Арканум: Влюблённые

Раздался щелчок фотокамеры. Коломбина с довольной улыбкой спрятала её в сумку. Люмин могла бы сказать, что, вообще-то, им ещё на подъёме к Нефритовому Дворцу строго-настрого запретили вести фотосъёмку внутри, но промолчала, лишь с небольшим укором проследив за движениями Предвестницы. Обычно вместо неё такие вещи говорила Паймон, но в последнее время она была особенно молчалива. В принципе, оно было не так уж и удивительно — после рассказа Люмин о проведённых в темнице Заполярного Дворца днях она была от Коломбины в тихом ужасе и то и дело ждала удара в спину. — Не смотрите так на меня, — закатив глаза, пробормотала Коломбина. — Я просто сняла фонарики. Люмин мелко кивнула. Она видела много знакомых лиц, и ко всем ей хотелось подойти одинаково отчаянно сильно, но Коломбина следовала за ней по пятам, будто на самом деле в её просьбе-ультиматуме скрывалось всего лишь желание побывать на Празднике морских фонарей. Люмин терпела и всё думала, как ей отвязаться от Предвестницы. Правда, в какой-то момент Коломбина углядела, как на её стол опустили кувшин с вином и крошечную чашу — и то, и другое сделано из чистого золота, — а потому заинтересованно хмыкнула и испарилась так же внезапно, как и всегда. Люмин облегчённо выдохнула и поспешила выбраться из поля зрения Коломбины. Она заметила знакомую синюю макушку в толпе и принялась осторожно протискиваться через незнакомые ей компании, пока не замерла в двух шагах от Син Цю и… — Аяка? Аято? — поражённо воскликнула Паймон. — А вы тут откуда?! Люмин стоило дёрнуть её за ногу и попросить быть чуть вежливее — может, такие формулировки и были бы пропущены мимо ушей присутствующих в том же имении клана Камисато, но явно не здесь. Правда, она тоже была слишком сильно поражена самим фактом присутствия её друзей из Инадзумы, чтобы подумать о приличиях. Аяка им слабо улыбнулась и склонила голову в осторожном приветствии. В руках её был раскрыт роскошный веер чёрно-белого цвета с аккуратным рисунком журавлиной стаи, и почему-то Люмин стало очевидно, что весь образ подбирался именно под него, а не наоборот. В традиционном кимоно Аяки не было ни единого цветного пятна, будто она пришла не на праздник, а на похороны. Стоящий напротив неё Син Цю пускай и был одет в куда более яркие одежды — от горячо любимого им синего цвета он не отказался даже сегодня, — но лицо его выдавало мрачное смятение. Люмин вспомнилась та ночь, когда она встретилась с ним на Склоне Зимородка. Син Цю тогда был бледнее смерти, отчего-то крайне сильно нервничал, но не спешил делиться переживаниями — говорил, что лишние разговоры могут навлечь позор на его семью. В руке он тоже держал веер, но зелёно-коричневого цвета. Судя по несколько недовольному взгляду мужчины рядом с ним — должно быть, отца, — тот был решительно против использования веера как аксессуара. — Нам повезло получить приглашение от главы торговой федерации «Фэйюнь» и его младшего сына, — произнёс Аято с вежливой улыбкой. — Пускай путь от Инадзумы до Гавани Ли Юэ оказался несколько сложнее, чем мы предполагали, но этот вечер определённо стоил потраченных усилий. Судя по непроницаемым лицам Аяки и Син Цю — не стоил. Но Люмин промолчала. — Для нас большая честь, что вы откликнулись на наше приглашение, — отзеркалил его улыбку отец Син Цю. — Господин Камисато, не сочтёте ли вы за излишнюю самонадеянность моё предложение отобедать завтра, скажем, в два часа? Наш повар долго постигал искусство национальной кухни Инадзумы, чтобы угодить вам. Аято позволил себе тихо рассмеяться и принял предложение, но за дальнейшим их разговором ни Люмин, ни Паймон уже не следили. Аяка вложила закрытый веер в правую руку и принялась медленно им прокручивать, сначала с надеждой на понимание заглядывая Син Цю в глаза, а затем, когда он чуть свёл к переносице брови, метнула краткий взгляд в сторону Люмин. Тот на краткий миг прикрыл веки, а затем руку с веером поднёс к груди, а второй крепко стиснул запястье. Глаза Аяки чуть расширились, и она осторожно провела пальцами по рёбрам веера. — Я понимаю, — произнёс размеренно Син Цю, глядя Аяке в глаза, а затем повернул голову к Аято, — ваше желание поближе познакомиться с Гаванью Ли Юэ и её окрестностями. Господин Камисато, не сочтите меня излишне настырным, но не будете ли вы против, если