Близость.
16 февраля 2022 г., 12:00
Ганнибал как раз вешал пиджак на плечики, когда в тишине прозвучало крамольное предложение Грэма. Второй раз за вечер Лектер замер абсолютно неподвижно. Живыми, казалось, остались только глаза.
— Пиццу? — небрежно переспросил доктор. — Пиццу на вынос?
— Ну да, — беззаботно произнес Уилл, стараясь не выдать того, как бешено колотится сердце. Сейчас Ганнибал выглядел как хищник, и он на все сто процентов напоминал одного из тех серийных убийц, на которых охотился Грэм.
Когда легкая улыбка искривила его губы, профайлер выдохнул с облегчением.
— Это для тебя типично, не так ли, Уилл?
— Заказывать пиццу? Типичнее, чем хотелось бы, да.
— Я не о пицце. Ты флиртуешь, если напуган, — сказал Ганнибал. — А если флирт неуместен или слишком очевиден, устраиваешь провокацию.
— Я не флиртую.
— Неужели?
— Да я в глаза-то не всем могу посмотреть!
— Избегание – одна из форм флирта, — сообщил Лектер, опрятно вешая брюки и галстук на стул. Он без стеснения сел рядом с Уиллом на кровать, разумеется, все ещё голый. — Ты не можешь отрицать, что предложение заказать пиццу было провокацией.
— Для тебя — может быть. А меня скорее провоцирует это, — Грэм потянулся рукой к полутвердому члену, спокойно лежащему на бедре, но Ганнибал поймал его за запястье. Хватка была удивительно сильной.
— Уилл, — спокойно напомнил Лектер. — Ты хотел о чем-то поговорить.
— Черт, я надеялся ты не вспомнишь, — признался Уилл.
— Когда ты узнаешь меня получше, тебя уже не будет удивлять то, как редко я что-то забываю, — Ганнибал взял руку Уилла в свои и пробежался по ней пальцами. — Тут душно. Не хочешь прогуляться? Подозреваю, что ты не успел как следует познакомиться с ночным Лондоном.
***
Лондон без ночного тумана показался Грэму настоящим незнакомцем. Он в целом не особо любил городскую жизнь за излишнюю суету, а этот столичный город даже ночью был слишком ярко освещен, слишком полон людей и машин. Уилл с трудом лавировал среди пешеходов, шарахался от вездесущих автомобилей, выезжающих с неправильной стороны, и рука Ганнибала была его единственным навигатором среди улиц. А ведь он выпил всего пару глотков виски. Он все ещё нервничал. Перспектива разговора по душам пугала Грэма гораздо сильнее, чем публичный секс в парке. Они совсем недолго петляли в хитросплетении улиц, прежде чем уверенные шаги Лектера вывели их к Темзе. Темное русло реки маслянисто блестело во тьме, расчерченное смутно угадывающимися силуэтами лодок. Уилл вдохнул полной грудью, и аромат близкой воды напомнил ему о доме. В пойме реки узкие улочки расступались, создавая иллюзию простора, ярко подсвеченное колесо Лондонского глаза, отражалось в воде ажурной филигранью, на все это взирала почти полная луна, рассыпая вокруг серебристые блики. — Нравится вид? — тихо спросил Ганнибал. — Скорее, сама река. Я всегда чувствовал странную близость к воде. — Ты моряк? — Больше лодочник, — уточнил Уилл. — И рыбак. А ты рыбачишь? — У меня другие хобби, но, возможно, меня сможешь увлечь ты, — продолжил беседу Лектер. Они медленно шли по набережной, минуя другие гуляющие пары — мужчины и женщины, женщины и мужчины, в такой компании их променад становился почти… романтичным. Им и об этом придется поговорить? Уилл не помнил, зачем вообще произнес эту фразу. Нет, разговор определенно был необходим, между ними происходило что-то, чему нужно было дать определение, но… Уилл искренне и всей душой ненавидел отношения, а разговоры о них ненавидел еще больше. Зачем, блин, он вообще ляпнул это в телефонную трубку? — Ты из Балтимора, — наконец произнес Грэм. — Я живу там, да. — Вероятно, у нас даже найдутся общие знакомые. Ты знаешь Алану Блум? — Да, я прекрасно знаю Алану, — Ганнибал улыбнулся. — Она одаренный психиатр и верный друг, мы много лет были коллегами. — Меня к ней влечет. Уилл понятия не имел, зачем произнес это вслух. Минуту назад он не хотел говорить в принципе, а теперь решил исповедаться в сокровенном. — Собеседник из меня так себе, я знаю, — не в тему добавил