Все дороги ведут к тебе

      Сложно сказать, нравилось ли Чжан Юйсяню пребывание в поместье Четырёх Сезонов, когда собственное оказалось разрушенным. Но прибывшие по воле небес лорд Чжоу и младший учитель Вэнь оказались как нельзя кстати: тогда, когда надежда выбраться живым практически угасла. Он и его три сына спаслись, как и часть подопечных. Сам глава бывшей Школы Озёрной Глади оказался перед выбором: пойти на поклон к Альянсу, в поисках помощи, или же остаться на месте, затаившись. Выбор пал на последний вариант, потому как спасители решили обучать его бестолкового сына.       — Серьёзно? Его — и боевым искусствам? Он же ничего не может толком, сколько его дома не учили техникам…       — Милейший, — елейно проговорил лорд Чжоу, — у вашего сына превосходные данные. И их надо было развивать с детства. Конечно, великим мастером он, скорее всего, уже не станет, равно как и бессмертным, — его взгляд зацепился за Вэнь Кэсина, тренирующего новое поколение учеников. Тот поправлял их положение тела и учил правильно дышать, чтобы сконцентрировать внутреннюю силу в даньтяне, — но хорошим мастером быть ему по силам. Эти дети, — он рукой обратил внимание Чжан Юйсяня на тренировку, — сейчас из себя ничего не представляют. Абсолютно чистые, как лист бамбука. Но стоит только опытному человеку взяться за кисть — появится картина, достойная взора императора.       Остальные сыновья Чжан Юйсяня знали боевые искусства, секретные техники школы Озёрной Глади на более высоком уровне, чем все остальные его ученики. Так почему же выбор двух мастеров цзянху пал на Чэнлина? Ответа на этот вопрос он не находил, но задать его, почему-то, не смел.       — Вдыхай глубже, попробуй сконцентрироваться на том, как воздух проходит через лёгкие. Позволь процессу захватить тебя, — увещевал Вэнь Кэсин Чэнлина, объясняя ему основы медитации и замечая, какие на него заинтересованные взгляды кидали с террасы поместья, — вдыхай носом, выдыхай через рот, напрягая при этом живот. Ты почувствуешь прилив крови к голове, а вместе с тем — течение ци по меридианам. Как ощутишь это — продолжай дышать в том же темпе. Всё должно происходить естественно и медленно.       Вэнь Кэсин мог уловить разницу между взглядом Чжоу Цзышу и главы школы Озёрной Глади. Первый был мягким, он ласкал спину, её изгибы и отпечатывался на ней теплом где-то между лопаток. Второй был оценивающим, острым почти как стрела, нацеленная куда-то в ребро. Но оба — без враждебности. Можно позволить себе побыть тем, каков ты есть.       — Спасибо, что приютили нас, лорд Чжоу, и спасли, — поклонился ему Чжан Юйсянь. Тот благосклонно отзеркалил жест.       — Вам спасибо, за возможность обучать Чжан Чэнлина.       Когда Вэнь Кэсин заявил Цзышу, что у их ученика расширенные меридианы, он сначала не поверил. Но когда сам прощупал пульс мальчишки, то понял, что этот птенец просто ещё не успел должным образом опериться. Или даже точнее, что он — как хороший сорт глины. И только тот, кто умел с ней должным образом обращаться, сможет вылепить из неё нечто совершенное. Улыбнувшись на взгляд Кэсина, он медленно моргнул и сощурил в довольстве глаза.       «С женой определился, приемника, кажется, тоже нашёл. Что ещё может желать тот, кто даже не надеялся жить?».

