Маленькая смерть.
6 марта 2022 г., 11:00
После постыдного побега с завтрака Уилл прямым ходом отправился в Скотланд Ярд. Откровенно говоря, он просто не знал, куда еще можно пойти, будучи слишком зол, чтобы нормально соображать.
Хотя, к чему лукавить, он не мог нормально соображать куда дольше, как минимум, последние пять дней, после встречи с гребаным Лектером.
Репортеры оккупировали ступени Скотланд Ярда. Они рассеялись так, чтобы не попадать друг другу в кадр и вели репортажи. Один рассказывал о том, что правительство всерьез рассматривает вариант приостановить текущую сессию заседаний Парламента, чтобы уберечь его членов от возможного риска. Другой — информировал зрителей о том, что прогресса пока нет, но Скотланд Ярд использует все свои возможности при расследовании сложного дела.
Грэм пробился сквозь них и вошел в здание Ярда, прямо в тот отдел, где ему выделили половину стола для временной работы. Там он обнаружил полупустой стаканчик холодного чая, стряхнул его в мусорную корзину и уселся за стол, открывая выданный ему ноутбук. Профайлер смотрел на составленный им же профайл убийцы-оборотня и понимал, что исчерпал все возможности и ресурсы. Больше не было озарений, добавить было нечего.
Все, что мог теперь сделать Уилл — завершить бумажную работу, составить отчет для Джека и подшить оставшиеся файлы в папку. Вместо этого он просто сидел и смотрел в монитор. Без присутствия Ганнибала гнев, кипящий в Грэме, иссяк, становясь тем, чем он был с самого начала — стыдом.
Тем самым стыдом, который он ощущал всю свою жизнь. Стыдом за свое отличие от других, за свою странность, за неумение выстраивать контакты и сохранять личные границы. За то, что он был тем, в кого вечно тыкали пальцем и вешали неприятный ярлык. Уилл привык быть тем, кого избегают, или тем, кого изучают.
Ганнибал же сказал, что они смогут понять друг друга. Не просто понять Грэма с точки зрения психотерапевта, а понять друг друга. В этом предложении было что-то настолько щемяще желанное, что Уилл испытывал непреодолимое желание ухватиться за него обеими руками, если бы только посмел.
Профайлер потряс головой и попробовал вернуться к работе.
— Нихрена себе, — сказал Лестрейд, входя в помещение. — Серьезно? Так быстро?
— Ты о чем?
— Тебя отшили, так ведь? — спросил Грэг, явно смущаясь. — Я узнаю симптомы.
— Какие такие симптомы? — медленно спросил Уилл.
— Вчера ты держался бодро и буквально сиял от счастья, а сегодня унылый и вялый, как мокрая кошка.
— Я простыл, — сказал Грэм, демонстративно потирая потный горячий лоб. Он выудил из кармана пузырек аспирина и бросил таблетку в рот.
— Ну… не то, чтобы я собирался быть навязчивым или бестактным, — деликатно произнес Лестрейд. — Но у тебя на шее свежий засос.
— Оу, — пробормотал Уилл, накрывая след рукой. Он прекрасно помнил, когда он возник — прошлой ночью Лектер прикусил его туда между поцелуями.
— Слушай, я знаю, что это не мое дело. И я готов отвалить прямо сейчас, если ты меня попросишь, но мы уже говорили об этом вчера — наша работа не располагает к романтическим отношениям. К тому же, ты возвращаешься в Штаты через пару дней, это все равно было бы ненадолго.
— Ага, — сказал Уилл. Его отъезд ничего не менял, Ганнибал тоже жил в Балтиморе. А еще он знал Алану Блум и Джека Кроуфорда. Они неизбежно рано или поздно увидятся — это просто вопрос времени. Алана отправит Уилла на консультацию к терапевту, Джек пригласит Лектера в качестве консультанта по делу — что-то обязательно столкнет их вместе.
Грэм легко представлял себе это — кабинет Кроуфорда, два гостевых стула прямо напротив Джека, и они, занимающие их, бок-о-бок друг с другом. Кроуфорд познакомит их, не зная, что они уже знакомы, и Уилл будет изо всех сил стараться не просто не смотреть в глаза, а не смотреть совсем. Не вспоминать запах Лектера и то, что у них было. Как оно было, как именно ощущалось.
