Ситком.
16 февраля 2022 г., 12:00
Уилл проснулся, не понимая, где он и что с ним происходит. Кровать, в которой он очнулся, была мягкой и неприлично роскошной, он лежал в россыпи подушек, сминая задницей белоснежное, пахнущее кондиционером белье. К тому же, он чувствовал себя прекрасно — тело было приятно расслаблено после сна, голова ощущалась чистой, ясной и безболезненной, одеяло вздымала утренняя эрекция. Все было прекрасно, кроме одного — Уилл был один.
Внезапно за стеной выключился душ, и через секунду в спальню вошел Ганнибал Лектер, укутанный клубами пара и пушистым полотенцем чуть ниже талии. Его влажные волосы в беспорядке спадали на лоб. Член профайлера непроизвольно дернулся, выдавая реакцию на его наготу.
— Доброе утро, — произнес Ганнибал, улыбаясь.
— Который час?
— Начало седьмого, ты хорошо поспал.
— Я спал великолепно, не могу даже вспомнить, когда последний раз чувствовал себя с утра таким отдохнувшим.
— Я рад.
Уилл выпростал из-под одеяла руку, пытаясь заманить Лектера обратно в кровать. Он уже предвкушал свежий аромат мужского тела и влажную после душа кожу, когда в дверь постучали. Ганнибал достал из гардероба халат и, только завязав его на талии, распахнул дверь, ведущую в номер.
— Завтрак, — пояснил он, забирая у посыльного сервированный столик — на нем ютились фарфоровые тарелки, бережно укрытые серебряными крышками, и блестящий кофейник, заманчиво пахнущий кофе.
— Завтрак в постель? — с надеждой в голосе спросил Уилл.
— С моей стороны было бы преступлением упустить случай, — улыбнулся Лектер, подкатывая столик ближе. Грэм сдвинулся, освобождая для доктора место на кровати, и немедленно получил в руки тарелку, полную ароматного бекона, жирных колбасок, припущеных на гриле томатов и жареных яиц. Ганнибал уже налил ему чашку кофе и теперь намазывал маслом тост.
Уилл хотел вести себя интеллигентно и есть не торопясь, но стоило ему откусить первый кусок, как голод взял свое, и Грэм вычистил тарелку за считанные секунды. Он слопал все, включая непривычные за завтраком томаты, Ганнибал же за это время едва успел откусить пару раз. Доктор отложил вилку и намазал для Грэма еще один тост, добавляя к маслу фруктовый джем.
— Мне нравится, когда у тебя хороший аппетит, — сообщил Ганнибал. — Какие планы на сегодня, Уилл?
Уилл дожевал второй тост и промокнул губы салфеткой.
— Работать над делом. Проведу больше времени в компании фотографий с мест преступлений, стараясь уловить связывающую их суть. Навещу в морге мертвые тела.
— Все жертвы являются членами Парламента, как я прочел в новостях?
— Да, покрошенные на куски кем-то, изображаюшим волка, — добавил Уилл, делая большой глоток кофе. Это был лучший кофе из тех, что ему удалось попробовать в Лондоне. — Вероятно, мне не стоило этого говорить.
— Я в числе подозреваемых?
— Нет. Я на собственном опыте узнал, чем именно ты занимаешься по ночам в парке.
Уилл посмотрел на Ганнибала. Боже, он только что пошутил. Они сидели за завтраком, после ночи, проведенной вместе, отпуская пошлые шуточки, как парочка влюбленных из гребаного романтического ситкома.
И ему это нравилось. Полный абсурд!
— Как терапевт, я привык иметь дело с негативными аспектами человеческой природы — с паталогиями и девиациями. Я мог бы помочь тебе составить профайл по этому делу, если, конечно, ты мне позволишь.
— Начнем с того, что их трое, — сказал Уилл, утаскивая с тарелки третий тост. — Три жертвы — трое убийц. Первого человека убили из-за любви, двух остальных по какой-то иной причине. Честь, месть, устрашение, попытка сбить следствие с толку… Я не знаю.
— Подчищают за собой?
— Скорее, заметают следы. А вообще, в этом тоже что-то есть. Они не оставляют никаких улик, только тела — художественно изрезанные трупы. Очевидное преступление на самом видном месте.
