Арканум: Влюблённые

Сяо сидел на крыше «Ваншу» с тарелкой миндального тофу в руках, совершенно не чувствуя аппетита. Вообще, если он правильно помнил, этикет Ли Юэ запрещал так делать, но его палочки для еды пронзили один белесый кубик, напоминая своим положением пустые флагштоки, которые под нужным углом будто разрезали равнину Тростниковых островов на две части и тянулись к скрытому за тёмными облаками солнцу. Совсем скоро на сухую землю обрушится ливень. Из-за горного перешейка показалась запряженная лошадьми карета, сопровождаемая со всех сторон конной пехотой. Сяо прищурился, пытаясь разглядеть извозчика или хотя бы что-то, что дало бы ему понять, кто именно из знати Ли Юэ удосужился посетить эти места. Наверное, дипломат или посол. Прошло две недели с тех пор, как он вернулся в «Ваншу». За это время он практически не покидал Тростниковые острова, если того не требовала необходимость сразиться с заражёнными порчей существами, и иногда его посещала мысль дать кому-нибудь из Цисин знать, что он вернулся из своего путешествия, но каждый раз одёргивал себя. В конце концов, это он нужен Цисин, а не наоборот. В такие моменты в его голову врывались выжженные на подкорке сознания слова Яэ Мико, и Сяо в попытке хоть как-то прогнать эти мысли рычал и следовал за кислой сыростью. За многие годы он так и не перестал расценивать других постояльцев «Ваншу» как некую непостоянную величину: люди приходили и уходили, лица даже не подумывали хоть как-то зафиксироваться в его памяти, равно как и разговоры, но однажды до него добрался слух об отмене Указа Сакоку. Поговаривали, Электро Архонт стала вести более социальный образ жизни, всё чаще выбираясь в свет и разговаривая со своими подданными так, будто они были равными ей. На следующий день он проснулся от настойчивых и частых ударов клюва в окно, и Сяо отвязал от лапы измученного почтового ястреба пожелтевший свиток. Неровные и неразборчивые иероглифы Люмин он узнал сразу. В письме говорилось, что она собирается наведаться в «Ваншу» через две недели после отправки ястреба. Знать бы ещё, как долго птица пересекала море. Сяо подхватил палочки и проглотил кусочек миндального тофу, совершенно не чувствуя вкуса. Он не знал до конца, хотел ли встречаться с Люмин. Дело было даже не в увиденной в Тэнсюкаку сцене: двух недель в «Ваншу» было более чем достаточно, чтобы разложить собственные мысли по полочкам и понять, что отнюдь не неконтролируемая ярость Люмин вызвала в нём здоровое опасение, а что-то другое: нечто отчаянное и разбивающее. Осознание, что весь путь был проделан зря, ведь Синьора так и не рассказала им, где находится Венти, даже перед лицом смерти. Ведь маг электро цицинов, которую он убил, ничего не знала, и какое право Сяо имел остерегаться Люмин, когда сам он, ведомый злобой и яростью, преступил собственные принципы и убил человека? Карета остановилась у веранды постоялого двора, но Сяо этого уже не увидел из-за собственной позиции на крыше. Несколько минут на «Ваншу» опустилась почти гробовая тишина, и Сяо, нахмурившись, подался всем телом вперёд и прислушался. — Госпожа Нефритовое Равновесие, — услышал он приглушённый голос Верр Голдет. — Для нас большая честь принять вас на нашем постоялом дворе. Чем я могу вам помочь? — Благодарю вас, — раздался второй голос, и только тогда Сяо узнал его. Он вспомнил чёткие приказы Кэ Цин во время битвы с Осиалом и отставил свою тарелку с недоеденным тофу в сторону. — На самом деле, я бы хотела встретиться с проживающим здесь Адептом Сяо, не подскажете, он сейчас на месте? Дальнейшего разговора Сяо уже не услышал. Он подхватил с крыши свою тарелку и невозмутимо продолжил есть миндальный тофу. Похоже, спустя два месяца с ухода Властелина Камня от дел, Цисин понадобилась его помощь, но Сяо не чувствовал пока никакой порчи в воздухе, а посему решил подождать, когда Кэ Цин поднимется на балкон и обратится к нему сама. — Господин Адепт? — послышался голос Кэ Цин, и Сяо опустил хмурый взгляд на террасу. Девушка вышла вплотную к самой балюстраде и нерешительно оборачивалась в его поисках, но не задирала голову на крышу. Сяо едва сдержался, чтобы не хмыкнуть. Почему-то люди никогда не догадывались обратить внимание на это место в первую очередь, хотя на этой части балкона больше негде было прятаться. — Господин Адепт, вы здесь? Мне нужно с вами поговорить. Сяо убрал пустую тарелку и легко и бесшумно соскользнул с крыши. Дерево под его ногами отозвалось тихим скрипом, и Кэ Цин резко обернулась на звук. Между бровей её разгладилась складка, но в глазах промелькнула странная нерешительность. Почему-то Сяо казалось, что это чувство ей несвойственно. — Я слушаю, — произнёс он, не выказывая своих мыслей, и Кэ Цин поджала губы и отвела на миг взгляд, будто собиралась с мыслями. Она огляделась, выискивая посторонних на балконе, но это было необязательно: благодаря правилам, установленным хозяйкой Верр Голдет, в это место был доступ только для Чжун Ли, Люмин и остальных Адептов, хотя последние ещё ни разу не посещали постоялый двор, отдавая предпочтение уединённости Заоблачного Предела. Кэ Цин сложила руки в замок и подступила на пару шагов ближе. Она прочистила горло и облизнула губы. Сяо был готов поклясться, что на его макушку упала дождевая капля. — Меня зовут Кэ Цин, Нефритовое Равновесие группировки Цисин в Ли Юэ, — произнесла она, и Сяо со скукой склонил голову набок. — Со смертью Властелина Камня у людей появился шанс доказать свою самостоятельность, и это касается не только управления политической жизнью региона, но и другими её аспектами. Сяо прищурился только, не до конца понимая, к чему она клонит. Кэ Цин раскрыла ладони и выпалила: — Мне жаль сообщать вам об этом вот таким образом, но Ли Юэ больше не нуждается в ваших услугах. На Тростниковые острова обрушился ливень. Кэ Цин сложила на лбу руку козырьком и прищурилась, стараясь избежать попадания дождевой воды на её раскрасневшиеся щёки, и только Сяо остался стоять неподвижно, как громом поражённый. Ему показалось, что слова Нефритового Равновесия ему послышались. — Что? — переспросил он, чувствуя себя чрезвычайно глупо. Кэ Цин будто немного оробела. Её сиреневые хвостики печально повисли под весом воды и облепили и без того мокрую одежду. — Прошу прощения, но теперь люди сами могут себя защитить, — проговорила Кэ Цин быстро, и через долю секунды небо расколола надвое молния. — Миллелиты Ли Юэ специально обучены хранить порядок и безопасность в обществе, и как Цисин может называть себя руководящей организацией, если мы доверяем наши обязанности кому-то постороннему? Кэ Цин запнулась, когда Сяо нахмурился, и замахала свободной рукой. — Нет-нет, не поймите меня неправильно, господин Адепт, Ли Юэ никогда не забудет ваш вклад в его процветание и благополучие, но… Настала пора людей, господин Адепт. Мы можем справиться с проблемами своими силами. Сяо невесело хмыкнул. С какой-то стороны, он ждал чего-то подобного, но вот только ожидание вовсе не означало готовность. Слова Яэ Мико вновь застучали у него в голове. «Даруй рабу свободу, и он в кровь собьёт ноги у порога своего прежнего хозяина, вымаливая вернуть его назад, но ты ведь не раб, верно?» Сяо не считал себя рабом. Может, разве что когда-то очень давно, когда он не знал другой жизни, когда на его запястьях только-только расцветали фиолетовые обручи от расхлябанных кандалов, когда его заставляли пожирать сны жертв и мучеников и кошмары хозяина. Почему тогда внутри него что-то оборвалось и сгорело дотла, а из пепла возросло непобедимое желание прямо сейчас упасть на колени и приняться вымаливать Кэ Цин не прогонять его? Сяо не считал себя рабом. Он не должен позволить своим страхам пройтись по его гордости, растоптать её останки и зарыть во влажную от ливня землю. — Я понимаю, — только и сказал Сяо, сглотнув ком в горле, и Кэ Цин облегчённо вздохнула. — Рада, что мы пришли к общему соглашению, — произнесла она, и Сяо дёрнул уголком губ, хотя глаза его оставались такими же холодными и безучастными. — На самом деле, группировка Цисин почла бы за честь, если бы вы могли… Поделиться своей мудростью. Касательно вашего профиля, конечно же. Можете не соглашаться, если не хотите, конечно, господин Адепт. Сяо поджал губы и скупо кивнул. Его нисколько не озаботила слабая благодарная улыбка, растянувшая губы Кэ Цин, и растворился в воздухе в ту же секунду, как небо на миг осветила ещё одна молния. Он уже не видел, как Нефритовое Равновесие ощутимо вздрогнула, зябко поёжилась от ощущения мокрой одежды на продрогшем теле и бросилась под крышу. Сяо точно не знал, куда переместится: за ним не стояло какой-то конкретной точки, ибо всё, чего ему только хотелось, когда он оборачивался сгустком чёрного дыма — оказаться как можно дальше от постоялого двора «Ваншу», подальше от того места, где вся его жизнь рухнула за один разговор, в котором он даже не принимал особого участия. Пускай он и понимал, что начинает надумывать новые смыслы, не имеющие за собой никакого основания, но в голову упорно стучалась навязчивая идея, что его «отстранение» как-то должно быть связано с его безрезультатным путешествием в Инадзуму. Если бы он не согласился на предложение Люмин, если бы её не направил в регион штормов Чжун Ли… Сяо выплюнуло в слишком знакомую квартиру, чтобы испуганно замереть. Его взгляд тут же наткнулся на сидящего за обеденным столом Чжун Ли, засыпающего в небольшой глиняный чайничек высушенные листья. Пахло пылью и деревом. Странно, наверное, но Властелин Камня не выказал никакого удивления из-за неожиданного появления Сяо в центре его гостевой комнаты, даже ухом не повёл, как будто заранее знал, что всё так произойдёт. Рядом с ним