную стойку Сяо. Ему было скучно, да и сама она едва сдерживалась, чтобы не фыркнуть и спровадить старика, чтобы они могли спокойно поговорить без лишних свидетелей. — С тех пор я не ем моти. — Да вы что, — протянула Люмин, глотнув чая. — Соболезную. Старик медленно кивнул, продолжая сверлить взглядом край стола. Вскоре он, будто очнувшись, почесал затылок, протянул Люмин небольшой мешочек с морой — та выполнила для него одно небольшое поручение по разгону лисиц с его огорода и, если честно, совершенно не понимала смысла этого замысла, ведь нашедшие кормёжку лисы всё равно вернутся, сколько их не прогоняй, — и поднялся из-за стойки. Старик попрощался, склонившись перед Люмин в глубоком благодарном поклоне, и посеменил в сторону выхода из ресторана «Киминами». Возможно, Сяо мог чувствовать себя неуютно в таком месте, ведь он только начал выполнять задание Яэ Мико, и, насколько могла посудить Люмин из тех кратких комментариев, что ей изредка выдавал Сяо за ужином, особенно в этом деле он не продвинулся. Конечно, она предлагала ему свою помощь, но тот неизменно ощетинивался и отказывался, да так уверенно и неоспоримо, что вскоре предложение помощи начало отдавать навязыванием. Люмин открыла мешочек, пересчитала из него мору и вывалила несколько монет на стойку перед владельцем ресторана. — Можно нам, пожалуйста, три порции моти и… Сяо, будешь жареный тото? — тот едва оторвал лоб от столешницы, мотнул головой и улёгся снова. На его округленной спине расселась сонная и недовольная от раннего подъёма Паймон, и тот, кажется, совершенно не возражал от подобного соседства, то ли от того, что окончательно смирился с чужой беспричинной любовью, то ли просто слишком вымотался за последние дни, чтобы хоть как-то реагировать. Люмин могла бы с уверенностью поставить на второй вариант — кожа Сяо сейчас, в тёплом и приглушённом свете ресторана, напоминала рисовую бумагу, а под глазами пролегли глубокие тени. Днём он, как правило, слонялся с ними по Наруками, а по ночам неизменно пропадал из Чайника и возвращался под утро, вытаскивал из кухни запас лекарственных трав, изготавливал мазь и покрывал ею раны и царапины. От него теперь почти всегда пахло растолченными листьями берёзы и чем-то ещё, и, возможно, Паймон просто нравился этот запах, раз всюду старалась следовать за Сяо. — Тогда два тото. Мы будем наверху. Люмин мягко коснулась плеча Сяо и, когда тот взглянул на неё, кивнула в сторону лестницы. Он скатился с высокого стула, совсем позабыв о продолжающей восседать на его спине Паймон, отчего та, вскрикнув, едва не упала, но Люмин вовремя схватила её за локоть. Они поднялись на второй этаж «Киминами» и уселись за свободный дальний столик у стены, чтобы никому не мешать и чтобы никто не мешал им самим. Сяо слегка осоловело рассматривал редких посетителей ресторана в этот ранний час и сжимал бескровные губы в тонкую линию. — Тебе стоит поспать, — проговорила тихо Люмин и свела в нерешительности брови к переносице, когда Сяо метнул в её сторону взгляд со следом раздражения на дне глаз. — Нет, я не заставляю, просто… Выглядишь удручающе. Сяо ничего ей не ответил. Он снова повернул голову в центр зала, пустым взглядом наблюдая, как в их сторону движется официантка с несколькими тарелками на подносе. Она поставила перед ними две порции жареного тото и три — моти, глубоко поклонилась, желая приятного аппетита, и спешно ретировалась, стараясь не затягивать паузу в середине прервавшегося разговора. Люмин неспешно поковырялась в своей тарелке с тото, совершенно не чувствуя желания съесть что-то большее, чем моти — хотя стоило, поскольку день для неё ожидался быть долгим и тяжким, — и пододвинула почти нетронутую еду в сторону Сяо. — Не хочется, — объяснила свои действия она, и Сяо, вздохнув, всё же сжал тремя пальцами край тарелки. — Мы сейчас собираемся в «Коморэ», хочешь с нами? В этот раз, кажется, без сябу-сябу. Сяо скривился при одном только упоминании игры, в которую им предложил сыграть Тома в попытке хоть как-то развеселить после удручающих новостей о назначении аудиенции с сёгуном Райдэн через три месяца. Конечно, Сяо был решительно против ожидания целого сезона ради разговора, который вполне мог окончиться ничем, поэтому легко согласился на предложение. Люмин полагала, что её и Паймон загоревшиеся глаза отчего-то подтолкнули его присоединиться тоже. Он едва притронулся к небольшому котелку, доверху заполненному самыми разными по своей сочетаемости продуктами, и с мрачной ухмылкой после игры наблюдал, как Тома хватается за живот и говорит, что ему враз поплохело. Мрачная ухмылка эта словно выдавала его мысли о том, что он изначально понимал, чем всё закончится, и не мог не посмеяться с продолжающего до победного упорствовать Тому, но ухмылка эта мигом исчезла, когда Аяка с искренним беспокойством в глазах коснулась плеча Томы и предложила ему вызвать личного лекаря клана Камисато, на что тот только отмахнулся и спешно ретировался, как он сказал, «отлежаться немного». Утром, когда Люмин, Сяо и Паймон покинули Чайник и очутились посреди равнины Бякко, на плечо первой опустился почтовый ястреб с беспокойным письмом срочно ей прийти в «Коморэ», будто от этого зависела чья-то жизнь. Никакой конкретики в послании не было, но отчего-то Люмин подумалось, будто, происходи всё во времена войн, в убористых строчках наверняка скрывались бы зашифрованные слова. — Эта женщина вас не трогала? — спросил Сяо, уклонившись от ответа, и Люмин склонила к плечу голову. — Ты про Кудзё Сару? — догадалась Паймон, и Сяо обрывисто кивнул. — Нет, мы её не видели после той вылазки в темницу с Ёимией. Ты бы видел её фейерверки! Так красиво! Вроде, тут скоро намечается какой-то фестиваль с салютом в конце, так что-о… Мы могли бы туда сходить! Все вместе, в смысле… Сяо дёрнул плечом, подцепляя палочками немного тото. — Посмотрим, — только и сказал он, не отрывая взгляда от собственной тарелки. — Вы идите в «Коморэ». Позовёте, если будет что-то важное. Люмин медленно кивнула и отодвинула от себя пустую тарелку, и уложила локти на стол. Она только сейчас вспомнила, что ей следовало зайти в прачечную на окраине Инадзумы и забрать своё старое платье. Если она правильно помнила, хозяйка прачечной называла ей сегодняшнее число, едва её платье отправилось на вешалку и обзавелось номерной биркой. — Как у тебя дела с заданием? — отрываясь от собственных размышлений, спросила Люмин, и Сяо поднял на неё задумчивый взгляд. Она, как и Сяо, старательно избегали называния имён тех людей, с которыми пересекались когда-либо, и только Паймон беспечно продолжала неприкрыто делиться подробностями той или иной произошедшей с ней или Люмин истории. Поначалу Люмин дёргала её за ногу и прикладывала палец к плотно сжатым губам, но сейчас, в дальнем углу «Киминами», где их никто не слышал и почти не видел, можно было позволить всем немного расслабиться. По крайней мере, пока что они были обычными чужеземцами, которые старались не лезть в чужие дела и охотно помогали при случае — особенно, если в награду им предлагали мору. — На Наруками много отзвуков чужих воспоминаний, — проговорил едва слышно Сяо и вытащил из кармана штанов небольшую линзу, больше похожую на монокль, какой Итэр надел на официальное мероприятие в одном из посещённых ими миров. В монокле его лицо