Arcanum

      Около полудня мы выехали на районную трассу и спокойно двигались прямо, не сворачивая на перекрёстках. Никита так и не сказал, куда везёт, но я догадывалась по направлению.       Леса сменялись полями, поля — лесами. Августовское солнце нагревало асфальт, на котором тут же появлялись отражения встречных автомобилей. Тёмные облака тонкой полоской нависали над горизонтом и, похоже, мы двигались навстречу им. — В прогнозе видела, что сегодня будет гроза, — пробормотала я тревожно. — Думаю, мы справимся раньше неё, — друг ободряюще улыбнулся. — Вечером ты уже будешь дома. — Долго нам ехать? — Уже почти прибыли. Ещё десять минут, и мы на месте.       Этим самым «местом» оказалась частная конюшня из десяти породистых и не очень лошадей, по которым сразу было видно, насколько их холят и лелеют. Несколько гуляли в леваде с блестящими спинами, тщательно расчёсанными хвостами и гривами и, как только мы начали подходить, с любопытной осторожностью оглянулись и проводили нас взглядом.       Сбоку с громким предупреждающим лаем выбежал пёс, я заметно вздрогнула от неожиданности и пошатнулась в сторону Никиты. Парень удержал меня за плечи, но помощь нам не понадобилась — собаку одним словом усмирил мужчина лет сорока. — Добрый день, — поприветствовал он нас. — Рад вас видеть.       Его карие глаза едва прошлись по моей фигуре и тут же вернулись к другу. — Валерий Георгиевич, взаимно. Представлю вас Женю, мою подругу. Женя, Валерий Георгиевич, друг моего отца и мой друг, владелец этого хозяйства. — Очень приятно, — мужчина чуть поклонился. — Никита говорил, что приедет с подругой, и я искренне впечатлён. Позвольте сказать, Евгения, вы очень красивы. — Благодарю, — я быстро и дежурно улыбнулась. — Что ж, вам стоит отдохнуть и переодеться. Чай уже готовится, прошу.       Мы последовали за хозяином в небольшой деревянный домик. — Это и есть твой сюрприз? — спросила я Никиту шёпотом. — Очень странный сюрприз, учитывая, что я не умею ездить верхом. — Правда? — кажется, парень действительно был удивлён этому факту. — В любом случае, это не беда, ведь я могу стать твоим учителем. Рано или поздно что-то происходит в первый раз.       Я тяжело вздохнула. Это грозило стать не приятным сюрпризом, а целым наказанием, которое закончится полётом и падением.       Валерий Георгиевич оказался очень гостеприимным и радушным хозяином, с удовольствием рассказывая о своей основной работе и работе на конюшне. Я узнала, что Никита частенько приезжал сюда и, как выразился Валерий Георгиевич, сроднился с одним гнедым конём по кличке Ястреб. — Норовистый, ему нужна крепкая рука. Он любит, чтобы с ним считались и, действительно, с ним нужно договариваться, иначе он ни во что не станет ставить наездника. А это чревато неприятностями. Но несмотря на свой характер, у Ястреба отличные результаты. Правда, в последнее время Никита чаще просто выезжает с ним в поля.       Я улыбнулась и кивнула. К этому коню я и близко не подойду. Чай закончился.       Настало время переодеваться для прогулки, и Валерий Георгиевич предложил имеющиеся у него женские верховые сапоги. «От дочери», — кратко пояснил он.       Конюшня была выстроена из кирпича и добротно отделана деревом. Было светло, я хорошо видела лошадей, стоящих в денниках: чёрных, серых, пегих. Они подходили ко мне, высовывали свои морды и доверчиво принимали кусочки сахара и моркови. В одном деннике прибирался конюх, и я поздоровалась с ним, после чего услышала такое же приветствие и пожелание доброго дня.       На глаза попался упомянутый выше Ястреб. Я рассмотрела его ближе: крепкий и тонконогий, он повернул морду ко мне и не спешил идти на контакт, следя за моими движениями чёрными большими глазами. Его грива была заплетена в одну длинную косу, как и ровно стриженый хвост.       Из амуничной вышел Никита, и я решила пойти за ним — посмотреть, как он будет седлать доставшуюся мне лошадь. Рядом Валерий Георгиевич седлал вороную кобылку. — Подержи, пожалуйста, — друг подал мне уздечку, и я повертела её в руках, представляя, куда лягут эти ремешки. — Дымка спокойная кобыла, обычно на ней обучают новичков. Ты будешь в хороших копытах.       