на чабани стояло две пиалы, а не одна. — Сяо, друг мой, — произнёс Чжун Ли после этой немой сцены и залил чайник кипятком, провёл им над доской и слил воду. — Ты как раз вовремя. Не окажешь мне честь присоединиться к таинству чайной церемонии? Чувствуя себя не в своей тарелке и разом утеряв почву под ногами, Сяо плюхнулся на стул напротив Чжун Ли. Тот вновь залил чайник кипятком, провёл по его ободку глиняной крышечкой и оставил чай настаиваться. — В последнее время я пристрастился к шу пуэр, — продолжил Чжун Ли. — Признаться, я чрезвычайно рад твоему возвращению в Ли Юэ, поскольку мало с кем я бы действительно хотел разделить его тонкий вкус. Надеюсь, он тебя не разочарует. Сяо отстранённо наблюдал за тем, как Чжун Ли разливает чай по таким же глиняным пиалам, подхватывает одну и протягивает ему. Он осторожно потянулся за пиалой, и в один миг было сложно разобрать, что было горячее: глина или чужие землисто-чёрные пальцы, впервые за долгое время не обтянутые перчатками. Сяо одёрнул руки вместе с пиалой и напрягся. Ему не было дозволено касаться своего господина; вообще-то, никому не было дозволено касаться самого Властелина Камня, но Чжун Ли лишь невозмутимо подобрал свой сосуд и сделал небольшой глоток. Сяо нерешительно проследил за ним и повторил это действие, хлюпая громче обычного. — Полагаю, тебе интересно, почему церемония чаепития часто называется таинством, — заговорил снова Чжун Ли, и Сяо скупо кивнул. Честно говоря, интересно ему не было от слова совсем, но он не мог позволить себе покачать головой и тем самым заставить своего господина замолчать. Мысль о том, что Чжун Ли уже как два месяца не является его господином, настигла Сяо слегка запоздало и тут же оказалась прогнана прочь. Слишком уж привычно было называть Властелина Камня так, а в жизни Сяо всё перевернулось с ног на голову слишком быстро, чтобы вот так просто отказаться от старых привычек. — Дело в том, друг мой, что в одной пиале, что ты держишь в своих руках, соединяются четыре природные стихии. Земля породила росток, потоки ветра и огонь высушили сорванные людским трудом листья, а разогретая вода помогла им передать свой вкус и аромат в чай, который ты пьёшь, и в этот момент все четыре стихии объединяются и сливаются с твоей внутренней энергией. Чайная церемония создаёт гармонию твоего Я с природой и миром. Вот почему её называют таинством. Сяо медленно кивнул. — Неделимость, — произнёс он, мысленно относясь к разговору с Камисато Аякой в чайном доме «Коморэ», и Чжун Ли торжественно кивнул с едва различимым следом улыбки в покрасневших от горячего чая губах. Однако, что-то всё же заставило Сяо заговорить вновь: — Не думаю, что достоин составлять вам компанию в этом… таинстве. Чжун Ли молчал в ожидании продолжения. Он не сводил сосредоточенного взгляда с Сяо, не опуская его даже в тот момент, когда отпивал крепко заваренный чай. Сяо тут же стало не по себе от этих глаз. — Я подвёл вас, мой господин, — низко опустив голову, чтобы создать иллюзию, что на него не смотрят, пробормотал Сяо и не увидел, как на краткий миг губы Чжун Ли изломились в недовольстве. — Я… Я больше не могу исполнять свои обязанности, как Защитник Якса. Цисин отстранили меня, и… Я не сделал ничего, чтобы этому помешать. Я нарушил наш контракт. Я не прошу вас простить меня и приму заслуженное наказание. Сяо всё же осмелился поднять голову и оторопел: Чжун Ли… улыбался ему? Тот вновь залил кипяток в тот же чайник. Слух разрезал шорох глины о глину. — Если я правильно помню, я больше не твой господин, — произнёс тихо и слегка задумчиво Чжун Ли, как только накрыл чайник крышкой. — В нашем с тобой контракте появилось имя Цисин вместо моего, и если они решили расторгнуть его со своей стороны по причинам, которые никак не связаны с претензиями на твой счёт, то твоей вины в этом нет. Смею предположить, что твоё нынешнее состояние может быть связано с чем-то ещё? Сяо долго молчал, прокручивая в ладонях крошечную пиалу с остатками остывшего чая, раздумывая, что ему сказать и стоит ли говорить вообще. Он не мог проигнорировать заданный его господином — бывшим господином — вопрос, как не мог подобрать нужных слов. Возможно, он опасался увидеть разочарование в глазах Чжун Ли, когда произнесёт то, что занимало его мысли очень долгое время. Наконец, Сяо устремил упрямый взгляд на Чжун Ли и нерешительно произнёс: — Я убил человека. Чжун Ли молча налил ему чая. На лице его не проступило ни единой эмоции, как будто не услышал только что о вопиющем самоуправстве Защитника Якса, и отпил чая. Тихо и без единого звука. Не слышать привычного хлюпанья было в разы хуже, чем ожидать разочарования во взгляде, и Сяо опустил взмокший лоб на поверхность стола. — Полагаю, от этого зависела безопасность твоя или Люмин? — спросил, наконец, Чжун Ли с таким тоном, будто ждал безостановочных кивков и сбивчивых объяснений, но Сяо лишь отпрянул от стола и помотал головой. Он боялся поднять подбородок. — Значит, если я правильно понимаю, твоё действие было совершено под влиянием эмоций, недопустимых для Защитника Якса? Сяо сгорбился на стуле и кратко кивнул, всё ещё не смея отрывать взгляда от дымящегося чая в собственной пиале. — Могу ли я узнать подробности этого события? — спросил Чжун Ли, но голос его звучал совсем не как просьба — как очевидный приказ, сковывающий всё тело не хуже цепей. Никогда ещё Сяо не хотелось так сильно исчезнуть, как сейчас, будучи под прицельным и обжигающе холодным взглядом Властелина Камня, совсем не похожим на тот странно тёплый, с которым поддержали его слова о неделимости чая и внутреннего Я. Сяо не смог не рассказать о своём поиске лагеря Фатуи вблизи Татарасуны, о стычке с несколькими агентами и допросе мага электро цицинов. О последующем разговоре с Яэ Мико и убийстве Синьоры, хотя о последнем и не нужно было говорить вовсе. Просто Сяо как будто открыл дверь собственных переживаний и не знал теперь, как обратно повесить на неё замки и печати. — Я хотел узнать, где держат Венти, но… — совсем тихо произнёс Сяо и запнулся на полуслове. — Не вышло. Я был слишком зол, чтобы понимать, что делаю. Чжун Ли громко цыкнул. Пиала с оглушительным стуком опустилась на деревянную чабань. — Этот пьяница пагубно на тебя влияет, — сквозь зубы прошипел он. — В этом есть и моя вина, ибо я прекрасно понимал, что твоё падение рано или поздно настанет. Похоже, ошибкой было пускать твою связь с этим бардом на самотёк, ведь зарождение чего-то прекрасного в твоей душе неизбежно обернулось постижением человеческой глупости. Слепые эмоции — не то, чем должны обладать такие, как мы. В горле Сяо встал ком. — Извините меня, — произнёс слабо он, задержав дыхание, и всё же поднял взгляд. По идее, за две тысячи лет он должен был уже привыкнуть к холоду в глазах Властелина Камня, но сейчас этот холод стал в разы более ледяным, смешанным с небывалым отвращением и уничижительной снисходительностью. Сяо не думал, что когда-либо сознательно захочет, чтобы Властелин Камня обратил его в статую и снёс своим копьём ему голову. Лучше так, чем видеть этот взгляд и понимать, что он обращён к тебе. — Кому ты верен, Сяо? — спросил вдруг Властелин Камня, и что-то в груди Адепта провалилось. Сяо выронил пиалу из слабых рук и рухнул на колени. Он уткнулся лбом в пыльный пол и сложил ладони в молитвенном жесте. — Я верен вам, мой господин, — протараторил он дрожащим голосом, не смея поднимать голову. — Я всегда буду вам верен, прошу, извините меня. Клянусь, этого больше не повторится. Властелин Камня хмыкнул. С шорохом глиняная пиала оторвалась от чабани, и Сяо отчётливо услышал глоток. Заскрипел стул, подошва ботинка стукнулась о ножку стола, как если бы уложили ногу на ногу. Сяо всё ещё не смел поднять головы. — Что стоит твоё слово, когда ты предал моё доверие к тебе? — медленно и угрожающе спросил Властелин Камня, и Сяо прерывисто вздохнул. На языке осела пыль. — Клянусь своей жизнью, мой господин. Некоторое время ответом ему служило молчание. Сяо нерешительно отнял ладони друг от друга, упёрся ими о пол и поднял корпус. Он медленно поднял голову, устремляя свой взгляд на воротник Властелина Камня, ибо он не имел права смотреть ему в глаза, ибо он слишком грешен, чтобы порочить своим взглядом своего господина. Это Властелин Камня мог обрушивать свой гнев на неугодных ему — сам Сяо не должен был мнить себя равным богу и вершить самосуд. И всё же, он это сделал, и не было ему прощения. Уж лучше бы Властелин Камня его казнил на месте. — История ещё не раз поставит тебя перед выбором, и однажды он окажется судьбоносным, — произнёс Властелин Камня, не отрывая от него нечитаемый взгляд. — Когда придёт время, кого ты выберешь? Внутри Сяо всё замерло. Он перестал дышать, всё тело ощущалось натянутой струной, которая вот-вот порвётся. От собственного ответа ему стало мерзко: — Вас, мой господин, — произнёс он сокрушённо. — Я всегда буду выбирать вас. Властелин Камня медленно кивнул, подхватил пиалу Сяо и перевернул её над чабанью. Остывший чай сбежал сквозь прорези в дереве и смешался с грязной водой. Одно это действие говорило гораздо громче любых слов, и Сяо, вновь поклонившись, поспешил уйти. И только у изножья лестницы на пешеходную улицу, там, где в нос забились запахи готовящейся еды из «Глазурного Павильона», цветущей шелковицы и совсем немного — лошадиного навоза, Сяо замер, невидящим взглядом уставившись куда-то в прореху между домов. Сяо не считал себя рабом, но повёл себя именно как таковой. Он был одним из тех самых неразумных кицунэ из рассказов Яэ Мико, что бросались с головой в снег в поисках пищи. Обхватив обтянутой перчаткой ладонью правое плечо чуть ниже наплечника, он растворился в воздухе.