выглядело совершенно нелепо, и Люмин слабо улыбнулась этой мысли. — Корни раскинулись по всему острову, и приходится иногда… Смотреть. Чтобы разгадать… Неважно. Скоро закончу. Может, через несколько дней. Люмин свела брови к переносице. Сяо, конечно, многое ей не рассказывал, но и она не имела права требовать от него что-либо. В конце концов, когда-нибудь он достаточно доверится ей, чтобы просить помощи или делиться своими мыслями или даже переживаниями. Когда-нибудь, но явно не сейчас. Было, конечно, слегка досадно наблюдать за глухой отстранённостью в словах, взгляде и движениях Сяо, но и они путешествовали вместе всего без году неделю — что тут говорить о доверии. — Можно будет потом забрать линзу? — вместо этого спросила Люмин. — Звучит интересно. Сяо медленно ей кивнул. Доев, они трое поднялись из-за стола, покинули «Киминами» и разошлись в разные стороны. Люмин понятия не имела, какие у Сяо были прямо сейчас дела — то есть, конечно, представление-то у неё было, но не знала, где именно он будет проводить следующий обряд очищения, — и по дороге в «Коморэ» всё-таки забрала платье из прачечной. Теперь оно пахло не морской солью и потом, а порошком и чем-то цветочным. Ей всегда нравился запах цветов, оттого и носила парочку в волосах наподобие заколок, потому что так её всегда преследовал лёгкий луговой шлейф. В «Коморэ» её встретила Аяка, и её обычная зажатость совершенно испарилась, уступая вместо себя место серьёзному беспокойству, граничащему с самой настоящей паникой. Люмин подошла ближе и уже хотела спросить, что произошло, как Аяка, отняв ладони от нижней части лица, взволнованно протараторила: — Тому схватили! У него собираются отнять Глаз Бога! Отшатнувшись, Люмин побледнела и бросилась прочь из чайного дома. Тома ей искренне нравился — спустя долгие недели и месяцы своего путешествия она абсолютно точно нуждалась в отдушине в виде какой-то собранной беззаботности. Тома был для неё, как открытая книга с пометками на полях страниц, а тот день, когда они все вместе играли в сябу-сябу, до сих пор заставлял её хихикать, ибо в тот момент, когда Тома схватился за живот, заставил её смеяться до колик. Не стоит даже говорить, что за то время, что они с Томой и Аякой общались, Люмин неплохо так подтянула знание инадзумского, и теперь уже не распахивала в шокированной растерянности глаза, когда ей приходилось разговаривать с жителями деревень или торговцами. Тома аккуратно указывал ей на ошибки и говорил, как лучше всего их исправить, и Люмин старательно добавляла в свой конспект новые записи. Даже Паймон начала отмечать, как повысился её уровень языка за те несколько дней, что она провела в компании членов клана Камисато. А теперь у Томы собирались отнять его Глаз Бога, и Люмин твёрдо решила отплатить ему за помощь. Люмин едва не врезалась в толпу и привстала на цыпочки, выглядывая из-за чужих плеч на небольшой деревянный помост у подножия статуи сёгуна. Тому поставили на колени и связали руки на спиной, будто приговорённого к смертной казни — и если вспомнить истории трёх людей, которые пострадали за время Охоты на Глаза Бога, Люмин даже не сомневалась, что стирание личности было едва ли не хуже. Она впервые увидела сёгуна Райдэн в живую; та, словно ступая по воздуху, спускалась к помосту и говорила что-то о вечности — отсюда Люмин плохо слышала, но она всё равно застыла, жадно разглядывая ту, ради которой и прибыла на Наруками. Казалось бы, выйди вперёд да протяни руку, чтобы коснуться тёмно-синих длинных волос, собранных в пышную косу, и расскажи ей об охоте за Сердцами Богов, и попроси помощи. Но сёгун протянула руку, и с пояса Томы сорвался его Глаз Бога, в последний раз блеснув. Показалось, будто между ними разорвалась какая-то невидимая нить, ведь ярко-красное стекло вмиг потускнело, а Тома рухнул на землю. — Простите! — воскликнула Люмин, продираясь через толпу, и оттолкнулась одной ногой от земли. В следующую секунду её ладонь обожгло жаром вновь засиявшего Глаза Бога, и, взмахнув рукой, Люмин резким порывом ветра сбила двух стражников с ног. Попытка не пытка. — Мне нужно с вами поговорить! — воскликнула Люмин, пока Паймон пыталась развязать путы на запястьях Томы. Сёгун Райдэн только вскинула бровь, размеренно подходя ближе. — Способна управлять элементами без Глаза Бога, — протянула она едва слышно, но её слова всё равно застучали барабанами в ушах. — Интересно. Хотя и не отменяет того факта, что ты представляешь угрозу для вечности Инадзумы. Сёгун воспарила над землёй и открыла молочно-белую шею. Она согнула в локте руку и вытащила из груди меч. Люмин чертыхнулась едва слышно и обнажила свой, новый, висящий на правом бедре. — Я вмурую тебя в эту статую как символ могущества сёгуна. Электро Архонт взмахнула мечом. Под ногами Люмин начала расползаться темнота и заволакивать небо над её головой. В груди воспылал чуть ли не животный страх, с губ сорвался прерывистый вздох, и она бросилась назад. Паймон, закричав её имя, взмыла в воздух и со всей имеющейся у неё скоростью помчалась к ней, протянув крошечную ладошку. Она не успеет. — Сяо! — закричала Люмин. Тьма захлопнулась у неё перед носом. Под её ногами воздвиглась круглая каменная плита, поднялись из темноты холмы со стоящими на них покосившимися красными вратами, засияло на горизонте блёклое фальшивое солнце. От него несло холодом и почему-то железом — Люмин прищурилась и резко обернулась. На другом конце поля, скрестив ноги, сидела Электро Архонт и смотрела на неё со слабой усмешкой на губах. Люмин перехватила влажной ладонью эфес меча, и всю кисть тут же свело то ли тревожной судорогой, то ли от того, что лезвие едва заметно перевешивало рукоять. — Я просто хочу поговорить, — слабо произнесла Люмин, вцепившись в обтянутую кожей рукоять, и сёгун поднялась на ноги. От первого удара копьём Люмин едва успела увернуться. Она выставила перед собой меч, готовая в случае чего парировать следующую атаку. Сёгун молчала, осыпая её серией непрекращающихся ударов и выпадов, и любой, кто наблюдал бы за ними со стороны, посчитал бы происходящий бой искусным танцем, но за ними никто не следил, а в глазах Люмин ясно читался испуг. Сёгун замахнулась, готовясь ударить копьём сверху-вниз, и Люмин нырнула вправо, уходя от удара. — Это касается Сердец Богов! — воскликнула она и едва успела вскинуть меч. Лязг металла о металл послужил ей ответом. — Не знаю, откуда тебе это известно, — протянула размеренно, совершенно не запыхавшись, сёгун Райдэн и отступила, чтобы сделать ложную подсечку. Люмин в последний миг парировала скрытый удар сбоку, — но смертные не должны ведать об этом. Люмин уклонилась от свистящего удара и бросила в Райдэн фиолетовый сгусток энергии. Тот коснулся её живота и тут же исчез, словно впитавшись в кимоно. Сёгун хмыкнула. — Теперь я обязана вмуровать тебя в статую, — с нарастающей решимостью произнесла Райдэн и взмахнула мечом. Из темноты раздался раскат грома, и всё тело Люмин с ног до головы пронзила молния — та вскрикнула, чувствуя, как всё её нутро в один миг сжалось в ничтожную точку, сердце сбилось со своего ритма, и всё сознание заполонил взрыв нечеловеческой боли, какую она никогда не испытывала. Мышцы дрожали, зубы прокусили до крови губу, ноги подогнулись, и Люмин рухнула на землю. Перед её глазами встала чернота.

