Американский эмпат в Лондоне / An American Empath In London

Ганнибал держал Уилла за руку на протяжении всего пути. Они шли сквозь помещения, заполненные людьми, проходили мимо кресел и диванов, полных публики, и это было первое публичное проявление интимности Лектера у всех на виду, но Грэм не мог в полной мере его оценить — у него кружилась голова, горло горело от двух выпитых бокалов бренди, а член стоял так неумолимо и болезненно, что было трудно идти. Слишком многое отвлекало его от осознания того, что они впервые держатся за руки. Наконец они достигли женщины в сером деловом костюме, замершей у цветочной композиции. Она явно была сотрудницей заведения, но Грэм никак не мог вспомнить, она встречала его у входной двери или нет. — Добрый вечер, — сказал Ганнибал. — Мы с моим спутником хотели бы войти, если нам позволят. Девушка гостеприимно улыбнулась, но профайлер чувствовал, что тут что-то не так. Она оценивала их. — Доктор Лектер, не так ли? — Да, по рекомендации Бенджамина Распайя. — Мистер Распай, да, он хорошо нам знаком. А ваш друг? — Уильям Бонни, — сказал Ганнибал, пока Уилл открывал рот, чтобы представиться.      — Я ручаюсь за него. Женщина бегло осмотрела Грэма от макушки до пят, особо остановившись взглядом на ширинке. Профайлер посмотрел вниз, туда же, куда и она, и обнаружил, что член прекрасно виден под тканью джинсов, а у головки расплывается мокрое пятно предъэякулята. Уилл сделал шаг назад, стремительно краснея, и прикрыл себя рукой. — Да, я вижу, — мелодично произнесла женщина. — Все в порядке, я вас провожу. Она открыла дверь у себя за спиной, и они вошли в длинный коридор, полный закрытых дверей. Все слишком сильно напоминало номерной фонд отеля. — Уильям Бонни? — прошептал Уилл. — Это разве не имя Билли Кида? Почему ты… Ганнибал прижал палец к губам, призывая к молчанию, как раз когда женщина остановилась перед одной из дверей, распахивая ее и пропуская их внутрь. — Здесь вы найдете все необходимое, доктор Лектер, — произнесла она. — Приятного вечера. — Уверен, что так и будет, — ответил Ганнибал. — Благодарю вас. Комната еще больше напоминала отель — огромная кровать посередине, вместительный стенной шкаф и цветы на столе. Девушка улыбнулась и вышла, закрывая за собой дверь. — Что происходит? — спросил Грэм, когда они наконец-то остались наедине. — Если это отель, то к чему все эти интриги, тайны и проверки… Ганнибал притянул Уилла к груди и запутался рукой в его волосах. — Аккуратнее, — прошептал он в профайлерское ухо. — Я не могу гарантировать, что наше общение приватно. Вернее наоборот, я более чем уверен, что за нами сейчас пристально наблюдают. — Наблюдают? — Слушают и смотрят. За нами наверняка подсматривали, когда мы отдыхали на диване. Неужели ты не обратил внимание на камеру в углу? Уилл мотнул головой и ощутил липкий ужас, клубящийся в животе, несмотря на жаркие поцелуи Лектера и неунывающую эрекцию в штанах. — Мы что, устраиваем шоу? — едва слышно выдохнул Грэм. — Мы устраиваем шоу с тех пор, как вошли в это здание. И будем продолжать в том же духе. — Я не понимаю… — Ты сказал, что доверяешь мне, Уилл, — едва слышно выдохнул Ганнибал, глядя Грэму в лицо. — Сказал, что будешь делать то, что я скажу. Если ты не хочешь или не сможешь, нам нужно уйти прямо сейчас. — Я просто хочу узнать… — Границы, — терпеливо пояснил доктор. — Стены между нами, которые еще необходимо пересечь. Разве тебе не любопытно, что из этого выйдет? Разве ты не хочешь посмотреть? — Но... это место? Почему именно здесь? — Здесь ты обнаружишь то, что