Снег и кровь.
3 апреля 2022 г., 10:00
Лектер привез Уилла к себе в отель Клариджес. Швейцар даже глазом не моргнул при виде Грэма, практически висящего на плече доктора. Профайлер вяло перебирал ногами, с трудом протискиваясь в дверь. Швейцар смотрел на них дружелюбно и по-доброму, как верный пес, встречающий гостей на пороге дома. Одно только воспоминание о собаках заставило Грэма улыбнуться.
— Животные лучше людей, — сказал Уилл, следуя за Ганнибалом в гостинничный вестибюль. Стоило входной двери закрыться у них за спиной, как Грэм повернулся к доктору. — Мы в безопасности? Они не смогут услышать нас здесь? Правда ведь?
Ганнибал приложил палец к губам Уилла, вынуждая его замолчать. От рук все еще пахло смазкой, которой доктор смазывал профайлера во время секса в той чудовищной комнате в багровых тонах, полной демонов, монстров и голодных волков. Грэм поежился от воспоминания. Тогда ему было страшно, а теперь только лихорадочно жарко и больно. Спина пылала огнем, яички ломило, а мышцы ныли, словно он пробежал много миль.
Они молчали, пока не дошли до номера Лектера.
— Позволь мне позаботиться о тебе, — пробормотал Ганнибал, и Уилл позволил. Он стоял, медленно покачиваясь на нетвердых ногах, а Лектер снимал с него свой пиджак и рубашку. Больше всего трудностей возникло с брюками, снимать их оказалось куда болезненнее, чем одевать.
Вокруг них пульсировали стены, будто живя своей собственной жизнью, двигаясь с текучей грацией, но в этот раз Уилл видел не кровь, а снег. Внезапно ему стало нестерпимо холодно. Ганнибал подвел его к кровати и уложил на живот, поправляя подушки так, чтобы профайлеру было удобно.
— Я сейчас вернусь, — сказал доктор, мягко поцеловал Уилла в макушку и исчез в ванной. Раздался звук бегущей из крана воды, и Грэм в изнеможении закрыл глаза. Ему было неприятно смотреть на снег.
Он был в безопасности. Он был далеко. Снег, окружавший профайлера, был ненастоящим, а Уилл должен был думать о настоящем, о реальном, о том, что на самом деле происходит. Но хлопья, кружась, опускались на спину профайлера и казались абсолютно реальными, от них было холодно. От них его била дрожь.
К тому времени, как Ганнибал вернулся, Уилла уже трясло. Доктор сразу потрогал его лоб.
— У тебя снова жар, — сказал Лектер, кутая ноги Уилла в одеяло. Он нашел еще одно — и накинул его Грэму на плечи, стараясь не задевать раны на спине. — Тебе нужно поспать. Сон — лучшее лекарство. Я бы не трогал тебя сейчас, но мне нужно обработать повреждения. Ты выдержишь это, Уилл?
— Не отправляй меня туда снова, — выпалил профайлер, хватая Лектера за руку.
— Нет, что ты. Конечно нет, Уилл. Все закончилось, ты в безопасности.
Ганнибал присел на кровать и начал медленно обмывать спину Грэма теплым влажным полотенцем. Это была не просто вода, Лектер добавил в состав что-то ароматное, что снимало боль и успокаивало поврежденную кожу. Сначала Уилл вздрогнул, но потом, наконец, испытал облегчение. Он закрыл глаза и постарался отрешиться от происходящего — не думать, не чувствовать и, самое главное, не дрожать. Хватит с него на сегодня.
Но тьма не сдавалась так просто, она клубилась вокруг Грэма, запуская щупальца в его разум. Эти щупальца были пропитаны кровью и щетинились сотнями острых зубов — волчьих зубов — тех, что рвали во сне его стаю, оставляя истерзанных псов умирать на земле.
— Прекрати! — крикнул Уилл, и его голос был полон агонии.