я покажу госпоже Аяке, какой удивительный открывается вид на город с террасы Нефритового Дворца? Аято улыбнулся со следом одобрения в глазах, а затем произнёс: — Если вы можете обеспечить её безопасность на террасе, то я не имею ничего против. Син Цю уверенно кивнул, и Аято в согласии качнул головой в ответ. Послав в сторону Люмин извиняющую улыбку, Аяка поспешила за Син Цю в сторону выхода из зала. Люмин могла с уверенностью заявить, что она перестала что-либо понимать. — Син Цю упоминал вас во время нескольких разговоров, госпожа Люмин, госпожа Паймон, — вдруг заговорил глава торговой федерации «Фэйюнь» и повернул к ним с Паймон голову. — Рад, наконец, познакомиться с вами лично. Признаться, Люмин нравилось, когда к ней так обращались. Возможно, отец Син Цю говорил так из-за обстоятельств, при которых произошла эта первая встреча, но всё же. Паймон тоже горделиво приосанилась. — Я тоже рада, господин Син, — слабо улыбнулась Люмин. — Мне остаётся лишь надеяться, что Син Цю говорил о нас в хорошем ключе. Господин Син тихо рассмеялся. — Разумеется, — произнёс он, отсмеявшись. Дальнейший разговор не клеился, и Люмин, почувствовав себя лишней, вежливо раскланялась как с отцом Син Цю, так и с Аято, и вместе с Паймон отправилась дальше бродить по залу. Она поговорила с Юнь Цзинь, обсудила с Кэ Цин последние новости, рассказала Гань Юй немного о своём путешествии в Сумеру и старательно опустила все важные детали своего пребывания в Фонтейне, а затем наткнулась на другой стороне зала на знакомое лицо. Паймон, завидев его, восхищённо вздохнула. — Какой Сяо красивый! — воскликнула она, а затем ойкнула и прикрыла рот руками, побоявшись, что сказала это слишком громко. К счастью, на них никто не обернулся. Люмин отвела взгляд от его открытого лица и мысленно согласилась. — Спорим, это Венти заставил его переодеться? Люмин слабо улыбнулась, хотя улыбка эта не достигла её глаз. — Или он сам, — пробормотала она отстранённо. Все её мысли вращались вокруг того, стоило ли ей подойти поздороваться, или же лучше будет сделать вид, что она его не заметила. В конце концов, она всё ещё не сформировала своё отношение к ситуации, которая развернулась после заточения Венти в Заполярном Дворце. Невозможно даже представить, что Сяо также оставался в неведении на этот счёт. Сяо повернул голову, пересёкся взглядами с Люмин и кратко ей кивнул. Похоже, сами звёзды, на которые опиралась Мона при гадании, даровали ей судьбу подойти и поздороваться. Проследив, что Паймон плывёт за ней по воздуху, она пересекла зал, по пути метнув краткий взгляд в сторону столика, за которым Коломбины уже не было. По идее, это наблюдение должно было встревожить Люмин, но она, наоборот, успокоилась, что было совсем уж странно. Встав напротив Сяо, она тихо поздоровалась и замолчала, негласно передавая бразды переговоров Паймон. — Мы с Люмин поспорили, кто заставил тебя переодеться! — без какого-либо теснения заговорила та. — Паймон думает, что это был Венти, а Люмин считает, что это была твоя идея. Сяо дёрнул уголком губ и привалился к стене. Он вытянул вперёд ногу и попытался её расслабить. Люмин вспомнилось, как на эту стопу опустился гигантский механический кулак, и она поспешила поднять голову. — Люмин выиграла, — только и сказал он, и Паймон ахнула. — На что спорили? — Ни на что, — проговорила Паймон. — На мору, — одновременно с ней бросила Люмин и улыбнулась, когда услышала возмущённый писк. — Что? На интерес неинтересно. — Ах ты!.. Люмин не сдержала смеха. Смех стремительно сошёл на нет, когда Сяо заговорил на полтона тише: — Зачем вы взяли с собой Предвестницу? Паймон уже открыла было рот, чтобы рассказать подробно обо всех их злоключениях в Фонтейне, но Люмин дёрнула её за край бело-розового ханьфу. — Были причины, — неопределённо отозвалась она, собственным голосом больше напоминая эхо. Сяо свёл к переносице брови. — Достаточно сильные, чтобы представлять угрозу всему Празднику морских фонарей? Люмин нахмурилась вдвое сильнее него и принялась обдумывать следующие слова, но Паймон всё же не сдержалась: — Она перехватила письмо нам от Чайльда и угрожала, что сдаст его Царице, если мы не возьмём её с собой, — сказала она и воровато огляделась. — Она такая странная. Иногда нормально говорит, а иногда… Жуть какая! Сяо явно пропустил