Охота на лисицу

      Наконец отряд Мэвы покинул злосчастный лес. Впереди показалось светлое небо… и зарево огня, которым полыхали поля и деревни. Королева тяжело вздохнула и закашлялась. Черный дым, поднимающийся от горящих садов и полей превращал ясный день в непроглядную ночь: находясь в середине колонны, Мэва не видела ни ее начала, ни арьергарда отряда. Рейнард велел солдатам сомкнуть ряды и маршировать молча: — Пусть каждый держит ухо востро! Враг может воспользоваться ситуацией и устроить ловушку.       Как только тишину прервал звонкий рог разведчика, Мэва тотчас же галопом направилась к голове колонны. Внезапно она очутилась среди обугленных, ещё тлеющих хат. — Что тут произошло?..       Среди развалин лежали тела крестьян: босых, в одних рубахах, будто они ещё не успели проснуться. Мэва посчитала, что это очередные жертвы нильфгаардцев, но Гаскон был другого мнения: — Посмотрите на стрелы. Нильфгаардцы такими не пользуются, и эльфы тоже. А эти следы в грязи? Видно, что атаковали не строем, а поодиночке. Это, должно быть, бандиты.       Стоящий рядом Рейнард согласно покивал головой. — Гаскон знает, что говорит. В конце концов, он сам грабитель. — А я знаю ещё несколько бандитов, — ответила Райла. — Например, лисов. — Которые все в нашем отряде, — вступился недовольный кобелиный князь.       Лиса в тот момент была со своим советником. Они шли чуть ли не последними и очень много говорили. Однако их прервали. Шепот с первых рядов дошёл в конец колонны, исказив слова и смысл до того, что разбойникам передали, будто их обвиняют в резне в какой-то деревне. Двое поспешили вперед. Когда они подошли к свите, то застали ставшую для всех повседневной картину — насмехающийся Гаскон, злая Райла, хмурящийся Рейнард и уставшая от всего Мэва. Однако Уэверт осмотрел деревню и поднял ближайшую стрелу, протягивая ту рыжей девушке. Ушки-радары улавливали шорохи и постоянно поворачивались в сторону звука, а хвост напряженно очерчивал полукруг в воздухе. Она осмотрела стрелу, убитых крестьян, и наконец изрекла: — Кто-то играет по-грязному… Лисы так не поступают. Ходил тут слушок один… Про небольшую шайку… Но мы не переходили дорогу им, они не переходили дорогу нам. Так что… — девушка развела руки в стороны.       Мэва отдала приказ разведчикам установить, в каком направлении ушли бандиты. По следам вычислили, что разбойники укрылись где-то на севере. Направив отряд туда, королева быстро вышла на форт, брошенный отступавшими в спешке аэдирнскими отрядами. Лазутчик докладывал: — Там остались арбалеты и баллисты… Разбойники вооружились до зубов.       И более того, по рассказам местных, в их рядах находилась также какая-то ведьма. В свете этих донесений советники Мэвы раздумывали, стоит ли рисковать, вступая в схватку с бандитами… — Посмотрим правде в глаза, — сказал Гаскон. — Это игра не стоит свеч. — Игра? — Райла с трудом сдерживала гнев. — Они вырезали целую деревню. Мы не можем этого так оставить! — А что насчет ведьмы… — продолжал Рейнард, — то у нас есть своя! — он глянул на Лису, та резко отошла от него, столкнувшись спиной с Гасконом, вперед девушки вышел Уэверт, закрывая собой. — Нет. Она не использует магию… — говорил грозно эльф. — Уэверт… — позвала Лиса. — Они не знают. Не стоит. — потом она обратилась к графу, — Рейнард, я не воюю с помощью своих… так скажем «сверхъестественных» сил, я использую оружие. И не собираюсь себе изменять. — Она отвела взгляд в сторону, — так я и попалась. Энергию от моих попыток использовать… это, — она показала левую ладонь, — и привела ко мне черных. Они меня выследили и схватили. Я… я не хочу обратно, граф, — она обратила взгляд на командира, тот кивнул, понимая, что эту тему он больше не заденет, — Да и к тому же, я толком-то ничего и не умею. — А это? — осведомился Гаскон, проводя рукой по макушке лисички, от чего она прикрыла глаза и расслабилась. — Это как-то само получилось. Я пыталась узнать у знакомых чародеек, что это может быть… Чуть левее, — она повернула головой так, чтобы рука парня задела левое ушко, — И они что-то умное мне наговорили. Что-то про моё тотемное животное и про связь, и что-то ещё, я уже не помню… — она довольно улыбалась, подставляясь под ласку кобелиного князя. — С детства меня окружали лисы, и в трудную минуту всегда спасали, так что… Может быть, со временем я просто стала для них своей, — она качнула головой, убирая руку Гаскона, открыла затуманенные глаза и повернулась к королеве.       