Грэм. — Вынужден не согласиться, — произнес доктор. — Мне нравится наша беседа. К тому же, Алана Блум очень привлекательная женщина, влечение к ней делает комплимент твоему вкусу. — В любом случае, оно не взаимно. Она следит за тем, чтобы мы никогда не оставались наедине. — Зная Алану, смею предположить, что это говорит не об отсутствии симпатии. А совсем наоборот. — Я слишком… отличаюсь от нормы, чтобы она могла себе это позволить. Я — фрик, стоит нам остаться наедине, и ее потянет заняться психоанализом, а не интимом. — Я не считаю, что ты фрик, Уилл. Ты — необыкновенен и уникален, и я очень удивлюсь, узнав, что Алана думает о тебе как-то иначе, — Ганнибал остановился и обернулся к реке, опираясь локтями о баллюстраду. — Есть какая-то особая причина, по которой ты решил поделиться со мной своей симпатией к Алане? — Я всегда подозревал, что бисексуален, — признался Уилл занимая место рядом с Лектером. — Но у меня никогда не было повода это проверить, пока… — Пока я не оказал тебе услугу, — произнес доктор. Он все еще смотрел на воду, опираясь на каменную ограду реки. Уилл прекрасно помнил эту услугу — Ганнибал просто вошел в туалетную кабинку, расстегнул молнию и сунул его член себе в рот. — Да. — Ты рад, что это произошло? — Я… Не знаю, — искренне признался Грэм. — Секс отличный, но откровенно говоря, доктор, происходящее немного меня пугает. — Прекрасно, — резюмировал Ганнибал. Он сдвинул ладонь и коснулся руки Уилла, не положил свою сверху, не взял его за пальцы, а просто коснулся — легко и интимно — как тогда в самолете, когда Грэм спал. — Только выйдя из зоны комфорта можно почувствовать себя по-настоящему живым. — Я действительно чувствую себя живым, — сказал Уилл. — А еще очень сильно ощущаю себя не в своей тарелке. — Совсем скоро ты найдешь свое место, Уилл. Узнаешь себя лучше, погрузишься глубже, будешь искать свои границы и поймешь, что их нет, — искушающе пообещал Ганнибал. — Я буду счастлив увидеть, как далеко ты рискнешь зайти. — Как далеко ты рискнул бы зайти сам, доктор Лектер? Ганнибал обернулся, но ничего, кроме улыбки нельзя было различить в призрачном лунном свете. — Я зайду так далеко, как ты мне позволишь, Уилл. И, возможно, для собственного удовлетворения, все же шагну самую чуточку дальше. — Ты гей или…? — Я не сторонник ярлыков, Уилл. Человек способен получить самый богатый и разнообразный сексуальный опыт, я же со своей стороны предпочитаю не ограничивать себя в удовольствиях. В любом случае, меня привлекает в человеке не пол, а то, что таится у него внутри. — И что же ты видишь внутри меня? — Я вижу уязвимость. А еще я вижу силу характера и талант, которые привели тебя сюда. Я сказал это тебе еще там, на борту самолета, когда впервые увидел — ты вызываешь во мне интерес. И все, что я узнал о тебе с тех пор, только укрепило его. — Зацепили статейки ТаттлКрайм? — спросил Уилл, не скрывая горькой усмешки. — Фредди Лаундс обладает весьма… своеобразной манерой излагать информацию. Но если читать между строк, можно сделать собственные выводы. Ты действительно смотришь на мир глазами убийц? Мыслишь и чувствуешь как они? — Это эмпатическое расстройство. — Весьма полезное, насколько я могу судить, ведь тебя привлекло ФБР. — Я действительно много лет просто преподавал. Меня вернули в поле совсем недавно. — Для работы по делу Гаррета Джейкоба Хоббса. Что ты чувствовал, когда наконец его поймал? — Я должен был чувствовать себя хорошо, — пальцы Грэма на холодном камне ощутимо напряглись. — Все-таки поймал убийцу. — Но…? — Я не привык к этому, — вздохнул Уилл. — Я работал над делом один, просто копался в бумагах, когда меня что-то кольнуло. Решение приехать к нему домой тоже было спонтанным. Был обычный день, он был дома, готовил обед для семьи. И у него была дочь. Эбигейл. Он… убивал девушек, похожих на нее, чтобы не причинить вред ей. Когда Эбигейл открыла мне дверь, и я увидел ее, все встало на свои места. Я знал, что убийца, которого я ищу – тут. Уилл, не отрываясь, смотрел на Темзу, но