Охота на лисицу

      Приближаясь к Грани Бороса, Мэва зажмурила глаза. Ей казалось, что вершины, которые она видела на горизонте, покрыты сотнями черных пятнышек. Когда она подъехала ближе, то поняла, что это окна жилищ, продолбленные в цельной скале. — Это была наша гордость, — вздохнул Габор. — Грань Бороса! Город, выдолбленный в горах! Сотни миль туннелей, десятки кузниц, плавильных, литейных мастерских… Теперь здесь логова чудовищ. Они вылезают из-под земли и вьют себе там гнезда. А как проголодаются, спускаются кормиться на перевал. — Кто именно там? — спросила посерьезневшая Лиса. — Летающие твари. Гарпии и слепые белые выверны. Может быть и барбегазы с шарлеями. — Сударь краснолюд, вынужден вас поправить, — вмешался Эйк, — слепых и белый виверн не существует. Такую мерозопакость можно определить по бестиарию как ящер, или ослизг… — И это не особо поможет в их уничтожении, — перебила рыцаря разбойница. — Что ты предлагаешь? — обратилась к ней королева. — Ящер схож с драконом: тоже огнедышащий. Гарпии живут стаями, и они неуловимы. Обе твари летающие… Их надо будет сбивать. А оперение гарпий хорошо горит, в то время как ящер невосприимчив к пламени. Хм, можно направить огонь ослизга на гарпий, это быстро их приземлит, а на земле их легко добить. Что же до ящера… То тут как повезет. С шарлеями мы уже встречались, а вот барбегазы это плохо, да и навряд ли она здесь живут. Они умны, умеют парадировать речь, а потому предпочитают более людные пещеры, чтобы заманивать странников. — Если они слепы, можно ввести их в заблуждение, — предложил Рейнард, — А на сколько мне известно гарпии очень громкие? — Эйк утвердительно кивнул, — Тогда ящеры будут атаковать гарпий. — Сомневаюсь, что получится, — встрял Гаскон, — Они уживаются вместе не первый год, а значит научились не нападать друг на друга. Лучше уж гарпий самим спалить, чем ждать огня от этого дракончика. Мне, знаете ли, вообще не хотелось бы, чтобы эта тварь открывала пасть.       Мэва остановилась у входа в подземный город. Монументальные, отлитые из бронзы ворота лежали на земле, смятые, словно листок бумаги. Из обгоревших окон несло гниющим мясом и плесенью. Королева прислушалась. Она слышала шум капающей воды и вдалеке — металлический хруст. Словно чешуя трется о скалы. — Солдаты ждут ваших приказов, госпожа, — сказал Рейнард тихо, словно боясь разбудить дремлющих в пещерах чудовищ. — Ты помнишь, что я сказала, когда мы бежали из Лирии? — сказала Мэва, повернувшись к Рейнарду. — Вы поклялись, что вернете корону… Хоть бы пришлось отправиться за ней на край света. — Пора выполнять обещание, — королева сделала глубокий вдох и шагнула вперед, подняв меч для удара или защиты.       Минутой позже ей пришлось пустить его в ход: нынешние обитатели Гран Бороса вышли ей навстречу. Как Габор и обещал в высоких залах, там, где было достаточно места, чтобы взмыть вверх, обитали гарпии. Отряды Лисы и Гаскона, на удивление, быстро справились с летающими тварями, закидывая их гнезда бомбами, отчего погибали яйца гарпий, взбешенные мамаши подлетали к своему убежищу и опаляли свои перья, падая вниз, где солдаты их добивали. Ослизгов оказалось не так много, как гарпий, но с ними отряд возился намного дольше, да и потери были значительнее. Здесь очень помогли пращники Гаскона и арбалетчики Рейнарда, которые сбивали драконида или связывали его, на земле же этот могучий хищник оказывался беспомощен. Даже когда отряд обнаружил в подвале убежище шарлеев, это оказалось не сложным. В замкнутом пространстве найти преграду для каменного шара легче, чем на открытом воздухе, однако, маневренность солдат в четырех стенах тоже была меньше, и после нескольких неудачных попыток королева велела отступить пехотинцам, оставив шарлеев на бандитов, что были более верткие и ловкие в своей легкой броне. А вот новые враги — барбегазы — оказались жестокими противниками. Эти жукоподобные существа и правда, как будто переговаривались друг с другом, окружая отряд. Однако, Эйк первый показал, как нужно убивать этих тварей, выскочив вперед, не дожидаясь атаки с их стороны, и воткнул одному из барбегазов пику прямо в сияющий голубым глаз. На всю шахту разнесся мерзкий крик, а потом чудовище замерло, безжизненно упав на пол. Примеру рыцаря последовали многие, кто-то удачно, а кто-то нет, наткнувшись на острые зубы чудовищ.       