— Прости меня, Уилл, — тихо пробормотал доктор, продолжая ухаживать за спиной. — Я не хотел делать тебе больно, по крайней мере, не сильнее необходимого, но нам нужно было остаться в живых.
— Она сделала бы мне гора-а-аздо больнее, — прошептал профайлер, стуча зубами. — Любой из них сделал бы это. Они бы с радостью убили меня.
— Да. Но это не извиняет того, что я нанес тебе эти раны, — сказал Лектер, откладывая в сторону мокрую ткань. — Ты был прекрасен, Уилл. Так могущественен и вместе с тем уязвим. Ты вел себя гораздо лучше, чем я мог ожидать.
Вода, которой омывали спину Грэма превратилась в кровь. Постель была сплошь засыпана снегом и забрызгана кровью. Капли на простыни. Кровь на снегу.
— Я не понимаю, что реально Ганнибал. Что здесь реально? Тут правда есть снег? Здесь есть кровь?
— Снега нет, только холодные белые простыни. Кровь есть, но совсем чуть чуть, я смыл ее, она не попала на белье.
— Они могут увидеть нас здесь? Могут нас обнаружить или услышать? Эти… Волки.
— Нет. Никто не сможет увидеть нас. Тут только ты и я, и мы оба реальны. Это все.
— Да, я вижу тебя, — пробубнил Уилл, хватаясь за простынь, чтоб меньше дрожать. — Я увидел твой замысел в самом конце, понял, чего ты хотел. Но сейчас… сейчас я не хочу об этом вспоминать. Не хочу думать о том месте. Мы ведь не вернемся обратно, правда? Они не смогут утащить нас в ночи своими когтями?
— Нет, тише, Уилл. Тише. Успокойся и расслабься, ты в безопасности. Теперь все в порядке.
— Я никогда не в порядке. Никогда.
Уилл попытался свернуться калачиком, принять позу эмбриона, чтобы казаться меньше и незаметнее, но поврежденная кожа на спине немедленно дала о себе знать. Ганнибал остановил его, фиксируя твердой теплой рукой.
— Не надо, позволь мне закончить, — доктор еще раз выполоскал полотенце в емкости с тонизирующим составом, и расстелил его на спине Грэма. Прикосновения Лектера были ласковыми и успокаивающими, но разум профайлера, все еще не до конца отошедший от воздействия наркотика, не мог избавиться от навязчивых картин крови и зубастых монстров. — Будь со мной, Уилл. Держись за меня, как делал это там. Слушай мой голос, пусть его звук будет признаком того, что я рядом, что ты в моем отеле, под моей защитой, вдали от людей, которые хотели причинить тебе боль.
— Боль мне причинил ты.
— А теперь собираюсь позаботиться о тебе. Стоит включить музыку — это может помочь.
Ганнибал наклонился вперед, тронул что-то вне видимости Грэма, и комната наполнилась богатыми фортепианными аккордами. Уилл уже слышал эту мелодию. Это был Бах.
— Старайся вслушиваться в ноты, следовать за мелодией. Пусть искусство вытеснит страх.
Уилл до сих пор видел ужасы на обратной стороне век, поэтому предпочел открыть глаза. Теперь перед его носом была подушка — крахмально-белоснежная, свежая, как только что выпавший снег. Ноты танцевали на ее поверхности причудливый танец, как зимние эльфы, собравшиеся в укромном уголке снежной пустыни — их красота завораживала, вынуждая закусывать губу от восторга. Ноты и свет сплетались причудливой сказкой, баюкая разум, пока деликатные руки нежно лелеяли раны на спине.
Уилл знал, что не стоит сдаваться так просто. Что ему есть о чем подумать, причем не только о сегодняшнем вечере, но и о мужчине за его спиной, но сейчас он был слишком изможден, чтобы позволить сомнениям проникнуть в свой разум и вновь толкнуть его в бездну рассуждений, которым не будет конца.
