Зов плоти.
27 февраля 2022 г., 11:00
Поздняя ночь уже плавно переходила в раннее утро, когда Уилл оказался со своими псами в лесу. Иногда такое случалось, иногда собак нужно было экстренно выгулять. Вокруг клубилась тьма, под ногами хрустели ветки, над головой перешептывались кроны деревьев, полная луна, появившаяся на краткий миг из-за облаков, почти ослепила Грэма, и вновь исчезла, оставляя его в туманном мраке.
Он чувствовал присутствие своей стаи. Было слишком темно, чтобы их различить, но Уилл угадывал каждую из собак по шелковой шкуре, теплому носу и характерной привычке вилять хвостом. Когда луна снова выглянула из-за облаков, Грэм заметил серебристую шкурку Бастера, убегающего от него со всех ног.
«К ноге, Бастер!» — крикнул вдогонку Уилл, но его голос поглотила тьма.
Грэм торопился следом, боясь потерять своего маленького, но смелого друга, и собаки послушно следовали за ним, принимая за вожака стаи. Уилл шел все быстрее и быстрее, а когда из темноты раздался рык и отчаянный визг, сорвался с места и побежал.
Уинстон вырвался вперед, остальные рассеялись, и Грэм больше не ощущал их присутствия рядом. Он бежал сквозь сумрачный лес, спотыкаясь о торчащие корни, и ветви деревьев зло хлестали его по лицу.
Раздался вой, но не собачий. Похожий, но куда более дикий, а за ним новый собачий визг.
«Бастер! Уинстон!» — в этот момент Уилл выбежал на поляну, и луна снова выглянула из-за облаков, освещая происходящее. Бастер и Уинстон, лежали на земле, прямо на перине из опавших листьев. Оба их горла были вскрыты чужими зубами, собственные клыки оскалены, в попытке защититься, а глаза медленно стекленели, потому что из них уходила жизнь.
Кровь лилась на землю и камни, на желтые опавшие листья — черная при лунном свете.
Псы повторяли позу, которую Гаррет Джейкоб Хоббс и его жена приняли на желтом линолеуме собственной кухни — оба горла вскрыты, кровь, а с ней и жизнь, вытекает на пол, рты раскрыты в немом крике. А в воздухе все еще висит аромат готовящегося обеда, медленно смешивающийся с медным зловонием крови.
Над собаками стояли волки. Их было как раз четверо — морды измазаны в крови, в темном провале пасти влажно поблескивают острые зубы. Трое стояли рядом, прижавшись боками. Четвертый предпочитал одиночество, он был чуть выше и крупнее, и держался в тенях, сверкая из их глубины внимательным красноватым взглядом.
Они были так похожи на собак, но сильнее, быстрее и агрессивнее. Они не боялись убивать.
Уинстон испустил последний судорожный вздох и замер навсегда.
Уилл вытянул руку, пытаясь нашарить на земле хоть что-то — палку, камень, ветку. Ему нужно было распрямиться, расправить плечи, добавить себе объема, чтобы казаться крупнее и опаснее. Он не слабак — он вожак своей стаи. Один из волков, а, может и все они сразу, начали рычать, медленно наступая на Грэма. Он в последний раз попытал удачу, но рука опять схатила только воздух. Уилл не нашел ничего.
Внезапно что-то капнуло ему на щеку — теплое и темное. Вторая капля последовала за первой, пачкая не только лицо, но и руки, плечи. Черный в ночной мгле дождь капал на Уилла сверху и он понимал, что это не дождь, это кровь. Она сыпалась прямо с неба, покрывая вязкой массой шкуры его мертвых псов, мех скалящихся волков, и самого Грэма.
Кровь хлестала с неба, она струилась по стволам деревьев, капала с широких листьев, заливала глаза, затекала в рот. Соленая и липкая, с металлическим привкусом, все еще теплая. Когда кровь коснулась языка профайлера, волки напали.
Они не играли с ним, они сразу целились в безащитное горло. Уилл пытался бороться, он выставил руки, чтобы оттолкнуть оскаленные пасти, но челюсти тут же сомкнулись на запястьях. Хрустнули кости.
Он чувствовал звериное дыхание у своего лица, вонь крови, сырого мяса и меха. А потом острые, как лезвия, зубы полоснули по горлу, и кровь самого Грэма брызнула в небо, заливая ему рот — горячая, как адская бездна, знакомая, как близкий друг. Испуганно колотящееся сердце приближало конец, выталкивая с каждым ударом все больше крови из немеющего тела, и брызги, летящие из его горла, смешивались с кровавым дождем, опадая обратно вниз.