***

Сяо бросился вперёд в тот же миг, когда бессознательное тело Люмин рухнуло на деревянный помост. Он успел развязать Тому и бросить ему перед тем, как встать перед возникшей в воздухе сёгуном Райдэн, загораживая своим телом друзей. — Унеси её. Я задержу Райдэн. Тома попытался воспротивиться, но Сяо перекатился в сторону и швырнул в Электро Архонта ветряное копьё. Губы Райдэн искривились в раздражении, прежде чем она переключила своё внимание. — Ёкай с Глазом Бога, — почти прорычала она, перехватывая поудобнее древко копья. Сяо не ответил ей и не обратил внимание на то, как Тома подхватывает Люмин на руки и вместе с Паймон уносится прочь. Гораздо сильнее он был сосредоточен на сражении с, пожалуй, самым сильным противником, с которым ему когда-либо приходилось скрещивать клинки. Ни одно из его ветряных копий не достигало цели, любая его атака успешно парировалась, а сёгун, казалось, только забавлялась тем, как самоуверенный Адепт пытался сойтись с ней в поединке и даже надеялся победить или выиграть время. Она грациозно уходила с линии атаки и обрушивала на него серию колющих и свистящих ударов, и в какой-то момент взмахнула рукой. Из её ладони вырвался сгусток энергии, который со скоростью молнии врезался в грудь Сяо и отшвырнул его назад. Сяо влетел спиной в деревянную балку и рухнул на пол. Перед глазами заплясали тёмные пятна, а с губ срывался хрип между тяжёлыми вздохами. Его Нефритовый Коршун затерялся где-то в стороне, и Сяо повернул едва голову, чтобы найти его взглядом. Сёгун обнажила меч, и Сяо, вложив для ускорения силу ветров, бросился в сторону, подхватил с пола копьё и оказался за спиной Райдэн. Он мельком оглянулся. Паймон, Люмин и Тома уже сбежали. И ему не стоило задерживаться. Эту битву ему не победить. Он обернулся сгустком чёрного дыма и исчез. В следующую секунду его ступни коснулись пола чайного дома «Коморэ», и он распахнул веки и бросился в дальнюю комнату, где пару дней назад они играли в сябу-сябу. Его подозрения подтвердились: Тома действительно отнёс Люмин сюда, и сейчас с искренним волнением проверял пульс на сгибе девичьей шеи. Аяка прикрыла рот руками и, кажется, почти не дышала, широкими глазами наблюдая за происходящим. — Жива. И сердце ровно бьётся. Паймон в другом конце комнаты отняла ладони от лица и с облегчением перевела дух. Лицо её странно блестело. Сяо прошёл вперёд и мрачно кивнул, как бы говоря, что проблема улажена, но ничего ещё не закончено. Он взглянул на Люмин: та не открывала глаз, привычная складка между бровей совсем разгладилась, на пепельно-серой коже рук и плеч расползлись красновато-жёлтые цветы молнии, а на лбу проступила испарина. Если бы не эти крошечные капли пота на её коже лица да почти не вздымающаяся грудь, Сяо вполне мог бы предположить, что лежащая на кровати Люмин уже какое-то время мертва. В груди взбрыкнулось что-то в протесте. — Частный лекарь комиссии Ясиро прибудет только к закату, — с нескрываемым волнением в голосе проговорила Аяка. — Даже если он получит срочное письмо в ближайшее время, самый быстрый конь клана Камисато будет добираться сюда около трёх часов… Тома, скажи, в «Коморэ» найдутся лекарства? Что-нибудь против ожогов? Тома медленно качнул головой и неловко отшатнулся, когда Сяо подхватил Люмин под коленями и спиной и поднял её на руки. Паймон, бессловесно догадавшись о его затее, подтащила к ним тяжёлую дорожную сумку и вытащила из неё крошечный глиняный чайник. — У нас есть! — воскликнула Паймон. — Мы о ней позаботимся, а потом вернёмся и обсудим следующий шаг, хорошо? Сяо послал в её сторону взгляд, полный скепсиса. Он не горел особенным желанием тратить впустую своё время на праздные разговоры в чайном доме «Коморэ», когда его ждало незаконченное дело, у которого остался лишь финальный шаг. И пускай произошедшее у подножия статуи вечности ставило под сомнение целесообразность выполнения задания Яэ Мико, Сяо не мог уже отступить. Не когда он успешно провёл три обряда очищения, и остался лишь один самый главный, который должен быть осуществлён под горой Ёго сегодня ночью. Сяо следовало подготовиться. Но Аяка с готовностью кивнула и обратила взгляд широко распахнутых льдисто-голубых глаз на Сяо. — Я бы хотела с вами кое-что обсудить, Адепт Сяо, — прошелестела она совсем тихо, и Сяо вздохнул, прежде чем Паймон коснулась его локтя, и чайный дом «Коморэ» расплылся перед их глазами. Когда Сяо чуть ли не взлетел вверх по лестнице, уложил бессознательную Люмин на разворошённую и не заправленную с утра постель и потянулся к шнуровке на груди её платья, Паймон пискнула и схватила его за плечо. — Что мне сделать? — спросила она обеспокоенно, и Сяо, поджав губы, недобро зыркнул на неё. Ему не нравилось, когда его вот так касаются. Благо, в этот раз он был занят более важными вещами, иначе, ведомый привычкой, выхватил бы Нефритовый Коршун. — Принеси мазь от ожогов с кухни. И заживляющую с бинтами. Много. Паймон побледнела, осознав свою оплошность, и тут же скрылась за порогом спальни. Сяо споро развязал шнуровку, задрал тяжёлую юбку, подтянул безвольное тело Люмин к себе, аккуратно придерживая поясницу, и снял пахнущее жжёным рогом платье. На пальцах перчаток и на коже предплечий остались следы сажи, но Сяо совсем не обратил на них внимания, укладывая Люмин обратно в постель и внимательным взглядом очерчивая контур раскидистых ветвей цветков молнии, тянущихся от локтей до плеч и спускающихся на грудь и за спину. Всё левое бедро её покраснело и воспалилось, а на животе не осталось и живого места от синяков. Сяо прижался ухом к обтянутой бинтами груди Люмин и вслушался в её дыхание и стук сердца — ровный и совершенно нормальный. Паймон вернулась уже через полминуты, едва удерживая в руках несколько колб и смотанных бинтов — по всей видимости, тех же, какими Люмин обвязывала грудь, — и протянула всё Сяо, который, не мешкая ни секунды, стянул обе печатки, вылил противоожоговую мазь на пальцы и принялся аккуратно втирать её во все покраснения. Те же действия он повторил с заживляющей, а затем не слишком туго, но и не свободно обмотал плечи, грудь и бедро Люмин бинтами. Только после этого он позволил себе выдохнуть. Впрочем, как и Паймон, расправившая одеяло и укрывшая им бледное тело по самую шею. — Когда она проснётся? — взволнованно спросила