последнюю часть мимо ушей. Он метнул взгляд куда-то за плечо Люмин, и та обернулась. Коломбина стояла в центре зала напротив Е Лань, которая, судя по её лицу, не была слишком уж рада такой компании. Е Лань тоже интересовала Люмин. Следовало поскорее свернуть неприятный разговор с Сяо и осторожно к ней приблизиться, чтобы не привлечь нежелательного внимания той же, например, Коломбины. — Вы уверены, что этот Чайльд стоит того? — спросил он, и Люмин, резко обернувшись, сжала руки в кулаки. — Если вы забыли, то он служит Архонту, которая нас пыталась убить. Паймон открыла было рот, но Люмин заговорила быстрее, чем успела основательно подумать: — Если я не ошибаюсь, Венти теперь тоже ей служит. Суровостью и жёсткостью выражения лица Сяо можно было дробить камни. — Не впутывай его сюда, — отрезал он. — Ты понятия не имеешь, в какой он оказался ситуации. — Вот именно! — шёпотом воскликнула Люмин. Пускай она и была расстроена и выведена из себя, осознание того, что ей не нужны лишние уши, прочно засело в голове. Ей хотелось всплеснуть руками, чтобы подкрепить своё возмущение, но сжать пальцами ткань ханьфу было единственным, что она могла себе сейчас позволить. — Я вообще ничего не знаю! Ладно Чжун Ли, он сразу сказал, что заключил с Царицей контракт, но вы двое!.. Если все Архонты, которых я знаю, так разбрасываются своими Сердцами, то, может, мне вообще не стоит даже пытаться этот мир держать хоть в каком-то подобии порядка? Сяо поджал губы. Он стиснул в руке резной набалдашник трости так сильно, что раздался хруст суставов. — Никто не просит тебя спасать мир, Люмин, — произнёс он. — Это не твоя забота. Не будь такой мнительной. — Я? Мнительная? Паймон захныкала: — Давайте не будем ссориться, Паймон не думает, что это хорошая идея! Она была права во всех отношениях: для подобных разговоров они выбрали неудачные как место, так и время. Обычно, когда Паймон выдавала вот такие житейские мудрости, Люмин старалась к ней прислушиваться. Другое дело, что сейчас обвинения в собственной мнительности укололи что-то в груди, и это что-то растеклось по языку неприятной остротой. Будь здесь Итэр, то сказал бы, что эти чувства Люмин испытывает потому, что Сяо задел её гордость. Правда, Итэра здесь не было, а потому Люмин сбросила всё на горячую обиду. — Может, я не только мнительная, но ещё и ужасно глупая, потому что я всё ещё не понимаю, почему вы с Венти держали это от меня в тайне. Неужели никак не волнует, что я всё это время вам с Царицей ставила палки в колёса? — А если бы рассказали, то ты бы перестала? — с сомнением проговорил Сяо и склонил к плечу голову. — Может быть. Хотя бы постаралась вас понять. — Тогда попытайся понять сейчас. Люмин поджала губы. Венти, конечно, говорил в одном из дворов Сумеру, что Сяо всегда говорит прямо, не понимая, что может задеть чьи-то чувства, но сейчас ей казалось, что тот просто пытался изо всех сил вывести её из себя. У него это прекрасно получалось. Настолько, что потерялся смысл даже пытаться их двоих понять. — Люмин, Сяо, вы сейчас очень расстроены, — вклинилась в наступившую паузу Паймон. Голос её дрожал, — поэтому можете наговорить друг другу всяких глупостей. Давайте отложим этот разговор хотя бы до завтра? Паймон очень вас просит не делать что-то, о чём потом будете жалеть! Люмин разжала пальцы. Её ладони были сухими и холодными несмотря на то, что она всё это время стояла, крепко вцепившись в ткань ханьфу. — Катись ты в Бездну, Сяо, — прошипела она. — И Венти с собой забери. — Я ему передам. Люмин отвернулась. Е Лань уже не было в центре зала, да и Люмин не думала, что в таком состоянии, какое было у неё сейчас, был смысл искать её. Нин Гуан поднялась со своего места, все в зале принялись разбредаться по своим столам, и Люмин, не мудрствуя лукаво, решила последовать их примеру. Выслушивала речь Нин Гуан она в некоем подвешенном состоянии. Можно даже сказать, что её слова она пропустила мимо ушей. Она взглядом сверлила свою чашу, в которую одна из служанок Нефритового Дворца налила вино, и всё думала о том, когда же в последний раз чувствовала его вкус. Возможно, эти мысли появились, чтобы отвлечь её от реального обдумывания только что произошедшей сцены, но Люмин так устала, что с радостью только была готова вспомнить тот день, когда они с Итэром в одном из