Мэва, забывшая уже всё, что хотела сказать, от увиденной картины, снова попыталась вклинится в русло происходящего. Она осмотрела форт и изрекла: — Я королева, в конце концов. Я не испугаюсь каких-то бандитов, будь даже у них на посылках весь Капитул чародеев! Рейнард! Вели солдатам готовить оружие!       Рейнард отдал салют и вышел из шатра. Если бы кто-нибудь присмотрелся к нему в эту минуту, то заметил бы, что бывалый солдат усмехается себе под нос. Он гордился своей владычицей и не мог забыть выражение лица Гаскона, когда рыжая разбойница чуть ли не урчала от легких поглаживаний.       Лису не взяли в бой, оставив в резерве. Это злило девушку, но ничего сказать она не могла, понимая, что с кинжалом в левой руке в захвате крепости она не помощник. Бой за форт был долгим и ожесточенным. Мэва готова была поклясться, что на стенах видела бандитов, которые за минуту до этого падали на землю, сраженные смертельным, казалось бы, выстрелом из арбалета. Рыжая же разбойница даже в стороне от главного сражения чувствовала знакомые вибрации силы в воздухе. Но её успокаивало то, что эти вибрации казались мирными, целебными, а не страшными и приносящими боль, которые она когда-то встречала. — Дьявол, что же тут за игра такая? — ругалась королева, заслоняясь щитом.       Тайна открылась, когда после битвы солдаты привели к Мэве седовласую женщину в разноцветных одеждах. Исходящая от нее аура не оставляла сомнений: королева имела дело с чародейкой. — Как тебя зовут, госпожа? — спросил Рейнард. — Исбель из Третогора. — Я полагаю, ты находилась среди этих бандитов не по своей воле? — надеялась королева. — Совершенно верно. Меня похитили — и вынуждали накладывать заклятия. — Вынуждали? Не понимаю… Особа, столь искушенная в арканах магии, без труда могла бы освободиться, — подозревал что-то граф, на что Лиса закатила глаза. — Разумеется, могла. Но… При этом я должна была бы убивать, а я поклялась не использовать свой талант для того, чтобы причинять вред, — женщина глянула на рыжую разбойницу и, протянув руки, зашептала какие-то слова, от чего девушка сжалась в комок, ожидая худшего, Гаскон хотел заслонить собой хрупкое тельце лисички, но в следующий миг бинты с правой руки девушки спали, а она смогла ей крутить, — Не бойся, дитя, я не причиню тебе боль. — С-спасибо, — отходила Лиса, рассматривая целую руку. — Вокруг свирепствует война. И ты не спрячешься от нее, — прервала затянувшееся молчание Мэва. — Что ж… Мне остается отдать себя под опеку богов. — Или королевы, — подталкивала к верному решению Мэва. — Ты стоишь перед Мэвой, которую боги наделили правом повелевать Лирией и Ривией. Мы держим путь к хозяину этих земель, Демавенду, — провозгласил Рейнард.       Гаскон отвлекся от разговора, посмотрев в сторону Лисы, та, поймав его взгляд, кивнула в сторону. Когда голоса Исбель, Рейнарда и Мэвы приутихли, девушка обратилась к парню: — Что-то здесь не так. — Например? — не понял он. — Просто эта магия… Она не такая… на вкус. — Ты что её пробовала? — девушка указала ему на целую руку, — И что? Не понимаю про какой вкус ты говоришь. — Это сложно объяснить… Вот ты, например, знаешь, когда тетива лука хорошо натянута, а когда плохо? — Конечно. — Вот и я также чувствую магию. Я знаю, что эта Исбель использует свет… Ну, лечит, исцеляет… Но в тоже время, это какая-то не такая магия… — Не такая, какой учили тебя? — пытался разобраться Гаскон. — Меня вообще друиды пытались учить, — на удивленный и заинтересованный взгляд парня, она ответила, — давай потом. Нет, я так сказать «пробовала» магию сильную в плену, от нильфгаардцев, и слабую у местных ведьмочек. Я не знаю важно ли это, я не уверена, но что-то не так. — Успокойся, нам нужен целитель. Это раз. И ты же не намекаешь, что она шпион? — девушка отрицательно покачала головой, — вот и замечательно. Пошли к остальным.       