Громкий стук сердца был последним, что еще мог слышать Уилл.
Громкий стук.
Грэм проснулся и рывком сел на кровати, пытаясь отдышаться. Футболка, в которой он лег спать, пропотела насквозь, и он намочил кровать. Его все еще трясло от пережитого, а сердце рвано стучало в груди.
Глухой стук раздался снова. Но Уилл ошибся, это было не сердце. Стучали в дверь.
Он вытер с лица пот и включил ночник. В неясных тенях плохо освещенного номера профайлер стянул через голову мокрую футболку и небрежно выкинул ее в угол. Открывать дверь он пошел в одних трусах. Было ли это странной игрой воображения, или Грэма еще не до конца отпустил пережитый кошмар, но, повернув ручку и выглянув за дверь, Уилл увидел там волка.
Он таился в полумраке, сливаясь с тенями — наполовину зверь, наполовину человек. Уилл видел кровь, стекающую по темному меху, чуял запах мяса из его пасти, смотрел в мерцающие алым глаза.
Грэм моргнул, видение рассеялось. Напротив его номера стоял Ганнибал Лектер в смокинге.
— Ганнибал? — хрипло уточнил профайлер.
— Уилл… Прошу прощения за поздний визит, но могу я войти?
Профайлер посторонился, и доктор вошел внутрь, внезапно споткнувшись о ковер.
— Ты пьян? — недоверчиво спросил Грэм.
Вместо ответа, Ганнибал потер лоб. Он был безукоризненно одет — сшитый на заказ смокинг облегал его, как вторая кожа, не образовывая ни одной лишней складки, кипенно-белая рубашка, ловко завязанный галстук-бабочка и сияющие чистотой кожаные туфли. Разве что щеки доктора были румянее обычного, а еще только что он случайно растрепал идеальную укладку, потирая рукой лоб. В остальном Ганнибал выглядел как обычно, кроме разве что странно мягкого, расфокусированного взгляда.
— Я выпил бокал шампанского, — покладисто признал Лектер. — А может быть два. Или три. Я не считал. Прием был отвратительным, а музыка такой ужасной…
Несмотря на отвратительное послевкусие своего сна, Уилл не смог сдержать улыбки.
— Тебе стало скучно, и ты набухался?
— Как точно подмечено, — обрадовался Ганнибал и пошел вперед. Он прицелился занять единственное кресло, стоящее в номере, но комод внезапно выпрыгнул ему навстречу и больно ударил по ноге, заставляя запнуться на ровном месте. Профайлер понял, что в одиночку доктор не справится и обнял его за талию, не давая упасть. Лектер слукавил, шампанское явно исчислялось бутылками, а не бокалами.
— Я держу тебя, — пробормотал Уилл, таща Ганнибала к кровати. Он усадил на нее припозднившегося гостя, и тот издал вздох облегчения.
— Я никогда не напиваюсь, — сказал Лектер. — Мне не нравится…
— Терять контроль?
— Я не потерял контроль, — мотнул головой Ганнибал. — Разве что чуть-чуть…
— Очаровательно, — произнес Грэм и сел рядом. Он поцеловал Лектера, и вкус шампанского на его губах смыл воспоминание о крови.
— Мне очень жаль, — пробормотал доктор, когда поцелуй завершился. — Я не должен был приходить. Я слишком много выпил и побоялся, что если останусь один, наверняка совершу какую-нибудь глупость, о которой пожалею наутро…
— Все в порядке. Я рад, что ты пришел.
— Но ты спал.
— И сон был, прямо скажем, не очень.
— Я думал, что у тебя… был изматывающий день.
— Был, но это не гарантирует крепкого и здорового сна. С учетом специфики моей работы, скорее это гарантирует обратное — бессонницу или увлекательную вереницу кошмаров.
Ганнибал наклонился ближе и обнял ладонями лицо Уилла. В этот раз руки у него были холодные.
— Мне так жаль…
— Прекращай извиняться, а то звучишь как алкаш, — рассмеялся Грэм. — Так делают все пьяные люди, они извиняются за все и сразу.
— Но сегодня я поступил с тобой грубо. Я не рассказал тебе, куда иду, а надо было. Может ты пошел бы со мной, и вечер не стал бы апогеем скуки.