последних миров пили вино в небольшом ресторанчике на углу оживлённой пешеходной улицы. — Какая-то ты невнимательная сегодня, Светлячок, — усмехнулась Коломбина сбоку, и Люмин вскинулась. — Все уже давно выпили, одна ты сидишь, думы какие-то думаешь. Люмин осторожно огляделась. Нин Гуан вновь сидела за столом на возвышении и тихо переговаривалась о чём-то с сидящей по её левую руку Е Лань, сам зал вновь выполз из тишины в копошащийся улей из шепотков, разговоров и смеха, и Люмин подхватила свою чашку и осушила её, запрокинув голову. Коломбина рассмеялась. — Как будто огненной воды выпила! — восхитилась она. — Капитано бы впечатлился! Люмин налила себе ещё вина и поступила с ним точно так же, как с первой чашкой. Паймон за своим столиком ковырялась в еде без какого-либо аппетита. — Знаешь, мне начинает казаться, что что-то случилось, — протянула Коломбина. — Выглядишь так, будто кто-то умер. Люмин чуть качнула головой. — Не в этом дело, — произнесла она, но делиться переживаниями не слишком спешила. Впрочем, не то чтобы Коломбина собиралась её выслушивать — оглянувшись и встретившись с кем-то взглядом, она вся расцвела, вскочила из-за стола, подхватила свои чашку да винный кувшин и вальяжно направилась в другой конец зала. Люмин проследила за ней взглядом и увидела Венти. На лице того не виднелось ни капли приязни от встречи с Коломбиной, и Люмин нахмурилась, а затем переглянулась с Паймон. — Надо помочь, и Паймон всё равно, что ты об этом думаешь! — воскликнула та и взмыла из-за своего стола. Не то чтобы Люмин собиралась с ней спорить. Пускай ещё пять минут назад она послала Сяо с Венти в Бездну, но она всё равно понимала, что проблемам, которые вот-вот свалятся ко всем на головы из-за Коломбины, была виной только она одна. Знала же, что Коломбина захотела отправиться с ней на Праздник морских фонарей неспроста. Она, конечно, всё ещё была зла, но сделает всё возможное, чтобы Коломбина не слишком её опозорила. Когда Венти всё же выпил вино, которое ему так настойчиво впихивала Коломбина, Люмин затаилась в ожидании катастрофы. Катастрофы не произошло — холодно попрощавшись, Венти направился к выходу из зала, а Коломбина, разом утратив всякий интерес, вернулась к своему столику. Сяо перевёл на неё мрачный взгляд и кратко кивнул. — Спасибо за помощь, — произнёс он тихо, и Люмин качнула головой. — Я сделала это потому, что несу ответственность за поведение Коломбины. Сяо тихо вздохнул. — Оно того стоило? — спросил он ровно, и Люмин не услышала в его голосе никаких издевательских ноток. И пускай он спрашивал из чистого интереса и не потому, что хотел обесценить её решения, раздражение вновь заворочалось в груди. — Стоило, — отрезала она, и Сяо чуть поджал губы. — Фокалорс тебе судья, — отмахнулся он и развернулся к выходу. У Люмин дёрнулся глаз.

***

Венти слышал, что во время приступа морской болезни нужно выпрямиться и смотреть на горизонт до тех пор, пока тошнотворный ком в горле не рассосётся. Правда, сейчас у него была отнюдь не морская болезнь, и подобный совет совсем не работал. Обычно, когда он чувствовал себя не очень хорошо — что было довольно редко, на самом деле, — Венти подзывал к себе ближайшие ветра и обволакивал себя ими, пока от количества воздуха голова совсем не опустеет. С тех пор, когда он поглотил остатки сил Декарабиана — он всё ещё отказывался называть это частью чужой сущности, причём сам не понимал, почему, — контролировать силу ветров стало необычайно сложно. Всё у него выходило в десятки раз мощнее, чем он планировал, и поэтому сейчас, когда он попытался призвать к себе несколько ветряных потоков, всю террасу Нефритового Дворца пронзило разрозненными потоками. Венти вонзил ногти в основания ладоней, зажмурился и опустил голову, чтобы всё прекратилось. Ветра утихли, но не насовсем — вместо этого его слуха коснулось слишком много всего: крики, разговоры, шепотки, стук каблуков о мостовую, скрежет формы Миллелитов, скрип дверей, шелест травы и листьев, грохот телег, катящихся по пыльным дорогам, и всё это находилось чуть ли не в сотне метров под ним и где-то слева — Нефритовый Дворец перенесли ближе к заливу, чтобы открывался наиболее роскошный вид на запуск фонариков. Венти был готов поклясться, что услышал даже хлопки крыльев кристальных бабочек, и от этого многообразия