она, и Сяо, вытирая ладони о брюки, неопределённо хмыкнул. — Понятия не имею. Со мной пойдёшь или останешься? Взгляд Паймон забегал по комнате, задерживаясь на пару секунд то на Сяо, то на Люмин, но в итоге нырнула под одеяло и скрылась там, не сказав ни единого слова. Сяо медленно вздохнул, представил комнатку чайного дома, откуда исчез десять минут назад, и спальня перед ним подёрнулась мутной полупрозрачной пеленой. Когда его ступни коснулись тёмного пола, а с губ сорвался привычный вздох от перемещения в пространстве, Аяка с Томой тут же обратили на него взгляды. Они сидели за столом друг напротив друга и, кажется, обеспокоенно обсуждали какие-то заботы клана Камисато — Сяо был почти уверен, что услышал тихое «комиссия Ясиро» перед тем, как заявить о своём присутствии. Он кратко поведал о том, что с Люмин сейчас всё в порядке и она будет спать какое-то время, а затем сел с другого края стола, когда Аяка осторожно хлопнула пальцами по скамье. — Я принесу нам чай, — с неровной улыбкой произнёс Тома и спешно ретировался, будто по одному только взгляду Аяки понял, что намечающийся разговор совершенно не для его ушей. Иногда Сяо пугала людская проницательность, но она, без всякого сомнения, была полезна. Сяо не собирался первым начинать разговор. Он оперся локтем о поверхность стола и уронил на сжатый кулак подбородок, неотрывно глядя Аяке в глаза, в которых на самую долю секунды промелькнуло странное выражение, похожее на испуг, но не перед ним — перед тем, что она собиралась сказать. — Адепт Сяо, — прошелестела она, — вы, должно быть, понимаете, что после всей этой ситуации на вас с Люмин открылась охота? Сяо кратко кивнул, но не издал ни звука. Конечно, он это понимал; вряд ли порядки здесь сильно отличались от Ли Юэ — если бы кому-то пришло в голову обнажить клинок перед Властелином Камня, его бы уже давно не было в живых. Моракс обратил бы наглеца в камень, а затем снёс бы статуе копьём голову, с холодным безразличием во взгляде наблюдая, как поверженный враг покрывается трещинами и рассыпается в прах. Существует поверье, что молния никогда не бьёт в одно место дважды. Глубокое заблуждение, конечно, но в том случае, если тебе не повезло перейти дорогу Электро Архонту, та убедится, что молния будет пронзать твоё тело снова и снова до тех пор, пока от него не останутся лишь сморщенные белые угли. Сяо было достаточно взглянуть в её глаза один раз, чтобы понять эту простую истину. Люмин от этой участи спас он, а его самого — быстрая реакция и скорость. Был ли Сяо быстрее молнии? Ему бы хотелось понадеяться, что он никогда не доживёт до того момента, когда ему придётся это проверить. — Вы позволите мне спросить вас кое о чём? — вновь подала голос Аяка, и Сяо обратил на неё ожидающий взгляд. — Есть такое выражение: «Хочешь вдохнуть аромат дзэн — понюхай чай». Есть и другое: «Сила дзэн — в силе клинка». Что же тогда общего между чаем и клинком? Сяо нахмурился. Он мог ожидать всего, что угодно, когда Аяка попросила его вернуться в «Коморэ» после того, как он позаботится о Люмин, но уж точно не философских рассуждений — если за ними не крылось что-то большее, конечно. Что-то Сяо подсказывало, что так оно и есть. — Неделимость, — наконец пробормотал он. — В чае нет смысла, если его не пить. В клинке нет смысла без воина. Неделимость создаёт гармонию духа и тела, а в ней — спокойствие. Аяка задумчиво склонила к плечу голову и медленно кивнула. — Тело моё принадлежит комиссии Ясиро, — проговорила медленно, взвешивая каждое своё слово, она. — Дух мой тянется к друзьям. Я бы хотела назвать вас своим другом, Адепт Сяо. Не откажете мне в этом эгоистичном желании? Сяо следил за ней неотрывно. Ни один мускул на его лице не дрогнул, и даже дыхание осталось таким же размеренным и спокойным. Он не понимал, зачем Аяке понадобилось называть его своим другом, как не понимал, для чего он оказался утянут в подобный разговор. Из всей реакции на слова девушки — сведённые к переносице брови. Аяка вдруг прерывисто вздохнула и зарделась. — Извините, — прошелестела она. — Мне не стоило просить вас о таком. Я всего лишь хотела сказать, что хочу помочь вам с вашим делом, как друг. И… Мы с Томой как раз обсуждали наш следующий шаг. Он хотел предложить вам отправиться к сопротивлению Ватацуми, поскольку никто больше в Инадзуме не сможет вас принять. Возможно… Возможно, там вы найдёте ответы на свои вопросы, но ваш уход туда оставит незавершённость. Если вам нужна какого-либо рода помощь, то для меня будет честью оказать вам её. От лица не просто клана Камисато, но и моего лично. Сяо опустил взгляд в край стола. Ему казалось, что поиск неизвестного ему сопротивления — возможно, Люмин с Паймон о нём хоть раз слышали, но не он — и каждый новый шаг прочь от дворца сёгуна всё сильнее будет отдалять его от цели. На его шее и без того висел многотонный камень задания Яэ Мико, а сопротивление пока для него было больше схоже с тёмными водами озера в сумраке ночи — а камни всегда имели свойство тонуть, как и Сяо пойдёт ко дну, сделав единственный шаг в пучину неизвестности. От трёх месяцев до аудиенции с Электро Архонтом у них осталось всего два, и если раньше Сяо совсем не ощущал течения времени, где каждый год для него сменялся на следующий до того быстро, что различал он их лишь по морю светящихся фонарей в ночном небе Ли Юэ, то сейчас он окончательно осознал, что время для него — самый ценный ресурс, которого у него не было. Сейчас в ожидании не было смысла, ведь их, вероятнее всего, скрутят при первой же попытке приблизиться ко дворцу, и Сяо понял, что пора было брать дело в свои руки. Возможно, Аяка действительно могла ему в этом помочь. — Мне нужна любая информация о действиях Фатуи в этом регионе, — твёрдо заговорил он. — Где находятся их лагеря, имена и принадлежность. Как можно скорее. Аяка распахнула глаза в шокированном выражении. Сяо не знал, что именно в его словах могло вызвать подобную реакцию — сам факт принятия предложения о помощи или отсутствие какого-либо подчинения чужому социальному статусу. Аяка явно не привыкла, что к ней могут обращаться настолько фамильярно, и не знала, как на это реагировать. Справившись с замешательством, она кратко кивнула. — Их небольшие группы раскиданы по всем островам, — сказала она. — Думаю, где-то есть