***

Когда Люмин ступила на каменную портовую площадь Гавани Ли Юэ, мир под ней всё ещё покачивался морскими волнами. Она обернулась к небольшому чайному клиперу и прищурилась, выискивая среди суетящихся матросов и купцов Сяо Лонга — торговца, с которым она познакомилась на званом обеде в резиденции Тэнсюкаку за пару дней до отъезда из Инадзумы. Эи распорядилась устроить достойные проводы Люмин и Паймон, велела снарядить путешественников перед отбытием и познакомила с торговцем чая из Ли Юэ, который любезно согласился подвезти двух почётных гостий до ближайшего порта. И пускай клипер «Драконье Крыло» не мог сравниться по скорости с «Алькором», Люмин была благодарна Сяо Лонгу за его услугу, а посему, выискав мужчину около тальмана, имени которого она так и не запомнила, слабо улыбнулась и махнула купцу открытой ладонью. Сяо Лонг чуть ли не по-отечески приподнял уголки губ в ответ и кивнул. — Паймон вот-вот тошнить начнёт от рыбы, — раздался голос верной подруги над левым ухом Люмин, и та хохотнула. Паймон устало и хмуро разглядывала многочисленные палатки торговцев рыбой и едва ли не зеленела лицом от одного её вида. И пускай Паймон почти всё время парила в воздухе, Люмин начинало казаться, что та тоже чуть покачивалась от долгого пребывания в море. Люмин запустила руку в боковой карман сумки и вытянула кожаный кошель, под завязку набитый морой крупного номинала. Следовало ещё раз поблагодарить Эи за её щедрость — пускай Электро Архонт и сказала, что мора эта была выдана им в награду за помощь с заговором в клане Кудзё, Люмин отчего-то подозревала, что настолько много денег за праздное шатание в подземелье и наблюдение, как могущественный сёгун надирает зад наследнику клана, ей не положено. Паймон, разве что, подхватила кошель с морой внутри, крикнула, что они теперь сказочно богаты, и позже, когда их никто уже не мог слышать, предположила, что Эи увидела в их потёртых от дальних странствий одеждах намёк на что-то сирое и убогое. Теперь у них было по комплекту традиционных кимоно Инадзумы. Паймон была вне себя от счастья, когда ей пошили одежды её размера, а Люмин только смущённо потупилась, разглядывая такое непривычное отражение в зеркале, сама себе напоминая чем-то Аяку, и повесила наряд в свой шкаф в Чайнике, отдав предпочтение старому белому платью. В конце концов, так было привычнее, да и тратить время на обучение бою в новых одеждах не хотелось от слова совсем. — Думаю, у нас есть время заглянуть в «Народный выбор», — только и сказала Люмин, первой делая шаг в сторону выхода с портовой площади. Паймон вздохнула с предвкушением и устремилась за ней. Только когда Люмин вышла на пешеходную улицу, по-змеиному извивающуюся с доков до хижины Бубу, она поняла, насколько сильно соскучилась по Ли Юэ. Ей не хватало этого постоянного живого гомона, стекающегося из уст прохожих в общую какофонию, от которой у любого человека, не привыкшего к подобной оживлённости, тут же заболит голова. Инадзума казалась ей слишком тихой, традиционно-чопорной и спокойной, и поначалу умиротворение, которое сочилось по деревянным хижинам, сползало по каменным мостовым и сгущало воздух, искренне восхищало Люмин, но со временем ей стало не доставать типично-городской суеты. Не будь она собой, не свисай с её плеч груз ответственности и цели, она бы даже задумалась о покупке скромной квартирки где-нибудь на верхнем этаже окрашенных в ярко-красный пагод. Шеф-повар Мао нисколько не изменился за то время, что Люмин пребывала в Инадзуме: такой же занятой, седовласый и не изменивший своей черте постоянно забывать её имя. Он сощурился, разглядывая её лицо и одновременно записывая на клочке пергамента её заказ — порция кристальных баоцзы для неё и мясные рулетики для Паймон, — и вдруг спросил: — Ты подруга Сян Лин? Люмин не сдержала улыбки и кивнула. Её всегда забавляла подобная забывчивость Мао, особенно осознание, что шеф-повар просто любит подшучивать над ними таким образом, и имена её и Паймон он прекрасно помнит, но не может отказать в своей слабости вновь и вновь задавать этот вопрос, потому что реакция Паймон на эти вопросы окупала такое поведение с головой: — Господин Мао, это уже не смешно! — топнула ногой в воздухе фея и сжала кулачки. — Нам что, в следующий раз на лбу себе имена писать? Паймон, может, и пишет коряво, но уж постарается! Шеф-повар Мао только мило улыбнулся, прикрыв глаза, а затем продолжил: — Сян Лин очень ждала вашего возвращения. Говорила, что собирается устроить вечеринку, а потому отправилась куда-то в сторону Мондштадта за вдохновением для меню. Кажется, там что-то было связано с лепестками крио папоротника… Улыбка Люмин в одночасье стала несколько натянутой. — Думаю, мы возьмём наш заказ навынос, — только и произнесла она несколько тихо, и Мао, пожав плечами, исполнил её просьбу. Направившись в сторону торговой площадь Фэйюнь, Люмин на ходу развязала свёрток с едой и тут же протянула Паймон её бумажный поддон с рулетиками. Та хоть и была удивлена таким скоропостижным уходом из «Народного выбора», но ничего не сказала, вместо этого с готовностью подхватив свою порцию и увлечённо принимаясь с ней расправляться. Вероятно, концепция еды с лепестками крио папоротника тоже произвела на неё впечатление. Люмин едва успела откусить от своего баоцзы, когда в неё со всей дури врезались и чуть не сбили с ног. Свёрток с оставшимися пирожками с глухим шлепком упал на грязную мостовую, и Люмин не знала, на что реагировать в первую очередь: на потерю долгожданной еды или на маленького мальчика, который имел несчастье врезаться в неё, потерять равновесие и плюхнуться на землю. — Извините, тётенька! — крикнул тот, едва поправив шапку-ушанку, сползшую ему на бледный лоб. Одет он был очень странно, совсем не по-местному, а в словах отчётливо проглядывался сильный акцент. Для меховой шапки в Ли Юэ было слишком жарко, подумала слегка отстранённо Люмин, разглядывая лицо незнакомого ему мальчика с громадными карими глазами и кучей веснушек на худых щеках. Недокармливают его, что ли? Паймон хихикнула. — Это Люмин-то тётенька? — спросила она, прищурив блестящие весельем глаза, и только тогда Люмин очнулась. — Не ушибся? — спросила она, и мальчик замотал головой. — Где твои родители? Мальчик вдруг опомнился, глаза его распахнулись ещё шире, теперь занимая чуть ли не половину лица, и подскочил на ноги. Его утеплённые шорты все покрылись пылью мостовой, но он не обратил на это внимания. — Тевкр! — закричали с другой стороны улицы, и Люмин свела к переносице брови, узнав этот голос из тысячи. В их сторону со всех ног бежал Чайльд, но тут же замедлился, завидев их разношёрстную компанию, пока и вовсе не остановился, подойдя совсем близко. Он опустил руку на плечо мальчику и чуть сжал пальцы в некоем строгом жесте, но преувеличенно жёстком. Люмин, должно быть, показалось, но она чётко увидела в этом жесте что-то усталое и беспокойное. — Тевкр, просил же тебя не убегать далеко, — с напускным недовольством произнёс Чайльд, и мальчик изломил брови в страдальческом выражении и повернул к нему голову. — Ну братик, мне было очень скучно! — воскликнул, получается, Тевкр и оглянулся на Люмин с Паймон в поисках поддержки, но не получил её: одна только сощурилась, а вторая громко ахнула и едва не выронила оставшиеся рулетики. — Я просто хотел прогуляться, город посмотреть! — Братик?! — воскликнула обескураженно Паймон, и Чайльд, не зная до конца, что ему отвечать, издал длинное «э-э». Люмин, однако, это совсем не позабавило. — Вижу фамильное сходство, — протянула без особого энтузиазма от встречи она и скрестила руки на груди. — Ну и какую гадость ты замышляешь на этот раз? Чайльд вдруг рассмеялся и прижал Тевкра к своему левому боку, обнимая. Рассмеялся фальшиво, явно сильно нервничая где-то внутри. Тевкр только посмотрел на него с искренним недоумением, но не успел ничего спросить. — А ты всё так же шутишь! — воскликнул Чайльд и хохотнул, и Люмин нахмурилась пуще прежнего, разглядывая беспокойные голубые глаза напротив и моментально взмокший лоб. — У меня же была встреча с производителями, э-э, игрушек, да! Это совсем не стоит твоего внимания, серьёзно. Кстати, познакомься с моим младшим братом Тевкром. Он пробрался на торговое судно и приехал сюда из самой Снежной, представляешь? — Здрасьте, — буркнул Тевкр, едва успев вклиниться в непрекращающийся поток речи своего старшего брата, и Паймон дружелюбно помахала ему рукой и представила себя и Люмин, пока та отчаянно пыталась понять, что вообще происходит. Чайльд вдруг обернулся к прилавку ювелирного дома «Минсин». Весь он мигом воспрял духом и наклонился к Тевкру. — Слушай, братец, а не хочешь заглянуть вон в ту лавку и присмотреть какой-нибудь сувенир для мамы и Тони? — спросил он заговорщическим шёпотом, и Тевкр заинтересованно ахнул, тут же выпутываясь из чужой хватки и устремляясь к «Минсин». Люмин несколько секунд наблюдала за тем, как мальчик восхищённо разглядывает гребни и заколки на витрине, но отвернулась, когда Тевкр о чём-то попросил Син Си. Вместо этого она перевела взгляд на Чайльда и высокоинтеллектуально произнесла: — Чего? Паймон прыснула. Чайльд промокнул лоб тыльной стороной ладони. — Не знал, что ты приехала, — невпопад пробубнил он, и Люмин фыркнула, окончательно приходя в себя. — В следующий раз напишу письмо на десять ярдов, — съязвила она. — С кучей эпитетов и метафор, со всеми описаниями и подробностями, чтобы тебе было удобно сразу его отправлять начальству. Если Чайльд и был уязвлённым её ответом, он этого не показал. Вместо этого он обернулся проследить за Тевкром, который, впрочем, как-то умудрился развести владельца ювелирным домом на бурный разговор. Син Си горячо объяснял что-то рыжему мальчишке и периодически тыкал пальцем в ту или иную заколку. Люмин услышала из его непрекращающегося потока речи что-то о чистейшем нефрите и высококлассном хрустале. — Слушай, Тевкр ничего не знает о моём… роде деятельности, — произнёс он едва слышно, проигнорировав слова о письме, и Люмин склонила голову к плечу. — Прошу, просто подыграй мне и не задавай вопросов. — Да с какой стати? — выплюнула Люмин и скрестила руки на груди. — Ты просто непроходимый болван, если думаешь, что я намерена продолжать этот разговор. Чайльд раскрыл рот, чтобы что-то ответить, но тут же его захлопнул, явно не придумав, что именно. Люмин опустила взгляд на свёрток под её ногами. Кристальные баоцзы вывалились из него ещё при падении и теперь лежали на мостовой, утонув в грязи и пыли. Ей бы, по-хорошему, затребовать с Чайльда хороший обед за доставленные неудобства, вот только лишнее общение с этим Предвестником было гораздо большим неудобством, чем испорченные булочки. — Пойдём, Паймон, — произнесла Люмин