— О, да, — буднично произнесет Ганнибал своим глубоким, вежливым голосом, лаская слух Грэма сексуальным акцентом. — Мы уже встречались некоторое время назад. Здравствуй, Уилл.
Грэм сглотнул. Это будет сущая пытка.
— Вернись к трупу, мой друг, — сказал инспектор Лестрейд, похлопывая профайлера по плечу. — Сразу станет легче на сердце.
***
— Мистер Грэм? — это было первое, что услышал Уилл от сотрудника ресепшена, переступив порог своего отеля. — Для Вас посылка. Уилл подошел к стойке и забрал пакет — черная крафтовая бумага и пышный алый бант говорили сами за себя. Грэму не надо было смотреть карточку, он и так знал, что подарок от Ганнибала Лектера. Об этом говорило все — дороговизна упаковки, тщательность подбора цветов, и в особенности сосущее чувство внизу живота, когда профайлер взял его в руки. Он принес подарок в спальню и поставил его на кровать. Кровать уже была приведена в первозданный вид расторопной горничной и больше не походила на место сексуальной битвы двух изголодавшихся мужчин. Грэм сделал шаг назад, спрятал руки в карманы и уставился на пакет, сам не понимая, чего именно ждет. Он давно перестал злиться на Ганнибала. Он скрыл от него всего один факт, к тому же, по вполне объяснимой причине. Лектер столкнулся с дилеммой профессиональной этики и думал о том, как лучше выйти из сложившейся ситуации. Разумеется, доктор знал, что Уилл взбесится, знал, что он разозлится из-за напоминания о своей особенности и почувствует себя уязвимым, как бабочка, приколотая булавкой под стеклом энтомолога. Лектеру было неловко из-за промедления, стыдно из-за обмана и одновременно страшно из-за совершенной ошибки. Комбинация чувств, с которой Уилл был слишком хорошо знаком. Одного Грэм не мог понять — как подарок поможет ему почувствовать себя лучше. Само присутствие Ганнибала Лектера с его спокойным, всезнающим и всепонимающим взором заставляло Уилла чувствовать себя ничтожным — жалким неудачником, неспособным вести себя, как нормальные люди. По-хорошему, надо было просто открыть окно, выкинуть в него этот пакет, и этим подвести черту в их отношениях. Потом спокойно вернуться в Вулф Трап и затаиться там, надеясь, что их с доктором пути никогда не пересекутся вновь. Уилл вздохнул. Он знал, что не выкинет подарок. Ему было слишком любопытно, хотелось взглянуть хоть одним глазком… К тому же, следуя логике Ганнибала, отвергнуть подарок, даже не взглянув, было бы верхом грубости. С каких вообще пор он стал апеллировать к мнению Лектера при принятии решений? Тем не менее, Грэм взял пакет в руки. Он развязал бант и заглянул внутрь. Кровь! Кровь была повсюду! Она блестела на скомканных кусках плоти и кишок, непристойно наполнявших пакет. Сгустки и тромбы, петли вен и белые нити сухожилий… Уилл задохнулся и швырнул подарок в дверь, отскакивая к противоположной стене. Сердце колотилось в груди, а он в ужасе смотрел на упавший пакет, ожидая, когда из него на ковер выльется кровь. Кровь не выливалась. Грэм подождал еще минуту, медленно подошел к подарку и аккуратно потрогал его ногой. На пол выпал скомканный лист алой упаковочной бумаги. — Блять, — выдохнул Уилл и опустился на колени, чтобы еще раз посмотреть в пакет, но уже нормально. В кипе живописно скомканной алой упаковочной бумаги обнаружился конверт с запиской. На нем значилось имя Грэма, выведенное идеальным курсивом доктора. Уилл достал карточку, но не стал читать ее сразу. Он был еще не готов получать эту весть. Вместо этого Грэм достал подарочную коробку — темно-синюю, подбитую изнутри белым шелком — внутри лежала фигурка. Сперва Уилл подумал, что это собака, но нет. Зверь, отлитый в бронзе, был волком. Миниатюрная фигурка легко