их база, но я не знаю, где именно. Около Татарасуны их недавно стало много, но… Мне нужно больше времени, чтобы узнать больше. Простите. Сяо и без того узнал больше, чем ожидал. В его голове начал вырисовываться план, который абсолютно точно не одобрят Люмин с Паймон, но он и не собирался ничего им рассказывать. Ни к чему было давать повод для беспокойства. Более того, он был почти уверен, что справится со своим делом до того, как Люмин очнётся. — Спасибо, — опустил он голову в кратком и неглубоком поклоне, прежде чем встать из-за стола. — Буду ждать новостей. Аяка поднялась вслед за ним и сложила на животе руки в замок. В глазах её явственно читалась решимость. — Я тоже, Адепт Сяо, — проговорила она собрано, и Сяо растворился в воздухе. На их кухонном столе в Чайнике прочно обосновалась карта региона. Сяо по утрам склонялся над ней и изучал все наименования и тропы не сколько из желания именно что разбираться в местной географии — скорее из скуки. Прослеживая взглядом названия частей островов, он невольно запомнил их все, и ему ничего стоило опуститься на небольшой клочок земли вблизи Инадзумы, где, как говорила Паймон словами Аяки, проводились почти все городские фестивали. За его спиной возвышалась гора Ёго, мрачно напоминая своим присутствием о долге перед чужбиной, а перед глазами простирался берег острова Каннадзука. Сяо шагнул вперёд, его окутало чёрным дымом, и уже в следующий миг его стопы утонули в обожжённом песке. У него было время наведаться в Татарасуну — если нет, то вернётся в Чайник по первому же зову Люмин. На полпути его окликнул кто-то сбоку: — Ни с места! — Сяо повернул голову к нескольким самураям из комиссии Кудзё. Все они, как один, держали наготове копья, будто собирались атаковать его. Сяо только хмыкнул, глядя на их браваду. — Именем клана Кудзё я приказываю вам, как преступнику Инадзумы, проследовать с нами! Сяо отвернулся от них и пошёл вниз по широкой тропе. У него не было времени на пустую болтовню с местными служителями порядка, как бы грозно они не старались звучать. В спину ему ударялись всё нарастающие крики, но Сяо лишь ускорил шаг. Над самым ухом раздался свист, и Сяо ушёл вбок. Он успел заметить проблеск острия копья в свете солнца, прежде чем врезаться плечом в пыльную землю и тут же вскочить на ноги. Грудь его раздирало глухое раздражение. Один солдат сорвал с бедра рог и со всей мощи лёгких издал гулкий зов. Из-за холма тут же посыпались новые самураи. Сяо мастерски уклонялся от колющих взмахов копий, одновременно подсчитывая количество врагов. Двадцать человек — не так уж и много, на самом деле. Единственное, что он не мог выхватить родной Нефритовый Коршун и расправиться со всеми разом — тогда о благосклонности Гудзи Яэ можно было забыть, как и о спокойном пребывании в Инадзуме. Хотя, отрешённо отметил Сяо, стискивая пальцы на середине древка чужого копья и дёргая его на себя так, чтобы один самурай повалился на землю. Хотя, если так и подумать, спокойное пребывание в Инадзуме закончилось в тот миг, когда он преградил дорогу сёгуну Райдэн. Сяо сорвал со спины Нефритовый Коршун и бросился вперёд. Нет, он не стремился убить своих противников — как-никак, он слишком долго прослужил на благо народу Ли Юэ, чтобы теперь действительно хотеть окропить землю кровью смертных. Подсечка, удар плоской стороной копья по запястью, тычок древком в затылок, уклонение, звук врезавшегося в землю ветряного копья, что прижало одежды самурая. Крики самураев о необходимости отобрать у Сяо Глаз Бога звучали словно сквозь толщу воды. Всё его сознание было сосредоточено на уклонении и выведения из строя противников. Он резко обернулся и круговым движением взмахнул рукой, концентрируя воздух вокруг копья подобравшегося слишком близко самурая и меняя траекторию его удара. Двое вцепились в его плечи и подтянули к себе, пока третий пытался подобраться к Глазу Бога, пришитому к перчатке. Сяо оттолкнулся ногами от земли и ударил ступнями самурая перед ним в грудь, локтем левой руки врезался в солнечное сплетение второго, вывернулся из хватки третьего. Он призвал силу ветра, чтобы та придала ему скорость, подобрал с земли Нефритовый Коршун и швырнул его вперёд. Копьё вскользь прошло вдоль плеча единственного оставшегося самурая, послышался звук распоротой одежды между металлическими защитными пластинами. Мужчина, не удержав равновесие, рухнул на землю и прижал правую ладонь к ране. Сяо не собирался его убивать — лишь дать понять, что ни за что не станет подчиняться каким-то людям. Он поднял своё копьё, перешагнул через стенающего самурая, не удостоив его и взглядом, и пошёл дальше по широкой тропе. Когда за ним начнётся погоня, он будет уже далеко. Как бы то не было парадоксально, поиск лагеря Фатуи не занял много времени: Сяо лишь обогнул Татарасуну и поднялся на вершину горы, и почти сразу он заметил огороженную кустами и деревьями пещеру. Следы он читать научился ещё пару тысяч лет назад, и ему не составило труда зорким взглядом подметить обломанные ветки кустарников и многочисленные следы на земле, теряющиеся как раз между скал. Должно быть, местные служители правопорядка не слишком торопились искать этот лагерь, раз до сих пор не наткнулись на столь очевидное место. Он бесшумно раздвинул листья и прищурился. Изнутри пещеры доносились тихие разговоры, резко обрывающиеся задорным смехом, но сложно было определить, сколько всего человек было внутри. День клонился к своему закату, поэтому, должно быть, совсем скоро блуждающие в округе Фатуи вернутся на базу, поэтому следовало разобраться со всем прямо сейчас, пока не стало слишком поздно. Сяо ступил внутрь пещеры, и почти сразу же все разговоры смолкли. Маг электро цицинов, два застрельщика и два агента — не так уж и много, на самом деле. На их лицах явственно читалось замешательство, быстро сменившееся на глухую решимость. Ни единого слова не сорвалось ни с чьих губ, когда Сяо бросился в сторону, и то место, где он только что стоял, пронзила молния. Как-то раз они с Венти бродили по окраине Тростниковых островов, и им не повезло наткнуться на несколько детёнышей геовишапов. То был второй раз, когда Сяо смог наблюдать, насколько мастерски Венти обходится с луком — не хуже, чем с лирой. Свист летящей стрелы и звон отпущенной тетивы для него был то же, что