видел совсем не реку. Перед его глазами снова был тот самый день, дом Хоббсов и улыбающаяся Эбигейл, приветливо распахнувшая перед ним дверь. Секундная заминка при виде незнакомца на пороге, и ее улыбка истаяла. Оставалось только гадать, как именно озарение Грэма отразилось на его лице. В тот миг обычный день в жизни юной девушки сменился кошмаром, в ее глазах полыхнул страх. Тот самый, что до сих пор преследовал Уилла во снах. — Семья Хоббсов, не зная того, месяцами питалась человеческим мясом. Гаррет Джейкоб Хоббс начинял домашние колбаски одной из жертв, когда я приехал к нему домой. Их диванные подушки были набиты женскими волосами. — Ты чувствуешь себя виновным в этом, Уилл? — Я чувствую… Она не хотела пускать меня внутрь, хотела просто захлопнуть дверь, но я оттолкнул ее. Я был так самоуверен, ведь я нашел убийцу и не мог уйти без него. Я думал… Думал, что его жена и дочь пострадают, если я отступлю, — Уилл подавился судорожным вздохом. — Я достал пистолет, но он не пригодился. Хоббс уже услышал меня, к тому времени, как я нашел в их доме кухню, он перерезал горло жене и зарезал себя сам. Кровь была повсюду, она мерцала глубокими алыми лужами на неровном кухонном полу. Желтый линолеум, желтый солнечный свет и нескончаемый крик Эбигейл «Что ты наделал? Что ты наделал?! Что ты наделал?» Он до сих пор не знал, к кому именно она тогда обращалась — к своему отцу или к нему. — Я разрушил ее жизнь, — подытожил Грэм. — Как-то так. — Ты предпочел бы не поймать его вовсе? Чтобы защитить психологическую невинность девочки и сохранить жизнь ее матери? — Нет, он же убивал других девушек, но… — Уилл мотнул головой. — Теперь я застрял в его голове, в ее голове — они оба всегда со мной. Ощущение, что единственный, кому ситуация пошла на пользу — Джек Кроуфорд. — Ты прилетел сюда ловить убийцу. Он тоже окажется в твоей голове? — Они, — безрадостно рассмеялся профайлер. — Их больше одного. В любом случае, я весьма далек от их поимки, по крайней мере, пока. — Я верю в тебя, Уилл. Грэм закрыл глаза. На секунду он снова увидел убийство Джона Трамбалла — вырванные клыками куски плоти, рваные порезы от когтей — каждая рана нанесена с любовью, словно прощальный поцелуй. — Как можно убить того, кого любишь? — бессознательно пробормотал Уилл. — Любовь и смерть всегда идут рука об руку, — философски изрек Ганнибал. — Любой поцелуй может нести в себе семя предательства, и поцелуй Иуды — самый очевидный пример. Уилл почувствовал прикосновение теплой ладони к спине, но это не помогло ему вернуться назад. Он по прежнему видел только разорванное мясо, кишки и кровь… кровь… кровь… — Уилл? Все в порядке? Ты дрожишь. — Милосердие… — прошептал профайлер, не осознавая, что говорит это вслух. — Было милосерднее убить его так, своими руками. Куда лучше, чем позволить незнакомцам разорвать его на части… — Я найду кэб, — сказал Лектер и исчез. Кровь — она была повсюду — на желтом линолеуме дома Хоббсов, на песчаной дорожке темного парка, на траве. Убей того, кто дорог тебе. Убей его сам, пока кто-то другой не забрал его у тебя. Убей, потому что не сможешь жить без него. Убей, потому что не хочешь, чтобы он жил без тебя. Люби его, а потом убей, потому что любовь и смерть всегда идут рука об руку… — Сюда, Уилл. Ганнибал возник из ниоткуда. Он прижал Грэма к себе и повел его прочь с плохо освещенной набережной, стараясь кратчайшим путем добраться до припаркованного кэба. Грэм против воли льнул к Лектеру, пытаясь найти успокоение в тепле его тела, в стабильном сердечном ритме, в силе его рук. Ганнибал был рядом, он был живым. Но на обратной стороне век все было по-прежнему кроваво-алым. — Теперь сюда, — раздался голос Лектера у самого уха, и Уилл распахнул глаза, обнаруживая яркий свет. Они покинули кэб, и теперь торопились куда-то сквозь массивные двери. Внутри все было графично черно-белым и вкусно пахло цветами, потом были раздвижные двери и блестящий хромом лифт. Уилл все еще покладисто висел на сильной руке Ганнибала. — Тут кровь, — доверительно