***

      Пришли вести о том, что Чжао Цзина казнил Гао Чун. Кэсин сначала не поверил. Почувствовал даже какую-то обиду, что это сделал не он. Кто знал, что глава альянса Пятиозёрья свяжется с бессмертным Е, но не для того, чтобы напасть на Долину Призраков, а узнать все подробности: что же случилось на самом деле, когда прятали детали, открывающие Арсенал?       Нет, Кэсин приложил конечно к этому руку: снова отправил Гу Сян петь парочку песенок собственного сочинения, порочащих главу Чжао. Он просто хотел хоть как-то дать своему недовольству выход. Ну и, чего греха таить, посмотреть, что же будет. На такой исход он даже не рассчитывал: вскрытие подкупов, старых сплетен, оказавшихся правдой, и подробностей смерти Жуань Сюя, который и захотел создать Арсенал, а после завершения грандиозного плана был безжалостно отравлен, из-за чего сошёл с ума.       — Наслаждаешься вкусом победы, Лао Вэнь? — присоединился к его ночному бдению на крыше Цзышу.       — Что-то вроде того. Поделишься вином, раз уж пришёл? — Кэсин заметил сосуд у него в руке, который тут же перекочевал к нему.       Ученики спали. Чжан Юйсянь собирался на рассвете выдвинуться к бывшей школе, чтобы заняться её восстановлением, потому как опасность миновала. Чэнлин отказался идти вместе с ним, решив, что обучение у Чжоу Цзышу — то, чему стоит себя посвятить. Гу Сян отсыпалась, в ближайшее время Кэсин собирался «случайно» столкнуть её с Цао Вэйнином. Теперь, когда они с ней не были частью Долины, а были из многоуважаемой школы, проблем на пути этих двоих возникнуть не должно. Всё было хорошо. Кроме одного.       Цзышу сел с ним на крышу, пододвинувшись ближе, их колени соприкасались. Когда Кэсин опёрся на свою руку, а другую поднес ко рту и глотнул вина, то услышал:       — Напои меня. Повернув к нему голову он увидел, что тот курит трубку, с длинным мундштуком, совсем как Тень. Это мысленное сравнение заставило сердце сжаться, запустив сильный жар в крови.       — А её ты откуда стащил?       — Ты считаешь меня совсем бесчестным человеком, походу. Её мне подарил шаман Нанцзяна, там такое любят. Я же просто балуюсь. Так что? Напоишь?       С наполненным вином ртом, Кэсин коснулся щеки, пробежался по ней пальцами, выхватывая длинную тёмную прядь. Его ладонь ласково перехватили.       — Уверен, мне бы понравилось с тобой жить и в Арсенале, питаться лишь снегом, находясь вдали от всех. Но сейчас мы с тобой здесь, живы, здоровы. И никто не умирает.       От удивления Вэнь Кэсин приоткрыл чуть рот, часть вина вылилась, но Цзышу тут же обхватил его лицо ладонями и поцеловал в подбородок, с которого стекали капли, двинулся мелкими поцелуями к губам, сминая и их. Его пальцы заскользили к длинным белым волосам и запутались в них. Вино стекало изо рта Вэнь Кэсина в чужой, его языком овладевали, губы покусывали. И он желал поделиться последним, что у него ещё осталось.       — Никаких больше самопожертвований, А-Сюй, — категорично заявил он ему, не отпуская.       Возмушенное «А-Син» потонуло в натиске нежных движений сильных рук, которые передали внутреннюю энергию. Чтобы мужчина, находящийся в его объятьях, точно никогда больше не попадал на сеанс к владыкам Диюя, не скитался по городу напрасно умерших душ.

***

      Дидзан-ван смотрел в зеркало, отражающее мир смертных. И видел двух нахалов, один из которых его обокрал, а другой умудрился перепить.       — Что скажешь, Ян-ло? — обратился он к своему владыке, который стоял позади и тоже видел этих двоих.       — Что если у них получилось, то так тому и быть. Прямо как в повести о «седых волосах», только здесь все друг другу верны. Но новой жемчужины тебе не видать. И веера — тоже! И вообще, они теперь бессмертны, поэтому находятся вне зоны наших возможностей. Мне показали их нити судьбы. Хочешь взглянуть?       Когда Дидзан-ван кивнул, зеркало покрылось рябью, а после показало ниточку. Перевязанную во многих местах, из красного перешедшую в серебристый, как седой волос, а в середине — в полупрозрачную, отливающую перламутром.       — И что это значит?       — Единение. Гармония. Вечность вместе.       — И извращение над призрачным вином..! — негодующе воскликнули ему. Но Ян-ло похлопал его по плечу, обрывая гневную тираду.       — До такого тоже надо додуматься.       — Но они его украли!       Зеркало помутнело, и его отражение стало чёрным, подобным ночной водной глади.       — Пойдем и мы украдём. А то даже люди пьют, а мы будто хуже.

Fin