Друг улыбнулся, перешёл на другую сторону. Светлая кобыла потянула ко мне голову, прося сахар. Я протянула ей кусочек, и она мягко забрала его, снова обращая внимание на Никиту, который подтягивал подпругу. — Она уже выпила достаточно, — сказал Валерий Георгиевич, выводя кобылку. — Можешь затягивать. Надевайте защиту, я буду ждать снаружи.       Никита забрал у меня уздечку и, легко накинув повод, надел её на морду кобылы. Когда всё было проверено и подтянуто, парень помог мне застегнуть жилет и надеть шлем. — Жень, другой стороной, — сказал он терпеливо, когда я пыталась надеть последнее. — Вот так, — друг застегнул ремешки и посмотрел мне в глаза, легко касаясь подбородка.       В моих глазах, верно, было видно, насколько сильно я волнуюсь, потому как Никита ободряюще улыбнулся и, взяв за плечи, сказал: — Я уверен в том, что Дымка — мега спокойная лошадь, и не даст тебе свалиться. Я буду рядом, на тебе защита, тебе не о чем волноваться.       Я неуверенно кивнула. — Идём.       Никита вывел Дымку и подвёл её к небольшой лесенке, стоящей возле лавки у дверей конюшни. Валерий Георгиевич же всё это время терпеливо ждал, держа Ястреба рядом с собой. — Вот, встань сюда, — я встала на указанное место, оказавшись выше крупа лошади, чтобы можно было удобно сесть на неё. — Левую ногу в стремя, да, вот так. Пятку чуть ближе. Перекидывай ногу. Подожди, я проверю, как ты её поставила. Хорошо. Так, — парень вложил мне в руки повод. — Держи повод вот так, петлёй наверх, я сейчас прошагаю тебя, чтобы ты привыкла.       Когда лошадь сдвинулась с места, я готова была слезать на землю. Стало страшно от высоты, странного покачивания, но через несколько секунд я нашла ритм и поняла, что всё не так уж и плохо, успокоив себя тем, что на мне защита, и в случае чего у меня ещё есть шанс остаться живой.       Дымка шла ровно, не отвлекаясь, и Никита, шедший слева от неё, оглядывался, смотря, как я реагирую на происходящее. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — В порядке, — ответила я. — Вроде освоилась. Скажи, мы ведь не поедем галопом, верно? — Нет, конечно, — парень улыбнулся. — Только шагом по тропинке. Но, если ты захочешь, мы прокатимся. Вместе. — Спасибо, это как-нибудь в следующий раз.       Наш маршрут пролегал по тропинке, идущей из поля в лес без подлеска, пересекающей солнечные прогалины, поросшие дикими цветами и кустиками, среди которых на окраине оцветал яркий иван-чай. В лесу же по краям тропинки были аккуратно убраны особенно низкие ветви деревьев, отчего создавался длинный прямой туннель, отчётливо видимый среди особенно густых крон.       Дымка шла спокойно, изредка обращая внимание на окружение и птиц, перелетающих с ветки на ветку. В какой-то момент вороная кобыла Никиты поравнялась с моей, и мы ехали бок о бок, благо, ширина тропинки позволяла ехать ещё и третьему всаднику. — Как ты себя чувствуешь? — спросил парень. — Спасибо, вполне хорошо. Уже адаптировалась, — я улыбнулась. Облако скрыло солнце, и я подняла взгляд на тревожное небо. Среди ветвей различались темные предгрозовые тучи, закрывшие солнце, отчего в лесу тут же стало значительно темнее. Никита заметил мою тревогу. — До конца маршрута недалеко, мы успеем до дождя. — Я надеюсь.       Мы прошли ещё несколько метров. — Я давно у тебя хотел спросить, — парень замялся, опустив глаза на руки и перебирая повод. — Про Матвея. — Матвея? — я нахмурилась. — А! И… что ты хотел спросить? — Я вижу, что ты ему небезразлична, — я чуть было не тормознула лошадь после таких слов. — Скажи, ты чувствуешь к нему то же самое, и потому не даешь мне ответ?       