Израненная Мэва подошла к извивающемуся на земле барбегазу и добила его, вонзив меч в отверстие между панцирями, где, по её мнению, должно быть сердце, если у этих тварей оно вообще есть. Он застрял меж пластин хитинового панциря, и у королевы уже не было сил вынуть его. — Еще бы чуть-чуть, и они достали бы меня…- прошептала она. — Совсем чуть-чуть.       Лирийцы добрались до огромного зала, который некогда служил местом для собраний клана. Теперь каменные скамьи были облеплены слизью и яйцами насекомых, а с хрустальных канделябров свисали нетопыри. Гаскон рылся среди костей, рассчитывая, должно быть, найти что-то ценное. Он держался за кровоточащий бок, но не обращался к медикам, получив, наверное, просто царапину. Заметив это не менее потрепанная Лиса недовольно нахмурилась, подходя к кобелиному князю. Габор, в свою очередь, возился с запертой не четыре замка дверью. Почему он не попросил о помощи двух взломщиков, королева не понимала. Наконец, дверь поддалась, а краснолюд вскинул руки в триумфальном жесте: — Это склад горняцких инструментов, — сказал он. — Тут есть и бочки с алхимической смесью. Хорошо, не отсырели. Нам нужно только выкатить их в коридор, развести огонь… И дело сделано! Мы отрежем чудовищ от перевала раз и навсегда.       Мэва сделала все, как сказал краснолюд. Минуту спустя взрыв потряс горы, а туннели завалило обломками. — Пошли, перевяжу тебя, — обратилась Лиса к Гаскону, когда они стояли и наблюдали за дымом. — Лисенок, это ж царапина, — отнекивался парень. — Нанесенная опасными существами, которые как раз-таки ядовиты, — возмущалась она, хмурясь и с вызовом смотря на него. — Ха! — кобелиный князь не знал, что его больше умиляет: забота разбойницы или её милое хмурящееся личико, — Ну, раз так хочешь увидеть меня без рубашки, то пошли, Лисенок, — подмигнул он ей, отчего небольшой румянец заалел на ее щеках, но она постаралась не терять серьезности лица.       Оказавшись в палатке Гаскона, девушка велела ему раздеваться, пока она сходит за бинтами и чистой водой. Парень не переставал улыбаться, с нетерпением ожидая продолжение. Когда Лиса вернулась с ведром горячей воды, тряпками, бинтами и какой-то мазью, он уже ждал её, сидя на койке по пояс голый. Рана на боку иногда пощипывала — кровь хоть и засохла, но смешалась с грязью и при любом движении неприятно тянула кожу. Разбойница в первые минуты стеснялась и переживала, мельтеша перед глазами Гаскона и никак не настраиваясь на работу. Из ее рук все валилось, а сама она не поднимала глаз, стараясь скрыть покрасневшее лицо. Её ушки были прижаты к голове, а хвост метался из стороны в сторону. Гаскон глубоко вздохнул, перехватывая руку девушки: — Лисенок, это я. Если не уверена в том, что справишься, то давай я это сделаю сам? — Н-нет, — неуверенно ответила она, поднимая глаза, — Я хочу сделать всё сама. — Хорошо, — согласился парень.       Он убрал руку, открывая поврежденный бок. Лиса осмотрела рану, взяла тряпку, предварительно ее намочив, и начала аккуратно вытирать засохшую кровь и грязь. — А что другие? — прервал тишину кобелиный князь. — Мэвой занимается Исбель, Уэверт тоже у медиков, как и половина моих, что сражались с шарлеями, — отвечала девушка, проводя тканью по ране, иногда дуя на неё, чтобы было не так больно. — Ты-то сама как? — парень чувствовал, как его сердце заходится в бешенном ритме от каждого ее касания, но что-то подсказывало, что лучше не торопиться. — Пару синяков и ушибов, — Лиса с трудом унимала дрожь в пальцах каждый раз, когда задевала голую кожу Гаскона. — Могу помочь с их обработкой, — сказал он, почесав за ушком у лисички.       