Американский эмпат в Лондоне / An American Empath In London

Ганнибал открыл неприметную дверь. Уилл поначалу ее даже не заметил, но если бы и заметил, решил бы, вероятно, что это дверь в ванную или в соседнюю спальню. Лектер все еще держал поводок от ошейника в руке, но почему-то не вышел сразу, а на секунду замешкался. — Верь мне, Уилл, — сказа он. — Не забывай о доверии, это единственный способ выбраться отсюда невредимыми. И затем он вывел профайлера в соседнее помещение. Всюду была кровь… Уилл запнулся на пороге, у него зарябило в глазах. Комната выглядела совсем как кухня Хоббсов — кровь заливала пол, струилась по стенам, обрамляя два трупа — виновного и безвинного. За спиной должна была стоять юная девушка, кричащая сквозь собственные пальцы, которыми она пыталась закрыть себе рот… Рука Лектера твердо легла на плечо профайлера. — Ты должен сосредоточиться только том, что происходит здесь и сейчас, — сказал доктор, и глаза Уилла сфокусировались. Он сморгнул наркотическое опьянение и увидел комнату по-настоящему — стены остались алыми, но их покрывали не брызги крови, а цветы, завитки и лепестки. Пол устилала темно-серая плитка, а мебель куталась в кроваво-алый бархат. Помпезность обстановки довершала хрустальная люстра, свисающая с потолка, в ней горели настоящие свечи. Еще больше свечей в разнообразных подсвечниках стояло на столах. Именно этот живой, трепещущий свет, тенями танцующий на стенах, превращал цветочный орнамент в бегущие потоки крови. Люди — всего их было около тридцати или чуть больше — были облачены в черное и красное, за исключением их спутников и спутниц — они были обнажены, как и сам Уилл. Грэм заметил красивую чернокожую девушку, расслабленно откинувшуюся на шезлонге, она ласкала свою грудь, изящно оттягивая соски, устраивая из этого шоу для группы женщин и мужчин, наблюдающих за ней в непосредственной близости. Чуть поодаль, у стены, стояла другая девушка. У нее были рыжие волосы, она была закреплена в стальных петлях таким образом, что ее руки и ноги были широко разведены, обнажая половые органы и образуя крест. Бледную ее кожу украшали замысловатые татуировки и красные, вспухшие следы от ударов, расползающиеся по ней, словно розовые жирные червяки. Они были везде — на бедрах, животе, груди и даже мягкой внутренней части между ног. Это явно был какой-то секс клуб для любителей чужой боли, что-то из бдсм-порно, которое Грэм так и не удосужился посмотреть. Он повернулся к Ганнибалу и помотал головой, привлекая внимание. Не имея возможности сказать что-либо через кляп, Уилл пытался выразить мысль взглядом — «Это не мой фетиш, Ганнибал, я не люблю такое, давай просто уйдем?» Вместо ответа Лектер прижал указательный палец к губам, призывая к тишине. Он отрицательно мотнул головой и одними губами произнес «Не забывай о том, что я тебе сказал». — Что это у нас здесь? — спросил незнакомый голос, и Уилл обернулся, встречаясь взглядом с незнакомцем. Тот был одет в черный костюм, его волосы на висках уже начинали седеть, а нос был длинным и тонким. В сочетании с бегающим алчным взглядом, он производил впечатление человекообразной крысы. — Новая зверушка для игр? Мужчина бесцеремонно дернул ошейник Грэма, провел пальцами по его груди и бессовестно ущипнул за сосок. Следом подошел еще один мужчина, за ним другой, потом женщина и еще несколько человек. Женщина без спроса схватила Уилла за задницу, запуская острые ногти в ягодицу. — Это мой питомец, — четко прояснил Ганнибал. Мужчина с крысиным лицом агрессивно обнажил тонкие, кривые зубы и сжал сосок Уилла так сильно, что тот вскрикнул сквозь кляп. — Здесь другие правила, — сообщил он Лектеру. — Свежее мясо делится на всех. — Делится, и в равных долях, — подтвердила женщина с зализанными назад волосами и острым, крючковатым носом, придающим ей сходство с ястребом. Она шлепнула профайлера по ягодице так сильно, что зазвенела плоть. Шок от прикосновений посторонних людей был настолько силен, что Уилл утратил контроль, и наркотик вновь затуманил его разум. Комната снова наполнилась потоками крови, они струились по стенам и стекали на серый, устланный плиткой пол. У женщины с крючковатым носом выросли перья вокруг глаз, делая ее еще более похожей на птицу. Люди, окружившие их полукругом, теряли человеческие очертания, обращаясь долговязыми деформированными тенями — Я был не в курсе этого