Я вздохнула. От задумчивости я вздрогнула, когда справа слишком близко взлетела сорока. — Если я ему небезразлична, Никит, то только как друг. Я, конечно, не понимаю, что такого могло произойти между вами, что вы так не переносите друг друга на дух, но скажу честно: я отношусь к нему как к другу. Я не рассматривала его как того, кого могла бы полюбить. Если честно, то вообще не верю, что он мог бы полюбить меня. — Разве? — Никита хитро улыбнулся. — Я же тебя полюбил. — Слишком громкие слова для этой тишины, — я ответила ему взглядом исподлобья. — У меня отвратительный характер, и, как только ты это поймёшь, сбежишь подальше. — Не думаю, что это случится. Мои намерения не изменились. — Мои тоже. — Но как тебе прогулка? Надеюсь, я хоть немного порадовал тебя. — Мне нравится то, что происходит. Дымка действительно хорошая лошадка, — я склонилась и погладила шею лошади. — Здесь красивые места и другой воздух. Приятно находиться. Спасибо, что свёз меня сюда. Честно, в жизни бы не села на лошадь, если бы не ты.       Никита рассмеялся. И я тоже.

***

      Гроза настигла нас по дороге домой. Дождь начался внезапно и вскоре превратился в ливень с сильными порывами ветра, которые ударяли по бокам автомобиля. Стало холодно.       Дорога едва просматривалась из-за стены ливня, дворники на секунду смахивали капли, как тут же их место занимали новые. Ехали медленнее и осторожнее. — Может быть переждём непогоду на базе? — спросил Никита, устав вглядываться. — И двинемся в путь, когда станет лучше.       Я посмотрела на часы. Полшестого. До того, как меня могут хватиться оставалось примерно три-четыре часа, а продолжать путь было опасно. — Хорошо, но мы должны быть дома к ночи.       Никита кивнул и через несколько метров свернул на дорогу к базе отдыха. Кроны высоких деревьев вновь сомкнулись над головами. Ветра почти не было, ливень стал немного слабее, и мы аккуратно ковыляли по просёлочной грунтовой дороге, в ямах которой скопились свежие лужи. — Никита, мы же успеем домой? — спросила я.       Не хотелось заставлять волноваться не только Аню, но и эльфов. В особенности, одного рыжеволосого нолдо, который потом будет косо смотреть из-за того, что я не ночевала дома. Уже представив укоризненный стальной взгляд, я поёжилась. — Если ливень утихнет, то да, конечно, — парень нахмурился, продолжая следить за дорогой.       База отдыха — главное здание с кафе и отдельные домики-номера — располагалась внутри леса, рядом с берегом тихой речушки, и имела прекрасные виды на противоположный берег, находившийся намного ниже. Всё было выстроено из дерева, соответствовало местности и никак не мешало общему восприятию леса. Я, конечно, уже была здесь пару раз, но сегодня едва узнала главный корпус. Удивительно, как погода влияет на восприятие.       Никита подал мне свою куртку внутри салона авто. — Возьми, прикрой голову.       Мы вышли из машины, и до мостовых пришлось обходить лужи, прикрываясь курткой парня. Движения давались с трудом, ноги едва слушались после почти двухчасовой верховой прогулки.       Внутри нас встретили спокойно. Предложили переждать непогоду в кафе, а если понадобится — оформить номер на ночь. — У нас есть номера для молодожёнов, — сказала улыбчивая хостес, вызвав у меня нервную улыбку и желание забиться в угол. — Спасибо, мы подумаем, — ответил Никита, и теперь уже он стал объектом моего негодования, которое вылилось в красноречивый взгляд. Парень улыбнулся и отвернулся.       С лёгким чувством обиды на весь мир и негодованием я села за столик у окна, выбрав вид на реку, над которой бушевала непогода. Друг присел напротив, тоже обращая внимание на тёмные тяжелые тучи. Сверкнула молния, и я вздрогнула. — Видимо, погода не собирается налаживаться, — задумчиво сказала я, после чего обратила внимание на полусонного официанта. Видимо, гости в такую погоду решили запереться в домиках, посетителей кроме нас не было, и он скучал до нашего прихода.       Сделав заказ на небольшой ужин, я снова отвернулась к окну, села поудобнее, откинувшись в кресле. Никита что-то листал в телефоне, и я вспомнила, что хотела предупредить Аню, что вернусь поздно. Или вообще завтра. Аня, буду не скоро, возможно, что завтра. Непогода на дороге. Ответ пришёл через минуту.