Та вздрогнула, не ожидая такого жеста. Но после нескольких ласковых движений она расслабленно улыбнулась, на мгновение отвлекаясь от своего дела. — Мммилый, — позвала она парня, — давай позже… Тебе… ммм…. Тебе надо обработать рану… — Да черт с ней, Лисенок, — не выдержал Гаскон, притягивая к себе расслабленное тельце девушки, и легонько касаясь её губ, будто спрашивая разрешение.       И Лиса с готовностью ответила на поцелуй. Губы были слегка сухими, отчего парень обводил трещинки языком, зализывая, не желая приносить боли. Сминал нижнюю губу, проводил пронырливым язычком по ровному ряду зубов. Девушка отвечала ему, пытаясь повторить всё то, что он вытворял. Гаскон криво улыбнулся в поцелуе на ее попытки. Правой рукой обнял ее за талию, утопив пальцы в рыжей шерстке, притянул ещё ближе. Ее пальчики поднялись вверх по торсу парня, останавливаясь на плечах, ноготки слегка царапнули кожу, когда он чуть-чуть прикусил ее губу, а потом продолжили свой путь к шее, перемещаясь на затылок и придвигая его ближе. Поцелуй вскоре перерос из нежного в страстный и мокрый. Левая рука Гаскона продолжала почесывать макушку лисички, отчего она иногда протяжно мычала в рот.       Парень где-то на задворках сознания понимал, что пора остановиться, но горячее и податливое тело в руках никак не помогало отрезвить голову. Он пересилил себя, отстраняясь от манящего ротика. На него смотрели затуманенные страстью темно-голубые глаза. Гаскон уткнулся носом в веснушчатую щеку вдыхая аромат мороза, ветра, огня и свободы, а потом ещё раз впился в слегка припухшие порозовевшие губы. Лиса с облегчением выдохнула ему в рот задержанный воздух, который она набрала, чтобы прийти в себя, и который так сейчас мешал. Рука на талии приятно гладила всю спину, стараясь придвинуть девушку ближе. Было уже плевать на рану. На окружающий мир. На войну. Были только двое в тесной палатке. Она уже сидела на его коленях, инстинктивно потираясь о пах парня, отчего тот рычал и кусал ее губу, как бы наказывая за такие шалости. Счастливая девушка улыбалась в поцелуй. Пока не почувствовала, как рука с головы опускается на грудь, приятно сжимая. Стон был заглушен поцелуем. — Лисенок, — отстранился Гаскон, тяжело дыша, — мой Лисенок, — продолжал он наблюдать за покрасневшей извивающийся на его коленях девушкой, которой он продолжал мять грудь, эта картина еще долго будет ему сниться. — Лисенок, не здесь… Хорошо? — спросил он, перемещая руки на талию девушки, — Ты прекрасна, маленькая соблазнительная лисичка… И я обещаю тебе продолжение, — смотря на непонимающий и растерянный взгляд девушки, убеждал он то ли ее то ли себя. Потом не удержавшись от соблазна, он снова прильнул к манящим губам, вовлекая девушку в новый недолгий поцелуй, — Лисенок, мммм, — он снова вдохнул ее запах. — Гаскон, — слегка охрипшим голосом отвечала девушка, — я…я никогда…       Парень неверующе на нее уставился, потом ближе прижал к себе, поглаживая по спине. Лиса сама прильнула к нему, пряча красное от смущения лицо на его плече и счастливо улыбаясь, прекрасно чувствуя какую реакцию она вызвала в его теле. Потом она вспомнила о ране: — Гаскон, а как же рана? Тебе больно? — заволновалась Лиса. — Нет, Лисенок, мне кажется, что всё прошло, — ответил парень, потом лукаво улыбнулся и подмигнул, — Но думаю еще один целебный поцелуй вылечит меня полностью. — Ага, милый. Сейчас обработаю рану и обязательно поцелую, — закатила глаза разбойница, возвращаясь к царапине. — Правда-правда? — по-детски спросил Гаскон. — Правда-правда, — ответила девушка, смеясь.       Отправившись в путь, парочка ещё долго переглядывалась, храня теплые воспоминания и некую тайну, только их. Впрочем, Уэверт вскоре все понял, и одобрительно хмыкнул.

