Охота на лисицу

      Отряд Мэвы приближался к Синявой Пуще. Это был дремучий лес, чьи запутанные ветви застали ещё эпоху Сопряжения Сфер. Лишь при короле Видемонте через чащобу проложили тракт, значительно сокративший время пути из Росберга в Альдерсберг. — Даже в мирное время это была небезопасная дорога, — сказала Райла. — А теперь… Сюда никто и не суется. — Ну и правильно делает! — встряла Лиса. — А то ходют всякие. Топчут. Гадят. Зверье убивают. Эльфам спокойно жить мешают. — Спокойно жить? — возмутилась воительница, — да ская’таэли хотят нас выжить из наших же домов… — Которые когда-то были их домами… Знаешь, Райла, давай не будем спорить здесь. Это лес. Он любит тишину, — спокойно улыбнулась рыжая, прикрыла глаза и прислушалась, потом нахмурилась и огляделась по сторонам, — И эта тишина какая-то тревожная. Что-то здесь не так.       На окраине леса у дороги росла огромная ива. Ее ствол заслоняли поникшие ветви, и это было похоже на лицо, скрытое распущенными волосами. Мэва мысленно согласилась с разбойницей, потому как у неё засосало под ложечкой. Не нравился ей ни сладковатый запах, исходящих от дерева, ни металлический звон крыльев насекомых. И потому она послала вперед разведчика. Солдат раздвинул ветви — и отпрянул назад. К дереву были привязаны люди, покрытые камедью, сочащейся из зарубок в стволе. Ее густой запах приманил полчища насекомых: мух, оводов, пчел, жуков. Они прилипали к коже, заползали людям в уши и ноздри. — Эльдайн приветствует нас в своем лесу… — шепнула Райла и глянула в сторону шокированной Лисы.       Мэва подошла к иве. Привязанные к стволу люди все ещё были живы: те, кого эльфы схватили недавно, шевелились и выли, моля о помощи. Те, что висели на дереве уже несколько дней, лишь следили за королевой налитыми кровью глазами. Рядом встала рыжая разбойница: — Королева… Я не могу найти оправдание этому поступку. Эльдайн… он видимо перенял жестокость у черных. Но и о своей хитрости не забыл, — она сглотнула, виновато опустила голову, а потом решительно повернулась к собеседнице, — это ловушка. Он прекрасно понимает, что ты не оставишь в беде свою расу, что ты им поможешь, что задержишься и отвлечешься… Королева, если ты решишь ступить в капкан, дай моим людям и нелюдям ступить в него вместо себя… Я не знаю, осмелятся ли ская’таэли атаковать лисов, или хотя бы своих собратьев, но попробовать стоит. — Я не виню тебя, Лиса, или твоих ребят… Но сделать что-то надо, и как можно скорее, — ответила Мэва, соглашаясь на предложение разбойницы, та быстро ретировалась и обратилась к своей банде, что-то объясняя.       Королева видела, что многие нелюди смотрят на привязанных с грустью и виной, а потому предложение своего главаря некоторые даже недослушали, решительно направляясь к дереву, тем самым пытаясь доказать себе и всем остальным, что им нет дела до пола или расы. Они немедленно вынули ножи и бросились перерезать веревки. Многие из лирийцев вскоре пришли им на помощь. Но как только первый несчастный был освобожден, в ствол ивы вонзилась горящая стрела. Покрытое камедью дерево тотчас же вспыхнуло. Пламя живьем пожирало пленников и тех, кто пришел им на помощь. Лиса дернулась было к дереву помогать своим выбраться, но её удержал Гаскон, который громко выкрикивал команды к отступлению. Это помогло не всем, несколько остались там навсегда. Через миг из чащи выскочили эльфские воины. — Ловушка! — крикнул Рейнард. — Защищайте королеву! — Лисенок, очнись! — тряс за плечи девушку Гаскон, — ты нужна здесь и сейчас! — Но как же… Это же для кого-то свои? Как? — Я не знаю, Лисенок, но надо торопиться, — он сжал её ладошку, приободряя. — Да. Надо, — отозвалась решительно девушка, она развернулась к своей банде и громко и быстро начала говорить, — ская’таэли жестоко убивают всех, без разбора. Как нильфгаардцы. Это надо прекратить. Кто со мной? — ответом ей были воодушевленные крики. Гаскон кивнул каким-то своим мыслям и повел своих кобелей в битву.       Сражение велось в поистине адских условиях: в клубах удушающего дыма, озаренных светом пламени, под вопли сгорающих заживо людей. Атаковавшие их эльфские повстанцы сами выглядели как призраки: на их лицах пестрели черные полосы, а глаза пылали ненавистью и жаждой крови, причем зачатую им даже было без разницы кто падет от их клинка. Но некоторые отстранялись и опускали оружие, когда видели эльфа или краснолюда перед собой, а когда замечали, что расы сражаются на равных и готовы в любую минуту прикрыть друг другу спины, неважно человек ты или нелюдь, они отбрасывали луки и мечи. Такие были, но было их немного.       