— Тяготеют к театральности?
— Нет, это послание, но от кого и кому — вот главный вопрос. Лестрейд — местный детектив — думает, что здесь замешана политика.
— А ты нет?
— Думаю, в нашем случае, манера убийства важнее, чем общественная деятельность жертв, кроме разве что… самой первой. Ты вчера очень точно это сформулировал — любовь и предательство – две стороны одной монеты.
— Поцелуй Иуды.
Уилл кивнул.
— Кстати, говоря о поцелуях…
Это было невероятно глупо и банально, но Грэму было плевать. Он не собирался упускать ни единой возможности лишний раз поцеловать Ганнибала Лектера. Профайлер наклонялся все ниже, минуя грязные тарелки, пока совершенно случайно не наткнулся взглядом на заголовок утренней газеты, выпавшей из сервировочной тележки.
— Погоди-ка, это же…
Ганнибал поднял газету и развернул ее, чтобы они могли увидеть фотографию целиком.
— Мужчина действительно выглядит знакомо, — сказал доктор, но Уилл уже забрал ее у него.
Профайлер смотрел на первую полосу, а с нее, из-под заголовка «Банкир, убитый в Лондоне, опознан» на него смотрел тот самый нетрезвый пассажир, который доставил им несколько неприятных минут на борту. Именно он облил Грэма шампанским, а потом отпускал скабрезности в их с доктором Лектером адрес. Уилл бегло просмотрел статью.
— Похоже, именно это убийство вчера упоминал Лестрейд, у жертвы забрали язык, — сообщил профайлер. В статье не упоминалось таких подробностей, речь шла только о том, что банкира обнаружили изуродованным в лобби банка, где он сейчас работал. Его звали — Дэвид Флауэрс, женат, детей нет.
— Чудовищно, — прокомментировал новость доктор. — Он, конечно, был хамом, но такой смерти я бы не пожелал никому.
— Так странно, — задумчиво произнес Уилл, разглядывая фотографию Дэвида. На ней банкир улыбался, держа в руках бокал с шампанским. Судя по официальному костюму, фото было сделано на каком-то мероприятии. — Мы встречались с ним в самолете, а потом, буквально на следующий день… Я привык иметь дело с мертвыми телами, но обычно это были абсолютные незнакомцы.
— Он тоже незнакомец, Уилл, — спокойно сказал Ганнибал. — Наши судьбы соприкоснулись на краткий миг и все. Ты жалеешь, что он мертв?
— Как ты и сказал, такой смерти не пожелаешь никому, — сказал Грэм, все еще глядя на фото.
— Тем не менее, рано или поздно мы все умрем. Это просто напоминание о неизбежном.
— Но он сразу увидел суть, заметил, что нас влечет друг к другу, еще до того, как я сам смог это осознать.
— Тогда, возможно, лучшей данью уважения нашему почившему знакомому будет очередной акт этого влечения друг к другу? — спросил доктор Лектер, забирая газету. — До того, как ты уйдешь на работу.
Это снова чудовищно напоминало романтический ситком, теперь, правда, скорее версию, выпускаемую к Хелоуину — с оттенком черного юмора.
Но в чем-то Ганнибал был прав — Уилл слишком часто видел смерть, настолько часто, что она переставала пугать и начинала очаровывать. Смерть незнакомца, встреченного мельком на борту самолета, вызывала разве что желание доказать самому себе, что ты еще жив. Доказать прямо сейчас — быстро, жестко и торопливо.
Он встретил поцелуй Лектера голодно распахнутым ртом и тут же вцепился доктору в волосы. Они оба пахли кофе, но природный запах Ганнибала — аромат сандала с примесью хвои — легко перекрывал аромат кофейных зерен. Уилл жадно всосал язык Лектера в рот и укусил, достаточно сильно, чтобы причинить боль. И только когда Ганнибал в ответ животно, сладко застонал, Грэм осознал, что именно сделал.
Дэвид Флауэрс… Язык…
Он отпрянул от Лектера, но тот уже не отпустил его. Ганнибал контролировал Уилла, увлекая его новыми и новыми поцелуями, он тоже всосал язык Грэма в рот и больно прикусил его удивительно острыми зубами. Это было так неприлично, учитывая валяющуюся на полу газету с информацией о трупе.