твёрдо. — У нас ещё есть дела. Не беспокойся, Чайльд, я обязательно напишу об этом в следующем письме. Можешь отправляться на свою деловую встречу с производителями игрушек. Она обогнула его, направляясь к лестнице вниз и не оборачиваясь, но вдруг её локоть обхватила обтянутая перчаткой рука. Не находись они посреди Гавани Ли Юэ с Миллелитами, бродящими в дозоре из стороны в сторону, не раздумывая, выхватила бы меч. — Пожалуйста, займи его чем-нибудь, — умоляюще протянул Чайльд ей на ухо, и Люмин оторопела. Она медленно развернулась и так же медленно накрыла его лоб ладонью. Остатки испарины тут же отпечатались на её грубой коже склизкой и противной влагой. Сам Чайльд, кажется, удивился даже ещё больше, чем Люмин от его просьбы. — Ты сбрендил? — с настороженным участием спросила она, краем глаза замечая, как лицо Паймон удивлённо вытягивается. Чайльд мягко коснулся её запястья и убрал девичью ладонь со своего лица, впрочем, не показывая своё неудобство от всей ситуации. — Слушай, я знаю, что доставил тебе проблем в прошлом, но я не могу просто рассказать Тевкру о своей работе в Фатуи. Это слишком рискованно, я не хочу подвергать его опасности… К тому же, я никому здесь не могу доверять, кроме вас с Паймон. Паймон задумчиво постучала указательным пальцем по подбородку. Похоже, за всё время их разговора она успела доесть свои рулетики, вытащить из сумки Люмин салфетки и вытереть руки. А та ничего и не заметила. Стыд-то какой. — Паймон очень сомневается, что с нами Тевкру будет безопаснее, — протянула она, чуть прищурившись. — У нас же тут каждый день веселее предыдущего: то монстры какие, то революцию возглавляем… Люмин дёрнула её за ногу, и Паймон ойкнула, покраснев. Чайльд непонимающе насупил брови, но ничего не спросил, хотя последние слова его ужасно заинтересовали: видно было по хищному блеску в глазах. Наверное, отчасти поэтому он так сильно не нравился Люмин: вроде бы открытый и дружелюбный до зубного скрежета, но в глазах так или иначе проскальзывало что-то корыстное и отталкивающее. Всё никак не получалось избавиться от мысли, что доверься ты этому парню из Снежной, расскажи ему что-нибудь личное, поделись какими-нибудь переживаниями, и тот даст тебе совет, подставит плечо, побудет жилеткой для слёз, а потом использует полученные знания против тебя. Да. Чайльд не нравился Люмин, и поэтому приходилось постоянно следить за собственными словами и болтовнёй Паймон, дёргать ту за ногу чаще обычного, язвить и скалиться подобно изгнанному из стаи волку. — Я заплачу, — с готовностью предложил Чайльд, и Паймон тотчас воодушевилась. — Мы согласны! — кивнула она с широкой улыбкой на губах, но Люмин только насупилась и мотнула головой решительно. — Нет, — отрезала она твёрдо. — Мы с Паймон теперь, вроде как, сказочно богаты. Паймон цыкнула, явно мысленно посетовав на саму себя за произнесённые за воротами Тэнсюкаку слова. Вероятно, она теперь думала, что Люмин ей житья не даст из-за этой фразы, причём думала в верном ключе: до первой же голодовки, конечно же, которая будет очень не скоро. Чайльд растерялся, но взял себя в руки и сжал сильнее пальцы у Люмин на локте. У той тут же появилось зудящее где-то в затылке желание вырвать руку из его хватки. — Буду должен, — проникновенно произнёс Чайльд, наклоняясь и заглядывая ей в глаза с предельной серьёзностью. — Исполню любую твою просьбу, окажу любую услугу. Клянусь, Люмин. Всего один день. Люмин сощурилась и всё же вырвала руку, но не отступила, напротив: шагнула вперёд, едва ли не утыкаясь своим лбом в его. Со стороны, наверное, будет казаться, что они вот-вот устроят грязную и бесславную драку, но проходящий мимо Миллелит не спешил вмешиваться, хоть искоса и поглядывал на них двоих. Впрочем, Чайльд был бы только рад сойтись с Люмин в новой схватке в надежде взять реванш и выйти из него победителем. Если так и произойдёт, Люмин убедится, что его желание ни за что не исполнится. Уж она-то постарается. — А твоя клятва хоть чего-то стоит, Предвестник? — прошипела она едва слышно. Она не сводила взгляда с несколько растерянного Чайльда, выискивая на его лице хотя бы какие-нибудь знаки того, что он, как и в прошлый раз, обведёт её вокруг пальца. — Откуда мне знать, что это не какой-нибудь извращённый план Фатуи, а Тевкр — не подсадная утка? В глазах Чайльда проступило что-то мрачное, тёмное. Брови его изломились в жёстком выражении, губы сжались в тонкую линию. Паймон прерывисто вздохнула в небольшом испуге. У Люмин зачесались руки выхватить меч прямо здесь, и плевать на Миллелитов. — Не смей впутывать в это мою семью, — прошипел Чайльд в ответ и ткнул пальцем ей в середину груди. — Я никогда, слышишь, никогда не стану подвергать свою родню какой-либо опасности из-за работы, и даже если бы ты хоть как-то интересовала Фатуи, в чём я очень сильно сомневаюсь, я бы ни за что не позволил им использовать моего брата в своих целях, тебе ясно? Люмин уже готовилась было выплюнуть что-нибудь об убийстве Синьоры просто из желания прояснить, что Фатуи в ней сейчас явно заинтересованы, а ещё надавить на больную мозоль, заявив об изолированности Чайльда, раз он до сих пор не ведает ничего обо всей ситуации в Инадзуме — а он действительно не был в курсе, раз так отреагировал на слова Паймон о революции и был непогрешимо уверен в своей правоте, — как вдруг все её мысли выбил один конкретный вопрос откуда-то со стороны: — Вы что, ссоритесь? — настороженно и с явным недовольством протянул Тевкр, и Чайльд моментально отстранился от Люмин и шагнул назад. — Ссориться плохо! Помиритесь! От того Чайльда, что яростно шипел Люмин в лицо, не осталось и следа. Теперь на его лице играла солнечная улыбка, неловкий прищур совершенно не был похож на ту гулкую и жёсткую злобу, и Люмин едва сдержалась, чтобы не покривить лицом. — Нет-нет, они не ссорятся! — замахала руками Паймон, убеждённо качая головой. — Просто они, э-э… Ладно, они ссорятся, Паймон не знает, вы тут всю улицу на уши поставили, Паймон нечего придумать. Чайльд рассмеялся во весь голос, а Люмин, завидев, как недовольно скрестил руки на груди Тевкр, осознавший, что его только что попытались обмануть, выдавила слабую улыбку. Которая, впрочем, быстро сменилась на настороженное удивление, когда Чайльд протянул ей кулак с оттопыренным мизинцем. Это что, какой-то странный жест из Снежной? Люмин понятия не имела, что он означает. — Миримся? — спросил Чайльд, мило улыбаясь, пока Люмин задумчиво разглядывала его обтянутый перчаткой мизинец. Паймон едва не взорвалась от хохота, завидев её лицо, и поспешила объяснить: — Когда в Снежной хотят помириться, они цепляются мизинцами, — сказала она, прищурилась и мстительно выдала: — Правда, так только дети делают. Люмин фыркнула, помялась немного под требовательным взглядом Тевкра, ожидающим — Чайльда и хитрым — Паймон, а затем решительно обхватила мизинец Чайльда своим, недовольно нахмурившись. Она хотела что-то сказать ему, но тот быстро отстранился и уложил Тевкру руку на плечо. — Ладно, братец, мне всё ещё нужно работать, знаешь, там новые, э-э, продавцы игрушек ждут меня у перевала Линцзю, но Люмин любезно согласилась приглядеть за тобой и показать Гавань Ли Юэ, пока меня не будет, — произнёс он с улыбкой. Люмин едва не поперхнулась воздухом, но Паймон ощутимо ущипнула её за плечо и многозначительно кивнула. Люмин оставалось только вздохнуть. Плечи её поникли. — Да, — протянула она. — Любезно согласилась. Чайльд всучил им целый мешок с валютой Снежной, выдал краткие инструкции и был таков. Люмин даже сказать ничего не успела, а когда очнулась, руку её оттягивал неприлично тяжёлый холщовый мешок, какой сам Предвестник, наверное, и в жизни не станет использовать, учитывая его склонность к щегольству, а на локте другой руки повис Тевкр. Паймон не прекращала хихикать с её растерянного выражения лица. О Архонты, помогите. Тевкр первым делом потащил её покупать нефритовую заколку и гребень из кости детёныша геовишапа с каким-то фольклорным орнаментом. У Люмин, конечно, был свой гребень, приобретённый в качестве эдакого сувенира из одного из посещённых ею с братом миров. Сделан он был из дерева, название которого Люмин уже и не помнит, гребень немного потрескался, лишился пары зубьев, а ещё страстно умолял промыть его водой с мылом. Без задней мысли Люмин попросила Син Си достать ей ещё один, такой же, какой выбрал Тевкр. Затем младший брат Чайльда пожаловался на голод, и Люмин с Паймон вновь вынуждены были вернуться в «Народный выбор», вновь напомнить шеф-повару Мао свои имена, вновь сделать заказ и вновь поесть — в этот раз без приключений. — Если не секрет, куда ты бежал? — спросила Люмин, как только тарелки всех троих опустели. Ей не то чтобы было интересно, просто тишина начинала понемногу её напрягать. Похоже, Тевкр только и ждал этого вопроса. Он заёрзал на стуле, облизнул губы и поправил шапку, которая опять съехала на лоб и придавила отросшие рыжие волоски. — Хотел познакомить братика со своей новой игрушкой! — с готовностью заявил он. — Я нашёл Одноглазика, когда гулял за городом, ну, перед тем, как найти этот скучный банк. — Да уж, банк этот действительно скучный, — пробормотала Паймон, разглядывая вывеску с меню над стойкой «Народного выбора» и явно раздумывая, стоит ли ей брать добавку. Люмин, правда, заинтересовала совсем не эта часть. — Одноглазика? — переспросила она, уже после понимая, что Тевкр, опять же, только этого и ждал. Он съехал со своего стула, махнул рукой, почти приказывая следовать за ним, и помчался куда-то в сторону тропы до Золотой Палаты. Если он вёл себя точно так же с Чайльдом, Люмин ему не завидовала. Хоть Тевкр и был ещё ребёнком, бегал он до противного быстро. Они с Паймон едва ноги не сбили, пытаясь угнаться за ним, а затем, выискав его с другой стороны горы Тяньхэн, напряглись и замерли: Тевкр ждал их около выведенного из строя стража руин, улыбался и махал обеими руками. — Вот он, Одноглазик! — воскликнул он и ткнул в сторону стража руин пальцем. Люмин сокрушённо вздохнула и опустила раскрытую ладонь на лоб. Этот день определённо будет чертовски долгим. Когда Тевкр заявил о том, что скучает по брату и хочет отыскать его у перевала Линцзю, Люмин поняла, что день будет не просто чертовски долгим, а бесконечным. — Ой, мы же там ещё ни разу не были! — воскликнула Паймон с явным предвкушением в голосе. — Люмин, давай, и правда, сходим! Люмин только слегка нахмурилась, наблюдая, как Тевкр отлучается к ближайшему дереву и принимается рассматривать усевшуюся на цветок гео бабочку. — Там ведь вообще не продавцы игрушек, Паймон, — произнесла она тихо. — А Тевкру не стоит ничего знать про… род деятельности Чайльда. — А если там происходит что-то важное? Вдруг мы сможем узнать