ищешь, — многозначительно произнес Лектер, пристально глядя Уиллу в глаза. — Я думаю, что это здесь. Мы должны проверить это вместе. Уилл ощутил легкий укол в руку и опустил взгляд. Ганнибал убирал маленький незаметный шприц в карман. Он был уже пуст. — Что за… — Легкий галлюциноген, он увеличит твою восприимчивость. — Ганнибал, ты не можешь просто колоть меня наркотой. Но он мог. И галлюциноген работал чудовищно быстро, видимо, из-за комбинации наркотика с двумя бокалами коньяка. Грэм успел дойти до постели и рухнуть на нее, прежде чем комната пришла в движение, лишая его возможности сориентироваться. — Все в порядке, — уверил Лектер, присаживаясь перед ним на корточки и убирая буйные кудри профайлера от лица. — Ты останешься цел и невредим, если будешь беспрекословно слушаться меня. Ты доверяешь мне, Уилл? Боже… Ганнибал был так красив. Так ослепительно прекрасен, словно ангел, спустившийся на землю. — Я твой Билли Кид, — сбивчиво произнес Грэм и глупо захихикал. — Ты абсолютно прекрасен, — уверил его Лектер и мягко поцеловал Грэма в губы. — Абсолютно прекрасен, и ты только начинаешь свое становление, Уилл. Доктор расстегнул рубашку профайлера, помог ему снять ее и аккуратно сложил на кровать. Светлая материя смотрелась на постели, как спящий лебедь. — Ты всегда так аккуратен, — пробормотал Уилл. — Если не выгорит в психотерапии, ты всегда можешь пойти работать в «Gap». — Похоже, — задумчиво произнес Лектер. — Тебе лучше помолчать. — Ладно, ладно. Я ещё только один вопросик, а то умираю как хочу знать… Кто вообще назвал тебя Ганнибал? Ты что, умеешь пасти слонов? — Я восьмой Ганнибал Лектер, так что имя было определено моим полом в момент рождения. И нет, я не умею пасти слонов. Тише, Уилл, — шикнул доктор, склоняясь, чтобы развязать шнурки на ботинках Грэма, снять их и носки и отставить все в сторону. — Будь добр, встань. Нужно снять штаны. — Тебя кто-нибудь называет Ганя? Ганни? Аннибал? — Нет. — А я могу? — Нет. Вынь ноги, пожалуйста. Уилл послушно вышел из штанов и помог снять с себя трусы, обнаруживая твердо торчащий кверху член. Если как следует рассудить, у Грэма был просто чудесный член. Красивой формы, с четко очерченной пунцовой головкой и ровным стволом, увитым набухшими венами. Такой чудесный, что Уилл решил его потрогать. На ощупь он был еще лучше — шелковая кожа, горячая твердая длина, капля смазки на самом кончике. — Смотрю, твои галлюциногены не влияют на потенцию. — К счастью, да, — ответил Лектер, с любопытством изучая Грэма. — Пожалуйста, не доводи себя до оргазма, Уилл. Это будет контрпродуктивно. — Ты тоже разденешься? — спросил профайлер, послушно убирая руки от члена. — Нет, я не разденусь. И ты не можешь оставаться долго в таком виде. — Ганнибал подошел к зеркальному шкафу, занимавшему большую часть стены и открыл его. — Ага, я так и думал. У Грэма челюсть упала на пол. Шкаф был битком набит разными БДСМ штучками. Крючки и вешалки были заполнены нарядами из кожи, портупеями, бондажем и чем-то еще, что было невозможно опознать, пока оно не будет надето. Рядом на полке красовался целый ассортимент кнутов, наручников и фиксаторов, за ними следовали строгие ряды анальных пробок и фаллосов, педантично отсортированных по размеру и форме. У некоторых даже был крепеж. А еще там висело что-то из хлопка и металлических застежек, до странности напоминающее смирительную рубашку. Рядом лежала пластиковая маска на лицо. Кляпы всех цветов и размеров дополняли картинку, сбоку скромно висела россыпь повязок на глаза. Уиллу казалось, что содержимое