Окей, будь осторожнее. Но ты сама знаешь, кто ОЧЕНЬ доволен. Расскажу, когда приедешь.

      Я вздохнула и отправила закатывающий глаза стикер.       Ужин принесли быстро, и я с удовольствием насладилась им, иногда поглядывая на Никиту. Парень был удивительно спокоен, что немного нервировало меня. Он пролистывал ленту, и в какой-то момент поднял на меня взгляд, ловя мой. Я смутилась и покраснела, пытаясь сделать вид, что занята своим блюдом. — Если хочешь, мы попробуем выехать после ужина, — тихо сказал парень. — Нет, если только дождь не утихнет, — молния снова сверкнула над верхушками деревьев, освещая вспышкой тучи. — Хотя, наверное, я всё-таки не попаду сегодня домой. — Это плохо? — Конечно! — тут же ответила я, не подумав. — Аня будет волноваться. Хотя, я уже предупредила её, что, возможно, не приеду сегодня. Так что, думаю, ничего страшного. — Да, — тихо согласился Никита, пристально смотря мне в глаза. Я знала, что он хочет сказать и на что указать, и была рада, что он этого не сделал.       После десерта и вкусного чая, я решилась всё-таки сказать: — Может быть тут есть номера, чтобы переночевать? — я посмотрела в окно. Вспышки молний всё так же освещали небо, затянутое беспросветно до самого горизонта.       Номер оказался один. Пока мы ужинали, большинство номеров заняли семьи и пары, такие же как мы, укрывающиеся от грозы. Они постепенно заполнили пространство зала кафе. — Могу предложить вам только номер в пятом домике.       Никита ещё раз посмотрел на меня, и после моего кивка, отдал документы на оформление.       Забежав в дом, я тут же скинула тяжёлую куртку на пол и сняла обувь. Идти до ванной пришлось босиком, оставляя за собой дорожку из следов. Никита зашёл через пару минут и с улыбкой принял махровое полотенце. — Не думал, что мы попадём под эту грозу, — сказал он, снимая обувь и обтирая лицо. — Тут, наверное, где-то есть сухая одежда. — Да, вот, — я протянула парню белый халат. — Если позволишь, я переоденусь тут? — Да, конечно.       Одежда шлепнулась о поверхность ванны, как и топ, насквозь промокшие и начинающие пахнуть сыростью. Пришлось их хорошенько отжать и, надев халат, выйти наконец-то в тёплую комнату.       Теперь можно было лучше рассмотреть домик, доставшийся нам. Здесь была только один санузел и комната с панорамным окном на лес и видом, который был занавешен тюлем. Кровать была одна, и довольно широкая, я уместилась бы на ней и вдоль, и поперёк при желании. Два кресла и небольшой столик. Телевизор на стене и кондиционер в углу.       Никита сидел в кресле, просматривая что-то в телефоне, уже надевший халат и немного подсохший. — Не хочешь принять душ? — спросил он, оборачиваясь. — Ты замёрзла, сходи, прогрейся.       Я кивнула и снова скрылась за дверью. Душ был хорошей идеей — я поняла, насколько устала за день, и что не всё так плохо в этой жизни.       Вновь выйдя, увидела парня, теперь уже стоящего над стареньким проигрывателем. — Разбираешься? — спросила я, присаживаясь. — Иди, я там достаточно нагрела. — Пытаюсь, — Никита открыл дверь в ванну и присвистнул. — Ты кого-то тут варила что ли? — Нет, это просто проявляется моя сущность.       Полулёжа на кровати, я бездумно листала галерею, удаляя ненужные и устаревшие фотографии. Сети не было. Как и вай-фая.       Рядом, по левую руку, тикали часы, в комнате горел только светильник с зоны прихожей. Тело размякло после жаркого душа, двигаться совсем не хотелось под тяжёлым одеялом и пледом.       