Поэтому Грэм просто следил за танцем звонких нот на белоснежной подушке, и незаметно для самого себя расслаблялся. Когда Ганнибал закончил со спиной, он сместился ниже, обтер ягодицы и бедра, привел в порядок анус и яички и тихо пробормотал:
— Сможешь сесть?
Профайлер сел, но его взгляд все еще был прикован к подушке, на идеальной белизне которой в языческом ритме неистово кружили звонкие ноты.
Лектер принес ему воды из мини бара — две бутылки, которые Уилл выпил залпом. Вода взбодрила профайлера, придала ему сил, и он смог вытерпеть все дальнейшие манипуляции до конца. Ганнибал снова выполоскал полотенце и начал вытирать Грэма спереди — грудь и шею, плечи и запястья и даже пальчики на руках — так, словно Уилл был настоящей драгоценностью. Потом он одел профайлера в широкую хлопковую рубашку, явно с чужого плеча, застегнул пуговицы и уложил его в кровать, заботливо укрыв одеялом.
Уилл занял свою половину постели. Сознание уплывало от него, но Грэм смог зацепиться разумом за богатство музыкальной композиции. Он вслушивался в ноты и взлетал с ними ввысь, а потом падал в бездну, следуя за разнообразием пассажей, пока кровать не прогнулась и Лектер не занял место рядом с ним.
Ганнибал привычно привлек Уилла к себе, аккуратно уложил его щекой на грудь и замер, совершенно не стесняясь своей наготы. Грэм слушал музыку, стук сердца Ганнибала, его размеренное дыхание и убеждал себя, что он в безопасности, что все хорошо. Он повторял это до тех пор, пока сам чуть не поверил в это.
Тогда он наконец-то заснул.
***
Когда Уилл проснулся, жар уже спал. Наркотики тоже покинули его организм, оставляя профайлера в здравом уме и трезвой памяти. Грэм прекрасно осознавал кто он и где — он был в отеле Клариджес в Лондоне, в компании доктора Ганнибала Лектера Восьмого, который в данный момент совсем не по-графски дрых у него под боком. Чертовски хотелось пить. Грэм выскользнул из объятий доктора, ощутимо поморщился, когда мышцы запротестовали после вчерашней нагрузки, и прошлепал босыми ногами в ванную. Там он не включил свет, не стал искать стакан, просто открыл кран и напился, черпая текущую воду в рот прямо ладонью. Он пил и пил, игнорируя болезненные ощущения и непрошенные мысли, пока не напился до конца. Только тогда он выключил воду и включил свет. В зеркале он больше напоминал палитру художника, чем здорового человека. Пугающе бескровное лицо казалось еще бледнее из-за ореола темных спутанных кудрей и небрежной щетины. Глаза запали, окруженные впечатляющими синяками, щеки ввалились, а искусанные в кровь губы напоминали лопнувший шрам. Уилл расстегнул рубашку и осмотрел себя — первыми в глаза бросились лиловые синяки у шеи, потом фиолетовые кольца от наручников на запястьях, а следом спина… В некоторых местах рубашка успела присохнуть за ночь, но Грэм безжалостно сорвал ее с кожи, чтобы оценить масштабы бедствия. Он повернулся к зеркалу спиной и замер на долгое время. Воистину, это было похоже на произведение искусства — холст, разукрашенный широкими мазками — алые стежки трости начали расцветать синяками, рассеченная поркой кожа сочилась сукровицей — сплетение линий и полос рождало рисунок неистовства и боли, покрывавший Грэма как причудливое тату — от лопаток до самых ягодиц. У него совсем не осталось целой, неповрежденной кожи. — Выглядит хуже, чем есть на самом деле, — произнес Ганнибал. Он стоял в дверях, абсолютно голый, если не считать сочувствующего выражения на лице. Уилл даже не слышал, как он пришел. Но это не помешало