что-то, что нам поможет в поисках твоего брата или Венти? Люмин замялась. С одной стороны, Чайльд будет как минимум зол, если она наплюёт на его просьбу ничего не рассказывать Тевкру о его связи с Фатуи, но с другой, Паймон была бесконечно права. Хватит им и того, что они застряли на три месяца в Инадзуме, нисколько не продвинулись в поисках ни Итэра, ни Венти, а теперь ещё и вынуждены отложить все дела ради возни с незнакомым ребёнком. Путь до перевала Линцзю может обернуться бесценной информацией. Мелко кивнув, Люмин подозвала к себе Тевкра и достала из сумки карту Ли Юэ. Дорога до места, где Чайльд проводил инструктаж новобранцев, заняла у них полтора часа, за которые Люмин пожалела, что так и не научилась ездить верхом, ведь так она бы могла купить на «заработную плату» Эи какую-никакую лошадь. Она не видела в этом нужды раньше, ведь тогда у неё были крылья, которые существенно упрощали жизнь. Сейчас крыльев у Люмин не было, ровно как и понимания, как Тевкр умудрялся продолжать верить Чайльду на слово, когда буквально своими глазами видел, как его старший брат безжалостно разносит целый взвод вооружённых до зубов новобранцев Фатуи в броне. Либо мальчик был сам по себе наивным до жути, либо Чайльд умудрился как-то построить с ним такие отношения, что Тевкр был готов поверить любому его слову. Странно даже как-то, ведь Люмин не могла сказать, что доверяет хоть чему-то, что говорит Предвестник. — Мне сейчас нужно отправляться на завод игрушек, да. Договориться с производством новой партии… Одноглазиков? — Чайльд взглянул на неё со следом лёгкой неуверенности, и Люмин медленно кивнула. — Неужели это будет тебе интересно? Глаза Тевкра засияли от восхищения, и он уверенно и часто закивал. И поскольку этот поход на завод «игрушек» в центре Ли Юэ прям-таки кричал о том, что за спиной бывшего Гео Архонта творится что-то тёмное, Люмин с Паймон негласно решили составить двум братьям компанию. Конечно, в полной тишине вышагивая по металлическим проходам старого, но продолжающего функционировать завода, Люмин успеет десять раз усомниться в своём решении, поскольку скрип металла о металл и общее зловещие этого места не на шутку вызывали в ней сильную настороженность. Её не покидало плохое предчувствие, будто на неё вот-вот нападут из-за угла, но Тевкра, казалось, это нисколько не смущало. — Не боишься? — спросила она, поглядывая краем глаза на чуть ли не вприпрыжку идущего слева от неё Тевкра, но тот только головой помотал. — Если Аякс рядом, то всё хорошо, — сказал чуть погодя он, и Люмин вовремя прикусила язык. Похоже, Аякс — настоящее имя Чайльда. Очевидно, это не та информация, которую она так жаждала узнать, но и ею можно будет воспользоваться в каких-нибудь особенных случаях. — Ого, что это там?! Тевкр вырвался вперёд и почти тут же превратился в мелкую точку на другом конце слабо освещённого коридора. Люмин взглянула на вздохнувшего тяжко Чайльда и спросила: — Он всегда так? Чайльд потёр двумя пальцами переносицу. — Он любопытный ребёнок, Люмин, — произнёс он несколько тихо. — С возрастом пройдёт. Отчего-то Люмин стало жутко интересно узнать, был ли сам Чайльд таким же любопытным и несносным в детстве, но она промолчала и последовала за ним дальше по коридору. Коридору, который закончился проходом в огромную пустую комнату, под потолком которой проходил конвейер, а с него свисали только-только изготовленные стражи руин. Откровенно говоря, раньше Люмин думала, что такое их большое количество в Ли Юэ было связано с кучей гробниц и останков некогда величественных строений, но если Фатуи научились их создавать — очевидно, разобрав перед этим старые механизмы на запчасти в попытках выяснить, как они работают, — то, возможно, планы этой организации явно были сложнее, чем Люмин могла себе только представить. — Братец, а давай сыграем в прятки, — крайне напряжённо произнёс Чайльд, доставая из-за плеча лук. Наверное, Люмин бы следовало на досуге вспомнить слова Эмбер о необходимости каждый раз после боя снимать с древка тетиву и передать их Предвестнику, но это будет потом. — Отвернись и сосчитай до десяти. Пожалуйста. — Ладно! — с улыбкой произнёс Тевкр, честно отвернулся, закрыл глаза руками и принялся медленно считать. С каждым счётом Люмин напрягалась всё больше и хотела было уже присоединиться к Чайльду, помочь ему справиться с огромным количеством стражей руин, но тот только выставил вперёд руку и взглянул на неё так, будто приказывал не вмешиваться. В глазах его сияли властность и непоколебимая уверенность в себе, и Люмин застыла, разглядывая его. Он вошёл в свою боевую форму Предвестника Фатуи, воздух приобрёл чёткий запах озона от использования Глаза Порчи, но Тевкр не обращал на это внимания. — Десять! — закончил считать Тевкр и отнял руки от лица. — Я иду искать! Когда он обернулся, Чайльда уже не было. У Люмин всё ещё рябило в глазах, а в голове зияла кромешная пустота, поэтому она никак не прокомментировала восхищённые вздохи Тевкра, бродящего между расставленными дотошно и небрежно одновременно стражами руин. Она видела, куда ушёл Чайльд, и ненавязчиво скрылась за колонной поверженных механизмов в его поисках, пока Тевкр отвлёкся на армию «Одноглазиков». — Ты идиот, — безапелляционно прошептала она, разглядывая привалившегося к стене Чайльда. Тот сидел на холодном полу, вытянув ноги и прижав к окровавленному боку ладонь. Паймон охнула. Похоже, один из стражей всё же умудрился задеть его, а использование Глаза Порчи только усугубило положение. Люмин отстранённо подумала, что никогда бы не согласилась носить с собой вещь, которая могла так выжать из неё все соки за несколько минут боя. Наверное, поэтому и Синьора не сразу вошла в свою форму Тлеющей Алой Ведьмы во время той злополучной дворцовой дуэли. — Покрасоваться вздумал? Чайльд попытался обезоруживающе улыбнуться, но получилось криво. Лицо его было бледнее мела, на лбу вновь проступила испарина, но уже не от волнения, а бескровные губы потрескались. — Никогда не откажусь от хорошей тренировки, — преувеличенно расслабленно произнёс он, но ближе к концу с его губ сорвался хриплый вздох, и Чайльд прижал к боку руку ещё сильнее. — Воин всегда должен быть готов встретить любой вызов с мечом в руке. Люмин присела перед ним на корточки и раскрыла сумку. Где-то на дне должны валяться бинты. — И что бы я сказала Тевкру, если бы ты погиб? — задумчиво спросила Люмин, роясь одной рукой в сумке. Чайльд промолчал. Он свободной рукой расстегнул пуговицы пиджака и раздвинул в стороны его полы, обнажая испещрённую старыми шрамами кожу. Люмин смотрела на них всего пару секунд, но их бугры чётко осели где-то на дне памяти. Пока она перевязывала его обожжённую по краям рану, никто не произнёс ни слова. Паймон на миг заглянула за угол, а затем тихонечко доложила, что Тевкр ещё будет занят стражами руин как минимум полчаса. — Спасибо, — проговорил Чайльд, размазывая по наложенным бинтам кровь со своей ладони. Что-то Люмин подсказывало, что перчатку его лучше всего будет теперь только выкинуть. Она упрямо нахмурилась. — Будет грустно, если ты загнёшься здесь, а у меня появится какое-нибудь дело, с которым мне сможешь помочь только ты, — протянула она твёрдо. — Не забудь про наш с тобой уговор. Чайльд криво усмехнулся и кивнул. Он попросил провести Тевкра в Банк северного королевства, пока сам он здесь отлежится немного и наберётся сил для самостоятельного похода в Гавань Ли Юэ. Паймон предложила привести к нему помощь, но тот только отмахнулся, бросив, что его усталость не стоит беспокойства кучи работников банка. На полпути к Гавани Паймон вдруг фыркнула, и Люмин обратила к ней заинтересованный взгляд. — Паймон абсолютно уверена, что Чайльд перед нами красовался, — протянула феечка и изобразила избирательную глухоту, когда Тевкр спросил, о чём она, а затем с лёгким флёром загадочности добавила: — Или перед тобой. Люмин возвела глаза к чистому небу. — Ещё бы он не красовался, — пробормотала она и потёрла лоб. — С нашей последней встречи он, похоже, много тренировался. Паймон прищурилась. — Но мы его всё равно победим в следующий раз, да? Люмин убеждённо кивнула. А затем повторила слова Паймон самому Чайльду уже в самом Банке северного королевства. Тот только рассмеялся и поведал, что будет с нетерпением ждать новой встречи. Знали бы они, насколько скоро она настанет. Пересекая врата Гавани Ли Юэ, Люмин с Паймон наткнулись на ожидающую их девушку в странном наряде. На ткани блестели звёзды почти так же, как на ночном небосводе, а широкополая шляпа отбрасывала тени на миловидное исхудавшее лицо. Девушка представилась Моной и сотворила ладонями карту звёздного неба. Лицо Люмин заинтересованно вытянулось, поскольку она и сама умела созидать нечто похожее, правда, когда собиралась открыть проход в следующий мир со своим братом. Мона её заинтересовала. Речи её казались высокопарными, высокомерными и отчасти безучастными, но что-то в ней всё же было такое, что внушало доверие. Наверное, так и должны разговаривать астрологи. — Звёзды говорили мне, что ты проводишь меня до Мондштадта, — произнесла с долей возвышенности и благоговения перед результатами гадания она. Люмин нахмурилась. — Но ведь я не в Мондштадт иду, — сказала она задумчиво. Ей бы Сяо проведать, она не видела его с той самой злополучной дуэли в резиденции Тэнсюкаку, за это время произошло так много всего, что ей не терпелось рассказать своему другу о своём путешествии, а заодно спросить, как он сам себя чувствует и удалось ли ему что-то выяснить за тот месяц, что они не виделись. Мона кивнула так, будто с самого начала знала, что Люмин ответит ей именно так, а потому раскрыла звёзды на ладонях снова. — Работа астролога — показывать людям, что судьба для них приготовила, — протянула она. — Ты не из этого мира, поэтому я не могу предсказать твою судьбу, но у тебя есть и другие вопросы, которые не касаются тебя напрямую, верно? Вопросов у Люмин было много. Другое дело, что ответов на них ей так и не удавалось найти, и эта встреча с астрологом Моной казалось ей чем-то вроде благословления свыше. Возможно, так у неё появится хоть какое-то понимание, куда двигаться дальше. Поэтому Люмин медленно кивнула и согласилась проводить Мону до Мондштадта. Конечно, их путь не проходил в полнейшей тишине, ведь у Люмин было много вопросов, и начать она решила с самого очевидного: — Почему ты решила отправиться в Мондштадт именно сегодня? Мона чуть улыбнулась. — Моя старуха-наставница настояла на этом дне, а звёзды лишь утвердили моё намерение, — загадочно произнесла она. — Моё вмешательство в твой путь повлечёт за собой череду самых разных событий, но я не могу точно сказать, благоприятными они будут или нет. Паймон заинтересованно