шкафа шевелится — он видел там многоглазого монстра, таращащегося на него из недр тьмы, жадно тянущего к нему свои щупальца. И глаза, глаза, глаза. Человеческие и звериные, изучающие его. — Ну нихера себе, — только и смог сказать Уилл. Ганнибал несколько секунд изучал ассортимент, пока не выбрал нужное. Он взял всего пару предметов, но профайлеру и этого показалось много. Доктор вернулся к нему с кожаным ошейником в руках, к ошейнику крепился поводок. — У меня такой дома есть, — зачем-то сказал Грэм. — У одной из собак. — Я рад, но этот для тебя. Подними подбородок, пожалуйста, — попросил Ганнибал, обхватывая кожей шею Грэма. Когда он застегнул ошейник, тот сел недостаточно плотно, чтобы затруднять дыхание, но достаточно для того, чтобы ощущать его кадыком при каждом сглатывании. Опьяненный разум Уилла шепнул ему, что это змея. Черная гадюка, сухая и крепкая, что свилась кольцом вокруг его горла, уложив голову на одну из ключиц. Эта мысль профайлера не пугала, скорее даже радовала. Он всегда любил животных больше, чем людей. Они не убивали без причины. — У тебя есть питомец? — спросил Уилл, когда Лектер наконец пристегнул к ошейнику поводок. — Нет. — О, тебе стоит кого-то завести. Например, пса. Собаки это нечто, я их обожаю. У меня их семь. Кстати, а у меня на шее правда змея? — Это ошейник, Уилл. Он не причинит тебе вреда. Грэм кивнул. Но потом потрогал змею вокруг своего горла. Она ощущалась как змея и вела себя как змея. Значит, это точно змея. — Слу-у-ушай, Ганнибал, — никак не мог остановиться Уилл. — Умираю, хочу узнать, что ты делаешь, когда испытываешь голод по пути. Ты когда-нибудь говоришь просто — пошло оно все в жопу — и заезжаешь в Макдональд’с? Ганнибал дернул за поводок, предупреждающе натягивая ошейник. Грэм хотел было возмутиться, но давление исчезло так же быстро, как появилось. — Думаю, предпочтительнее будет, если ты помолчишь. — произнес доктор. — Будь добр, открой рот. Уилл, не подумав, открыл рот, и резиновый мячик кляпа тут же скользнул между губ. Профайлер шокированно отпрянул, но Ганнибал был проворнее. Он успел застегнуть застежку, фиксируя кляп на лице Грэма. Уилл замотал головой, начал трясти ей, пытаясь сбросить лишнее, а потом сообразил, что надо сперва расстегнуть и потянулся руками к застежке на затылке, когда первый наручник защелкнулся на правой руке. Грэм был слишком шокирован и опьянен наркотиком, чтобы бороться в полную силу. А Ганнибал оказался неожиданно сильным для психотерапевта. В итоге он заломил обе руки Уиллу за спину, и профайлер почувствовал, как второй браслет защелкнулся на левой руке. Ужас накатил волной, и Уилл смог вырваться из рук Лектера, затравленно озираясь. Здесь должен быть ключ, совершенно точно, но где? В шкафу, полном глядящих на него глаз? Наверняка там, но как Грэм сможет его взять, если руки скованы за спиной? Может быть ему хватит сил вывихнуть палец, чтобы выдернуть руку из наручников? Тогда он сможет сбежать, пусть даже голым… — Уилл, — мягко позвал Ганнибал. Его голос был тих и спокоен, и он гипнотизировал Уилла. От него пахло как обычно — дымным хвойным лесом с легким привкусом дорогого алкоголя. Профайлер ощутил, как волна паники отступила, он обернулся к своему любовнику, к тому, кто привел его сюда и ограничил в движениях. Его окружало сияние. Уилл отчетливо видел белое свечение, кутающее фигуру Лектера. Сердце Ганнибала сияло золотым огнем, и когда он раскрыл Уиллу свои объятья, тот покладисто ступил внутрь, прижимаясь к одетому телу своим, обнаженным. Свет щекотно колол кожу профайлера. Ганнибал