— Да ладно, все равно это была вечеринка не моего формата.
— Мы стали так сильно близки за короткое время, что я испугался. Я хотел сбавить обороты, — Лектер погладил лицо профайлера и нахмурился. — Ты слишком горячий, у тебя опять температура, да?
— Ерунда, мне просто приснился кошмар.
— Ночные кошмары шепчут нам о страхах, в которые мы отказываемся верить при дневном свете. О чем был твой?
— О мои собаках, я скучаю по ним.
— А я скучаю по тебе, — Ганнибал вздохнул. — Да, я скучаю по тебе, и я бы никогда не признался в этом, не будь я так пьян, — доктор улыбнулся, и в этот раз улыбка вышла по-мальчишески дурашливой. — А ты скучаешь по мне?
— Ганнибал, алкоголь сокрушил тебя, — произнес Уилл, тихо фыркая от смеха.
— Я знаю, — Лектер развязал бабочку и вытянул ее из-под воротничка рубашки. — А еще это отвратительный отель и чудовищный номер. Мне практически стыдно просить тебя трахнуть меня в нем.
— Слушай, может быть тебе…
— Я же сказал, что боюсь совершить то, о чем пожалею. Но я никогда не пожалею о близости с тобой, — Ганнибал подтвердил слова делом, продолжив раздеваться, он уже снял фрак и жилет, а теперь расстегивал рубашку. Вещи летели на край постели, оседая там неопрятной кучей.
Грэм посмотрел на валяющуюся одежду, потом на полуголого Лектера.
— Уважаемый доктор Лектер, вы предлагаете мне пьяный перепих?
— Да, мне кажется это довольно подходящее определение, — согласился Ганнибал, поднимаясь с кровати на нетвердых ногах, чтобы кинуть рубашку в сторону комода. Он расстегнул пуговицу на брюках, но запутался в молнии – брюки явно не собирались сдаваться без боя.
— Давай помогу, — предложил Уилл, он придвинулся ближе, ловко расстегнул ширинку и спустил брюки вниз. Под ними обнаружилось шелковое белье с принтом пейсли, удачно обрисовывающее эрегированный член. Грэм приласкал его рукой, вызывая у доктора эротичный стон. Но внезапно Лектер вспомнил о важном.
— Подожди секунду, — сказал он и сунул руку в карман, чтобы достать оттуда маленький пузырек и пару презервативов. Ганнибал положил их на прикроватную тумбочку.
— Ты пришел подготовленным.
— Знал, что масла тут у вас не найдешь, — пошутил Лектер и сам же захихикал первым. Он упал на кровать как стоял — широко раскинув ноги, с брюками спущенными до колен — и Уилл раздел его до конца. Снял штаны и носки, оставив только белье.
— Иди ко мне, — прошептал Ганнибал, распахивая объятья. И Уилл пошел.
Он забрался на постель, прямо на Лектера — обнаженная кожа к обнаженной коже, и волоски на груди доктора щекотали его голую грудь. Ганнибал обвил его руками и прижал к себе крепче. Они снова целовались. Сегодня поцелуи были другими, более естественными и небрежными, но не менее томными, жадными и сексуальными. Твердая длина эрекции Лектера терлась о член Уилла через слои нижнего белья.
Ганнибал обнял его лицо и прервал поцелуй, они были так близко, что почти касались друг друга губами — идеальное расстояние до откровенных признаний:
— Я доверяю тебе, Уилл. Доверяешь ли ты мне?
Грэм посмотрел Лектеру в глаза. Когда вообще это произошло? Когда это ему, избегающему зрительного контакта, стало так легко и просто смотреть в глаза этому человеку?
Но он смотрел, и радужка Ганнибала в полумраке комнаты казалась темной, как спелая вишня, как рубиновая тень в винном бокале. Губы Лектера влажно блестели от поцелуев, челка падала на глаза, а скулы алели легким румянцем возбуждения или чрезмерно употребленного алкоголя.
Ганнибал смотрел так внимательно и серьезно, что в этот момент казался абсолютно, кристально трезвым.
— Да, — ответил Уилл. — Я доверяю тебе.