и музыка натянутых струн. А ещё Венти уж очень сильно любил болтать во время боя: то ли врагов пытался заставить рассвирепеть, то ли напускал на себя браваду. Сам Сяо на разговоры во время боя не разменивался. Он считал, что пустая болтовня только отвлекает его разум и тело от многочисленных уклонений и пронзающих движений копьём. Фатуи, с которыми он сейчас встретился, похоже, придерживались того же мнения, ибо всё сражение с уст его участников не сорвалось ни единого звука, кроме прерывистых вздохов и шумного дыхания. Сяо перекатился вбок, и земля на том месте, где он только что стоял, взорвалась от залпа стоящего поодаль застрельщика. Кожу бедра ужалил цицин. Сяо одним взмахом копья разрубил его на две части и растворился в воздухе. Людей он не убивал, но Фатуи похитили Венти, и слепая ярость от одной только мысли об этом начисто сносило до основания все моральные устои. Взмах Нефритовым Коршуном — агент валится на землю, крича от боли в перерезанных лодыжках. Ещё одно рассекающее движение — второй агент прижимает к груди кровоточащую культю и падает навзничь. Острие копья пронзает грудную клетку ближайшего застрельщика, а второй — совсем новичок, скорее всего — бежит в ужасе к выходу. — Так ты любишь поиграть, — сквозь зубы прорычала маг и взмахнула рукой с зажатым в ней фонарём. Сяо выгнулся в спине, когда его пронзила молния, и повалился на одно колено с глухим стоном. Слепая ярость захлестнула его с головой. Он призвал гуляющие по пещере ветра, формируя их в копьё, и замахнулся. Ветряное копьё вонзилось в камень, прижало фиолетовое платье. Сяо обернулся сгустком чёрного дыма и протянул вперёд руки в тот же миг, когда почувствовал землю под ногами. С уст мага сорвался хрип, когда её схватили за горло и подняли над полом. Она выронила фонарь, вцепилась обеими руками в предплечье Сяо и взбрыкнула ногами. Фонарь разлетелся на куски от удара о камень, и цицины, почувствовав контроль над своим телом, устремились к выходу из пещеры. — Я всё скажу, — прохрипела маг, хватая губами воздух, и Сяо совсем немного ослабил хватку. Не хватало ещё, чтобы она померла раньше, чем он узнает всё, что ему надо. — Прошу, я всё скажу, только отпустите меня. Она всхлипнула и вскрикнула, когда Сяо развеял копьё и на мгновение отнял её от стены, чтобы тут же приложить головой о камень. — Где Венти? — прорычал Сяо, с холодным отвращением наблюдая, как маг пятками елозит по камню в тщетных попытках уйти от захвата. Лицо её побледнело. — Не знаю, я не знаю, — прохрипела она сбивчиво. — Я не знаю, кто это, пожалуйста… — Бард из Мондштадта. — Сяо стиснул пальцы на тонкой девичьей шее и сдавил второй рукой её бедро, удерживая на месте. Из-под маски вытекла слеза. — Где он? — Не знаю, пожалуйста, я не знаю… — На кого ты работаешь? Маг замолчала на пару секунд, но Сяо вновь ударил её головой о камень, и она сбивчиво затараторила: — На Пятого Предвестника, на Пульчинеллу, пожалуйста, я ничего не знаю, извините, я не могу… Сяо разжал руки, и маг повалилась на землю. Она закашлялась и схватилась одной рукой за саднящее горло, но Сяо пихнул её ногой под рёбра, и та повалилась на спину. Сяо надавил пяткой на её солнечное сплетение и призвал ветряной копьё. — От ответа зависит твоя жизнь, — предупредил Сяо, с холодом наблюдая за страхом в расширенных глазах мага. — Где Синьора? Маг прерывисто вздохнула и разразилась неконтролируемым плачем. — Не знаю, прошу, я не знаю, я видела её несколько дней назад, но она ничего не говорила, пожалуйста, пощадите, я ничего не знаю… Ветряное копьё пронзило её грудь.

***

Сяо совершенно не понимал традиции инадзумцев. Необходимость вымыться перед тем, как зайти в онсэн, вводила его в ступор, а врученное Горо полотенце лежало сложенным на камнях. По ту сторону врат слышался неясный бубнёж одного из воинов сопротивления — генерал Горо несколько настойчиво, но со слабой улыбкой попросил его проследить, чтобы гостей с дальних краёв ни за что не потревожили, и солдат, должно быть, совсем заскучал, раз принялся разговаривать сам с собой. Сяо до него не было никакого дела. Он собрал в ладони горячую воду и омыл ею и без того влажные волосы. После долгих дождей и гроз тепло Ватацуми и жар термальных источников были для него сродни благословению богов. — Помойся, прежде чем помыться, — пробормотала Паймон, и Сяо услышал шорох полотенца и шлёпанье босыми ногами по камню. — Какая глупость, скажи? — Многие традиции Ли Юэ или Мондштадта инадзумцы тоже посчитают глупыми, — услышал Сяо глухой голос Люмин, но не поспешил выдавать своего присутствия. Может, будет проще, если они, разделённые искусственной скалой, просидят здесь какое-то время, не мешая друг другу. — Нам надо такой в Чайник, что думаешь? Паймон захихикала. — Точно, и ещё высокую скалу! Горо тогда вообще вылезать от нас не будет! Люмин фыркнула, и уже в следующую секунду Сяо услышал всплеск воды. Он опустил ниже голову, зачерпнул немного воды и вылил её на плечи. Хотелось вымыть запах озона из кожи. — Что с твоей спиной? Сяо вздрогнул и повернул голову. С волос Люмин стекала вода, бинты она, должно быть, сняла ещё до захода в онсэн, и теперь можно было чётко увидеть, как рубцы и цветы молнии постепенно тускнеют и заживают на её плечах. Она скрестила руки на каменном ограждении у изгиба декоративной скалы и положила на них подбородок так, чтобы не было заметно её наготу, а внимательный взгляд объятых золотом глаз неотрывно следил за ним. Сяо мимолётно коснулся левой лопатки — того места, куда угодила молния мага электро цицинов пару дней назад — и свёл к переносице брови. — Неважно, — только и сказал он, и Люмин вздохнула. — Я не успела поблагодарить тебя, — произнесла она и поморщилась, когда Паймон взобралась к ней на спину и удивлённо воззрилась на Сяо. — Паймон мне рассказала, что произошло, когда я отключилась. Это… не помешает твоему заданию? Сяо неопределённо повёл плечом и перевёл взгляд на зардевшуюся Паймон то ли от жара онсэна, то ли от смущения. — Паймон так испугалась, что не смогла совсем ничего сделать! — воскликнула она, и Сяо хмыкнул. — А ты такой р-раз, и давай командовать, как будто не в первый раз лечишь людей после удара молнии сёгуна! — Паймон очень впечатлилась, — усмехнулась Люмин, и Паймон закричала: — Говорит та, кто всю Инадзуму оббегала