прижимал Уилла к себе, ласково гладил по торчащим лопаткам, перебирал пряди волос, оглаживая щеки прямо поверх крепления кляпа. — Тшшшшш, — шептал Ганнибал, обволакивая Уилла своей уверенностью, и профайлер чувствовал, как напряжение покидает его, как замедляется сердечный ритм. — Послушай меня, Уилл, — тихо произнес Лектер в самое ухо. — Это очень важно. Ты должен делать все, что я скажу, и тогда ты будешь в безопасности. — Тебе может быть больно, — сказал доктор, отстраняясь, чтобы посмотреть Грэму прямо в глаза. — Но эту боль ты сможешь вытерпеть. Я обещаю тебе это, Уилл. Доверься мне, и твоей жизни ничего не будет угрожать. Ты понял меня? Глаза Лектера были бездонно глубоки, Грэм тонул в них. Он видел, как в зрачках доктора мерцает пламя — теплое и уютное, как огонь в камине. Огонь, который ты видишь, возвращаясь домой с рыбалки, голодный и холодный, промерзший до костей, и пламя согревает тебя. Манит завернуться в плед, и, не раздеваясь, улечься перед камином, зная, что огонь не угаснет до утра, и ты проснешься все еще согреваемый теплом тлеющего пепла. Уилл кивнул. Даже будучи опьяненным наркотиком, он понимал, что в вопросе Ганнибала кроется двойное дно. Он сейчас должен был махнуться не глядя, согласиться, не зная последствий, и в обычной ситуации он бы отказался, но сейчас Грэму было очень интересно. Любопытно, что же будет дальше, и Лектер видел его интерес, даже сквозь смущение и страх. А Уилл видел Ганнибала, он мог войти в его разум и прочесть мысли. Узнать, что на уме у этого человека, полностью одетого рядом с обнаженностью Уилла, держащего в руках тонкий кожаный поводок. Грэм позволил себе погрузиться в разум доктора и взглянуть на себя его глазами, со стороны. Голый мужчина в аккуратном ошейнике (глаза Лектера видели именно ошейник, а не змею), руки скованы за спиной, вынуждая напрягаться бицепсы, плечи отведены назад, обозначая ограниченную позицию. Буйные кудри спадают на лицо, подбородок покрыт отросшей щетиной, глаза расширены и возбужденно блестят, румянец расцветает на щеках — лицо Ветхозаветного мученика, если бы не современный кляп. Он видел уязвимость голого живота, торчащие бедренные кости и темные паховые волосы вокруг чуть опавшего, полутвердого члена. Следом шли ноги и голые ступни. Уилл был опьянен наркотиком, раздет донага, связан, вынужденно молчалив и посажен на поводок. Он был абсолютно беспомощен и бессилен. Но в глазах Ганнибала он был прекрасен, более того — идеален. Уилл кивнул еще раз, более уверенно, и Лектер улыбнулся в ответ. Грем еще не успел вернуться обратно в себя, и он отразил улыбку доктора, растягивая губы вокруг кляпа. Ганнибал поцеловал Уилла в лоб так, словно это было благословение, а потом встал перед ним на колени. Прямо так, как был — полностью одетый, с поводком от ошейника в руках — и Уилл видел, как он могущественен сейчас в своей беззащитности, как желанен в покорности. Лектер поцеловал обе бедренные косточки, выпуклую головку члена, а потом взял его в рот. Уилл застонал прямо в кляп. Ганнибал сосал аккуратно, но технично, стараясь возбудить, а не довести до оргазма. Он аккуратно держал губами ствол, лизал его уверенными мазками языка, пока член не стал снова абсолютно твердым и торчащим. Заметив, что Уилл снова стал ерзать и возбуждаться, Ганнибал отпрянул и выпустил эрекцию изо рта с характерным чмокающим звуком. И рот доктора, и член Уилла равномерно блестели от слюны. Ганнибал встал и удобнее перехватил поводок, соединяющий его с Грэмом. — Вот теперь ты готов, — сказал Лектер. — Пойдем?