шепнул Грэм в ухо доктора. Кровь действительно была повсюду — она текла по стенам бордовым водопадом, капала с потолка, формируя обширную лужу на полу. Как быстро пролетело время — десять минут назад Уилл стоял на набережной Темзы, разговаривая с Ганнибалом, и река перед ними была из воды, а не из крови. Правда же? Теперь Ганнибал тащил его по коридору, на ходу доставая электронный ключ. — Это не мой отель, — озвучил очевидное Грэм. — Это мой. Тут тебе будет удобнее. Они вошли в номер, Лектер включил свет, и Уилл замер, пытаясь проморгаться. На этот раз все было правильного цвета — стены светло бежевые, розы на стеклянном столике белые, мебель блестящая и дорогая — шикарный номер в стиле Арт Деко. — У тебя температура, — произнес Ганнибал, прикладывая прохладную руку ко лбу. — Ложись в постель, я принесу воды и лекарства. — У меня аспирин в кармане, — вяло похвастался Уилл, но Лектер уже исчез за дверью ванной. Это должна была быть ванная, профайлер явственно видел мрамор и зеркала сквозь приоткрытую дверь. Он стянул с ног ботинки и забрался в неприлично мягкую и аккуратно застеленную постель Лектера, как раз в тот момент, когда тот принес горсть таблеток и воду. Уилл проглотил все разом, даже не спрашивая названий. — Вообще-то ты мне не доктор. — Я твой друг, — согласился Ганнибал, убирая пальцами волосы, упавшие Грэму на лицо. — Будь я твоим доктором, я бы никогда не позволил себе это. Лектер забрался рядом и принялся расстегивать рубашку Уилла, медленно избавляя его от одежды — предмет за предметом. Профайлер больше не испытывал галлюцинаций, не видел вокруг себя кровь, он даже не нервничал. Уверенные движения Ганнибала успокоили его, вызывая после всплеска эмоций привычную усталость и сонливость. Уилл с удовольствием забрался под одеяло, прислушиваясь к шороху одежды Лектера. А когда полностью обнаженный доктор скользнул к нему в постель, немедленно оказался рядом, обхватывая ладонью его член. Член начал стремительно твердеть. — Тебе надо отдохнуть, — сказал Ганнибал. — Нет, мне нужно это, — пробормотал Уилл. — То, что прогонит из памяти воспоминания о крови. — Тогда стоит оставить свет. Ганнибал откинул одеяла вниз, так, чтобы Уилл мог видеть их обоих — обнаженные тела, прекрасные в своей естественности. Доктор обхватил эрекцию Грэма ладонью, повторяя его жест, свободной рукой притягивая профайлера ближе. Ганнибал был чуть выше, незначительно шире и крупнее самого Уилла, член в соответствии с пропорциями тела тоже был чуть больше — длиннее и толще, чем член Грэма. К тому же, в отличие от профайлера Лектер был волосат — серебристый пух спускался с груди к поджарому животу и концентрировался в паху. Уилл с удовольствием придвинулся ближе, позволяя древесному аромату омыть себя. Теперь они лежали почти вплотную. Рука Грэма обхватывала член Лектера, тот в ответ сжимал в ладони эрекцию Уилла. Понадобилась самая малость, чтобы их пальцы переплелись, обхватывая оба члена сразу. Ганнибал коротко поцеловал Грэма, шепнув: — Смотри… И он смотрел. Уилл видел, как оба их члена помещаются в коконе соединенных рук. Они мягко касались друг друга чувствительными краями головки, соприкасались почти по всей длине увитого венками ствола. Член Грэма был чуть краснее, член Ганнибала чуть тверже. Они начали двигаться вместе — это было чем-то средним между сексом и мастурбацией. Уилл чувствовал руку доктора на своем члене, чувствовал шелковистую твердость его эрекции, крепко прижатой к его собственной. Чувствовал, как их яички тугими комками бьются в сомкнутые ладони при каждом толчке. Это было пошло и примитивно, именно так, как Уилл и хотел. Ему нужно было снять стресс, спустить лишнее, расслабиться и отвлечься. И он не хотел делать это один. Но Ганнибал был рядом, он сжимал их обоих все крепче, двигал рукой все быстрее, и когда Уилл наконец подошел к кульминации, он уткнулся лицом в шею Лектера и открыл рот, накрывая им чужой пульс — губы и зубы против уязвимой кожи. Он кончал, кончал и кончал, чувствуя как пульс