в поисках миндаля для тофу! Люмин ей только улыбнулась мило, и Сяо не сдержал смешка. Он уложил локоть на каменное ограждение и чуть развернулся, вновь пройдясь взглядом по красным плечам. — Твои раны… Люмин проследила за его взглядом и мягко огладила контур цветка молнии над локтем. — Кокоми обещала помочь, — произнесла она, и Паймон соскользнула с её спины, повалилась в воду, зафыркала и поплыла к сокрытым ступеням. Люмин смотрела на неё всё то время, что она выбиралась из источника и утиралась маленьким полотенцем — хотя для Паймон оно было достаточно большим, чтобы завернуться в него полностью. — Не люблю я эти ваши бани, — пробурчала Паймон. — Лучше пойду, э-э, дегустировать сегодняшний ужин, да! И тебе, Люмин, лучше поторопиться, а то усну и займу всю кровать! Люмин только хохотнула и махнула ей рукой на прощание. Какое-то время двое молчали. Люмин продолжала едва ощутимо водить пальцем по сети ожогов, в глазах её едва заметно мелькала печаль, которую совсем невозможно было расшифровать вот так, без слов. Сяо вновь набрал в ладони воду и вылил её на покрасневшие плечи. — Как там Тэппэй? — спросил Сяо, и Люмин вздрогнула, а затем сжалась. — Плохо, — пробормотала она совсем тихо и уткнулась носом в сгиб локтя. — Думаю, ещё пара дней, и… Она подавилась собственной фразой и замолкла. Прочистила горло. Понуро прикрыла глаза и резко перевела тему: — Разрешишь спросить? — Сяо медленно кивнул, нахмурившись пуще прежнего. — Откуда у тебя эти шрамы? Она кивнула на фиолетовые обручи, и Сяо накрыл левое запястье ладонью в каком-то слепом и наивном движении, совершенно детским, будто это хоть как-то поможет скрыть шрам и Люмин тут же забудет, что только что его видела. Бесконечно глупое стремление, конечно, но по какой-то причине Сяо хотелось верить, что оно поможет. Не помогло. Люмин только приподняла голову, склонила её к плечу в неподдельной заинтересованности, но ещё и в готовности отступить, если Сяо совсем закроется. На самом деле, его удивляло такое уважение к его секретам. Перед Мораксом он не имел права скрывать хоть что-либо — пытался, конечно, но тот всё равно каким-то образом умудрялся знать про всё, — Венти неизменно вытягивал из него всё, казалось бы, совершенно не прилагая к этому усилий. Проведёт носом по скуле и оставит невесомый поцелуй на виске, пропустит между пальцами волосы, посмотрит знающим взглядом в глаза, слабо и легко улыбнётся, и с губ Сяо уже срываются все слова, какие только попадали на язык. Наверное, в этом состояло главное отличие богов от других существ — им не нужно было спрашивать, чтобы что-то знать, а если и задавали вопросы, то исключительно потому, что не до конца ориентировались в запутанном лабиринте чужой души. Люмин же спрашивала, потому что не знала и беспокоилась, потому что от природы была любопытна и открыта к друзьям. Наверное, Сяо бы хотел называться её другом. — Напоминание, — наконец, произнёс он едва слышно. — Как бы плохо не было сейчас, раньше было гораздо хуже. Люмин нахмурилась и протянула руку. Ей пришлось едва ли не улечься на ограждение, чтобы одними кончиками пальцев коснуться локтя Сяо в беспокойном и даже успокаивающем жесте, и Сяо не отстранился. Наверное, впервые с того момента, что Венти в последний раз появлялся в «Ваншу». — Разве стоит вспоминать о плохом? — спросила она так же тихо и прикусила изнутри губу. Сяо обратил на неё не читаемый взор и пробормотал: — Как тогда различать оттенки плохого? Взгляд Люмин забегал по его мрачному лицу, будто силясь понять, что ей говорить дальше. — Я стараюсь думать об этом по-другому, — произнесла она медленно. — Если мне плохо, то это неважно. Если из-за меня страдают близкие мне люди, то… Это гораздо хуже. Не хочу, чтобы кто-то испытывал боль из-за моих ошибок. Сяо накрыл узкую девичью ладонь своей в нерешительности. Ему казалось, что так он даст себе силы выплеснуть то, о чём не мог обмолвиться уже очень долгое время. Совсем недавно Паймон говорила о необходимости давать эмоциям выход, а Сяо держал их под замком настолько долго, что и слова с его уст срывались через силу и неумело: — Из-за меня страдали люди, — сбивчиво выпалил он. — Я их не знал. Меня заставляли причинять им боль, и эти шрамы… Когда не хотел подчиняться. И всё равно следовал приказам, потому что боялся чужого гнева. Люмин сжала его пальцы и вздохнула. Брови её изломились в неподдельном сожалении, что Сяо пришлось пережить нечто настолько ужасное в прошлом, но далеко не в жалости — и хорошо, потому что Сяо ненавидел жалость по отношению к себе. — Сейчас ты боишься? — спросила она, срываясь иногда на полушёпот, и Сяо, подумав немного, качнул головой. — Не за себя, — выдавил он. — Мы ведь не найдём здесь Венти, так? Люмин прикусила губу и опустила подбородок, прикрыв глаза. — Мне начинает казаться, что нет, — пробормотала она и выпустила его руку из своей. — Но ведь это не совсем бессмысленно, да? Чжун Ли говорил об Инадзуме, и это не просто так. Здесь должно быть хоть что-то. Хоть малейший намёк. Сяо повернулся к ней спиной и съехал вниз по пологой ступеньке так, чтобы вода скрыла его плечи. Он почувствовал, как Люмин мазнула взглядом по ожогу на его лопатке, но никто не сказал ничего. — Я думал вернуться в Ли Юэ, — проговорил медленно, едва слышно Сяо. — Через Чайник. Ответом ему послужила тишина. — Потом я узнал, что Синьора была здесь или всё ещё здесь. Глупо будет бросить всё и вернуться только из-за того, что меня разъедают сомнения. Люмин всё так же молчала, совершенно не представляя, что ей отвечать и стоит ли отвечать вообще. Она затаила дыхание — Сяо не рассказывал ей о своей вылазке в лагерь Фатуи около Татарасуны, и, видимо, она жаждала узнать подробности. Сяо не собирался хоть как-то утолять её интерес. — Скажи, я сделал правильный выбор? — спросил он, повернув голову. — Что покинул Ли Юэ и что остался здесь? Моракс всегда давал ему ответы — завуалированные, неясные, но с долей усердия всегда можно было разгадать его посыл. Венти всегда выкладывал всё без утайки, что у него не спроси, и даже если он не будет знать ответа, то скажет об этом прямо и не будет испытывать из-за своего незнания стыда. Что скажет ему сейчас Люмин, Сяо мог только догадываться. Она ничего не сказала. Почему-то это молчание показалось красноречивее любых слов.