склонила голову. — А разве гадание не похоже на что-то из разряда «не делай это, ты умрёшь» или «сегодня ты заработаешь много денег»? — спросила она, и Мона оскорблённо фыркнула. — Какая наглость, отзываться о высоком искусстве гидромантии с таким пренебрежением! Паймон ойкнула и извинилась. Люмин не сдержала лёгкой улыбки и продолжила идти по широкой изъезженной дороге. У постоялого двора «Ваншу» они остановились пообедать, и Люмин сочла это счастливое стечение обстоятельств лучшим поводом заглянуть к Сяо. Правда, разговор их будет донельзя коротким, ведь Моне нужно было добраться в Мондштадт именно сегодня по какой-то размытой причине. Ну да ничего. Люмин была абсолютно уверена, что у неё получится пересечься с Адептом ещё раз, но тогда она уже будет обладать хоть какими-то подсказками. Слова Верр Голдет заставили её прирасти к полу. — Господин Адепт покинул «Ваншу». Паймон озадаченно склонила к плечу голову. День сегодня выдался солнечный и приятный, падшие Архонты явно выбрали не самый подходящий день, чтобы гневаться на всё и вся. — И когда он вернётся? — спросила она, и плечи Верр Голдет поникли. Она опустила подбородок и прикрыла на миг глаза. — Вы не поняли, — проговорила, наконец, она. — Господин Адепт спустился сегодня утром с вещами и сказал, что больше не вернётся. Паймон вместе с Люмин поперхнулись воздухом. Никто из них даже не знал, что и думать. — Как это? — тут же, оправившись от шока, выпалила Паймон, и Верр Голдет пожала плечами. — Но почему? Хозяйка постоялого двора воровато огляделась, будто выискивала лишние уши, но вокруг, кроме них, никого не было. Остальные гости либо наслаждались погожим днём на балконе, либо вовсе спустились на нижний уровень к корням многовекового дерева. Убедившись, что никто их не подслушивает, Верр Голдет чуть наклонилась к ним через стойку. — Думаю, это может быть связано с приездом Нефритового Равновесия Цисин в «Ваншу» пару дней назад. Не спрашивайте меня, о чём они говорили. Я не знаю, а если бы и знала, то ни за что бы не рассказала. Находясь в странном подвешенном состоянии, Люмин медленно кивнула и на негнущихся ногах направилась к лифту. Мона всё так же сидела за грубым деревянным столом и плавно повернула к ним голову, когда услышала шаги. Она не стала ничего расспрашивать, и, возможно, Люмин выдумывала всякое, но во взгляде её словно пряталось знание. Как будто Мона заранее была уверена, что этот подъём на верхний уровень «Ваншу» не принесёт за собой пользы. Люмин дождалась, когда к ним принесут заказ, а затем подхватила деревянные палочки и ткнула ими в сторону Моны. — Ты ведь знала, что Адепт здесь больше не живёт? — спросила она, специально не называя его имя. Кто знает, вдруг за их разговором мог кто-то наблюдать или вовсе подслушивать, и произносить имя Сяо могло обернуться сворой проблем. Мона вскинула брови. — Так вот кто этот демон с тёмным прошлым, — протянула она, пододвинув к себе миску с салатом. — Признаю, я заглянула одним глазком, но из-за прорвавшегося сквозь щёлку груза вины и тьмы я совсем не смогла ничего разглядеть. Ничего, что могло бы прояснить ситуацию, я имею в виду. Люмин несколько секунд выискивала в худом лице напротив хоть какой-нибудь намёк на недомолвки, но так ничего и не увидела, даже прищурившись, поэтому только вздохнула задумчиво и вернулась к еде. Что же такого Сяо могла сказать Кэ Цин, что он собрал вещи и покинул свой дом? На подходе к Мондштадту выяснилось, что той самой наследницей врага наставницы Моны — Люмин аж поёжилась, когда выстроила эту цепочку у себя в голове, — была та самая Кли, от которой дрожал весь Ордо Фавониус, которая подрывала всю рыбу в Сидровом озере, из-за чего на неё часто ругались местные рыбаки, и которая, возможно, страдала странной формой пиромании. Люмин как-то встречалась с ней, но тот день казался ей таким далёким, что она уже и не помнила ничего. Мона забрала шкатулку, за которой её послала наставница, и Паймон, снедаемая любопытством, подстегнула её открыть ларец. Внутри лежал самый обычный дневник, весь исписанный неразборчивый и убористым почерком, а Мона похолодела в тот же миг, когда поняла, что натворила. — Всё, мне конец, — сокрушённо сказала она, возведя глаза к небу. — Дневник её юных лет. Старуха меня прикончит. — Оставайся в Мондштадте, — махнула рукой беспечно Паймон, и Мона вынуждена была кивнуть. Люмин даже отчего-то стало её жаль. Совсем немного и ненадолго. В конце концов, это же Мондштадт — город Свободы, где Мона точно приживётся. Они договорились с Гёте о съёме квартиры в доме у самой западной стены города, и втроём они тут же отправились рассматривать новые пенаты астролога. Внутри, как и было, в принципе, ожидаемо, их встретило по-настоящему аскетичное убранство, состоящее из кровати в спальне да скромной кухни со столом и одним стулом. Мона разглядывала интерьер с пустым и многозначительным видом одновременно, будто мысленно перестраивала всё вокруг и всё никак не могла поверить, что отныне будет коротать деньки именно здесь. Впрочем, такое её состояние преследовало Мону недолго: уже через пару минут она вынула из сумки глубокую чашу и поставила её в центре стола, а сама опустилась на единственный стул. — Что ты делаешь? — спросила Паймон, приближаясь. Мона одним щелчком пальцев наполнила чашу водой. Глаз Бога на её спине на краткий миг вспыхнул синим, а воздух тут же пропитался влагой, что тут же разогнала запах пыли. — Надеюсь, за время нашего путешествия ты сформулировала все интересующие тебя вопросы, — произнесла загадочно она и взмахнула руками. Над её головой засверкало звёздное небо, и Люмин задрала голову, не в силах перестать восхищаться кусочком природной красоты в тёмной квартирке. Она даже видела млечный путь, хотя сквозь прореху в шторах просачивался вечерний свет солнца. Люмин приблизилась к столу и заглянула в чашу. Странно, но в той не отражалось ни одной звезды. — Ты можешь посмотреть, где сейчас находится один мой друг? — спросила она, и Мона молча сощурилась, ожидая конкретики. — Его зовут Венти. Он… бард. Жил здесь долгое время, но пропал. Мона хмыкнула и обхватила обеими ладонями края чаши. Сосуд засветился изнутри, и на лицо астролога упали водные блики. Люмин застыла, заворожённая открывшимся ей видом. — А?! — вдруг выдохнула растерянно Мона. — В чаше ничего не видно… Вдруг ей в лицо ударил сильнейший ветер, который абсолютно точно не может появиться из ниоткуда в замкнутом пространстве. Её собранные в два хвоста волосы растрепались, шляпу едва не сорвало с головы, и Мона зажмурилась. На ресницах её застыли и тут же высохли слёзы. Люмин вцепилась обеими руками в край стола, понимая, что сила ветра вот-вот собьёт её с ног, а Паймон едва успела ухватиться за её тонкий шарф. Раздался треск ткани, а затем — краткий вскрик. — Я даже глаза открыть не могу! — воскликнула Мона, стараясь перекричать ветер. — Ветер слишком сильный! И так холодно!.. Мона на миг разомкнула сильно сжатые веки и тотчас ахнула. — Нет! — закричала она и одёрнула руки от чаши. Ветер прекратился, будто его и не было. Паймон отцепилась от шарфа и рухнула на пол. — О Архонты, какой ужас! Люмин поняла, что не может разжать пальцы — до того сильно она стиснула ими край стола, но всё же заставила себя наклониться ближе. — Ты что-то увидела? — запальчиво спросила она, и Мона обхватила себя руками. Всё тело её отдавалось мелкой дрожью, лицо побледнело до мертвецкого оттенка, а с губ срывалось неровное дыхание. Внутри Люмин пробудилось страшное беспокойство, и она невесомо коснулась плеча Моны. Звёзды над их головами погасли, и комната опустилась во мрак. — Паймон так испугалась, — чуть ли не прошептала фея, медленно поднимаясь в воздух и осторожно присаживаясь рядом с чашей. Вода в ней иссохла. — Мона, как ты? Астролог не обращала на их слова никакого внимания, явно переваривая то, что успела углядеть за тот краткий миг, что разомкнула веки. Наконец, она заговорила: — Вашему другу Адепту захочется на это посмотреть. Люмин проследила за ней мрачным и неподвижным взглядом, выискивая в выражении чужого лица что-то ещё, что хоть ненамного ослабит бушующую в груди тревогу, но так ничего и не нашла. Она отняла руку с острого плеча Моны и позвала Сяо, в глубине души опасаясь, что тот не придёт по её зову. К счастью, опасениям этим не суждено было претвориться в реальность, ибо раздался глухой свист в другом конце комнаты, и из теней к ним вышел Сяо. Глаза его не сразу привыкли к темноте, но Люмин успела разглядеть его бледное и усталое лицо и поблескивающее в темноте острое копьё в его ладони. — Привет, Сяо, — неуверенно протянула она, и тот кивком отозвался на приветствие, явно не понимая, какой вопрос следует задать с самого начала. — Мы в Мондштадте. Познакомься с Моной. Она… хочет рассказать нам что-то? Люмин перевела взгляд на продолжающую сверлить взглядом одну точку астролога, не до конца представляя, как в таком состоянии та сможет им хоть что-то поведать. Впрочем, Мона всё же взяла себя в руки, глубоко вздохнула и вновь натянула на лицо маску отрешённой задумчивости. Теперь она опять напоминала собой ту Мону, которая ждала их у ворот Гавани Ли Юэ. — Из-за ветра мне почти ничего не удалось разглядеть, — произнесла она медленно, и Сяо заинтересованно подошёл ближе. Люмин, похоже, явно стоило рассказать ему всё чуть более подробно. Мона вновь наполнила чашу водой и распростёрла над их головами звёзды. Теперь, когда комнату вновь залило приглушённым светом, Люмин смогла разглядеть тёмные круги под глазами Сяо и обветренные губы. — Ваш друг Венти находится сейчас на перекрёстке судеб, я никогда не видела так много ответвлений. Любое его решение приведёт к диаметрально противоположным результатам, но… Нет никакой конкретики. В теории, хотя бы один выбор обязан привести к смерти, но я её не увидела. Так странно. Сяо с Люмин многозначительно переглянулись, но промолчали. По крайней мере, сейчас они знали, что он совершенно точно жив. Мона вдруг сильно поёжилась и подавилась вздохом. — Ощущение, будто я не могу двигаться, — протянула она с крайней степенью задумчивости. — И ужасный холод. Пронизывающий. Такого нет даже на вершине Драконьего хребта. Вот только я не могу сказать, физическое ли это ощущение, или духовное. Будто всё смешалось. Люмин нахмурилась и задумчиво промычала что-то сквозь плотно сжатые губы. — Духовное? Мона подняла на неё растерянный взгляд. Затем, очнувшись, поправила съехавшую на бок шляпу, прочистила горло и поправила волосы, будто хотела возродить остатки астрологической загадочности в присутствии нового лица в сумрачной комнате. Раздался шорох дерева о кожу — Сяо убрал копьё в крепежи за спиной. — От пережитых тяжёлых испытаний человек холодеет и грубеет, — чётко, чеканя