Грэму сложить пальцы в кулак и без всяких стеснений или сомнений с размаха ударить Лектера в лицо. Доктор рефлекторно попятился назад, но Уилл не собирался отступать. Он ударил еще раз — в живот, а потом, пользуясь замешательством Лектера, врезал ему прямо в правый глаз. Ганнибал не издал ни звука, не попытался защититься. Он просто стоял — прямо и ровно, уязвимо голый, с руками по швам. И это усложняло профайлеру задачу. Уилл не смог больше драться, он просто стоял там, дыша как загнанная лошадь от кипящей внутри него злости. Стоял посреди роскошной спальни, в окружении приветливого и такого нетипичного для Лондона солнечного света, и не знал, что ему делать. — Ты притащил меня туда, — выпалил Грэм Ганнибалу в лицо. — Ты прекрасно знал, что это за место, и что именно там будет, но не предупредил меня. Ты оставил меня в неведении относительно перспектив, вместо этого накачал наркотиками, обездвижил и сунул в рот кляп. Ты подверг мою жизнь опасности, а я даже не мог повлиять на твое решение. — Да, не мог, — произнес Ганнибал. Глаз у него уже начал заплывать, губа лопнула и из нее сочилась кровь. — Я не оставил тебе выбора. — Ты выпорол меня тростью, а потом трахнул у всех на глазах, без моего на то разрешения. — Да. — Все время, что мы были там, наши жизни висели на волоске. Я мог выболтать что угодно, ведь я совсем не контролировал свой дар под наркотой. Ты знал об этом, но все равно сделал мне инъекцию. — Так и есть. Покладистость Ганнибала делала только хуже, его безропотное согласие со всем приводило Уилла в исступление. — Я работаю на гребаное ФБР, Ганнибал! Ты подверг опасности мою жизнь, мою психику, но самое главное — мою работу! Зачем? Почему обязательно нужно было быть таким театральным? Чтобы поразить всех своим невероятным интеллектом и прозорливостью? — Я просто хотел помочь. Грэм толкнул доктора в грудь — толкнул достаточно сильно, чтобы выбить воздух из легких и уронить Лектера на кровать. Спустя удар сердца, Уилл оказался сверху. Он прижал Ганнибала к кровати собственным телом, вжал в матрас, схватил его руки, действуя со всей силой бурлящей в нем ярости, но Ганнибал по прежнему не боролся, позволяя Уиллу выместить на нем свой праведный гнев. Это бесило еще больше. — Ты просто хотел мне помочь? — прорычал профайлер. — Ты сам сказал, что доверяешь мне. — Но я не доверял тебе права делать все то, что ты со мной сотворил! — Я понимаю причину твоего гнева, Уилл, — сказал Лектер, и его зубы были розовыми от крови из разбитой губы. — Ты вправе выместить на мне злость. Делай со мной, что сочтешь нужным. Делай, что хочешь, я приму все, лишь бы тебе стало лучше. В глазах доктора таился неявный удовлетворенный огонек. Он хотел этого. Ганнибал слизнул кровь с губы, и Уилл заметил, что Лектер смакует ее вкус, как когда то смаковал инжир в самолете или сперму самого Грэма. Самодовольный ублюдок мог испытывать наслаждение в любой ситуации. И понимание этого заставило Уилла стремительно крепко, до болезненности затвердеть. Ярость накатила на него как волна — всепоглощающая и безжалостная. Грэм перевернул Лектера на живот, обхватил поперек талии и вздернул наверх, вынуждая встать на четвереньки. Ганнибал с энтузиазмом поддался, склоняя голову вперед, принимая позу выразительного сабмиссивного подчинения. Эта поза сильно отличалась от распятого положения Грэма прошлой ночью, но сейчас это не имело значения. Уилл больше не мог связно думать, не мог соображать. Кровь ревела у него в ушах, когда он шире развел