И доктор снова его поцеловал. Они целовались так долго, что последние отголоски кровавого кошмара исчезли из памяти профайлера, вытесненные жаром влечения их тел друг к другу. Лектер ласкал его спину, он путешествовал пальцами по позвонкам и перебирал ребра, спускаясь ниже, к пояснице, чтобы крепко сжать задницу Грэма через белье. Он запустил руки под резинку трусов и приласкал ягодицы, развел их в стороны, чтобы пощекотать пальцем интимно спрятанный задний проход.
Уилл помнил как это было, когда туда вторгалось что-то большее, чем палец, вспомнил растяжение и сладкую боль и, застонав, вжался в пах Ганнибала своим. Доктор стянул с него трусы, а потом спустил собственное белье с бедер.
— Трахни меня, Уилл, — пробормотал Лектер, целуя Грэма куда-то в висок. — Сейчас твоя очередь. Я хочу почувствовать тебя внутри.
— Я еще никогда…
— Знаю. И нахожу это невероятно эротичным, — Ганнибал дотянулся до тумбочки, взял с нее пузырек и презервативы и вручил их Уиллу.
Грэм сел между разведенных ног доктора, не обращая внимания на собственную, подпирающую живот эрекцию, и выдавил смазку на пальцы. В воздухе запахло пряностями — нежный восточный аромат с тонкой ноткой корицы — он мог бы и догадаться, что Лектеру придет в голову сделать собственный лубрикант с фирменным запахом.
Ганнибал пристально посмотрел на Грэма и шире раздвинул ноги, показывая ему все. Теперь Уилл видел не только член, внушительно лежащий до самого пупка, он видел тугой комок поджавшихся яиц и нежную гладкость промежности, скрывающей в своей глубине розовый, сморщенный анус. В том, как другой мужчина предстает перед тобой полностью открытым и уязвимым, было столько интимного доверия и эротичности, что Грэму понадобилось несколько секунд, чтобы справиться с волнением и прийти в себя.
— Ганнибал… — мягко прошептал Уилл, любуясь доступным ему великолепием, а потом протянул руку и коснулся влажными пальцами члена. Он ласкал эрекцию рукой, размазывая по коже ароматно пахнущую смазку, и каждое прикосновение сопровождалось несдержанными вздохами их обоих. Грэм двинулся дальше, обнимая ладонью яички, смазывая их и дразня, и только потом нырнул глубже, между ягодиц и потер тугой вход в чужое тело скользкими пальцами.
— Да, тебе нужно подготовить меня для себя, — шепнул ему Лектер, и Уилл начал медленно кружить пальцами вокруг тесного ануса.
Он исследовал наощупь сморщенную кожу, чувствуя как мышцы сжимаются и подрагивают под его рукой. Они медленно расслаблялись под неторопливыми ласками, в свою очередь гипнотизируя самого Грэма гладкостью шелковой кожи и легкой пульсацией от каждого неуверенного касания.
Уилл выждал достаточно и ввел один палец — не глубоко, по вторую костяшку, но даже это заставило его застонать. Ганнибал был горячим, шелково гладким и невероятно тесным, а еще он смотрел на него в упор.
— Все правильно, продолжай.
— Насколько ты пьян? — спросил Грэм. — Ты вспомнишь это завтра? Я не хочу делать то, что ты даже не сможешь вспомнить с утра.
— Я ничего не забуду. Ну, давай же, Уилл.
И Уилл подчинился, он продолжил толкаться пальцами в жаркую тесную глубину, задыхаясь и не вполне понимая, что происходит. Он убрал руку всего раз, чтобы добавить смазки и толкнуться внутрь уже двумя пальцами, растягивая мышцы шире, готовя их для себя. В воздухе витал аромат пряностей, и Грэм понимал, что с сегодняшнего дня, этот запах для него будет навсегда связан с ночью бесконечной открытости, уязвимости и взаимного узнавания.
Запах корицы, шелковая нежность тела Ганнибала, трепет первого раза самого Уилла — все это свяжет их навсегда. «Как кровь» — подумал Грэм, но вместо ужаса эта мысль вызвала только болезненную пульсацию в паху. Он поднял глаза.
— Достаточно, я готов, — сообщил Лектер, и Уилл взял в руки презерватив, чтобы открыть его и раскатать по члену.
Интересно, Ганнибал надевал презерватив той ночью, когда трахал его в парке у всех на виду? Тогда Уилл был слишком ошеломлен, чтобы спросить. Наверняка надевал, Лектер же все-таки был доктором, он лучше других был осведомлен в вопросах безопасного секса. К тому же он был невероятно предусмотрительным и…
— Оставайся со мной, Уилл. Трахни меня.