каждое слово на учительский манер, сказала Мона. — Но испытания эти ваш друг выбрал не сам, и дальше его ждёт ещё как минимум одно… Зависит от его выбора. Над ними захлопнулся купол тишины, и только звёзды мерцали и звенели едва слышно над их головами. Мона смотрела на них с ожиданием, а затем повернулась к доселе молчавшему Сяо, который хмуро разглядывал светящуюся чашу, будто пытался найти в её отражении что-то. — Я хочу взглянуть на твою судьбу. Сяо чуть разомкнул губы, непонимающе нахмурившись, но не успел ничего сказать, поскольку Паймон с воодушевлением выпалила: — Это может помочь! Сяо захлопнул рот и скупо кивнул. Он не взглянул на Люмин в поисках поддержки, а потому не заметил, как та осторожно ухватилась за край стола вновь. Мона обхватила ладонями края чаши снова, глубоко вздохнула, прикрыв на несколько секунд глаза, и склонилась над поблескивающей в свете звёзд чашей. На этот раз комнату не потревожили бушующие ветра, что невероятно расслабило Люмин на какой-то момент. Мона вдруг склонила голову и задумчиво хмыкнула. — Созвездие Златокрылой Птицы, как интересно… — протянула она едва слышно, и Сяо весь обратился в слух. — Люди, рождённые под этими звёздами, часто оказываются меж двух огней. Это очень противоречивое созвездие, но оно также указывает, что человек готов принести жертву ради высших целей, но не факт, что после этого он вырастет над собой. Мона оторвала заинтересованный взгляд от чаши и перевела его на застывшего столбом Сяо. — Вы интересный человек, господин Адепт. Если, конечно, ты позволишь называть себя так. Она перескакивала с уважительного обращения на неформальное, и Люмин фыркнула бы от такой манеры речи и выражения лица Сяо, но была слишком задумчива из-за слов Моны, чтобы найти в себе силы хоть как-то отреагировать. Астролог, тем временем, вновь обратилась к гидромантии. Вода в чаше вдруг вспенилась, зашипела, испустила горячий пар и разнеслась по всей комнате оглушительным хлопком. Запахло чем-то кислым, и брови Моны изломились в выражении неподдельной настороженности. Люмин склонилась над столом, нахмурившись до складки над переносицей. — О нет, — прошептала Мона и вскинулась. Её встревоженный взгляд мазнул по шее Сяо и остановился точно на его бледном лице. — Не отправляйся в Снежную. Сяо поражённо уставился на неё в ответ, а Паймон ойкнула. — Значит, Венти действительно там! — воскликнула она, победоносно вскинув кулак, но затем её лицо мигом померкло. — Что значит «не отправляйся»? Мона посмотрела на неё чуть ли не безумно. — Звёзды кричат об опасности. О смерти. — Она накрыла ладонью лоб и опустила подбородок. — Я увидела тебя, Люмин. Ваши судьбы тесно переплетены, и вас обоих ждут обман и разочарование. Не доверяйте никому, кроме друг друга, пожалуйста. Люмин не знала, что ей на это ответить, а потому кратко кивнула и стиснула до онемения в пальцах запястье Сяо. Тот стойко перетерпел её хватку, одним кивком попрощался с Моной и, дождавшись, когда Паймон примет его протянутую руку, растворился в воздухе. Они этого уже не видели, но Мона стянула с головы шляпу, распустила волосы, взмахом руки заставила звёзды над её головой погаснуть и уткнулась лбом в столешницу. Она знала, что её не послушают. Судьба потому и называется судьбой, что на неё невозможно повлиять. Между тем, Сяо перенёс их троих на вершину Каменных врат. Люмин, запутавшись в ногах, едва не покатилась по склону вниз, но вовремя удержала равновесие и уставилась слегка размытым взглядом на широкое жёлтое поле чуть поодаль от них. Она выпрямилась медленно, огляделась и осторожно выпустила запястье Сяо из собственных пальцев, после чего тот резко развернулся и обратил задумчивый взор на горизонт, туда, где простирались Тростниковые острова и почти сливалось с горами многовековое древо постоялого двора «Ваншу». Люмин ясно видела его растерянность в каждом жесте, вздохе, наклоне головы, но ничего не сказала. Лишь подошла чуть ближе и остановилась за его спиной. Паймон, напротив, аккуратно сжала его плечо и склонилась перед его лицом. — Ты в порядке? — спросила она, и Сяо неопределённо повёл плечом. — Я был прав, — бросил он. — Он в Снежной. Люмин вытащила из сумки небольшой бурдюк с водой и молча предложила его Сяо, но тот только головой покачал. — Ты не обязан идти с нами, — произнесла она нерешительно, откупорив бурдюк и немного отпив. — Учитывая слова Моны, я даже не хочу, чтобы ты с нами пошёл. Сяо обратил к ней суровый взор из-под сведённых бровей. — Без меня вы не справитесь, — сухо отрезал он, и Люмин сжала кулаки, насупившись. Бурдюк в её правой руке заскрипел, изнутри раздался плеск воды. — Ты можешь погибнуть! — воскликнула она, шагнув вперёд и поравнявшись с Сяо. Уголки губ её опустились. — Нельзя так рисковать! Паймон кивнула на её слова и тут же постаралась успокаивающе погладить Сяо по плечу, но тот сбросил её крохотную ладонь и развернулся. — Мы сами творим свою судьбу, Люмин, — проговорил он с непогрешимой уверенностью в своих словах. — Придумайте пока, как нам добраться до Снежной. Мне нужно завершить одно дело. Не дожидаясь ответа, Сяо обратился чёрным дымом и исчез, оставив Люмин с Паймон на вершине Каменных врат, где они только и могли, что переглянуться и мрачно кивнуть друг другу.

***

Сяо замер у порога Властелина Камня. Дверь была приоткрыта, явно зазывая Адепта толкнуть её и пройти в гостиную, откуда доносился едва уловимый запах вина и книжной пыли. Узкая прореха между дверью и её косяком казалась тёмной и влажной, предостерегающей, говорящей, что пути назад не будет в тот самый миг, когда Сяо шагнёт вперёд. Тот прекрасно помнил об их с Властелином Камня разговоре два дня назад, до сих пор чуть ли не слышал несгибаемый и жёсткий голос Гео Архонта и чувствовал жжение на затылке, куда был обращён леденящий взгляд. Но Сяо должен был пересечь порог. В первую очередь потому, что был нужен Венти, а во вторую, потому что хотел доказать себе, что не является рабом. В этот раз он не позволит себе позорно повалиться на колени и приниматься вымаливать прощения за собственные решения. Он сильный. Он обязан справиться. Шумно выдохнув, Сяо толкнул дверь и шагнул вперёд. Солнце уже полностью скрылось за горизонтом, небо осветили луна и первые звёзды. Рабочий день в Гавани Ли Юэ закончился, и все уже давно разошлись по домам, даже последние трудоголики, к которым, Сяо полагал, можно было отнести и самого Моракса: письменный стол того всегда был завален какими-то бумагами и должностными записками. И этот запах вина и книжной пыли тоже не мог появиться из ниоткуда. Властелин Камня сидел спиной к нему за письменным столом, внимательно шерстил взглядом какой-то документ и изредка отпивал вино из инкрустированного драгоценными камнями кубка. Волосы его были распущены, повседневный пиджак висел на спинке стула, и Сяо мог отчётливо видеть перекатывающиеся мышцы на чужой спине каждый раз, когда Моракс тянулся к винному кубку. Звенящую тишину комнаты нарушал лишь едва слышимый шорох бумаг. — Полагаю, ты пришёл ко мне по очень важному делу, — задумчиво пробормотал Властелин Камня, не отвлекаясь от своей работы, и что-то в груди Сяо рухнуло куда-то к низу живота. Он сжал кулаки и постарался расслабиться. — Я отправляюсь в Снежную. Шорох бумаг тут же стих. Землисто-чёрная ладонь коснулась края стола, но только для того, чтобы Властелин Камня оттолкнулся от него и поднялся на ноги. Заскрипел стул, оглушительно проехавшись по деревянному полу. Властелин Камня скрестил руки на груди, глядя на него сверху-вниз со смесью чего-то неразличимого во взгляде, чего-то, что заставляло волосы на холке встать дыбом. Но Сяо продолжал стоять на месте и более-менее достойно отвечать на чужой взор. — Нарушаешь своё слово, — протянул едва слышно Властелин Камня, но слова его сейчас почему-то казались громче рёва ветра за окном. Сяо скупо кивнул, не собираясь увиливать и оправдываться. — Я не удивлён. Признаться, я надеялся, что долг Защитника Якса поможет тебе избавиться от пагубного влияния твоего прежнего хозяина. Тот тоже был печально известен своей склонностью нарушать обещания… — Не смейте сравнивать меня с ним! — вскричал против своей воли Сяо, стиснув кулаки. Гнев плескался в его крови, а карма выползла из-за позвоночника и замурчала в животе, явственно радуясь этим изменениям в нём. Сяо было плевать, как Властелин Камня отреагирует на его вольности. Он был слишком зол, чтобы задуматься об этом даже на секунду. Никто не имел права сравнивать его с тем чудовищем, в рабстве у которого он был больше двух тысяч лет назад. Никто. — Я снова ошибся, — проигнорировав его крик, договорил Властелин Камня и сжал губы в тонкую линию. — Можно наставить кого-то на истинный путь, но он всё равно свернёт с него, если такова его природа. Сяо никак не ответил на это заявление. Он с трудом разжал кулаки, но напряжение всё ещё перекатывалось в его плечах и вытянутой спине. Властелин Камня шагнул к нему и запустил руку в карман, и напряжение взыгралось в Сяо пуще прежнего. Он готовился защищаться, хотя прекрасно понимал, что не сможет победить. Благо, в позорных побегах у него уже был опыт. Но Властелин Камня остановился прямо перед ним и вытащил из кармана брюк небольшой флакон, наглухо запечатанный пробкой. Внутри плескалось лекарство, в котором Сяо не нуждался уже слишком долгое время, чтобы помнить его вкус. Он с растерянностью в лице и жестах принял протянутую склянку, а затем поднял подбородок. Властелин Камня нисколько не изменил эмоции на жёстком, исполосованном светом лампы лице. — Последняя, — произнёс он, и Сяо против воли крепче сжал драгоценный флакон. — Я распоряжусь, чтобы мадам Пин прекратила работать над новой порцией. Властелин Камня подобрал с полки у входной двери свои перчатки и скрыл за тонкой тканью нечеловеческую кожу. Он остановился на самом пороге и, не повернув головы, тихо проговорил, чуть ли не выстрелил словами: — Запомни этот день, Алатус. Сегодня умер последний Защитник Якса. Разгорячённая кровь застыла льдом в жилах. Сяо замер, не слыша гулкого скрипа ступеней и удаляющийся ровный цокот низких каблуков по мостовой. В его голове зияла блаженная пустота, и он не знал, как долго невидящим взглядом сверлил флакон в собственных руках и одинокую брошюру литературного вечера на обеденном столе, но когда его слуха коснулся зов Люмин, тот казался далёким и как будто обращённым к кому-то другому. Наверное, от того, что у него забрали имя. Сяо очнулся, тряханул головой и растворился в воздухе, чтобы в следующий миг оказаться в сумрачном коридоре со стенами ярко-красного цвета и полами из коричневого дерева. Он взглянул на Люмин, которая ответила на его взор кратким кивком и повернула ручку ближайшей к ней