Arcanum

— Маэдрос, а ты умеешь готовить горячий шоколад?       Эльф замер в дверях. — Ну, там просто молоко и шоколадку растопить, — Женя поджала под себя ноги. — И сверху на горячее посыпать маленькие маршмэллоу.       Нельяфинвэ понял только молоко и шоколад. Что такое «маршмэллоу» он не имел понятия. Но, видимо, это было что-то маленькое.       Увидев, что мужчина недопонял просьбы, девушка поспешила объяснить: — Смотри: берешь молоко, разогреваешь, потом крошишь туда шоколад, перемешиваешь. Когда всё будет готово, сверху положишь маленькие белые мягкие зефиринки, их упаковка находится рядом с пиалой конфет в верхнем шкафчике на нижней полке.       Эльф ушёл. Варить горячий шоколад и искать белые маленькие зефиринки.       Вернулся он через пятнадцать минут с двумя кружками горячего напитка, сверху плавали те самые таинственные «маршмэллоу». — Большое спасибо, — Женя с большой благодарностью приняла чашку. — Осторожно, горячо, — предупредил её мужчина, садясь рядом с окном. — Не думал, что ты пьёшь такое. И, если честно, не готовил ранее. — Обожаю шоколад. Во всех его проявлениях.       Девушка довольно улыбнулась. — Так что же там было дальше?

***

      Лисица отправилась вместе с нею, решив сопровождать, пока это будет возможно. И едва девушка покинула границы леса, Беркут вернулся к речке, где оставил её, но никого не нашёл.       Анкалимэ и лисица долго шли, не зная усталости и сна, и вот пред ними предстала высокая горная цепь, чьи стены, казалось, подпирали небосвод. Девушка собрала все свои силы и ступила на звериную тропу, ведущую к перевалу, когда лисица отступила на шаг и поджала уши. — Что-то мне не хочется идти туда, родная, — сказала она. — Но я должна, чтобы снова увидеть его, — эльфийка посмотрела далеко перед собой и пыталась различить путь. — Я пойду вперёд.       Милые раньше сердцу эльфийки речушки и тропы остались далеко позади, укрытые густыми кронами, а впереди её ждали земли, полные неизвестности.       Лисица продолжила путь по каменным тропам вместе с девушкой, что часто устремляла взор на небо в напрасной надежде увидеть знакомый силуэт. Она устала подниматься и спускаться по голым камням, но шла дальше, ведомая мыслью об Ястребе.       Вдруг из горной пещеры навстречу ей вышел огромный медведь поистине исполинских размеров. Он зарычал, и рёв его был слышен на всю долину. Анкалимэ испугалась и застыла на месте, не зная, что делать дальше, а лисица, прижавшись к земле, попыталась скрыться в низких кустах. — Кого это принёс восточный ветер? — спросил медведь. — Кто тревожит горы своими шагами?       Онемение спало с девушки, и она робко ответила: — Названная своим народом Анкалимэ, ищущая путь в дальние земли за Морем.       Медведь встал, смотря на эльфийку и обнюхивая воздух. — Старый чует с запах Западного ветра, за которым следует пришелица. — Позволь мне пройти, хозяин гор. — Я позволю, но едва позволят другие, — зверь посмотрел на небо. — Беркут ищет пришелицу, хотя она сама о том не ведает. А путь между горами по равнинам и холмам, через леса и реки опасен. Дикие волки стали хозяевами там в темноте. Эльфийка потеряется и не обретёт себя, если пойдёт одна. Садись, я помогу тебе достигнуть иных гор.       Так Анкалимэ, сев верхом на старого медведя, в сопровождении лисицы пересекла равнины и холмы, реки и леса, кишащие страхом и мраком. Она слышала вой, пробирающий до костей, но, чувствуя жёсткую шерсть медведя и силу его мышц, успокаивалась и постепенно обретала уверенность.       Вскоре они достигли иных гор, много ниже тех, что остались позади.       Медведь подошёл к изножью гор и остановился. — Здесь я покину тебя, Анкалимэ. Твой дальнейший путь будет по этим горам к благословенному свету. Иди и обрети его.       Зверь ушёл в чащу, и рыжая лисица снова стала для эльфийки единственным спутником. — Милая, надеюсь, что друзья поприятнее, хотя и такие же великодушные, встретятся нам там.       Девушка кивнула и снова зашагала по горным тропам.       За одним из склонов она увидела лучи, не виденные ею ранее. Этот свет, золотой и тёплый, рассекал горы. Анкалимэ взбежала вверх и ослепла на миг. Яркий далёкий свет осветил её хрупкое тело, и она окрепла, враз почувствовав неведомую энергию. Лисица прокралась следом, но снова скрылась за склоном в тени. — Нет, милая, я не пойду дальше. Свет слепит мои глаза, и я не вижу ничего. Придётся тебе идти одной. — Спасибо, сестрица, за всё, — ответила эльфийка и шагнула вперёд.       Путь в окружении этого света стал легче, Анкалимэ неустанно шла вперёд, к его источнику. Она пересекла горы и вышла к реке, чья лента вод блестела в лучах.       Не зная, как перейти реку и не видя брода, Анкалимэ решила присесть на прибрежный камень и отдохнуть.       Усталость накрыла её в смешении света, и она прикрыла глаза, чтобы немного поспать. Ветер до нёс до её слуха знакомый крик, и рядом с ней появился Беркут.       Эльфийка с опаской посмотрела на него, но увидела только улыбку. — Я искал тебя, мой звёздный свет, пойдём со мной обратно к речушкам и опушкам, — он сел рядом с ней и попытался взять её за руку, только вот девушка встрепенулась и быстро встала, отходя от камня. — Нет, Беркут, не будет мне покоя там, ибо я увидела то, о чём говорил мне Ястреб. Я иду за ним в дальние края, и ничто не способно остановить меня. — Так уж и ничто?       В мгновение он обратился в птицу и хотел было схватить девушку и унести, как вдруг налетел западный ветер и сбил крылья Беркута, заставив его оставить Анкалимэ и улететь. С громким криком улетел он, проклиная Западный ветер.       Эльфийка перевела дыхание, сидя на сочной траве, и увидела, как ветер воплотился и обратился к ней: — Здравствуй, неведомая. Скажи, откуда ты?       Анкалимэ рассказала спасителю о своём народе и Пути, что выбрала для себя. Ветер с сомнением посмотрел на неё. — Давно не видел я Ястреба и не помогал ему в пути. Много десятков раз было смешение света с тех пор, как я слышал его последний клик. Но я помогу тебе, дева. Я попрошу Восточный ветер отнести тебя к побережью, и ты первой узреешь Великое Море.       Сказав это, он позвал своего брата, который подхватил Анкалимэ и мягко перенёс через широкую реку, дальше, выше лугов и лесов к самому побережью.       Эльфийка издалека увидела Море и птиц, круживших над ним, услышала прибой и громкие крики. Волны блестели в лучах белого тусклого света, но после смешения Анкалимэ едва не ослепла от бликов на воде.       Ветер опустил её к обрыву над бушующими волнами. — Анкалимэ, вот тебе Море, — сказал он. — Но не думай, что найдёшь Ястреба за ним. Я не слышал его уже давно, и неизвестно, где он может быть. — Спасибо, Ветер Восточный, ты помог мне в моём пути.       Ветер растаял и умчался дальше. А девушка стояла рядом с Морем и смотрела на меняющийся далёкий свет.