умещалась на ладони Грэма, но при этом обладала такой потрясающей детализацией, что Уилл мог видеть тонкие металлические клыки в оскаленной пасти. Волк не был угрожающим, скорее, он выглядел благородно. Поза, поворот головы, металлический блеск глаз — все говорило об опасной грации и смертоносном изяществе прирожденного хищника. Смертелен, но великолепен. Уилл аккуратно поставил статуэтку на прикроватную тумбочку, и она встала там, как маленький воин, как страж, призванный охранять ночные сны. И только после этого профайлер рискнул открыть конверт и прочитать приложенную записку. «Милый Уилл, Каждая часть тебя — великолепна. Г.Л.»***
Разумеется, он позвонил Лектеру. Он просто не смог устоять. Они договорились встретиться этим же вечером в здании Эдвардианской эпохи, расположенном на Мерилебон-стрит. Дом с внушительной белой террасой бросался в глаза, в отличие от неприметной черной двери в конце здания. Рядом с ней не было опознавательной таблички, но Уилл сразу понял, что пришел в закрытый частный клуб. — Меня ожидает доктор Лектер, — сказал Уилл, встретившей его девушке в строгом костюме. Грэм ожидал, что Ганнибал выберет какое-то претенциозное место для их встречи, но все равно не приоделся. Он пришел в тех же джинсах и клетчатой рубашке, в которых был с утра, и теперь почти ожидал, что девушка не пустит его внутрь из-за несоответствия дресс-коду. Но он ошибся, она просто склонила голову и повела его внутрь, в зал, полный объемных диванов и кресел, сгруппированных самым приватным образом. Все места занимали мужчины и женщины, тихо переговаривавшиеся о чем-то между собой. На отдельном диване сидел Ганнибал. Несмотря на то, что он сидел спиной, он сразу встал и повернулся, встречая Грэма, каким-то чудом заранее узнав об их приближении. Доктор выглядел потрясающе. Он был одет в шикарный костюм-тройку шоколадного оттенка и синий галстук, в чертах лица не было ни намека на то, что он перебрал вчера с алкоголем. — Уилл, — сказал Ганнибал, улыбаясь. И сопровождавшая Грэма хостес исчезла. Уилл среагировал немедленно, это был уже чистый рефлекс — сердце забилось чаще, зрачки расширились, яички поджались, а под кожей пробежали электрические разряды — квинтессенция эротического влечения к этому мужчине. И Грэм понял, что у него, по большому счету, уже не было никакого выбора. Когда бы у него ни появился шанс еще раз увидеть Лектера — он без раздумий ухватился бы за него. Ганнибал тронул руку Уилла, сухие пальцы невесомо обняли тыльную сторону ладони так же, как тело Лектера по ночам окружало тело Грэма своим — с заботой, словно защищая. — Ты простил меня, — сказал Лектер. — Спасибо. — Мне нечего было прощать, — неуверенно промямлил Уилл. — Ты был прав, я злился на себя, а не на тебя. — Тем не менее, я благодарен тебе, — произнес Ганнибал, приглашая Уилла присесть. Грэм занял место на диванчике. Перед ними стоял низкий столик с двумя коньячными бокалами и хрустальным графином, полным янтарной жидкости. Доктор сел рядом — близко, но не вплотную, хотя Уилл все равно чувствовал его тепло даже через ткань брюк. Диванчик был повернут лицом в сторону внутреннего сада, за окном сгущались сумерки, и профайлер отчетливо видел их обоих, сидящих вместе в отражении стекла. Он рефлекторно льнул к Лектеру. Заметив это, Уилл сел прямо. — Что это за место? — спросил он Лектера, когда доктор наклонился ближе, разливая напиток по бокалам. — Закрытый клуб для богачей? — Крайне эксклюзивный, о нем знает очень ограниченный круг людей, — сообщил Ганнибал, вручая бокал Уиллу. Форма фужера так грамотно концентрировала букет бренди, что можно было опьянеть от одного только запаха. — Ты член клуба? — Нет, но