***

      На горизонте клубились черные тучи, сильный ветер трепал знамена. Королева обратилась к краснолюду: — Проклятье, идет буря… Габор! Веди нас в ближайший поселок, нам нужно укрыться!       Вскоре лирийцы добрались до Стальботов. На главной площади городка стояли несколько десятков обвешанных вьюками краснолюдов, которые радостно закричали, как только пошел снег. У нескольких из них по щекам потекли слезы, но Мэва не могла понять, вызваны они чувствами или порывом ветра. — В чем дело? Почему они так радуются этой буре? — спросила Мэва, надевая на голову капюшон. — Потому что буря — хороший повод отложить свое отправление на другой день, — ответил Габор. — Это колонисты, которым выпал жребий освоить долину Черного Потока. Туда отправлялось уже семь экспедиций… Ни одна не продержалась больше года. Проклятье какое-то, не иначе. — Заблуждение. Кто мог бы проклясть целую долину? — встряла Лиса, — Скорее всего это все просто случайность… — Случайность? Лисенок, ну семь раз это не случайность, — возражал Гаскон. — Ну и на проклятье не похоже, — настаивала девушка.       Заинтригованная Мэва поговорила с начальником группы переселенцев. Тот подтвердил слова Габора: он сам хоронил многих участников предыдущих экспедиций. Все они были невероятно тощие, бледные, поседевшие, будто какой-то упырь высосал из них все соки. — Слишком холодно для вампиров, — возразила Лиса. — Может там Перекресток? Хотя не слышала, чтобы они оказывали такое влияние на тех, кто не владеет магией. — Лисенок, не говори загадками. Какие перекрестки? Там долина. — Перекресток, или Ин-ин… короче, какая-то там секция, не помню… — Интерсекция, — подсказала Исбель. — Да, она самая, это места, откуда чародеи могут черпать Силу, энергию для сотворения магии. Помню, как меня заставляли сидеть по три часа перед каким-то камнем. Сидишь, смотришь на камень и что-то должно произойти… В прочем у друидов вообще странное представление об обучении.       Когда краснолюд окончил свой рассказ, он крепко схватил королеву за руку и, обещая щедрую награду, умолял, чтобы лирийцы сопроводили поселенцев к долине Черного Потока. — Это недалеко, не больше пары стае к югу по главному тракту… А нам всяко легче будет идти, раз целая армия прикроет нас в случае чего.       Габор попросил королеву отойти и рассказал той, что рядом с долиной Черного Потока, у подножья, к югу отсюда, спрятано сокровище. Он услышал это от краснолюдов в кузне. Вернувшись к переселенцам, Мэва сказала: — Не знаю, насколько наши мечи подходят для сражения с духами и проклятиями… Но я не оставлю вас в нужде. Мы пойдем с вами в долину Черного Потока, и по крайней мере удостоверимся, что вы доберетесь туда целыми и невредимыми… А потом мы сразу отправимся в путь.       Краснолюд побежал передать добрую весть остальным колонистам. Как только утихла вьюга, все были готовы к отправлению… Весь путь до долины Черного Потока Гаскон провел в обществе Лисы, расспрашивая ту о магии. — Лисенок, так ты у нас друидка или чародейка? — Я не друидка, Гаскон, — тяжело вздохнула девушка, — Я, честно сказать, и не знаю, кто я… Магия друидов и чародеев отличается… — По вкусу? — припомнил парень. — И по вкусу тоже… Но в основном от источника. Маги черпают Силу из стихий, а друиды берут ее у природы… Друиды вроде не могут творить заклинания, но у них есть какой-то свой аналог, только слабее. — А ты из чего берешь Силу? — Стараюсь ее вообще не брать. Для меня магия оказалась проклятием… Да и я не особо-то способной ученицей была. — Чему тебя обучали друиды? — спросила Мэва, которая ехала не так далеко, а потому слышала разговор. — Я обучалась чтению, письму, Старшей Речи, географии, травологии, истории, основам