Но, Боже, как это было эротично...
Происходящее все больше напоминало ситком с элементами черного юмора. Тот, в котором можно было безнаказанно шутить о боли и смерти, находя в этом нечто жизнеутверждающее.
Уилл уронил Ганнибала рядом с собой и сдернул с него халат, обнажая сантиметры чистой кожи, благоухающей свежестью после душа. Грэм не мог от нее оторваться — он лизал и сосал, покусывал и зарывался лицом в волосы на груди. Он дышал ароматом свежести и Ганнибала, и, вопреки обильному завтраку, снова чувствовал зверский голод. Уилл спустился поцелуями к паху и сильно прикусил бедренную косточку, оставляя яркий след. Полукружье его зубов на светлой коже Лектера смотрелось до странного органично.
— Иди сюда, я тоже хочу тебя попробовать, — промурлыкал Ганнибал, и Уилл вместо ответа развернулся к нему задницей и перекинул ногу через грудь, нависая сверху. Сильный укус в живот заставил профайлера ойкнуть, а потом Лектер взял его член в рот и Уилл забыл обо всем. Он жадно всосал эрекцию Ганнибала и полностью отдался процессу.
Грэм снова отпустил себя, окутывая их обоих своим даром. Он стал ими двумя сразу — он объединил два тела и два разума внутри своей головы — он одновременно сосал сам и чувствовал, как отсасывают ему. Он ощущал жар собственного рта чужим членом, а глубоко внутри билось единственное желание — получать удовольствие и дарить его.
Удовольствие. С легкой примесью боли.
Уилл позволил зубам невесомо скользнуть по эрекции Лектера и доктор ответил ему тем же. Они начали двигаться совершенно слаженно, действуя с уникальной синхронностью. Они оба сжали член у основания слишком сильно, заставляя кровь пульсировать в эрегированной головке, они вместе перекатили яички в руке, а потом начали сосать член слишком сильно и жестко для того, чтобы в голове могли остаться ещё хоть какие-то мысли. Уилл чувствовал запах Ганнибала, и одновременно ощущал, как пахнет для Лектера он сам — соль, пот и мускус мужского возбуждения. Он чувствовал горьковатый привкус смазки на губах и сбивчивые жаркие выдохи, перемежаемые глубоким погружением во влажное лоно рта.
Ганнибал опередил его. Сухой палец Лектера проник в анус Уилла лишь на мгновение раньше, чем палец профайлера нашел дорогу в сфинктер доктора. Они вошли друг в друга вместе и без смазки. Это было интимно, всепоглощающе, глубоко и совсем чуточку больно. Настолько правильно больно, что они кончили вместе. Дуэтом. Как в сраном романтическом ситкоме.
Уилл глотал сперму и чувствовал как Ганнибал отвечает ему взаимностью, но, в отличие от Грэма, Лектер смаковал его семя.
Потом все резко закончилось. Не дожидаясь, пока Уилл до конца придет в себя, Ганнибал развернул его обратно — к себе лицом — и жадно поцеловал, смешивая вкус семени обоих на языке.
— Кажется, мне снова нужно в душ, — улыбнулся доктор.
— Я пойду с тобой, — ответил ему Уилл.
Душ был достаточно велик для двоих. Ганнибал взял на себя инициативу и сам намылил профайлера гелем. Пока доктор помогал ему мыться, Грэм с удовлетворением рассматривал следы, оставленные его зубами на светлой коже Лектера. Уилл и сам был покрыт похожими отметками любви, они приятно горели под теплой водой душа, напоминая о спонтанном и ярком утреннем сексе.
Словно прочитав его мысли, Ганнибал развернул Уилла к себе лицом и нанес шампунь на влажные кудри, неторопливо промывая волосы деликатными ласковыми движениями. Когда вода начала смывать пену вниз, профайлер неосознанно улыбнулся.
— Ты чувствуешь себя живым, Уилл?
— Да, — без заминки ответил Грэм. — Очень живым.
— Тогда мы достойно почтили память Дэвида Флауэрса, — подытожил Лектер, пропуская кудри профайлера сквозь мокрые пальцы. — Теперь пусть покоится с миром.