***

      Эклектичное здание филармонии находилось в самом центре города, и добираться туда пришлось на такси. Эльф с явным нежеланием сел в автомобиль и поставил пакет с утренней одеждой на сиденье.       Снова яркие цветные огоньки, черные провода и незнакомая музыка.       Маглор придержал дверь, позволяя Ане пройти в первой. Это был не только галантный жест, но и простое незнание, куда следовать дальше. Девушка же повела его в гардеробную, где вручила милой женщине сумки. И эта милая женщина приняла их, выдав номерок. — Пойдём, — девушка вернулась к своему спутнику и, приняв руку, повела его вверх по широкой лестнице в прекрасные интерьеры с картинами и огромной хрустальной люстрой, где вместо свеч горели маленькие лампочки. Ковёр закончился, и послышался стук каблуков по паркету, тихие разговоры и смешки. — Надеюсь, тебе понравится здесь, — сказала Аня. — Мы можем посмотреть картины до начала, если ты хочешь. Или сразу сесть на свои места. — Посмотрим.       Макалаурэ действительно было интересно искусство этого мира. Даже в представление детей. Милые картинки разного уровня мастерства и удивительная незапятнанная фантазия.       Прозвенел первый звонок, и Аня поблагодарила богов, что не встретила никого знакомого из пришедших.       Места представляли собой расставленные в камерном зале удобные стулья с хорошей обивкой, соответствующей обстановке. Сцена находилась на некотором возвышении и была украшена по бокам огромными вазонами с цветами.       Вышли артисты. Концерт начался.