Чародейка хоть сначала и отнекивалась, но, увидев раны Хавьера, согласилась присоединиться к отряду.       Целительница, как и обещала, не участвовала ни в сражении за изъятые нильфгаардцами припасы у крестьян, ни в бою против предателей, которыми командовал Фальбисон, ни в каких-либо других битвах. Но она накладывала лечебные заклятия после, варила микстуры и добрым словом пыталась помочь солдатам. Исбель легко влилась в общество сопровождавших королеву спутников: Рейнард и Райла хоть сначала и не доверяли новой знакомой, но, оценив её вклад в общее дело, вскоре сами начали обращаться к ней с разными вопросами; Эйк с радостью принял нового слушателя, которому он мог рассказать про Добрую Книгу; Уэверт тоже легко отнесся к появлению чародейки в отряде, в прочем, создавалось ощущение, что он относился так к любому человеку; Гаскон долго присматривался к Исбель, пытаясь понять правдивы ли слова Лисы о том, что с ведьмой что-то не так, но, хоть он не нашел точного ответа, всё равно решил пока что быть на стороже; Лиса же хоть внешне и приняла нового участника похода, но старалась обходить её стороной.       Мэва сама легко отнеслась к появлению мага: так её армия становилась хоть и не сильнее, но уж точно живучее. Королева видела, что может сделать магия во время сражения — это отчетливо было видно во время захвата форта, что оккупировали бандиты. Но она ещё не видела разрушительную силу магии…

***

      Кобыла Мэвы заржала, запрядала ушами, почему-то забеспокоилась. Лиса тоже начала ощущать скользкие тиски страха, она глянула на Гаскона, что ехал рядом, и ощутила невероятную тревогу и беспокойство за его жизнь. Хотелось использовать все силы, чтобы защитить его, Уэверта, себя, свою банду, весь отряд. Потому что то, что было впереди не победить мечом… Но она не умела и боялась не только обнаружения, но и своих собственных способностей. Доверяя инстинкту животного, Мэва спрыгнула с седла… И ощутила под ногами толчки. Сперва отдаленные, едва ощутимые… Потом все более сильные. — Что это?! — спросила она. — Землетрясение?       Прежде чем кто-либо успел ответить, раздался вопль высланного вперед разведчика. Минутой позже затрещали, ломаясь деревья, и из леса вышел каменный великан высотой в три десятка стоп. — О боги… — прошептала королева, — Что это?! — Голем… — тихо проговорила Исбель, в то время как Лиса, сглотнув вязкую слюну, забегала глазами, прижав рыжие ушки к голове. — Гордость нильфгаардских чародеев.       Будто в подтверждении этих слов, из-за спины гиганта выступили солдаты, закованные в черные доспехи. Командовал ими мужчина, одетый в легкую тунику… Его ладони сияли голубым светом. — Королева, мой отряд возьмет на себя громилу. Вам нужно уничтожить колдуна. Его смерть разрушит заклятие и тогда голем сам рассыпается, — начала быстро командовать Лиса, — Уэверт, собери ловких парней. Гаскон, мне нужно что-то едкое, бомбы с кислотой какой-нибудь… Их надо бросать в грудь великана. Там его сердце… Если получится, его можно выбить и тогда он точно падет, но… королева, лучше поспеши убить мага. — Лиса, ты забываешься, это… — начал Рейнард. — Граф, не до этого сейчас! Его не возьмет ни стрела, ни меч. Его надо отвлечь. Так что дай мне сделать то, что нужно. — Хорошо, Лиса. Но потом нас ждет серьезный разговор, — согласилась Мэва.       Всё сделали как велела разбойница. Гаскон нарыл где-то бомбы с кислотой, чуть ли не лимонной, но и такие сгодились, к тому же Исбель посоветовали использовать смесь собачьего сала и каких-то грибов, что помогало даже лучше, чем кислота. Королева вместе с Рейнардом повела основную часть войск на нильфгаардцев и мага. Лиса же со своими людьми и нелюдями отвлекали великана на себя.       