Битва длилась недолго, но была выматывающей и жестокой. Гаскон всё время посматривал на Лису, боясь за её реакцию, для девушки, что защищала права нелюдей, такой их поступок выбивал почву под ногами. Но она держалась, из последних сил, стойко принимала все удары судьбы. Тяжело дыша, Мэва стояла посреди поля битвы. В воздухе стоял такой густой запах крови, камеди, гари, что у королевы кружилась голова. Рядом стояла поникшая, что-то для себя решившая разбойница. Нелюди из банды лисов подвели сдавшихся эльфов. — Я слышала, что скоя’таэли жестоки… — сказала, наконец, королева, пряча меч. — Но, честно говоря… Не ожидала, что настолько. Почему же вы сдались? — обратилась она к пленным. — Мы не убиваем своих… Не хотели убивать. И ваши воины, им неважно кто человек, а кто эльф. Мы сожалеем, Rhena. И знаем, что такие поступки люди не прощают. — Не прощаем! Повесить их надо всех до одного! — отозвалась Черная Райла. — Не прощаем… — вторила Лиса тихим голосом, она взглянула на иву, — такого никто и никому не прощает, — она повернулась к королеве, — Королева, пусть… Пусть они уберут следы своих деяний, — она указала на обугленных людей, всё ещё крепко привязанных к дереву, — а потом… Потом, королева, ты сама решишь, что с ними делать, — с грустью добавила она, опустив голову и уходя подальше от дерева к своей банде. Эльфы проводили её взглядами, в них читалось восхищение, сожаление, грусть, не было и намека на ненависть. — Повесить их, как они хотели повесить меня и моих людей, — радовалась близкому возмездию Райла.       Королева не знала, как поступить правильно. Она чувствовала злость и должна была наказать тех, кто повинен в десятках смертей, но в тоже время она видела высшую степень сожаления на лицах некогда врагов. — Rhena, — позвал её один из эльфов, — мы знаем, что нас ждёт смерть и мы её готовы принять, только позволь наши телам оказаться в земле. Похорони нас, это большее, что ты и Фокс может для нас сделать. — Вы знаете главаря лисов? — насторожилась черноволосая воительница. — Лично нет. Но мы знаем о маленькой рыжей лисе, которая готова оказать справедливую помощь, у которой всегда есть план, которая умрет за своих людей… и нелюдей тоже. Не обижайся, Rhena, но будь все короли и королевы, как она, мир бы был лучше, — эльф улыбнулся, посмотрев в сторону, куда ушла рыжая, потом глянул на своих собратьев по несчастью, переговорил с ними о чем-то, и вновь обратился к королеве, — Передай кое-что Фоксу. Её помощник, Уэверт… Эльдайн держит его в заложниках и называет предателем. Многие наши против этого, но не осмеливаются идти против командира. — Это важные сведения. Я… — Не стоит, Rhena. Позволь нам умереть и не жалей о нашей гибели. Считай, мы сами выбрали этот путь, — сказал эльф, беря лопату и направляясь к дереву.       После того как пленные эльфы сняли с дерева и захоронили все тела, их повесили, и, как обещала Мэва, закопали рядом с новыми могилами. На душе у всех скреблись кошки. Мэва, чтобы не говорили эльфы, жалела и думала, что могла бы найти другой путь. Лиса ничего не сказала против, она прекрасно понимала, что если не сейчас, то когда-нибудь точно до этих эльфов добрались бы люди и отомстили, также жестоко и безжалостно, как они поступили с людьми. Рейнард решил не упоминать о раненных в этом сражении, прекрасно видя состояние королевы. Гаскон тоже не лез ни к кому, потому что понимал Лису, которая потеряла не только несколько своих ребят, но и по сути пошла против самой себя. Даже Черная Райла не испытывала должной радости от исполненной мести, она помнила осознанные лица эльфов, когда они просовывали свои головы в петли, помнила их слова о главаре лисов, помнила и звук хрустнувших позвонков, но только это не принесло облегчения, а лишь какую-то непонятную боль. — Лиса… — позвала королева, — один из ская’таэлей сказал, что твой помощник, Уэверт, — рыжая обеспокоенно на нее посмотрела, — он в плену у Эльдайна.       Девушка открыла рот в немом вздохе, сжала поводья до побелевших костяшек, сглотнула, закрыла глаза, ожидая худшего: — Живой? — Да, — ответила Мэва, подъехав поближе к девушке, протянула руку и сжала её плечо, на миг мелькнула мысль, что не будь коня, войны и всех этих людей вокруг, королева бы прижала к себе маленькое тельце рыжей и сжала в материнских объятиях, слыша её тихие всхлипы, чувствуя, как рубашка промокает, мягко гладя её кудрявые волосы и давя свои собственные горькие слезы. Но они в седлах, на войне и не одни.       Лиса подняла взгляд голубых глаз, нет, это было уже не ясное небо, скорее острые льдинки. В них читалось беспокойство, решимость, боль и тоска. Мэва ещё раз сжала плечо девушки, так кивнула, и они продолжили путь.