За окном бушевала буря. Ливень хлестал по окнам, то утихая, то снова усиливаясь. Пляшущий свет от прожектора тревожил сознание, заставляя иногда оглядываться и всматриваться во тьму. Никита вышел довольно скоро, вытирая волосы полотенцем. — Обожаю это место, — сказал он. — У тебя ловит телефон? — Нет, — я отвлеклась от телефона и посмотрела на парня, ловя себя на странной тревожной мысли. — С лёгким паром. — Спасибо. Значит, не только у меня, — он присел на край постели. — Чем займёмся?       Я шутливо задумалась и ответила: — Ляжем спать?       Парень прошёл и занавесил окно, плотные шторы скрыли свет от прожектора, отгородили от непогоды. Я смотрела на него с улыбкой, полулёжа под одеялом, которое прижало к постели. Парень стоял со странным лицом, чем-то средним между улыбкой и… тем, о чём я не хотела бы даже думать. Моргнула первой я. — Хорошая идея, мне она очень нравится, — тихо сказал Никита. Кажется, такой голос я уже где-то слышала. Кажется, в том ресторане после ужина. — Сейчас только девятый час, — парень присел на край кровати к моим ногам. — Спать не очень хочется.       Я подогнула колени и положила руки на живот, схватившись за одеяло. Тут свет в прихожей мигнул и погас. Угасла и полоска света от прожектора на ковре. Стало по-настоящему темно. — Свет отключился? — спросила я шёпотом, не видя, к кому даже обращаюсь.       Глаза не привыкли к темноте, когда я пыталась различить силуэт друга. Протянув руку, я позвала его по имени, но там, где он должен был быть, оказалась только пустота. Щелкнул выключатель. Он был в прихожей. — Я выключу, чтобы нас не потревожило, когда питание восстановится, — сказал Никита. — Хорошо.       По шагам я различила, что он подошёл к прикроватной тумбочке с противоположной стороны. Скрипнула дверца, сверкнула искра. Зажжённое пламя свечи мягко осветило расслабленное лицо парня. За одной он зажёг вторую и третью. Встал, обошёл кровать и поставил их рядом со мной, взглянув в глаза. — Наверное, нам ещё понадобиться немного света. — Спасибо, — я улыбнулась.       Когда свечи были зажжены и расставлены — три справа и две слева, парень встал и сел на кресло, находившееся в темном углу комнаты, внутри которого едва ли что-либо можно было рассмотреть. — Почему ты садишься туда? — спросила я удивлённо. — Мне тебя не видно. — Мне показалось, что сейчас лучше дать тебе немного покоя, — ответил парень, всё же садясь в кресло и закидывая ногу на ногу. — Как твои ноги?       Я прислушалась к ощущениям и поняла, что чувствовала себя лучше, чем когда вышла из автомобиля. То ли от еды, то ли от тёплого душа, а может и от того, и от другого, тело постепенно расслабилось и мышцы больше не были такими напряжёнными. Чего нельзя было сказать о моём разуме. Хоть от прогулки и переживаний немного клонило в сон, последние минуты заставили взбодриться. Если бы не внезапно погасший свет, не знаю, как бы можно было бы выйти из ситуации. — Спасибо, уже хорошо, — я поёрзала на месте, немного спускаясь. — Здесь хорошие удобные кровати. Я не помню, когда в последний раз лежала на таком матрасе. Ответом был смешок из тьмы. Я усмехнулась в ответ. — Почему ты подумал, что верховая прогулка — отличное развлечение для девушки, которая ни разу не сидела на лошади? — Потому что в моей фантазии я бы предложил тебе проехаться галопом, а ты бы не отказалась.       Я поморгала, пытаясь ответить хоть что-то, но только хитро улыбнулась и спросила: — Значит, ты хотел использовать моё неумение и незнание в своих корыстных целях? — Что ты, я просто хотел показать тебе, насколько это может быть прекрасно и приятно.       Я рассмеялась. Мы точно сейчас говорим о лошадях? Тихий смех послышался и из тёмного угла.       Мы сидели в тишине ещё несколько минут. Я думала о произошедшем за день, не пытаясь даже смотреть в телефон, чтобы не разряжать его. Парень неразличимый сидел в темноте. — Может быть ты всё же выйдешь оттуда? — предложила я, поправляя одеяло и ворот халата. — Едва ли ты сможешь провести там всю ночь.       