***

      В дверь веранды постучали, и чуткий эльфийский слух уловил этот стук, тогда как Женя понятия не имела, почему мужчина вдруг прервал свой рассказ и, сказав, что сейчас вернётся, спустился вниз.       Оказалось, что стучалась баба Капа, принёсшая с собой полную корзину. Старушка беззастенчиво прошла к столу на веранде и водрузила свою ношу. — Сынок, я слышала, что Женя заболела, — старушка сняла белое полотенце, укрывавшее содержимое корзинки и начала раскладываться на столе. — Смотри, тут морошковое варенье для неё, сушеные и свежие фрукты, а вот ещё чай, — Касьяна Владимировна подняла пакетик к глазам и кивнула. — Вроде не ошиблась. Чаёк для Жени, должен ей помочь. Завариваешь и пять минут настояться. А вот амулетик, злых духов отгонять и здоровья прибавлять. Фух.       Старушка присела на лавку и осмотрела эльфа с головы до пят. Маэдрос молча рассматривал вложенный в руку деревянный амулет. — Я тут кое-что спросить хотела, — сказала Баба Капа. — Значит, вы и вправду умерли в том мире и переместились сюда? — Верно. — Что-то на умертвие ты не очень похож, — пробормотала она. — Щёки, вон, розовые, а силы — хоть отбавляй. Живым ты выглядишь, а не мёртвым. — Наверное, мы возвратились к жизни. — Ясен пень. — Нет, не в этом смысле, — Маэдрос присел рядом с бабушкой и обнял банку с вареньем, которую до этого взял в руку. — Я слышал, что эльфы могут вернуться к жизни из Чертогов Мандоса. — Ну, то есть переродиться? — Нет, вернуться. С памятью.       Старушка с подозрением посмотрела на эльфа. — С памятью никто не возвращается. Смерть нужна для того, чтобы забыть свою прошлую жизнь и начать новый путь с чистым разумом. А если из ваших этих Чертогов выпускают с прошлой памятью, то зачем тогда новая жизнь? Нести на себе старый груз жизни не очень-то легко. Тем более помнить Смерть.       Наступило молчание. — Знаешь что, странный ты, милок. Вроде знакомый, что-то в тебе мне напоминает давно забытые года, когда ни Жени, ни даже этих домов не было. А твой взгляд… Я видела много таких глаз, живых и мёртвых. Река жизни быстротечна и много душ пересекло её. А вы вот как: умерли там, а очутились тут…       Старушка поцокала языком и странная мысль посетила её седую голову. Она резво соскочила с лавки, будто ей снова стало двадцать лет, подхватила пустую корзину и направилась к выходу. — Ты это, скажи, чтобы Женя зашла через пару-тройку дней. Я пока кое с кем переговорю. Всего доброго, и пусть девица выздоравливает, так и передай.       Старушка бодро зашагала в сторону калитки, бормоча что-то под нос.