звуков голова разболелась вдвое сильнее, а ком в горле стал почти невыносимым. «Господин Син…» «Зовите меня Син Цю, госпожа Камисато, прошу вас.» «Тогда и вы зовите меня Аякой… Мне жаль, что всё так вышло, я не хотела разрушить планы наших семей, но… Извините, вы здесь не при чём, но я наслышана о традициях вашего народа и не хочу покидать родной дом, простите ещё раз.» «Пожалуйста, не извиняйтесь, я понимаю ваши чувства. Если быть совсем откровенным, то мы с вами находимся в одинаковом положении. Я… Я и сам испытываю то же, что и вы, только к другому человеку. Я прочитал несколько выдающихся романов, чтобы найти в них ответы на свои вопросы, но у меня ничего не вышло.» «Мне очень жаль это слышать. Что мы можем сделать?» «Вы знаете, что я являюсь младшим сыном семьи Син, и поэтому, простите за хвастовство, мне прощается… многое. Я мог бы попытаться расстроить планы моего отца, но… Не знаю, могу ли обещать, что у меня получится.» «Если вам нужна будет моя помощь, Син Цю, то вы всегда можете попросить меня о ней. Я бы хотела называть вас своим другом, если вы позволите.» «Благодарю вас, Аяка. Я бы тоже хотел называть вас своей подругой… Вы… Могу ли я узнать о ваших увлечениях, раз уж мы с вами оказались в подобной ситуации?» «В последние пару месяцев я едва ли нахожу время для увлечений, но мне нравится проводить свободные вечера за книгами. Слышала, вы и сами пишете?» «Да, я… пишу. «Легенда о клинке», вы слышали о такой?» Венти не хотел подслушивать. Он понимал, что происходящий на другом конце террасы разговор совсем не был предназначен для его ушей, но ничего не мог с этим поделать. Всё это навалилось на него в один момент: тошнота, тёмные круги перед глазами, едва не сбивающее с ног головокружение, проблемы с контролем — захватившая его с головой растерянность едва ли помогала взять себя в руки. — Дыши, — заговорил Декарабиан как будто за его спиной. — Сам говорил, что управление ветрами требует внутреннего спокойствия и организованности. Ничего не изменилось с тех пор. Венти обхватил себя руками и опустил голову ещё ниже. Плечи его ощутимо потряхивало, как от холода. — Не могу, — пробормотал он, едва скрывая в голосе панику. — Не получается. — Вкус вина напомнил тебе о бесчинствах того плебея. Отстранись от этого. Он мёртв, прошлое больше не имеет значения. Любые попытки взять себя в руки оборачивались куда худшим раскладом; всего стало слишком много: гомон ночного города, свист ветра в траве, вой многолетних скал, плеск рыбы в воде, лошадиное ржание в конюшне на другом конце Гавани, журчание ручья, впадающего в пруд с лотосами, шорох парусов, хохот лягушек, жужжание светлячков — всё это давило на виски, сваливалось в гигантский ком, оборачивалось оглушительным колокольным звоном. Декарабиан что-то говорил ему, но голос в собственной голове затих перед многообразием звуков, и Венти даже не мог до конца понять, что вот-вот окончательно сойдёт с ума. Его резко ударили ладонью по спине — изо рта вырвался сгусток крови, к подбородку прилипла тёмно-красная нить. Всё стихло. Всё та же ладонь скользнула к левому плечу, его резко развернули, и уже в следующий момент Венти уткнулся носом в белую ткань ханьфу. Почувствовав жжение в глазах, он обвил руками спину Сяо и крепко зажмурился. — Ты взял лекарство? — едва не прошептал Сяо, и Венти чуть качнул головой. — Это… ничего. Прими, когда вернёшься. Венти хотелось спросить, как ему нужно будет справляться с подобными приступами, если они произойдут в будущем, когда под рукой не будет ни лекарства, ни спасительного шлепка от Сяо, но мысли эти даже не успели сформироваться у него в голове, когда Декарабиан заговорил: — Тебе нужно научиться контролировать свои силы. Сможешь управлять — не будет и приступов. Я могу научить тебя. Венти промолчал. Возможно, он не хотел обсуждать эти вещи, когда прятал лицо в перекате плеча Сяо — знал, что его наверняка отчитают за разговоры с останками Архонта, — но не мог не задуматься. Пожалуй, это напугало его гораздо сильнее, чем сам приступ. Но это было логично. Предложение Декарабиана казалось ему… правильным? В конце концов, он хоть и обсудил все риски с Царицей, но всё же поглотил остатки чужой силы. Пускай они и были схожи в своей природе, но Венти понятия не имел, как с ними управляться. Энергия Декарабиана