Ганнибала бьется у него на языке, как его член дергается в оргазме рядом с членом самого Грэма, как все тело доктора крупно вздрагивает, когда капли семени попадают на живот. В конце Ганнибал мягко поцеловал его в лоб. Доктор немедленно встал, сходил в ванную за мокрым теплым полотенцем и вытер Уилла. Потом забрался обратно в кровать, притянул профайлера к себе и укутал их обоих одеялом. — Спи, — тихо прозвучало у самого уха. — Позволь сну стереть из твоей памяти все, что ты не хочешь там видеть. Храни в ней только то, что придает тебе силы. — Не анализируй меня, — пробормотал Уилл. — Не превращай меня в бабочку в руках энтомолога. Позволь мне быть просто… собой. Хорошо? — Хорошо, — откликнулся доктор. — Я позволю тебе быть собой. Быть тем, кто ты есть на самом деле. Секунду спустя батарейка внутри Уилла Грэма окончательно опустела, и его поглотил сон. Он заснул именно так — плотно прижатый к Ганнибалу, завернутый в его объятья, переплетаясь с ним ногами. И если этой ночью ему снились какие-то сны, они были слишком незначительными, чтобы их запомнить.***
Ганнибал изучал лицо спящего Уилла. Когда Грэм бодрствовал, его мимика была крайне подвижной — он щурился, хмурился, стрелял глазами, раздраженно кривил рот — с очевидностью зеркала отражая на лице работу беспокойного разума. Во сне его лицо, наконец, полностью расслабилось, обретая непривычную мягкость и одухотворенность греческой скульптуры. Это было лицо юного Тесея, лик Ветхозаветного святого — классическая красота черт в обрамлении россыпи темных кудрей, пухлые губы, очерченные мужественностью бороды. Глаза Уилла последний раз дернулись под смеженными веками, он глубоко вздохнул и заснул еще крепче. В руках Ганнибала он был мягким, теплым и живым. Уникальный человек, сплошь сотканный из сочувствия, страдания, воли и гнева. Уникальный сосуд, полный искреннего понимания и бесконечной умственной агонии. Доктор выждал еще немного, убедился в том, что Уилл не проснется и высвободился из его объятий, заменяя себя подушками и одеялом. Проверив, что Грэму удобно, Ганнибал подошел к рабочему столу, открывая лежащий там лэптоп. Он был по прежнему абсолютно обнажен. Ему не нужно было видеть текст, чтобы воспроизвести его слово в слово, он помнил его наизусть, но сейчас хотелось видеть именно буквы, сам текст письма, два дня назад догнавшего его по эту сторону океана, когда он только-только приземлился в Лондоне. «Дорогой Ганнибал, Я знаю, что ты сейчас в Лондоне, но я заранее хочу попросить тебя об одолжении, когда ты вернешься. Речь идет об одном профайлере, сейчас он работает с Джеком Кроуфордом, но я уже встречалась с ним ранее. Джек считает, что он готов вернуться в поле, но я в этом не уверена. Мы сошлись на том, что Уилл, как минимум, должен получить психологическое освидетельствование и терапевтическую помощь. Я рекомендовала тебя Джеку. Не потому, что злоупотребляю твоим свободным временем, а потому что знаю, что ты ему поможешь. Его зовут Уилл Грэм. Если ты согласишься помочь, Джек организует вашу встречу. Уилл — мой друг, Ганнибал, и я волнуюсь за него. У него особый дар, вернее, эмпатическое расстройство, позволяющее проникать в разум убийц, но я не уверена, что он достаточно стабилен для этого. Он ненавидит психиатров и психоанализ, но я боюсь, что без профессионала он потеряет себя. Уиллу нужен якорь, а ты самый надежный якорь из всех, кого я знаю. Расценивай это как личную услугу. Ты же знаешь, как редко я о чем-то прошу. Когда прочтешь мое письмо, пожалуйста, дай знать, сможешь ли ты мне помочь. Алана Б.» Ганнибал читал послание, и слова голосом Аланы оживали в его голове. Дочитав, Лектер захлопнул лэптоп и вернулся в постель. Он притянул Уилла ближе, уложил его головой на грудь и позволил себе несколько минут абсолютного покоя. Он просто лежал, сжимая Грэма в объятьях, наслаждаясь теплом его тела, вдыхая аромат его волос. Потом доктор встал, аккуратно оделся, прихватил объемную кожанную сумку из шкафа и вышел из номера, бесшумно закрыв за собой дверь.