В этот раз Никита вышел в круг света от свечей. Его глаза странно потемнели, и я опустила взгляд, следя за движениями больше, чем за выражением лица. Он сел на постель с противоположной стороны, откидываясь на подушки. Я почему-то напряглась от дыхания рядом с собой. — Женя, ты в порядке? — тихо спросил парень. — Ты очень напряжена, я за километр это чувствую.       Я опустила голову, скрывая лицо в подсохших волосах. — Мне просто непривычно, что мы здесь одни в домике, а вокруг бушует буря. Как-то это… странно. Мне просто неловко находиться рядом с тобой здесь. — Но ведь я всё тот же Никита, которого ты знаешь. — Я уже не уверена, — я подняла взгляд на парня и добавила шёпотом: — Я уже ни в чём не уверена. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил он серьёзно.       Что сделал? Всего-то утихомирил бурю и вернул меня домой. — Ничего, — ответила я. — Я справлюсь с собой, обещаю.       Я отвернулась к окну и укрылась одеялом по горло. Никита сзади тоже лёг под одеяло, но старался не тревожить его лишний раз.       Пытаясь успокоить разбушевавшиеся сердце и фантазию, я изредка хмурилась и недовольно сопела на себя саму. Почему мой разум никак не может успокоиться? Это всего лишь Никита, которого ты знаешь больше десяти лет. Это всего лишь тот, кто говорит, что влюблён в тебя. Я вздохнула, переворачиваясь на спину и приоткрывая глаза. — Вот, теперь я не могу уснуть, — заключила я, насупившись.       Повернув голову к парню, я увидела, что он полулежал с закрытыми глазами. Отчего-то мне показалось, что он уснул: грудь его легко и ровно поднималась и опускалась, поза была расслабленной и умиротворённой. Он наверняка заснул, пока я вертелась и мучалась с мыслями. — Если ты хочешь прожечь во мне дырку, то у тебя ещё недостаточно навыков для этого, — прошептал парень, не открывая глаз и улыбаясь. — Как твои успехи к самопознанию своих мыслей? — Не очень.       Не успела я и пискнуть, как парень навис и занял всё пространство. Внутри темной радужки его глаз блестели языки пламени свеч. Он наклонился и поцеловал меня в краешек губ, аккуратно, но с ясным напором намерений. Даже во время поцелуя я не шевелилась, но, когда его пальцы коснулись щеки, ощутила пламя внутри себя и начала отвечать робко и неуверенно.       Никита целовал, но почему-то на грани сознания вспоминались мне совсем другие губы и руки, сжимающие тело. Губы парня оказались на шее, ключице, плечах. Я лежала, чувствуя и желая его, не в силах ни оттолкнуть, ни приблизить, с закрытыми глазами видя совсем другой потолок. Стало больно, и я очнулась от морока, останавливая Никиту ладонями и отстраняя его. — Нет, прошу, я… я не готова.       Дыхание парня было слышно где-то над ухом, в волосах. Он поцеловал меня в лоб и посмотрел в глаза. — Ты в порядке? — я кивнула, и он окончательно отстранился, ложась на свою половину кровати. — Стоило всё-таки попробовать уехать отсюда. Прости, если тебе было неприятно. — Нет, я…       Парень взял мои ладони в свои и поцеловал пальцы. — Я люблю тебя, — Никита посмотрел на меня. — И не перестану этого говорить. Мне будет легче, если и ты откроешь своё сердце. — Мне нечего тебе ответить, кроме того, что я благодарна тебе за всё, что ты делаешь для меня. Это очень ценно, но пойми: мне тоже нужно время. Не пара недель, но месяцы. Мне тяжело даётся любить кого-то. Доверять кому-то.       В тишине послышался новый раскат грома, дождь забарабанил с новой силой. — Я счастлив, что ты рядом. — Говоришь так, будто я к тебе жить переехала.       Мы рассмеялись, и я обняла парня. Всё-таки он оставался моим другом, хотя едва не стал любовником, но причин к недоверию и сомнению в честности у меня не было.