Големы не пользуются никаким оружием, ведь им этого и не нужно. Их кулаки весом по сто фунтов каждый одним ударом сокрушают гранитные скалы. Ударов голема следует избегать любой ценой: нет ни щита, который их выдержит, ни меча, что сможет их отбить. Увернуться же от чудовищных кулаков вовсе не просто, ибо голем способен двигаться с ошеломляющей быстротой. К счастью, из-за своей огромной массы голем не слишком поворотлив. Начав атаку, он уже не может быстро остановиться. Неповоротливость громилы, как раз-таки, и пыталась использовать Лиса, чтобы победить. Её отряд нападал с разных сторон по одиночке, каждый старался увернутся от ударов голема и перевести атаку на другого, тем самым заставляя бегать разъяренного монстра из одной стороны в другую, в то время как в его грудину прилетали бомбы кобелей.       Когда всё больше группа Лисы стала пропускать мощные удары, когда закончились бомбы, а сердцевина голема так и не показалась, Мэва рассекла артерию чародею. И каменные великан с гулом рассыпался на куски. Эльфы, которые в основном были выбраны в бой с громилой, вздохнули с облегчением, люди же возносили молитвы богам, благодаря их за спасение. Лиса и Гаскон сидели на земле, спиной друг к другу, и тяжело дышали. К ним подошел потрепанный Уэверт: — Там королева по мегаскопу с кем-то говорит, — махнул он в сторону лагеря нильфгаардцев рукой. — С кем это? — удивился кобелиный князь. — Не знаю, не слышал… Вы так и собираетесь здесь сидеть? — Ага, — устало кивнула девушка. — Ммм… Там, — он опять указал на палатки Нильфгаарда, — наверное, можно найти чистую воду… Может даже и одежду. — Недовольно оглядел он порванную рубашку девушки и грязные штаны парня. — Ну так сразу бы и сказал, — недовольно буркнула рыжая, поднимаясь на ноги, — Чур я первая, — уже веселее проговорила она, направляясь к лагерю.       Гаскон тоже начал подниматься с земли. Эльф протянул ему руку, парень не отказался её принять. — Dh’oine, я не слепой, — сжал руку парня Уэверт, — Обидишь её — будешь иметь дело со мной, — он долго всматривался в глаза напротив, потом отпустил руку и ушёл. Гаскон проводил его хмурым взглядом. И как это понимать?       После того, как отряд отошёл подальше от лагеря Нильфгаарда, умывшуюся Лису в новой рубашке и правда ждал серьезный разговор с королевой и её свитой. — Ну, я жду объяснений, — начала Мэва, когда рыжая поравнялась с остальными. — Каких? — уточнила разбойница. — Почему ты позволяешь себе отдавать приказы самой королеве? — возмутился Рейнард. — Ну, во-первых, чисто фактически, только не обижайся, но ты сейчас не королева, — увидев раздражение и гнев на лице графа, она поторопилась объяснить, — ну короны же у тебя нет, нет и своего королевства. Его отобрали. И я готова помочь тебе вернуть своё добро, королева, — она примирительно улыбнулась. — Я знаю, что тебе нет равных в стратегии и планировании, тебе и твоему графу, конечно же… — Не подлизывайся, — одернул её Рейнард. — Ну и ладно! Так вот… Вы можете спланировать битву против Нильфгаарда, скоя’таэлей, бандитов, даже стай чудовищ… Но, королева, это было магически созданное существо. И уж прости, но здесь я знала больше. — Что именно? — спросил Рейнард. — Голем — кусок грубо отёсанного камня, глины и раствора, одушевленный силой магии через его обсидиановое сердце, которое помещается чародеем-создателем внутри грудной клетки голема. Маги как-то его программируют, закладывая магией определённые алгоритмы так, что это создание четко и беспрекословно выполняет любое поручение своего хозяина. Что же до его разумности… То у них не никакого самосознания, они просто созданные для защиты и работы монстры, — вспоминала девушка. — Откуда ты это знаешь? Как ты обучалась магии? — спросила королева. — У друидов. Те определили во мне какие-то задатки мага и пытались меня учить… Я сбежала, — отвернулась она от собеседницы. — Не спрашивай почему, пожалуйста… Не сейчас. — Хорошо, — кивнула Мэва, понимая, что когда-нибудь они обязательно вернутся к этому разговору.