Уилл не вполне осознавал, что он делает. Он накрыл тело Ганнибала своим, и член сам оказался у растянутого и смазанного входа. Профайлер еще раз посмотрел Лектеру в лицо, пытаясь найти там следы сомнений или мутную неосознанность своих действий в пьяных глазах, но доктор смотрел на него внимательно и прямо, удивительно трезвым и уверенным взглядом. Он коротко кивнул, и Уилл толкнулся внутрь.
Ебаный боже. Как жарко, тесно и глубоко. Грэм стиснул зубы, подавил дрожь, и продолжил продвигаться все глубже и глубже, словно он хотел войти в Ганнибала до конца, проникнуть до самого основания. Еще глубже…
— Да… — выдохнул Лектер, склоняя голову, чтобы найти губы Уилла жадным голодным поцелуем.
Грэм чувствовал член Ганнибала животом — горячий и толстый, он пульсировал и просился в руку, и Уилл обернул его ладонью, действуя по большей части интуитивно. Он дрочил его медленно и неуверенно, подстраиваясь под ритм собственных толчков. Сперва фрикции были неторопливыми, профайлер просто привыкал к ощущениям — к чувству тесно сжимающего его заднего прохода, к аромату другого мужчины под ним, к коленям, обнимающим его за талию. Все это было так ново, что ошеломляло все чувства сразу.
Но потом он просто взглянул на Лектера…
Ганнибал лежал под ним, задыхаясь, и в этот раз сдержанный доктор был непривычно громким — он стонал и шумно выдыхал, издавая самые разнообразные звуки удовольствия, пока Уилл трахал его. Он откинул голову на подушку и закрыл глаза, подставляя горло для поцелуев, и в этом жесте было столько уязвимости и доверия, что у Грэма снова поползли предательские мурашки. Лектер хмурился, кривил рот, обнажая зубы, он весь был в процессе, он смаковал… их секс.
И это все изменило. Уилл почувствовал, как реальность снова ускользает от него, как его разум пытается впитать в себя мысли и чувства двоих, но сегодня он не позволил этому случиться. Он хотел быть только собой. Он хотел осознавать, что именно он трахает Ганнибала. Что это он сверху, он терзает тело доктора наслаждением, врываясь в него быстро и глубоко, что это он, Уилл, является источником всех этих вздохов и стонов, ритмично срывающихся с красиво очерченных губ.
Он хотел не только этого. Грэм хотел ощущать сам — он хотел чувствовать горячую пульсацию чужого члена в руке, скользкую вязкость смазки поверх шелковой кожи, рельеф крупной головки и выразительно набухших вен. Он обретал уверенность с каждым толчком. Уилл понял, что в этом нет ничего сложного, его удовольствие множило удовольствие Ганнибала, и Грэм позволил себе все. Он больше не нежничал, он жестко толкался в податливое тело, и яички громко шлепали по ягодицам, он все быстрее дрочил чужой член, впитывая в себя эмоции на лице Лектера.
И без того резкие черты доктора стали еще острее, рот приоткрылся, безостановочно издавая стоны, лоб блестел от испарины, а голова моталась по подушке, пока Ганнибал комкал простынь в кулаках. Ганнибал Лектер, сдержанный интеллектуал и адепт самоконтроля, потерял себя в удовольствии, он отпустил контроль, уступая его тому, кто трахал его сейчас — Уиллу Грэму. И эта мысль была настолько оглушающей в своем эротизме, что член Уилла дернулся, он толкнулся еще раз максимально глубоко и замер, кончая в тело доктора.
Лектер кончил следом. Он издал гортанный стон и забрызгал горячим семенем их обоих, попадая на живот, грудь и даже лицо. Уилл рухнул на него, дыша как финишировавший марафонец, и Ганнибал неторопливо сцеловал пот с его шеи, потом поцеловал ухо, висок и уголок рта. В комнате было тихо, в ней оглушающе пахло потом, спермой и… специями.
— Именно этого я и хотел, — дьявольским шепотом прошелестело у уха Грэма. — Именно за этим я и пришел.