я тут по личной рекомендации одного из пациентов. Ему пришлось подергать за ниточки… чтобы мы оказались здесь. Уилл осмотрелся. Окружающее пространство было обставлено со вкусом, добротно и качественно, но не претенциозно. Что-то среднее между лобби хорошего отеля и фойе крупного банка. Посетители тоже смотрелись скромно, они были неуловимо обезличены официальными костюмами и неброскими украшениями — встреча бизнесменов, а не светский раут. — У членов клуба много общего, — поддержал наблюдения Грэма Лектер. — Мы понаблюдаем это подробнее чуть позже. Сейчас же я хотел бы просто насладиться моментом, — доктор поднял бокал и мягко коснулся им бокала Уилла. — Я очень рад тебя видеть. — Я не уверен, что это такая уж хорошая идея, — признался Уилл. — Идеи не бывают плохи или хороши сами по себе. Как и отношения. Все зависит от того, как именно они влияют на нашу жизнь, — произнес Ганнибал, делая глоток коньяка. На секунду он зажмурился, отдавая должное напитку. Уилл тоже сделал глоток. Коньяк был крепким и терпким, но с очень приятным древесным вкусом. После первого же глотка тепло разбежалось по венам, согревая профайлера изнутри. — И как ты назовешь то, что сейчас между нами? — спросил Грэм с небрежной гримасой. — Спонтанный трах? Командировочная интрижка? Краткосрочные отношения? Я возвращаюсь в Штаты через пару дней. — Как и я. — Окей, и что дальше? У нас есть общие знакомые, Ганнибал. Что, в конце концов, ты скажешь Алане? — Полагаю, в первую очередь это будет зависеть от тебя, — сказал Лектер, продолжая смаковать коньяк. — Наши отношения начались как некий секрет, и я признаю, что в этом было определенное очарование. Вдали от дома люди часто действуют более решительно и смело, так, как они не позволяют себе в привычной обстановке. Это позволило нам за короткий срок зайти очень далеко в наших отношениях. — Да, я не могу этого отрицать. — Но между нами все еще много границ и стен, которые необходимо преодолеть. Мне интересно, как именно мы могли бы это сделать, — договорив, доктор легко потерся коленом о бедро Уилла. — Твой подарок, этот волк, это то, как ты меня видишь? — Ты считаешь себя уязвимым и нестабильным, — произнес Лектер, склоняя голову. — Но я вижу в тебе хищника, Уилл, такого, как этот волк. Ты обладаешь сильными инстинктами, особым чутьем, превосходящим обычное, человеческое, ты умеешь выслеживать и охотиться. И это отличие делает тебя не другим, оно делает тебя особенным, уникальным. — Волк — это убийца, — сказал Уилл. — Как и человек, притворяющийся в Лондоне волком. Из-за него я здесь, как ты знаешь. А я — не убийца. — Без сомнения, — согласился Ганнибал. — Но у тебя очень близкие отношения со смертью, куда более близкие, чем у большинства людей. Ты не любишь смотреть человеку в глаза, но каждый день глядишь смерти в лицо. Ты знаешь все ее секреты и тайны, ты понимаешь значимость действий, приведших человека к смерти. — И это привлекает тебя во мне? — Смерть всего лишь обратная сторона жизни, — сказал Лектер, придвигаясь еще ближе. Теперь его бедро было плотно прижато к ноге Уилла. — Меня привлекает твое умение видеть суть вещей, пусть это умение и пугает тебя самого. — Ты хочешь исправить меня, починить. — Напротив. Я просто не считаю, что ты сломан. Я уже написал тебе, что думаю, Уилл, я считаю, что каждая часть тебя прекрасна. Когда ты рядом, я чувствую, что живу. Ганнибал положил ладонь Грэму на бедро. Уилл видел происходящее в отражении окна, на улице стремительно темнело и прозрачная поверхность становилась яркой, как зеркало. — Как ты чувствуешь себя рядом со мной? — прошептал Лектер в ухо профайлера, мягко скользя кончиком пальца по внутренней