была ему чужеродна, и если он хотел пережить войну, которую затевала Царица, то ему просто необходимо научиться ей управлять. — Хорошо, — пробормотал Венти. Должно быть, Сяо решил, что это слово предназначалось ему, а потому мягко огладил ладонью его спину. Венти не собирался переубеждать его. — Начнём завтра, — произнёс Декарабиан и исчез. Венти принял решение, но почему-то это не принесло ему желаемого удовлетворения. Он пытался убедить себя, что поступает правильно, ведь в следующий раз мог кому-нибудь навредить этими попытками укротить ветра, но… Навязчивое чувство, что он только что совершил большую ошибку, никуда не исчезло. Он первым отстранился и тут же вперился взглядом в засыхающее узкое длинное красное пятно на плече Сяо. — Я испачкал тебя, — хрипло проговорил он, не поднимая взгляда, и Сяо чуть мотнул головой. — Не страшно. У тебя часто такое происходит? Венти спрятал лицо в ладонях, выдохнул и протёр пальцами сухие глаза. Он опустил взгляд в пол и заметив небрежно брошенную трость с набалдашником в форме цапли — должно быть, Сяо выпустил её из рук перед тем, как треснуть Венти по спине и крепко обнять. Сяо не заслуживал того, чтобы Венти скрывал от него все детали своих… взаимоотношений с Декарабианом, но перспектива рассказать всю правду его пугала. Странно, наверное, но рассказать обо всём ему хотелось так же сильно, как промолчать. — Почти каждый день, — всё же решился он, и Сяо свёл к переносице брови. — Это… сводит с ума. И больно. Иногда кажется, будто я вот-вот… разорвусь на части. Он всё же поднял с пола взгляд и посмотрел Сяо поверх плеча. Он заметил, как по лестнице к главному входу в Нефритовый Дворец поднялись двое — наверное, те самые Син Цю и Аяка, разговор которых он случайно подслушал — и скрылись внутри. Вновь протерев глаза, Венти обогнул Сяо и прошёл пару шагов вперёд — нисколько не огороженный край террасы почему-то начал вызывать тревогу. — Хочешь вернуться? — спросил Сяо позади, и Венти помотал головой. — Будет лучше, если мы останемся здесь. От тебя разит порчей. Венти развернул кисти ладонями вверх, будто ожидал увидеть на них что-то инородное. Сам он не чувствовал, что с его энергией прямо сейчас что-то не так, но, наверное, со стороны виднее. — Она тебе не мешает? — спросил он и обернулся. Сяо был бледен лицом. Он опирался на здоровую ногу, чуть опустив голову, и Венти мог увидеть на его лбу испарину. — Не совсем, — пробормотал он и двумя пальцами протёр висок. — Я просто… Он сделал шаг назад, и его больная нога подкосилась. Венти не успел даже моргнуть — Сяо пропал с террасы, будто его и вовсе здесь не было. Только трость продолжала лежать на полу. Новая волна паники сдавила раскалённым железом грудь Венти. Не раздумывая, он бросился к краю террасы и нырнул вниз. Пронзительный ветер острыми кинжалами резал его кожу на лице, глаза в один миг защипало от сухости, но Венти совсем не обращал на это внимание. Всё его сознание сжалось в одну бело-чёрную точку, камнем падающую к земле. Ханьфу Сяо трепалось куском парусины под хаотичными потоками ветра, но падение его было слишком равномерным для того, кто случайно сорвался с краю террасы. Эта мысль не должна была фиксироваться в голове Венти, но… Сяо приоткрыл глаза; он смотрел, как Венти прижал руки к телу, чтобы ускориться, а когда тот протянул ему руку, то… Венти схватил его за запястье и прижал к себе. — Ты что, улыбаешься?! — воскликнул он Сяо в ухо, и тот тихо рассмеялся. Смех этот был неуверенный, совсем неумелый, осторожный донельзя и как будто изучающий, словно Сяо смеялся и одновременно пытался понять, что вызвало у него такую реакцию и что она означает вообще. Совсем осмелев, Венти дёрнул обволакивающий их тела ветер, и падение резко замедлилось, пока и вовсе не остановилось — все внутренности ухнули в низ живота, в ушах встал заслон, который прошёл, стоило только Венти сглотнуть. До водной глади под ними оставалось не больше двух метров, и можно было легко увидеть распустившиеся лотосы. Внизу их встречало с распростёртыми объятиями зелёно-розовое море, но Венти только вытянул руки, тем самым отстранившись от Сяо. — Ты специально это сделал? Призрак улыбки ещё оставался на губах Сяо, когда тот чуть качнул головой. — Нет, просто… Я всегда мог переместиться обратно на террасу. Меня рассмешило, что