***

      На краю Синявой Пущи находилась небольшая деревушка Кривой Рог. Поселение было огорожено высоким частоколом, а его жители носили при себе оружие — цепы, секиры, утыканные гвоздями дубинки. Видно, соседство с эльфами было не из легких. Когда отряд расположился на постой, к Мэве подошли двое крестьян. Они склонили головы в знак уважения, и стали нервно теребить рубахи в руках: — Госпожа… Тебе надобно знать, что тут, в лесу, эльфы встречаются по ночам с торговцами. Покупают у них оружие и лекарства…       Лицо Райлы, которая прислушивалась к разговору, исказила гримаса ненависти: — Гавенкары… Редкостная сволочь. Ради наживы они готовы помогать убийцам, — воительница глянула на притихшую Лису, — Я настаиваю, госпожа… Мы должны найти их и покарать. Говорите же! Где проходят эти встречи? — Я знаю лишь, что это где-то на севере отсюда, но точное место знал Уэверт, — ответила на заданный не ей вопрос разбойница, — он пару раз закупал там оружие для банды и настаивал, чтобы я в этом не участвовала и не светилась, не особо доверяя продавцам.       Селяне переглянулись, один из них почесал в затылке, другой поковырял ногой песок. Наконец один из них пробормотал: — Скажем, госпожа, скажем. Только… В обмен на золото, — Мэва взглянула на рыжую и на Райлу, обе могли добиться ответа своими методами, и решила заплатить: — Видно, что я беседую с деловыми людьми… Извольте. Вот ваша плата.       Королева вынула из кошелька несколько монет и швырнула наземь. Селяне бросились на четвереньки и принялись нашаривать деньги в траве, не обращая внимание на презрительные взгляды сопровождавших королеву солдат. — Гавенкары приезжают с товаром к старой рыбачьей хате, на север отсюда. А Белки выходят к ним из леса перед тем, как пропоют первые петухи.       Королева велела солдатам готовиться к бою со ская’таэлями и приспешниками. Черная Райла присела на поваленный ствол и стала точить меч. Скрежет камня об острие звучал как мрачное обещание. Мэва обратилась к Лисе: — Нам придётся сразится с эльфами… — рыжая кивнула, — Твои лисы… — Знают, что ская’таэли перешли черту. Я не оставлю и не отвернусь от тебя, королева, в тот момент, когда нужна тебе. Поверь. Если я могу помочь — я это сделаю. Уэверт рассказывал о том, какое оружие ему здесь предлагали… Оно не подходило для работы в городе и для простых ограблений, скорее для жестокой войны, которую затеяли белки, — закончила девушка, отходя к своими прибывшим лазутчикам.       В нужный час Мэва подъехала к хате, на которую крестьяне указали, как на место встречи ская’таэлей и гавенкаров. Между деревьями мелькали огни факелов, были слышны приглушенные голоса. — Ваше Величество… — прошептала Райла, — они у нас как на ладони. Мы должны действовать быстро, прежде чем эльфы отступят в лес. — Не бойся, Райла, — королева потрепала воительницу по плечу. — Я не упущу такого случая. Лиса… Что скажешь? — Скажу, что лисы идут в открытый бой, чтобы белки видели, кого они убивают, — решительно отозвалась девушка, на миг Мэве даже померещился уважительный взгляд черноволосой воительницы, но в следующую секунду там было уже привычное презрение. — В атаку! — приказала королева.       Воины выскочили из леса на ничего не подозревающих эльфов и торговцев. И в первых рядах были лисы, злые лисы, которые ещё помнили предательство своих сородичей у ивы. Минутой позже погруженный во тьму лес наполнился отзвуками боя. И как в случае с ивой, некоторые ская’таэли отставляли луки и сдавались в плен, потому что не хотели убивать своих. Однако же, остальные окруженные эльфы сопротивлялись до самого конца, предпочитая смерть людской неволе. После битвы Мэва предпочла сначала разобраться с товаром гавенкаров, чем с пленными. Она открыла сундуки и сперва удивилась, что ящики наполнены паклей. Но потом Лиса показала, где нужно искать товар. Оказалось, что настоящий груз спрятан под низом: дротики с разрывающими внутренности крючками, медвежьи капканы, убийственные яды. — Страшное оружие, — сказал Рейнард, разглядывая содержимое ящиков. — Изготовленное так, чтобы перед смертью причинить как можно больше страданий. — Этаким оружием бесчестно сражаться, — выпалил обычно молчаливый Эйк.       