стороне его бедра. — Я чувствую постоянное удивление, — признался Уилл. — Ощущаю вызов. Порой мне кажется, что я теряю контроль над ситуацией, а иногда, наоборот, я понимаю, что держу его в руках. Словно я всегда нахожусь на пороге какого-то открытия, и мне не терпится дойти до конца. — Это и означает чувствовать себя живым. Палец двигался дальше, он дразнил и искушал. Пробравшись по внутреннему брючному шву, кончик пальца стал кружить по яичкам Уилла, обтянутым тонкими джинсами. Профайлер незаметно осмотрелся, пытаясь понять, видит ли кто-то их странную игру. — Ты чувствуешь желание и возбуждение, — шептал Ганнибал, не останавливаясь ни на минуту. — А желание и есть жизнь. Возбуждение, и вкус, и аппетит. Так мы усмиряем тьму внутри себя, так мы принимаем, что она — наша часть. — Ганнибал, — сбивчиво выдохнул Грэм. — Только не здесь… — Поверь мне, шанс быть пойманным здесь куда ниже, чем когда мы были на борту самолета. Или в парке… К тому же, тебе нравится это, Уилл. Ты любишь риск. Страх усиливает возбуждение. Лектер резко сжал пах Уилла, вызывая неконтролируемую эрекцию, и отодвинулся дальше, лишая Грэма контакта со своим телом, оставляя только руку. Профайлер тихо зашипел, понимая, что член затвердел и натягивает ширинку, видимый для окружающих. — Просто смотри, — интимно выдохнул Ганнибал и продолжил ласкать яички через ткань, обрисовывая их всеми пятью пальцами. Он поднялся выше, по твердой длине эрекции и когда, наконец, дотронулся до крупной головки у самого ремня, Уилл уже практически стонал. Лектер обхватил член рукой, прямо через штаны растер большим пальцем выступившую на головке смазку, извлекая из Грэма новую порцию стонов. Их, к счастью, удачно скрыл гомон разговоров. Они по прежнему находились в переполненном зале, иллюзорная приватность, рождаемая окном, истаяла, оставив после себя непрозрачную преграду. И Уилл понимал, что сейчас любой мог видеть их в отражении, любой мог смотреть на них с другой стороны окна и оставаться инкогнито. «Ты ищешь приватность среди людей», — сказал ему когда-то Ганнибал, когда они впервые занимались сексом в туалете на борту самолета. И он был прав, но не совсем. Правда заключалась в том… — Ты хочешь, чтобы люди увидели тебя, — прошептал Ганнибал. — Ты жаждешь этого, но скрываешь. Вместо ответа, Уилл уставился на Лектера — глаза в глаза, но через отражение в окне — почему-то так это казалось даже интимнее. Он удобнее сел на диване и раздвинул ноги, предоставляя доктору пространство для маневра. Ткань ощутимо терлась о чувствительную кожу, особенно когда ей помогал Ганнибал. Он сжимал член Грэма по всей длине, ласкал его пальцами, ощущая пульсацию даже сквозь ткань. — Я люблю наблюдать за твоим оргазмом, — произнес Лектер почти в полную громкость. — Твое лицо приобретает совершенно удивительное выражение болезненного экстаза. Его легко перепутать с обычной болью, но оно глубже и разнообразнее — это смесь мучительной агонии и изысканного наслаждения. — Маленькая смерть, — хрипло произнес Грэм, не думая о том, услышит его кто-то или нет. Он не мог сбавить громкость — все силы уходили на то, чтобы сидеть ровно и не толкаться бедрами вверх, в заботливо подставленную руку Лектера. — Le petit mort, — согласился Ганнибал. — Французы подметили это абсолютно точно. Оргазм невероятно близок к смерти. В момент разрядки мы совершенно не контролируем собственное тело. Дыхание становится прерывистым и поверхностным, разум впадает в забвение, а сердце бьется как в последний раз. И все же, мы стремимся повторить это. Снова и снова. Уилл был полностью согласен, он мчался к оргазму на всех парах, подрагивая и задыхаясь. Сердце колотилось где-то