ты об этом не подумал. Венти сощурился и поджал губы. — Я, значит, за него испугался, а он смеётся! — воскликнул он. — Вот отпущу тебя, посмотрим, как тебе смешно будет! Сяо посмотрел на него взглядом настолько доверчивым и наивным, что Венти, во-первых, удивился, что тот так умеет смотреть, а во-вторых, подумывал пересмотреть свою угрозу. Правда, он всё ещё чувствовал себя как минимум досадно, что под влиянием собственных тревожностей и переживаний совсем позабыл о способности Сяо к перемещению в пространстве, какой обладал столько, сколько Венти его помнит. Возможно, ему также хотелось постучать ладонью себе по лбу и крепко-крепко зажмуриться из-за смущения, но это не значит, что ему нравилось, когда Сяо над ним смеётся. Хотя, признаться, смех у Сяо очарователен. Венти оттолкнулся руками, и Сяо, потеряв поддерживающие его ветра, повалился в лотосовое море. Венти не успел даже победно усмехнуться, когда тот перехватил его запястье и утянул за собой — даже вскрикнуть никто не успел. От удара о воду у Венти вспыхнул живот, локоть пронзило тысячью игл после встречи с землёй — упали они точно на мелководье, — в нос попало немного воды, но вынырнул он раньше, чем как следует понял, что вообще произошло. Сяо показался из воды долями секунды позже, и пучок, который ему старательно делал Венти в постоялом дворе «Ваншу», окончательно распался. Его ханьфу ещё плотнее облепило его тело, и к тому моменту, когда ткань высохнет, она раз и навсегда перестанет быть белой. Они могли бы выбраться на берег, но двигаться не хотелось от слова совсем. Венти прокашлялся, избавляясь от лишней воды в горле, а затем утёр мокрым рукавом лицо. Ему в бок врезался толстый стебель лотоса, а по обнажённой спине вниз стекали крупные капли. — По-моему, твой рисунок расплылся, — разрубил тишину между ними Венти, и справа от него раздался плеск. Его спины коснулось два пальца, появилось скользящее, чуть щекочущее ощущение — наверное, Сяо убрал с его лопатки какие-то водоросли. — Расплылся, — твёрдо произнёс тот, а затем повёл плечом. — Нарисую другой, если хочешь. Венти часто закивал, а затем выпалил: — Хочу дракона! — Возможно, этим желанием он был обязан вчерашним словам Сяо о том, что дракон ему не подходит в духовном плане. Теперь ему хотелось как назло обзавестись рисунком дракона и показаться с ним Чжун Ли, чтобы тот позавидовал. Венти провёл пальцем от задней части левого колена к середине бедра, поднялся к талии и остановился на солнечном сплетении. — Вот такого. Если Сяо и был смущён примерным расположением рисунка, то не показал этого, а жаль: Венти хотелось увидеть румянец на впалых щеках. — Хорошо, — только и кивнул он, а затем осторожно поправил сбившийся воротник на блузе Венти. Его ладонь скользнула по закрытой одеждами шее, и почему-то внезапно вспомнились слова Декарабиана: «Он мёртв, прошлое больше не имеет значения.» Следовало отдать бывшему Анемо Архонту должное: Венти не понимал причины, по которым тот пытался помочь ему успокоиться, взять себя в руки, да ещё и предложил научить пользоваться силой большей, чем у него когда-либо была, но… Чувство неправильности от принятия предложения никуда не делось, но зато исчезло ощущение постоянного чужого присутствия то за плечом, то над ухом. Как будто Декарабиан получил то, что хотел, а потому решил отыскать в себе чувство такта и дать Венти спокойно вздохнуть. На самом деле, спокойно вздохнуть Венти хотелось задолго до его появления. — Сяо? — позвал он тихо и молчал, пока не услышал вопросительное мычание. — Поцелуешь меня? Вот здесь. Он накрыл ладонью перекат плеча и шеи, и Сяо нахмурился. — Уверен? — спросил тот. — В прошлый раз ты испугался чего-то. Ладонь Венти скользнула на затылок, и в следующий миг расстёгнутый воротник свалился с шеи. — Я знаю, да. И всё ещё не хочу говорить об этом. Просто… Хочу, чтобы прошлое перестало иметь для меня значение. Судя по ожесточившемуся на долю мгновения взгляду Сяо, тот понял, что он имел в виду. Не то чтобы это должно было беспокоить Венти, но предательская тяжесть в груди не заставила себя ждать. Он смотрел, как Сяо садится напротив него, придвигается ближе и скрещивает ноги за спиной Венти. Пятки его врезались в поясницу. Венти раздвинул ноги чуть шире, чтобы им обоим было удобно. Конечно, было бы ещё удобнее, наконец, вылезти