У профайлера не осталось сил, чтобы ответить. Он был удовлетворен, сыт эмоциями и доволен, это сразу же сделало его сонным и вялым. Он вытащил член из Лектера, снял презерватив и исчез за дверью ванной, чтобы выкинуть его и смыть следы семени. Когда он вернулся, Ганнибал лежал в той же позе — ноги широко раскинуты, член лежит на животе в ореоле из брызг спермы, губы алеют поцелуями, волосы в беспорядке, глаза блестят. Несмотря на полумрак, Уилл мог разглядеть следы укусов, оставленные им на теле доктора накануне.
Лектер являл собой образец чувственного разврата — пьяный гедонист, измученный эротическим сладострастием. Уилл сел рядом и мягко поцеловал доктора в лоб.
— Ты в порядке?
— Мммм? — Ганнибал, казалось, уже полностью пришел в себя. — О, да. Даже очень.
С видимым усилием он сел на кровати и откинул волосы с лица, а потом пошел в сторону ванной. Уилл наблюдал за нетвердой походкой доктора, пока он не скрылся за дверью. Грэм невольно усмехнулся, все-таки он был прав, завтра Лектера ожидает чудовищное похмелье.
Профайлер, как мог, разгладил простыни, взбил подушки и растряхнул одеяла, возвращая постели подобие порядка. Его скромная постель была весьма далека от роскошества отеля Клариджес, в котором они ночевали накануне, но что-то подсказывало Уиллу, что сегодня они оба смогли бы заснуть даже на полу.
***
Ганнибал Лектер вошел в ванную и захлопнул за собой дверь. Стоило ей закрыться, как он выпрямился и уверенно посмотрел на себя в зеркало совершенно трезвым, сфокусированным взглядом. Несколько секунд он просто изучал свое отражение, не уделяя внимания об ничему другому — вуаль соскользнула, обнажая внутреннюю суть — острые скулы и агрессивную костную структуру лица, бордовые, как красное вино, глаза, и хищные губы, алые от поцелуев, словно испачканные в крови. — Я доверяю тебе, — проговорил Ганнибал, обращаясь к собственному отражению. — Я доверяю тебе. Он закрыл глаза и воспроизвел в голове последний час их общего времени в мельчайших деталях — чувства и эмоции, слова и поступки. Он вспомнил удивление Уилла, его возбуждение, неуверенный трепет и первое пробуждение собственничества, а потом растущую уверенность в себе и своих силах. В конце Грэм откровенно наслаждался своей ролью, он принимал покорность Ганнибала и его податливость с хищным азартом, как зверь, впервые почувствовавший свою силу. Уилл наконец-то выпустил свою внутреннюю суть, полностью стал собой, и осознание этого было таким изысканным на вкус, что доктор позволил себе посмаковать его лишнюю секунду. Когда он закончил (а это заняло некоторое время, ведь Лектер обладал исключительной памятью на детали), Ганнибал снова открыл глаза и обтер себя влажным полотенцем. Он не отказался бы и от душа, но не хотел задерживаться слишком долго, чтобы не вызвать лишних подозрений. Конечно оставался шанс, что Грэм уже спит, но все же… К тому же, он не хотел смывать с себя аромат Уилла. Его запах был почти опьяняющим, особенно когда исходил от собственной кожи, Ганнибал с удовольствием носил бы его всегда. По дороге обратно в постель доктор проследил за тем, чтобы его шаги снова были нетвердыми и неуверенными. Он придерживал себя за предметы мебели, как любой пьяный человек, но шоу было не так уж нужно, Уилл уже засыпал. Лектер видел его темные кудряшки, нимбом обрамляющие голову на подушке. Он нырнул под одеяло, чуствуя удовлетворение каждой клеточкой тела, и тут же сгреб Грэма в охапку, заворачивая в уютное и нежное объятие. В ответ Уилл только вздохнул и сонно подвинулся назад, чтобы прижаться к груди Ганнибала. Лектер решил, что сегодня проведет здесь всю ночь, не выходя по ночным делам. Он может позволить себе эту малость. Он расслабился рядом с Уиллом и уткнулся носом в его макушку, жадно вбирая в себя все нюансы аромата профайлера — запах пота, секса, неизвестного шампуня и мыла, почти неуловимая нотка собачьего духа и хлорки от воды. Ганнибал мог учуять даже отголоски ужаса, вызванные недавним ночным кошмаром. И под слоями всего этого тщательно скрывался тонкий запах болезни — острый и резкий, как забродивший яблочный сидр. Ганнибал закрыл глаза, и позволил своей памяти вновь проиграть перед внутренним взором их сегодняшний секс, а потом сон поглотил и его.