***

      Когда до Альдерсберга оставался день пути, отряд пересек небольшую речку, и Мэва велела солдатам пополнить иссякающие запасы воды. Те вернулись — с пустыми бурдюками и заметно взволнованные. — Госпожа… У воды… Привкус крови. Не как у кровяной колбасы, знаете, а горький, аж тошно!       Мэве не осталось ничего иного, как двинуться дальше. Борясь с жаждой, королева размышляла, чем можно объяснить такой странный случай. Наконец она узнала правду. Следую против течения, лирийцы дошли до небольшой заводи, на поверхности которой покачивались десятки трупов. Взгляд Мэвы застыл на теле молодой женщины: длинные волосы, струящиеся по воде, широко раскрытые глаза, в которых отражается небо, вздернутый нос, усеянный веснушками. И горло, рассученное от уха до уха. Она мельком посмотрела на Лису. Та шокировано и грустно осматривала плавающие тела. — Мы останемся здесь, — спокойно сказал королева, — и похороним этих людей достойно. А ты, Рейнард, разошли лазутчиков. И пусть не возвращаются, покуда не выяснят, что здесь случилось.       Солдаты вернулись спустя какое-то время, ведя босого мужчину, которого нашли в лесу. Тот утверждал, что он родом из Мрозов, расположенного неподалеку селения — и убитые крестьяне оттуда же. — Госпожа… В деревню пришли нильфгаардцы. Командывал ими генерал Врыгефф. Ентот ирод… Согнал всех на берег, всю деревню… И повелел всех убить, а тела в воду скинуть… Я один убег… — Королева, — шепнула Лиса, — про этого Врыгеффа докладывал мой глашатай, у дерева странников, помните?       Мэва кивнула и приказала свернуть в лагерь. Она скакала в арьергарде колонны, и Рейнард был рядом с ней. Королева сжимала поводья так крепко, что у нее побелели костяшки пальцев. — Нам известно, где стоит этот Врыгефф? — По сообщениям вестовых, он разбил лагерь к востоку отсюда, — отвечал граф. — Мы нанесем ему визит.       Отряд без труда нашел лагерь генерала: он был величиной с приличный город. Мэва остановила колонну и созвала совет. Первым взял слово Рейнард: — Госпожа… Под началом генерала Врыгеффа сильный отряд. Он превосходит нас числом и лучше вооружен. — Мне нет до этого дела, — отрезала Мэва. — Если я не покараю его за то, что он сделал, хотя бы не попытаюсь… Я больше никогда не смогу взглянуть на свое отражение в зеркале. Мы должны атаковать.       Отряды под командованием Лисы и Гаскона наступали с боков, а Рейнард и Мэва встречали врага на поле боя лицом к лицу. Таким способом, армия королевы рассчитывала окружить черных и отрезать любые попытки вызвать подмогу.       Лирийцы выиграли сражение, несмотря на огромный численный перевес врага. В их сердцах крепли ярость и бешенство по отношению к той беспримерной жестокости, с которой нильфгаардцы относились к населению. И никто не олицетворял это зверство лучше, чем генерал Врыгефф. Солдаты Мэвы были готовы покарать его любой ценой.       На допросе генерала выяснилась причина, по которой он велел казнить всю деревню: — Две недели назад я послал в Мрозы отряд фуражиров под командованием капитана Гаэнора. Когда Гаэнор проверял, сколько мужики собрали сена… Они заперли амбар. И подожгли его.       Лиса одобрительно хмыкнула. Королева выслушала рассказ генерала. Ее лицо не выражало никаких чувств. — И все же… Это был лишь один человек. — Да, госпожа. Мой сын. — А сколько Нильфгаард убил сыновей Севера? — осведомилась рыжая разбойница, сложив руки на груди. — Отец учил меня, что вражеский генерал достоин уважения. И что даже в плену его нельзя лишать права носить оружие, а конвоиры должны отдавать ему честь. — сказала королева, вынимая меч. — Но ты, Врыгефф… Ты убийца, недостойный носить мундир. И ты умрешь так, как люди из Мрозов: быстро и без суда.       Жители Мрозов получили покой, уважение солдат за смелый поступок, который стоил им жизни, и возмездие. А отряд Мэвы наконец отправился в путь. На Альдерсберг.