бедра Лектера, сплюнул на ладонь, растер слюну по пальцам и сунул их в задний проход доктора. Влажный тесный жар жадно схватил его за пальцы, сфинктер плотно сжал их у основания. Он хотел этого… Господи Боже… Ганнибал этого хотел. Одного этого было достаточно, чтобы не продолжать. Уилла мутило от осознания того, что он идет на поводу у Лектера, но он больше не владел собой, им правила слепая ярость. Они сочтутся позже, не сейчас. Сейчас Грэм снова плюнул в ладонь, растер слюну по всей длине эрегированного члена и без всякой подготовки толкнулся внутрь до конца. Было больно. Даже Уиллу было больно, не говоря уже о Ганнибале, которого профайлер планировал трахнуть всухую. Тугая, нерастянутая задница доктора сжала его тисками, но Грэм и без того болел во всех мыслимых и немыслимых местах — лишняя щепотка боли не имела особого значения. Да и Лектер стоически терпел все — он не вздрогнул, не дернулся, не застонал. Он даже не сбился с дыхания. Лектер покорно ждал, когда Уилл разделается с ним. И это заставляло Грэма жаждать причинить ему как можно больше боли. Профайлер хотел вторгнуться в него полностью, изнасиловать тело и душу, истерзать плоть и отметить его собой — сделать все то, что проделывал с ним Ганнибал накануне вечером. Уилл хотел надругаться не только над телом, но и над разумом Лектера — заставить его увидеть то, что он никогда не забудет, ужасы, которые будут напоминать ему о боли и беспомощности, и продолжать терзать даже во снах. Грэм размашисто трахал Ганнибала, с каждым толчком входя до самого конца. Бедра шлепали о ягодицы, яички ударялись об яички, пока Грэм в неистовом ритме, натягивал тугой анус на себя. Ритм ускорялся, доходя до апогея, сухой сфинктер царапал ствол члена профайлера, но Уиллу было плевать. Он вогнал ногти в тонкую кожу на бедрах Лектера, чтобы зафиксировать тело и трахал его почти со звериной яростью, давясь вздохами и рыча. Он хотел проникнуть дальше и глубже, прямо внутрь, хотел принудить Ганнибала видеть и чувствовать то, что ощущал тогда Уилл. Вынудить его к эмпатии, заразить своими кошмарами, отомстить. Грэм склонился ниже и положил ладонь на затылок доктора. Он уткнул его лицом в матрас, не особо заботясь есть ли, чем дышать Лектеру или нет. Он размашисто вторгался в его тело, спинка кровати ударялась об стену, а Грэм все плотнее вдавливал его в матрас. «Я верил тебе» — Слова звучали в голове Грэма многоголосым эхо, вторя бесконечному неудержимому ритму фрикций. И он до конца не знал, говорил ли это только мысленно или все же вслух. Я верил тебе. Я верил тебе. Я верил… Уилл кончил, давясь рычанием. Он толкнулся на максимальную глубину и замер, пережидая спазмы оргазма — у него скрутило живот, досуха отжало член и сдавило яички — оргазм был скорее катарсисом злости, чем апогеем наслаждения. Профайлер слез с Лектера, тяжело дыша, но тот даже не пошевелился. Уилл видел красный истерзанный анус доктора, видел отпечатки своих пальцев на его бедрах, боках и шее. Отвращение к себе окатило Грэма волной — более плотной и мощной, чем была до этого ярость. Он порывисто встал с кровати. Почувствовав это, Ганнибал аккуратно разогнулся и встал на колени на матрас, чтобы оказаться лицом к лицу с Уиллом. — Тебе стало лучше? — спросил он профайлера, и слова Ганнибала звучали нечетко из-за разбитых, опухших губ. Выглядел он так себе — весь растрепанный, рот в крови, еще и правый глаз практически полностью заплыл от удара. — Нет, — сказал Уилл. — Мне стало намного хуже. Лектер свесил ноги с