двери. — Мы в Банке северного королевства, — прошептала Паймон, и голос её отбился от пустых стен. — Кажется, у нас появился шанс быстро добраться до Снежной. Сяо слегка отстранённо кивнул и спрятал флакон с лекарством в кармане брюк. Дверь бесшумно отворилась, и Люмин со странной неловкостью заглянула в образовавшуюся щель прежде, чем зайти внутрь. Паймон шмыгнула вслед за ней, и только затем к ним присоединился Сяо, тут же узнав сидящего за столом для переговоров Одиннадцатого Предвестника Фатуи. Он помнил тот день, когда встретился с Властелином Камня у «Глазурного Павильона», когда тот составлял компанию Чайльду за обедом, когда Предвестник пытался вслушаться в их разговор, но, очевидно, сильно не преуспел из-за шума мостовой. Сяо нахмурился и остался стоять даже тогда, когда Люмин жестом пригласила его сесть рядом за длинный многотонный стол. Чайльд сидел во главе, вытянув ноги в роскошном кресле и заинтересованно разглядывая их распахнутыми льдисто-голубыми глазами, пускай прислонённый к виску кулак должен был выдавать напускную скуку. — Не думал, что наш уговор исполнится так скоро, подруга, — криво ухмыльнувшись, заговорил Чайльд, и в его взгляде блеснуло что-то хищное. Сяо едва заметно подобрался и скрестил руки на груди с мрачным выражением лица. Он не знал, в чём состояли детали этого уговора, но полагал, что Люмин сама ему расскажет, как только они пересекут порог банка. Люмин фыркнула. — Рада видеть, что ты не протираешь собой полы, Чайльд. Предвестник тихо хохотнул, прищурившись, и подобрался в кресле. Дёрнувшийся уголок его губ выдавал уязвлённость. — Советую хорошо запомнить тот момент, потому что больше ты такого не увидишь, — с неприкрытым обещанием отозвался он, и Люмин отразила его кривую ухмылку. Паймон со страдальческим выражением лица возвела глаза к потолку. Сяо совсем перестал что-либо понимать. — Но вернёмся к делу. Чем я могу вам помочь? Люмин кратко обернулась к Сяо, будто пыталась одними глазами спросить у него что-то, но почти сразу повернула к Чайльду голову и постучала ногтями по столу. — Провези нас в Снежную. Чайльд едва не поперхнулся воздухом. Кулак его дёрнулся, отцепляясь от виска, а глаза распахнулись в неверии. — Куда-куда? — переспросил он поражённо, и Паймон мстительно хихикнула. — В Снежную, — любезно повторила она, и Сяо хмыкнул. — Пешком мы будем добираться ой как долго, знаешь ли. Чайльд слишком быстро взял себя в руки и облокотился на стол. Он сплёл пальцы и уложил на них подбородок, будто раздумывая над следующими словами. — Ваш товарищ тоже отправляется? — спросил он, совершенно не показывая, что заочно знаком с Сяо, и тот нахмурился, прежде чем кивнуть. — Вы ведь понимаете, что это невозможно? Люмин поджала губы. Сяо мог отчётливо видеть, как на её лице расцветает гулкое раздражение, но не успел ничего предпринять, да и не знал, что именно ему нужно сделать, поскольку она хлопнула обеими ладонями по столу и поднялась со своего места. — У нас был уговор, Чайльд, — протянула она тихо и с неприкрытой угрозой в голосе. — Ты поклялся, что исполнишь любую мою просьбу. Вот она. Отвези нас в Снежную. Чайльд тоже поднялся со своего места и свёл к переносице брови. Выглядели они со стороны так, будто вот-вот начнут драться. Сяо невзначай обхватил древко копья за спиной, готовый его вытащить в случае чего, но его жест остался незамеченным. Одна только Паймон продолжала спокойно сидеть на столе, скрестив ноги и разглядывая их двоих со смесью апатичности и фаталистичности во взгляде. Она выглядела так, будто уже успела привыкнуть к таким взаимоотношениям Люмин и Одиннадцатого Предвестника, и только это заставило Сяо опустить руку. — Вы риски-то хоть понимаете? — спросил Чайльд жёстко. — Да если в Фатуи узнают, что я сам провёл вас на территорию Снежной, меня убьют без разговоров. — Ты даже не представляешь… Чайльд оборвал Люмин: — Барбатосу ничего не угрожает! — пророкотал он, и Люмин застыла, разом побледнев. Наверное, Сяо выглядел точно так же. Паймон ойкнула и закрыла рот руками, хотя ничего и не говорила. — Что, думали, я не догадаюсь? Ему просто нужно сотрудничать с Фатуи, и всё обойдётся. Лезть вам туда — обычное самоубийство. Я не собираюсь в этом участвовать. Люмин сжала дрожащие ладони в кулаки. Всё лицо её покраснело от явственной обиды и разочарования. Странно, но карма, обычно мурчащая от любого проявления негативных эмоций, только глубже забилась между позвонками. — Наш уговор… — начала Люмин, но Чайльд снова её перебил: — Выбери что-нибудь ещё! Деньги, информация, что только захочешь! Но не это. Некоторое время комната будто застыла во времени. Никто не выдавал ни звука, даже спёртое дыхание совсем не было слышно, и Сяо отдалённо подумал, что у Люмин ничего не получится, и ему, возможно, придётся выбивать исполнения уговора из Чайльда своими силами. Но Люмин вдруг сгорбилась, шумно выдохнула и тут же выпрямилась. Она обогнула стол и застыла почти вплотную к Предвестнику, уложив руку на его локоть. Ей приходилось задирать голову, чтобы видеть его лицо, но эта разница в росте почти не ощущалась. — Чайльд, — позвала его совсем тихо Люмин, хотя Предвестник не сводил с неё изумлённого взгляда. — Что бы ты сделал, если бы Тевкр исчез? Изумление в глазах тут же сменилось странной скорбью, смешанной с упрямой решимостью. — Я бы сравнял весь мир с землёй, чтобы найти его. Люмин медленно кивнула, едва натягивая на губы слабую улыбку. — Он твоя семья, — констатировала очевидный факт она. — Как и Венти для… Сяо. Она запнулась в конце последней своей фразы, явно раздумывая в процессе, что именно говорить. Как будто хотела сказать «нас». Странно. Похоже, она и сама удивилась своим мыслям. — Ты должен понимать, почему мы обязаны отправиться в Снежную, — с надеждой попыталась вразумить Чайльда Люмин. — Пожалуйста, помоги нам. Потому что больше никто не сможет. Я понимаю, что это опасно для тебя, но мы сделаем всё возможное, чтобы никто ничего не узнал. Пожалуйста, Аякс. Чайльд замер и как будто уменьшился в размере. Сяо достаточно слышал о Предвестниках Фатуи, чтобы знать об их обычае пользоваться фальшивыми именами. Наверное, Аякс — то, которое ему дали при рождении, ведь от его мягкого звучания из уст Люмин плечи Чайльда поникли. Сяо смотрел, как рушится маска, которую Предвестник носил всё это время перед ними, и на свет проступает что-то беззащитное и непривычно нежное. Люмин невесомо провела ладонью по его плечу вверх и уложила её Чайльду на щеку. Сяо мигом почувствовал себя лишним, а Паймон вдруг перестала изображать живую статую и заинтересованно склонила голову. В этом жесте было что-то обманчиво-нежное, но Сяо всё же смог разглядеть пустоту в глазах Люмин. Она ничего не вкладывала в это движение кистью, но как будто сталась показать обратное. Чайльд опустил голову ещё ниже, едва не утыкаясь подбородком в собственную грудь, и вздохнул. — Хорошо, — сорвался на полушёпот он. — Я свяжусь с вами завтра. Люмин улыбнулась ему с неприкрытой благодарностью. Она попрощалась с ним и осторожно утянула Паймон с Сяо за дверь. Чайльд какое-то время смотрел на закрывшуюся за ними дверь, не произнося ни звука, а затем задвинул за ними стулья и покинул комнату переговоров. Он миновал пустой коридор и вышел в практически безлюдный холл банка, когда его позвали из-за стойки. — Господин Одиннадцатый Предвестник, — раздался звонкий женский голос. — Вам письмо. Чайльд слегка удивился, но принял белоснежный конверт. Он поначалу подумал, что то был ответ от Тони, но печать с символикой Фатуи заставила его тотчас разорвать конверт и стряхнуть на ладонь короткую записку. Пульчинелла приглашал его на погребальную церемонию в связи со смертью Синьоры. Кажется, Чайльд знал, что ему делать.

***

Венти устал. Ему казалось, что запястья совсем перестали болеть от не до конца затянутых кандалов, всё тело отзывалось совершенно человеческой слабостью, и даже воздух стал проникать в лёгкие словно нехотя, мелкими и короткими толчками. Голова его обессиленно повисла, и затуманенный взор едва различал, где заканчивается лёд и начинаются его бёдра. Дверь снова оглушительно хлопнула, но Венти даже не вздрогнул. Каждая мышца в его теле ощущалась безвольной и расхлябанной массой, а в голове не раздавалось ни одной мысли. А зачем им там появляться, если всё будет происходить по одному и тому же сценарию? Венти мог бы разорвать этот порочный круг нескончаемой слабости, но совсем уже позабыл, зачем так противится. Его вновь дёрнули за волосы, и расплывшийся взгляд едва сфокусировался на ненавистном лице. — Выглядишь ужасно, — заговорил мужчина напротив. — Мне уже начинает казаться, что тебе это нравится. Венти был готов поклясться, что видел, как двигаются тонкие губы, но совершенно не слышал слов. — Как тебя зовут? Палач его замер, растерявшись. По идее, Венти должен был получить удовлетворение от ощущения собственной победы, ведь сейчас он владел ситуацией, а не этот мужчина, но почему-то в груди ничего не отозвалось. Всё внутри него сковало холодом и пустотой. — Мыкола, — всё так же растерянно протянул мужчина. — Тебе стоит вспомнить, с кем ты разговариваешь, Мыкола. Голос Венти был хриплым, непривычным. Мыкола казался поначалу удивлённым его словами, но вдруг усмехнулся, выпустил из пальцев спутанные чёрные пряди и сжал узкий подбородок. Мыкола склонился над Венти, но тот даже не моргнул. Глаза его были такими же пустыми, как голова и нечто в груди. На краткий миг на лице Мыколы промелькнуло что-то, чем-то похожее на страх, но Венти было достаточно этой сотой доли секунды, чтобы криво усмехнуться бескровными губами. — Хочешь, чтобы я преклонился перед тобой? Перед жалким божком, который не нашёл в себе сил даже попытаться противостоять Синьоре? — с неприкрытой издёвкой отозвался Мыкола в попытке вновь завоевать контроль над ситуацией, но Венти никак не отреагировал на его слова. Будто совсем их не слышал. — Как только с меня снимут цепи, — с тихим и зловещим обещанием протянул тот, — я выверну твои лёгкие наизнанку. Мыкола замер. В его должностном руководстве было ясно прописано, как реагировать на подобные заявления заключённых, но он никогда с ними не сталкивался в реальности, чтобы правильно повести себя. Венти это видел. Видел опаску в чужих серых глазах и был готов упиваться ею. Но опаска эта быстро исчезла, сменившись холодной усмешкой на губах. — С нетерпением буду этого ждать. Он оттолкнул его подбородок, и мир перед глазами Венти едва не перевернулся. Раздался скрипучий хлопок двери, и на камеру вновь куполом опустилась тишина. Венти опустил голову, устремляя пустой взгляд в переливающийся разными оттенками синего и голубого лёд. Он смотрел, не мигая, на его мертвенно-бледный блеск. И вдруг рассмеялся.