в ушах, заглушая вкрадчивые речи Ганнибала, и он был в полушаге от того, чтобы кончить в штаны в переполненном зале, как какой-то школьник. Уилл тщетно боролся с оргазмом. На самом деле, он мог поймать руку Лектера и остановить его, мог встать и просто уйти. В любом случае, эрекция в сухих брюках менее заметна, чем мокрое пятно спермы на ширинке. Он мог попросить Ганнибала выйти в туалет и кончить там ему в руку, в рот или даже в задницу, если запасливый доктор взял презервативы. Он мог бы предложить уединиться где-нибудь, где есть постель, дверь и толстые стены, позволяющие не держать в себе стоны. Он мог прекратить все. Ганнибал бы остановился, он не принуждал Уилла, скорее не оставлял ему выбора. Ведь это было слишком хорошо. Сидеть вот так, видеть Ганнибала рядом с собой, неподвижного и наблюдающего. Лектера выдавал только легкий румянец на щеках и беспрестанно движущаяся в области паха Грэма рука. И Уилл так хотел кончить, невероятно хотел. Хотел забыться в наслаждении. — Как я выгляжу во время оргазма? — спросил Ганнибал. — Я знаю, что ты наблюдал. — Как будто падает вуаль, — выдохнул Уилл. — Часть тебя отпадает, обнажая внутреннюю суть. И я вижу то, что всегда прячется внутри. Ганнибал едва заметно прищурился, его рука замедлилась, поддерживая Грэма на самой грани. На острие пика, не давая возбуждению схлынуть или перелиться через грань, приводя к разрядке. — Ты видишь меня, — пробормотал Лектер. — Я думаю, что видишь. Ты доверяешь мне, Уилл? — Ты уже спрашивал об этом, Ганнибал, — выдавил Грэм, начиная двигать бедрами. Ему нужно было совсем чуть-чуть, чтобы наконец-то сорваться в оргазм. — Мне нужно, чтобы ты доверял мне, Уилл. Доверял и делал все, что я скажу. — Ганнибал, боже, я хочу кончить. — Ты кончишь, просто не сейчас, — Лектер сжал рукой член Грэма, и тот почти вскрикнул вслух. — Ганнибал… — Верь мне, — жарко шептал Ганнибал, прильнув совсем близко. Он стиснул член Грэма до легкой боли, не позволяя отвести взгляд. — Мне нужно, чтобы ты доверился мне, Уилл, и тогда я покажу тебе невероятные вещи. Покажу то, что ты так долго искал. Мне нужно только твое доверие и желание следовать за мной. Тебе придется полностью отдать контроль мне. Уилл замер, боль перерождалась в удовольствие, еще немного, и он смог бы кончить даже так. — Я… — выдохнул Грэм, отчаянно задыхаясь и пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. — Скажи «да». Скажи, что ты будешь делать то, что я скажу тебе без вопросов. Доверься мне. Давление руки на член, влияние удовольствия на нервные окончания, тяжесть взгляда Лектера, все это было чем-то большим, чем просто эротическое предложение, но Уилл никак не мог понять, в чем именно. Он был слишком возбужден, чтобы думать. — Да, — выпалил он. — Да, я буду. Глаза доктора загадочно заблестели, он выпустил эрекцию Грэма, и профайлер практически захныкал от разочарования и потери. Лектер встал и протянул ему руку. Грэм сбивчиво дышал, пытаясь обрести контроль над телом. Спустя пару ударов сердца он, наконец, встал. Пах нещадно ломило, яички ныли от возбуждения, ноги подкашивались, казалось, что любое неосторожное прикосновение, любое давление ткани на член, может привести к незапланированному оргазму. Ганнибал взял Уилла за руку и бережно вложил ему в руки бокал с коньяком. — Выпей все, до конца. Это тебе поможет. Уилл влил в себя алкоголь залпом, и коньяк жидким огнем побежал прямо в желудок. Лектер немедленно налил еще один бокал, профайлер выпил и его. Так же, залпом, словно это вода. Коньяк немного ослабил эрекцию, пусть и не намного. — Что ж, хорошо, — загадочно произнес Лектер. — А теперь пойдем со мной, я хочу тебе кое-что показать.