***

По сумрачной комнате гулял холод. Обнажённые колени, стянутые льдом, совсем перестали что-либо чувствовать, с губ при едином вздохе срывался пар, а ноющие руки, поднятые наверх и сведённые назад, скованные странными цепями, каких Венти прежде никогда не видел, казались совсем белыми — и только истёртые в мясо от железа запястья да порезы и рубцы по всей коже давали ясно понять, что в ледяной камере сидело живое создание. Венти не открывал глаз, ведь в таком случае его взгляд неизменно вернётся к огромному зеркалу, и он увидит изуродованное, но всё такое же прекрасное лицо человека, который несколько тысяч лет назад раздвинул рёбра, отыскал трещину в наполненном энергией ветра сердце и забрался внутрь за миг до того, как погибнуть, влюбить окончательно и бесповоротно и скрыться под толстым слоем земли. Эти палачи ясно понимали, на какие рычаги давить. Вот только от молчания Венти зависела жизнь одного демона, что совсем не раздвинул рёбра и залез в сердце — того провели под руку, с комфортом устроили внутри и с трепетом погладили по голове, как бы говоря, что здесь он будет в безопасности и никто его здесь не достанет. Венти был готов пожертвовать таким прекрасным лицом человека, которого уже давно нет в живых и любовью и памятью о котором он живёт до сих пор, чтобы спасти этого демона — твёрдого снаружи, но мягкого внутри, такого, что любовь начинает казаться не кинжалом в плоти, а лёгкостью ветра в груди. От резкого хлопка двери Венти вздрогнул и тут же зашипел от боли в запястьях. Ему бы ветра подчинить да разрушить оковы, но почему-то силы в теле совершенно не ощущались — может, из-за вязи странных рун на кандалах. Никогда ещё Венти не чувствовал себя настолько слабым и беспомощным. Но его слабость и беспомощность не должны были сыграть с ним злую шутку. — Ты подумал? — коснулся его слуха слишком громкий для былой тишины голос. Обманчиво чувственный, заинтересованный в том, чтобы всё закончилось — насквозь пропитанный фальшью. — Ты ведь понимаешь, что тебе нужно лишь сказать мне, где твоё Сердце Бога, и всё закончится? Ты сможешь пойти домой. Венти разомкнул сухие губы и слабо хохотнул — через силу, так же фальшиво. — Жил странный мужик в Заполярном Дворце: Палач, но подвержен ленце. Он плетью махал, Вопрос задавал, Не понимая мондштадский акцент. Его грубо схватили за волосы и дёрнули вниз. Венти задрал подбородок и от неожиданности распахнул глаза, издав слабый стон. — Они предлагали отрезать косы и швырнуть тебе их под ноги, — проговорил палач с наигранным сочувствием. — Я отказался. Ты не сломался под гораздо более болезненными пытками, чего тебе косы? Венти только хмыкнул. Если для этого мужчины не сломаться означало кричать до сорванного голоса, заливаться слезами от каждого нового пореза на лице и теле и вопить от боли, когда ломали лёд, сковавший ноги, но не выдавать место, где было запрятано его Сердце Бога, то Венти никогда не сломается. Сам Венти думал, что сломался, когда первый крик сорвался с его губ, а ресницы слепила первая слеза. — Но, знаешь, — продолжил мужчина. — Мне бы хотелось поделиться с тобой новостями. Думаю, тебе будет интересно. Венти нахмурился, но промолчал. — Один из наших лагерей в Инадзуме рассекретили, — заговорил медленно и вдумчиво палач. — В живых остался только один наш агент. Ему подрезали ахилловы сухожилия, представляешь? Венти усмехнулся бескровными губами. — Агент ведь тот попал впросак, не станцевать ему теперь гопак. Звон пощёчины эхом отбивался от покрытых льдом стен ещё несколько секунд. Венти ахнул и тут же почувствовал, как по его щеке заструилась кровь из разошедшегося пореза. — Главное, что агент смог поведать нам, кто именно рассекретил наш лагерь, — дёрнул уголком губ мужчина и не сделал ничего, чтобы стереть спускающуюся на обнажённую грудь кровь. — Адепт Ли Юэ, последний Защитник Якса… Тебя ищет, разве не странно? — Сяо… — сорвался шёпот с губ Венти, и тот тут же понял, что только что сказал больше, чем должен был, одним лишь словом. Его палач заинтересованно хмыкнул. — Сяо, значит, — протянул он. — Рад, что мы продвинулись. Может, скажешь мне, почему он вдруг решил отправиться на твои поиски, да ещё так далеко от Ли Юэ? Не помню, чтобы Одиннадцатый Предвестник что-либо говорил по этому поводу. Венти упрямо сжал губы, и рука, стискивающая его волосы, на долю секунды исчезла, чтобы тут же схватить за горло. Ему тут же стало нечем дышать, и нехватка воздуха у бога Ветров вызвала почти самую настоящую панику. — Ни за что бы не подумал, что бог Свободы будет скрывать свои привязанности так отчаянно, — деланно цокнул языком мужчина и приблизился к его лицу так, что чуть не коснулся носом бледной щеки, что чуть не залез холодным проницательным взглядом в самую душу, не спросив разрешения. — Но, думаю, так даже интереснее. Скажи, хочешь ли ты доводить свою молчанку до того, чтобы я принёс тебе его голову? С губ Венти сорвался прерывистый вздох, и вовсе не от нехватки воздуха. — Ты глупец, если думаешь, что он так просто сдастся, — прошипел он, и палач оттолкнул его одной рукой. Голова Венти качнулась, а перед глазами его заплясали чёрные пятна. — Конечно, нет, — согласился легко мужчина. — Но хочешь ли ты это проверять? Просто скажи, куда ты спрятал своё Сердце Бога, и мы не станем преследовать твоего Адепта. Всё очень легко. Венти опустил голову и закрыл глаза. Уж лучше пусть они разделятся на две группы, чтобы одна искала его Сердце Бога, а вторая гналась за Сяо, чем все они объединятся в его поисках. Венти оставалось только надеяться, что Сяо отправился в это путешествие не в одиночку. Что Люмин была с ним плечом к плечу. Та только сил наберётся немного, и они вдвоём смогут сворачивать горы. Мужчина тихо выдохнул и поднялся на ноги. Венти слышал, как хрустел лёд под его ногами, пока он направлялся к выходу из ледяной камеры. Скрипнула дверь. — Ты думаешь, что я рад вот так мучить тебя, — протянул палач, — но это не так. Может, я даже больше твоего хочу, чтобы это всё закончилось. Подумай над этим. Дверь захлопнулась за ним, и Венти горько усмехнулся. От насилия физического его палач решил перейти к психологическому, и почему-то от этого осознания стало только хуже. Ему оставалось только надеяться, что он продержится достаточно долго, чтобы его нашли. Палач, конечно, совершил большую ошибку, когда обмолвился о том, что Сяо его ищет: он-то не знал, что целеустремлённости Сяо можно было лишь позавидовать.