кровати и сел. От Уилла не укрылось то, что он едва уловимо поморщился от дискомфорта, но это не принесло никакого удовлетворения. — Я хотел, чтобы ты это сделал, — сказал доктор. — Я знаю. Это одна из причин, почему мне настолько противно. Где моя одежда? Не дожидаясь ответа, Грэм направился к платяному шкафу. Как и предполагалось, его одежда аккуратно висела на вешалке рядом с вещами Лектера. Достав брюки, Уилл принялся натягивать их на себя. — Куда ты собрался, Уилл? — В Скотланд Ярд. Рассказать инспектору Лестрейду, кто именно прикончил его политиков. — Ты уверен, что это хорошая идея? — Я? Конечно нет! — выпалил Грэм оборачиваясь. — Ты вынудил меня посетить этот так называемый «клуб» по самому компрометирующему поводу. Если ты хотел мне помочь, может стоило просто рассказать? — Я не был уверен, — пробормотал Лектер. — Я просто предпологал, исходя из того, что мне рассказали. — Кто рассказал? — Мой пациент и член клуба Бэнджамин Распайль. Он крайне болтлив — любит путешествовать, пробовать новое и хвастаться поступками, которые совершил. Так что я просто сложил его истории, твои рассказы и то, что вычитал в газетах, и сделал определенные выводы. Но я ограничен профессиональной этикой, как ты понимаешь, к тому же, чтобы окончательно убедиться, мы должны были посетить это место сами и поучаствовать в происходящем лично. — Поучаствовать лично… — повторил Уилл, запуская руки в спутанные волосы, они до сих пор слегка дрожали. — Господи Боже. — Лестрейд поверит тебе? — Откуда я знаю? Я вообще не понимаю, как выпутаться из этого всего, не потеряв работу, — Грэм застегнул штаны и затянул ремень, игнорируя боль. — Но у меня нет выбора. Эти люди убийцы, я должен их остановить. — Выбор есть всегда, Уилл. — Как складно ты это все говоришь, доктор, — Уилл безрадостно рассмеялся. — Но с момента нашей первой встречи ты только и делал, что лишал меня права выбора. Ты манипулировал мной, чтобы я слепо верил тебе, полагался на тебя и привязывался к тебе все сильнее. Когда вчера ты назвал меня своим «питомцем», ты даже не соврал. — Уилл, ты был абсолютно невероятен, — тихо сказал Лектер. — Да заткнись ты наконец! — рявкнул Уилл, а потом замолчал, тяжело дыша. Он схватил рубашку, неаккуратно роняя вешалку в недра шкафа. — Ты не можешь надеть эту руба… — Я могу надеть все, что нахер захочу! — Грэм застегивал пуговицы с таким ожесточением, что чуть не оторвал половину. — Ты перегнул палку, доктор. Меня блевать тянет от твоих манипулятивных советов. Уилл надел ботинки и пошел к выходу, являя собой полный беспорядок — рубашка мятая и навыпуск, волосы не причесаны. К тому же Грэм понятия не имел, где его часы, телефон, бумажник или хотя бы ключи от номера его собственного отеля. — Уилл… — произнес Лектер, и еще день назад профайлер бы притормозил. Но после вчерашнего звук голоса доктора действовал на редкость раздражающе. — Мне не стоило приходить вчера, — отрезал Уилл, качнув головой. — Ты соврал мне однажды, глупо было надеяться, что это не повторится. Надо было слушать свой внутренний голос, предупреждавший меня, но я такой дурак, я предпочел… слушать тебя. Голос Грэма против воли сломался на последних словах, он выдохнул, презирая себя за проявление слабости так же сильно, как за проявление силы накануне в постели с Ганнибалом. К черту это все! Он распахнул дверь номера, ведущую в коридор. — Прощай, Ганнибал, — сказал Уилл. — Я больше не вернусь. И вышел в дверь. Тихое — «Удачи» — произнесенное Лектером, догнало его в коридоре.