правила, — холодно произнес Лектер. — В любом случае, трогать чужие вещи без спроса невероятно грубо. — Грубо жадничать и не делиться, — сообщил «крысоголовый». — Такая красивая штучка, как этот питомец, заслуживает самого пристального внимания от всех нас. Он протянул руку к паху Уилла, намереваясь потрогать его член. Грэм увидел, что рука «крысоголового» сплошь покрыта серым мехом и шарахнулся назад, вжимаясь спиной в тело Лектера. Доктор ощутимо напрягся, явно готовый действовать прямо сейчас. — Не смей трогать, — тихо сказал Ганнибал, и в его голосе звучала настолько отчетливая угроза, что у Грэма встали дыбом волоски на руках. Профайлер обернулся и заметил, что и Лектер полностью преобразился. Утонченного доктора больше не было, в глазах Ганнибала мерцал жестокий алый огонь, а губы кривились, обнажая острые злые клыки. Увидев это, Уилл снова шарахнулся в сторону, но уже от него. Наркотик творил с его разумом что-то странное, Грэм отчетливо увидел кровь на губах Ганнибала. Она пачкала его зубы, стекала изо рта, даже руки доктора были по запястье в крови, и в правой ладони он держал вырванное сердце «крысоголового». Сердце Грэма заполошно колотилось в груди, но далеко отбежать он все равно не смог. Поводок натянулся и Уилл замер на месте. — Послушайте… — сказала женщина-коршун, подступая ближе, но ее фразу прервал другой голос. — Какие-то проблемы, мои дорогие? Спокойный женский голос, ровный тон. Ее деловитый вопрос скользнул по коже Грэма, как струи воды. Фраза исходила из уст высокой, худощавой женщины, облаченной в черные кожаные брюки и шелковую кремовую блузку. Она казалась еще выше, чем была из-за высоких тонких каблуков ее туфель. Женщина была по-настоящему красива — высокий конский хвост, правильные черты лица, уместный макияж, подчеркивающий губы и глаза. Идеальную симметрию ее лица портил лишь тонкий серебристый шрам, пересекающий скулу до уголка глаза, но даже шрам не делал ее хуже, скорее украшая, чем уродуя. Она осмотрела Уилла и Ганнибала с легкой усмешкой на губах. — Никаких проблем, — сказал Лектер. — Я просто пояснил уважаемым господам, что не намерен делиться своей собственностью. — Он не хочет делиться, — наябедничала женщина-коршун. — Он жадный. — Ты жадный? — спросила красивая незнакомка. — Или просто собственник? — Я — индивидуалист, — ответил Ганнибал. Опасный тон исчез из его голоса, но от него все еще веяло скрытой угрозой. — И я ценю хорошие манеры. Поэтому мне не нравится, когда люди без спроса хватают то, что принадлежит мне. — Играют твоими игрушками без разрешения, — ухмыльнулась женщина со шрамом. В затуманенных глазах Уилла она тоже начала менять вид и форму. Властная женщина показалась ему еще выше и опаснее, рот стал ещё более алым, превращаясь в хищный оскал, а в глазах проступило жестокое любопытство. Шрам засветился лунным серебром, когда она обернулась к остальным. — Пусть оставит своего саба себе. Сегодня. Поиграете с ним в другой раз. Толпа вокруг них разочарованно заворчала, и Уилл ощутил как у него похолодело в животе. — Но ты должен нас чем-то развлечь, — добавила опасная незнакомка, обращаясь уже к Ганнибалу. — Мы ждем представления. — Именно поэтому мы здесь, — покладисто сказал Ганнибал. — Тогда следуйте за мной. Женщина исчезла, и Грэм снова посмотрел на Лектера. Его рот был снова чист, там не было крови. «А ты опасен», — подумал Уилл, пытаясь поймать взгляд Ганнибала. — «Ты опасен для тех, кто пытается мне навредить. И я даже не знаю, пугает меня это или радует». Грэм бросил взгдяд вниз, на свой пах. Он все еще был болезненно возбужден. Лектер потянул за поводок, и Уилл был вынужден подчиниться — они подошли к возвышению в центре комнаты, туда, где водопадом ниспадал каскад хрусталя с роскошной люстры. Они шли и Грэм чувствовал, как похотливые взгляды окружающих царапают его кожу. Но он был по прежнему возбужден, и это удивляло. Рациональной частью своего разума профайлер еще понимал, что он возбужден уже слишком давно. Сколько уже у него эрекция? Час? Два? Время никогда не было его сильной стороной, но Уилл понимал, что прошло уже довольно много времени. Может быть, инъекция Лектера содержала не только наркотик, но и сексуальный стимулятор, поддерживающий эрекцию? Грэм скривился, невзирая на кляп. Ганнибал явно тщательно подготовился к этому визиту. Но зачем? Уилл ступил на подиум в центре. Тот был покрыт алым