***

      Концерт закончился довольно быстро. Последние аплодисменты отгремели и зал потихоньку стекал вниз, на выход и нижние залы для тех, кто собирался немного задержаться.       Аня вышла под руку с Маглором и вызвала такси до ресторана, на который указывала Женя. — Как тебе выступление? — спросила она. — Очень хорошо, мне пришлось по вкусу. Особенно последнее произведение, прекрасное завершение.       Таксист спокойно довёз их до ресторана, в котором Аня была раз в жизни, и тот вместе с подругой. Они любили составлять собственное впечатление о кухнях ресторанов города, и делали это раз в месяц-два.       Хостес встретила их привычной улыбкой и проводила до столика на верхнем этаже рядом с окном на прекрасную улицу. Тут же было подано меню, и Аня удивилась некоторым изменениям в позициях.       Эльф молча рассматривал незнакомые слова, за которыми совершенно не понимал содержимое, и, то ли специально, то ли случайно, задел девушку ногой под столом. Аня тут же обратила на него внимание. — Ой, прости, — она смутилась. — Я бы посоветовала тебе взять салат с креветками и лосося со спаржей, если ты хочешь рыбу. Белое вино тут будет кстати. Если мясо, то салат с бужениной и телячьи щёчки. И вино соответствующее к ним. Думаю, нам что-нибудь подскажут. Эльф молча смотрел на девушку. — Рыба или мясо? — Мясо, — коротко ответил Макалаурэ и, расслабившись, откинулся на спинку стула. — Вот и чудненько, — Аня вернулась к своему меню. — А я, пожалуй, сегодня предпочту морепродукты.       Мужчина рассмотрел зал, где в каждом углу и на каждой поверхности стояли вазы с цветами, источающие прекрасный аромат, немного воодушевивший и успокоивший мысли эльфа. Играла тихая музыка, официанты спокойно принимали и разносили заказы, и сумерки сгущались за окном.       Приняв заказ, официант вернулся через полминуты и зажёг свечу на их столе, пожелав приятного вечера. Аня улыбнулась ему и кивнула, Маглор же только слегка улыбнулся.       Девушка прошлась легким взглядом по залу, заметив, что некоторые из дам уже успели приметить её спутника и, кажется, тихо обсуждали его за своим столом. — Ты взбудоражил умы по крайней мере половину зала. — Я знаю, но тебе лучше не знать, о чём они шепчутся, — Канафинвэ покосился на даму за соседним столиком, которая тут же поспешила отвести заинтересованный взгляд. — Почему же? Мне очень любопытно. — Это не для твоих нежных ушей и нежного возраста. Повторять то, что они хотят… обсуждают, я не намерен. — Неужели ты можешь слышать их всех? — Сосредоточившись — да. Но сейчас не хочу даже пытаться сделать это. Хватит и ближайших четырех столов. — И дома вы тоже так же прекрасно слышите? — Конечно. Там даже легче, ведь нет никаких лишних шумов. — То есть, когда мы с Женей… — У нас нет привычки подслушивать чужие тайны. Только, конечно, с того момента, когда мы начали вам доверять. — А вы не доверяли? — Поначалу, — официант прервал мысль, принеся вино и разлив его в бокалы. — Первую неделю точно. Мы плохо знали тех, кому доверили свою судьбу, но теперь скажу, что мы рады, что тогда попали в ваш дом, на не какой-либо другой. Ты, Женя, многое сделали для нас. Мы благодарны. И даже если не будет шанса вернуться домой, то мы будем знать, что не одни. — Думаю, вы сможете рассчитывать на нашу помощь. — Это будет весьма щедро. Приятно иметь друзей, даже в другом мире. Девушка улыбнулась и пригубила вино. — А что же ваше прошлое? Если вы останетесь здесь, то чем оно станет для вас? — Воспоминанием, — ответил эльф. — Приятным и ужасным. Воспоминанием. — Есть ли те... о ком ты вспоминаешь чаще всего?       Маглор всерьёз задумался и погладил ножку бокала. — Близнецы. Эльронд и Эльрос, — мужчина нахмурил брови, но его глаза посветлели. — Они стали для меня воплощением того, о чём я мечтал когда-то. О семье. О любви.       Аня кивнула и не решилась задать следующий вопрос. Да и было ни к чему. Глаза эльфа о многом сказали ей, и она приняла своё поражение, отметив его глотком вина, тут же показавшегося ей слишком кислым.

***

      Баба Капа ушла, и Маэдрос снова поднялся к девушке. Она полулежала с закрытыми глазами и, казалось, будто спала. — Кто приходил? — спросила она, полуоткрыв глаза. Тёплый мягкий свет светильника не раздражал взгляд, и она почти засыпала. — Соседка, та старуха, к которой мы ходили. Она передала с прочим вот это, — эльф присел на корточки и вложил в ладонь деревянный амулет. — Сказала, чтобы ты его надела. — Хорошо, но потом, — девушка приняла амулет и положила его рядом с собой, решив позже получше разглядеть его. — Попробуешь поспать? — Думаю да, но пить очень хочу. — Может чай? Баба Капа принесла какой-то, сказала, что он тебе поможет. И подала банку варенья. — Неси, — девушка слабо улыбнулась и снова прикрыла глаза. Поднеся чашку к губам, Женя глотнула чай, замечая губами, сколько трав плавало на поверхности. Он был странного неясного вкуса, терпкий и сладкий одновременно. Оставив кружку, она вновь прилегла и спустилась вниз по подушкам, обращая внимание на эльфа, который тоже пробовал старушкин чай, поглядывая в окно на сгущающиеся сумерки. Сон пришёл медленно и мягко накрыл её сознание.