Гаскон не разделял возмущения. Он потянулся к одной из стрел, и с интересом взвесил ее на ладони: — Трупу все равно, от чего он в землю ушел. А эти цацки ничего… Мои ребята хорошо бы ими воспользовались. — Мне без разницы от чего падут мои враги, но своё имеющееся оружие я ни на что не променяю, — пожала плечами Лиса. — Быть может, я потеряла корону, но не честь, — Мэва выхватила стрелу из рук Гаскона. — Я не позволю, чтобы солдаты сражались… вот этим. Рейнард! Вели бросить эти ящики в воду.       Утопив оружие гавенкаров, Мева ясно дала понять, что даже в самую черную годину не перестанет следовать законам рыцарской чести. Весть о случившейся резне разошлась по Аэдирну широким эхом, остудив запал тех, кто думал обогатиться на нелегальной торговле с эльфскими партизанами. Потом королева обратила свой взор на пленных и тяжело вздохнула. — Rhena… — Дайте угадаю, вы готовы принять горькую участь повешенных, — перебила их злая Лиса. — Фокс, мы… Мы выполняли приказ. Нам нужны были лекарства и… — Жестокое оружие для мести людям, — закончила королева. — Да… Мы слышали, что было у ивы. Squaess me… — эльфы опустили головы, — Фокс… Уэверт, он… — Я знаю. Зачем он Эльдайну? — ответила рыжая. — Он называет его предателем и, наверное, хочет манипулировать тобой… — эльф поднял взгляд на девушку, потом будто что-то придумал, обратился к королеве, — Rhena, мы можем выступить твоими заложниками, уравнять шансы… — В понимании ская’таэлей вы тоже станете предателями, что дали себя повязать. Но может это и правда слегка остудит Эльдайна, — задумалась Лиса, — Королева, можно тебя на пару слов? — Мэва кивнула, и они отошли от пленных и свиты ближе к лесу, — Королева. Помни, беря пленных, надо будет их кормить, содержать, сторожить… Я понимаю, что это ты знаешь и без меня, но также не факт, что эти пленные пригодятся в торге за жизнь Уэверта, хотя надежда есть. Королева, но также, может быть, они станут союзниками или хотя бы уйдут в сторону и не будут мешать. Я вижу, это тяжело, я всё пойму, королева.       Когда Мэва вернулась с этого короткого разговора, она вновь обратилась к эльфам: — Я могу вас здесь повесить и похоронить, как это сделала у ивы, — она глянула на Райлу, которая не произнесла ни слова, — а могу дать второй шанс. Я не собираюсь вас заставлять сражаться против ваших же братьев, но и конвоировать вас тоже мне некогда. Поэтому я жду от вас клятвы, что вы не сбежите. А когда мы пройдём Синявую Пущу, вы сможете уйти на все четыре стороны. — Rhena… — эльфы с неверием и восхищением взирали на королеву, склонившись в низком поклоне, они проговорили, — Va'esse deireadh aep eigean, va'esse eigh faidh'ar. Нам бы хотелось… — один из них снял беличий хвост, остальные последовали его примеру, — вступить в ряды лисов.       Лиса тяжело вздохнула, осмотрела свой отряд — многие с замираем сердца ждали решения главаря. — Ess’tuath esse. — коряво произнесла девушка эльфские слова, вызвав кривые усмешки у эльфов, — Но помните. Люди злопамятны. Мы не всегда помним чужие заслуги, но чужие промахи мы запоминаем навсегда. Вам придется постараться, чтобы омыть своё имя перед членами банды, передо мной и перед королевой.       На удивление Мэвы взятые в плен эльфы быстро влились в, как они сами говорят — aen hanse лисов, и в следующих битвах не раз проявили себя, восприняв слова разбойницы всерьез, и правда, стараясь омыть кровью врагов свои имена.