мягким ковром. Было приятно уйти с холодной плитки на теплое, пушистое покрытие пола. Но следующее, что обнаружил Грэм, его удивило — в центре подиума располагалась металлическая конструкция странной формы, но совершенно очевидного назначения. Рядом с ней стояли два стеллажа, полные различных инструментов. Там были кнуты и хлысты, трости и розги, набор пэддлов для шлепанья разных размеров и обширная коллекция ножей. Уилл моргнул, и опьяненный разум шепнул ему, что это не вещи. Что он видит перед собой целую коробку пауков и скорпионов. Он слышал скребущие звуки их лапок и щелканье челюстей, пока они боролись друг с другом, запертые в своих оковах. — Сюда, Уилл, — тихо сказал Ганнибал, подводя Грэма к центру. Он послушно пошел следом, не отрывая взгляда от опасных ящиков с пауками. С их углов капала свежая кровь, кровь людей, которых истязали на потеху публике, тех, кого мучали на глазах у всех. Она капала с жвал, челюстей и клешней. Медленно и осторожно Лектер отстегнул левую руку Уилла, растирая отметку, оставленную наручниками, и перегнул его через перекладину, подбитую алой кожей. Грэм согнулся почти пополам, подбородок лег на другую перекладину, обитую той же кожей, и он был вынужден приподнять голову, чтобы смотреть в зал. Всего перекладин было три — одна под подбородком, одна упирается в грудь и третья, последняя, фиксирует живот у бедер. Профайлер лег на них, чувствуя как член, покачиваясь, свисает между ног. Ганнибал потянул его руку вверх и зафиксировал ее в кожаном наручнике, прикрепленном к одной из перекладин. Потом он повторил это со второй рукой. Уилл оказался распят на металле, но это было еще не все. Доктор присел на корточки и пристегнул каждую из лодыжек к креплению. Теперь не только руки, но и ноги были широко разведены в стороны. Ганнибал действовал уверенно и решительно, в его движениях не было смущения, только забота и нежность. «Я смогу выбраться отсюда, только если Ганнибал меня расстегнет», — подумалось Уиллу. Пауки и скорпионы взбудораженно зашипели в недрах ящика. Вокруг профайлера стали собираться люди. Он был зафиксирован, поэтому не мог видеть всех, но некоторых он видел особенно отчетливо. «Крысоголовый» стоял у самых ног Уилла, он склонился вперед в жадном ожидании. Рядом была женщина-ястреб, крылья ее крючковатого носа трепетали, а глаза смотрели расчетливо и голодно, как у хищника. Красивая чернокожая девушка, лежавшая на шезлонге, теперь сидела на нем в компании своей одетой хозяйки и внимательно смотрела на Грэма. Даже рыжая девушка, прикованная к стене, теперь тоже смотрела на него. В ее глазах не было облегчения или сочувствия к тому, кого теперь будут мучать вместо нее, только любопытство и интерес. Вернее, интерес и голод. Жадный голод источали абсолютно все присутствующие в зале, их жажда чужой боли была так горяча, что у Грэма ползли мурашки по коже. Люди, собравшиеся перед ним, причудами разума Уилла теряли человеческие очертания, превращаясь в хищных зверей и птиц. Они отращивали перья и клыки, покрывались шерстью и выпускали когти. Стены в кровавых подтеках тоже оживали, сквозь них прорастали ветвистые рога, превращая помещение в причудливый лес. Сквозь переплетения костей и рогов загадочными светлячками мерцало пламя свечей. От толпы отделилась одна фигура, пробирающаяся сквозь массу людей, словно нож сквозь масло. Уилл, растянутый и зафиксированный в неудобной позе, не мог повернуть голову, чтобы как следует ее рассмотреть. Но было в этой фигуре что-то смутно знакомое, что-то, что он уже видел во сне. В том своем сне, где кровь капала с деревьев, а его стая выла, теряя своих братьев в неравном бою с лесными монстрами. Грэма снова пробрала дрожь, будто его с размаху окунули в ледяную воду. — Что ты выберешь для него? — спросила женщина с Серебряным Шрамом, вставая рядом с Ганнибалом. — Он такой симпатичный. Кожа чистая, ни одного шрама или следа. Лектер не ответил. Профайлер слышал шорох его одежды, ощущал присутствие и вес его мыслей. Доктор не торопился, он размышлял и выбирал. «Тебе может быть больно», — Грэм вспомнил слова Лекетера. — «Но эту боль ты сможешь вынести, она не будет чрезмерной. Я обещаю тебе, Уилл». Фигура женщины сместилась назад, исчезая из поля зрения Грэма, и он сильно прикусил резиновый шарик кляпа, чтобы заземлиться. — Прекрасный выбор, — сказала Серебряный Шрам. — Теперь накажи его.