***

      Через некоторое время я проснулась и почувствовала, как сердце ускорило ритм, и при этом внутри появилось странное ощущение. Тянущее и липкое, оно растекалось по венам и мышцам мёдом, и кожей я начала чувствовать каждую складочку простыни под собой.       Сделав лёгкое движение тазом, я поняла, в чём дело. Сознание ускользало, и я замерла, пытаясь дышать ровно и спокойно. Вдох-выдох. Вдох-выдох.       Внезапно что-то коснулось открытой голени, отчего я вздрогнула, едва не застонав. Нечто медленно поднялось выше, к колену, и я перевернулась на спину, встречаясь в полумраке с прежде яркими стальными глазами, сейчас полностью тёмными.       Эльф склонился надо мной, опираясь коленями на край кровати. Я замерла, следя за ним, забыв, как дышать. Его рыжие волосы слегка коснулись ушей, и я рвано выдохнула, прикрывая глаза.       Мужчина целовал меня нежно, редкими поцелуями покрывая губы и скулы, но, когда я коснулась его шеи, приник так, что мы столкнулись зубами. Маэдрос углубил поцелуй, опираясь локтями по обе стороны от головы. Я гладила его плечи, проникая под узкий ворот футболки, но этого было мало: хотелось большего. Ближе.       Мужчина оторвался от губ и стал целовать шею, спускаясь к ключицам и завязкам мокрой ночнушки. Я рванула верёвочки, и он раскрыл ворот, касаясь губами ложбинки и стаскивая одной рукой ткань с плеча, прикусывая и целуя открывающиеся места.       Мне же удалось поднять футболку эльфа и одним движением помочь освободиться от неё. Дело с ночнушкой обстояло сложнее: я запуталась в ткани и только со второго раза откинула её, представ почти обнажённой перед мужчиной. Сидя на коленях, мы рассматривали тела друг друга, взглядом запоминая и пожирая их, пока эльф не притянул меня за талию ближе, устраиваясь между коленями. Он снова целовал везде, куда мог дотянуться, выводил узоры на спине, и я льнула к нему всей своей сущностью. Между нашими телами не осталось воздуха, мужчина уложил меня обратно на подушки, спускаясь левой рукой ниже, туда, где я сильнее всего желала и ощущала.       Проведя дорожку из мурашек до колена, он погладил его и наклонил ниже, давая понять, что хочет сделать. Я подчинилась, расставив ноги шире. Пальцы эльфа вернулись к груди, он сжал её и поцеловал, заставив выгнуться и тихо застонать, водя ягодицами по простыне.       Мужчина прикусил плечо, и я снова застонала, хватаясь за одеяло. Вдруг ладонью нащупала что-то твёрдое, непонятной формы с заострёнными краями, и во время особенно чувственного момента непроизвольно сжала кулак. Острые грани впились в ладонь, я поморщилась и почувствовала, как закружилась голова. Стало настолько плохо, что я едва осознавала, что происходит, перед глазами всё плыло, цвета потерялись, и мир стал чёрно-белым. Когда я сделала глубокий вдох, сознание вернулось.       Шок от осознания происходящего не заставил себя ждать. Я пыталась оттолкнуть навалившегося эльфа, звала его по имени, но он не откликался, вольными движениями изучая моё тело.       Пришлось действовать с долей отчаяния, где в дело подключились ноги и один верный удар в кадык. Он сбился, закашлялся, а я добавила один удар крепко сжатым кулаком, от которого на его скуле выступила кровь.       Как только эльф затих, я замерла. Из-за рыжих взъерошенных волос не было видно выражения лица, но всё его тело замерло, как и дыхание. Мужчина медленно повернул ко мне лицо с обострившимися чертами и взглядом, внутри которого можно было прочесть невероятное количество эмоций одновременно, но точно можно было сказать, что эльф был напуган. Он не понимал, но помнил. Как и я. — Пипец, — вырвалось у меня, сидящей в углу кровати на смятой простыне и одеяле, обнимающей ноги обеими руками.       Маэдрос попытался встать, но снова рухнул на кровать, не удержавшись. Со второго раза он подошёл к окну неровным, сбивающимся шагом, и встал спиной ко мне, запуская ладонь в волосы. — Я не понимаю, — прошептал он. — Я тоже, — ответила я, закутываясь в одеяло. Хотя бы так я чувствовала себя в относительной безопасности. — Как… вообще такое могло случиться?       Мужчина неопределённо повёл плечами. Мой взгляд упал на кружку с недопитым чаем. — Что это за чай? Баба Капа что-нибудь про него сказала? — Только то, что он должен тебе помочь. Больше ничего.       Маэдрос развернулся, держа чашку в руке и разглядывая её содержимое. — Что-то странно, — я прокашлялась. — Удивительно, но мне чуть лучше. То ли укол подействовал, то ли чай. Но вряд ли он действует так. Выздоровею и тут же пойду к этой ведьме с претензией в письменном виде. Маэдрос, — имя эльфа прозвучало слишком резко, и он посмотрел на меня впервые за несколько минут. — Убери, пожалуйста, этот чай подальше. Чтобы никто его не нашёл.       Эльф ушёл исполнять просьбу, а я, смущённая сверх меры, превратилась в кокон и легла на противоположный от входа край постели.