из воды, но вместо этого он положил руки Сяо на плечи и чуть сжал пальцы. — Скажи, если хочешь, чтобы я перестал, — предельно серьёзно сказал Сяо, и Венти осторожно кивнул. Когда тяжёлое дыхание Сяо коснулось его шеи, Венти невольно напрягся. Он пытался мысленно твердить самому себе, что не должен так себя чувствовать, а потому, чтобы убедиться, что перед ним сидит именно что Сяо, что они находятся на мелководье залива Ли Юэ недалеко от судоремонтной части порта, а не в Заполярном Дворце, что в бедро его врезается стебель лотоса, а не ледяные оковы, он зарылся пальцами Сяо в волосы, а взгляд устремил на запястье второй руки — чистое и бледное. Когда Сяо осторожно коснулся губами переката плеча и шеи, Венти задержал дыхание и на миг зажмурился. Сяо замер тоже, а затем, когда виском почувствовал отрывистый кивок, поцеловал его снова. Лёгкие касания были абсолютно тихими, совсем неслышимыми, аккуратными и до того нежными, что мигом вырывали из воспоминаний в реальность проходящей минуты. Сяо коснулся его шеи кончиком языка, и Венти вздрогнул. — Стой, — горячо шепнул он, и Сяо тут же отстранился. Венти встретился с ним взглядами, заглянул в глаза — янтарные с капелькой рыжего — и успокоился. Когда он кивнул, Сяо вновь чуть склонил голову и коснулся его шеи губами. Он осторожно скользнул ладонями с талии Венти на спину, наверняка размазал то, что осталось от сесилий и цинсинь, большим пальцем огладил острую часть левой лопатки в некоем успокаивающем жесте, а затем невесомо мазнул по шее кончиком носа. Венти тихо выдохнул ему на ухо. Ему на краткий миг показалось, что он услышал зов у себя в голове, но это ощущение растворилось в илистой воде, когда Сяо от этого выдоха надавил пальцами на его спину чуть сильнее. Всё это: крайняя осторожность, искренняя невинность, аккуратная сдержанность и безграничное доверие, прослеживающиеся в каждом движении и взгляде, до краёв наполнили всё нутро Венти, забурлили и отчего-то приобрели горьковатый вкус. Он коснулся губами виска Сяо, а затем крепко обнял и уткнулся носом ему в плечо, когда тот нерешительно отстранился. — Я люблю тебя, — зашептал он, то и дело срываясь голосом. — Очень, очень сильно. Спасибо… за всё. Сяо обнял его тоже, двумя пальцами скользнул под край блузы и медленно кивнул. В этих трёх движениях было больше слов и смысла, каких Венти мог только услышать. Ему подумалось, что пускай он сам пять веков назад провёл Сяо под руку туда, где должно быть его сердце, бережно погладил по волосам, как бы говоря, что здесь всегда будет для него безопасно — сейчас он не казался безопасным даже самому себе. И если его страх провала оправдает себя, он просто не переживёт, если с Сяо что-то случится. — Я могу тебя попросить кое о чём? — пробормотал Венти ему в плечо, и Сяо снова кивнул. — Если… Он запнулся, взял время, чтобы собраться с мыслями, а затем осторожно сжал несколько прядей у Сяо на затылке. Слова ему давались очень тяжело, и он понимал, почему. — Если я совсем потеряю контроль над… собой, то… Сяо резко переместил левую руку со спины Венти на его правое плечо и прижал к себе так сильно, что весь воздух из лёгких едва не вышел. — Нет, — резко бросил он, спрятал лицо в мокрой ткани блузы и помотал головой. — Не проси меня о таком. Никогда. Пожалуйста. Венти замолчал. Он прикусил губу, отчего-то чувствуя облегчение — то ли потому, что его не заставили произнести просьбу до конца, то ли потому, что отказались её выполнять, — и успокаивающе погладил Сяо по голове. — Пойдём домой, — пробормотал тот, и Венти кивнул. Возможно, ему бы не помешало, наконец, разобрать свои черновики, грудой лежащие на письменном столе в комнате Сяо, а затем попытаться написать что-то новое, если неорганизованный клубок мыслей позволит это сделать. Или он мог бы вымыться в разогретой бочке до скрипящей кожи, забраться под одеяло, сбить его в ногах уже через минуту, уткнуться носом куда-нибудь в подмышку Сяо и уснуть. Почему-то ему казалось, что этой ночью у него получится выспаться. Он не понимал до этой секунды, насколько сильно устал. — Пойдём, — прошелестел он и слабо улыбнулся. Во сне он играл с Декарабианом в шахматы. Было гораздо спокойнее, чем при раунде с Царицей. Они оба молчали, а если и звенели в тишине слова, то касались исключительно тех или иных ходов.