магии и равновесия и прочими скучными предметами… В плане практики же, меня учили контролировать свою силу, магические волны, которые образовывались от разных эмоций, учили ощущать и брать силу из перекрестков. Использовать. Друиды пытались сделать меня такой же: брать силу от природы. Но мне было легче извлекать магию из воды или огня. Когда они это поняли… Я стала им не нужна. — Они хотели отдать тебя на обучение магам? — спроси Гаскон. — Да… Но я сбежала… — рыжая опустила голову с повисшими ушками, обдумывая слова, — Я поняла, что пока я не такая, как все, я никому не буду нужна. От меня отказались родители, друиды хотели меня куда-то отослать, деревенские дети боялись со мной играть, крестьяне косо смотрели… Потому я решила стать простой, обычной… — Лисенок, — Гаскон коснулся руки Лисы, переплетая её холодные пальчики со своими, — Лисенок…       И она поняла без слов. Поняла, что нужна… Королева, не желая прерывать такой момент, поспешила удалиться, улыбаясь чему-то своему.       Мэва прибыла в долину Черного Потока — овеянное дурной славой место. Она ожидала увидеть туманные овраги, покрытые паутиной мертвые деревья и тучи нетопырей. Вместо этого она увидела журчащий ручей и мягкие склонны, поросшие крокусами, О темном прошлом этого места говорили лишь покинутые, разрушенные дома — и раскинувшееся за ними обширное кладбище. — Неплохое место, — осмотрелась Лиса, — участки не продаете? — обратилась она к Габору. — Если собралась здесь жить, советую передумать, — возразил Уэверт. — Местные законы и правда… — он с опаской глянул на краснолюда, — достаточно непривычны. — Не дадим себя провести. Видимость бывает обманчивой, — изрекла королева. — Рейнард! Вели людям обыскать окрестности. Лиса! Есть что сказать? — По магии ничего, — ответила она после продолжительного молчания с закрытыми глазами, — Трупоедов, думаю, тут будет достаточно…       Свирепый рев, донесшийся из руин в следующий миг, доказывал, что осторожность королевы и слова разбойницы, вне всяких сомнений, были оправданы…       Солдатам пришлось сразиться с накерами, гулями, альгулями, туманниками и гнильцами, не в первый раз, да и не в последний, наверняка. Потому командиры Мэвы разработали стандартную тактику для сражений с этими чудовищами: огненные бомбы кобелей Гаскона, град стрел он эльфов Лисы и добивание окруженных трупоедов солдатами Рейнарда. Королева была довольна проделанной работой, хотя и без мелких ссор и стычек не обходилось. За день до прибытия в долину Черного Потока, например, Гаскон поспорил с Габором, что перепьет краснолюда. На удивление, парень и правда выпил больше, но на утро был полностью недееспособным. Потому был отчитан Рейнардом, который не поощряет пьянство в армии. Граф Одо специально повышал голос на кобелиного князя, чтобы пульсирующая боль парня была ещё больше. Так продолжалось, пока Лиса не увела Гаскона подальше от графа. Королева часто замечала, что Рейнарду сложно перечить девушке, он больше старался ее поучать и объяснять что-либо, иногда даже забывая про ее криминальное прошлое.       Победа вдохновила в поселенцев надежду. Неужто эти побежденные бестии были в ответе за смерть прежних колонистов? Быть может, наконец удалось разрушить проклятие, висевшее над долиной Черного Потока? — Спасибо, Ваше Величество! — глава переселенцев снял со спины дорожную котомку. — Благодаря вам мы обрели надежду… И новый дом.       Краснолюды уж было принялись за ремонт заброшенных хат, когда раздался крик: — Стойте! Тут… Тут что-то смердит!       Мэва узнала этот голос — он принадлежал Барнабе. Гном вышел вперед, потягивая носом, как легавая. — Ага, смердит знатно, — согласилась Лиса. — Сейчас этих сожжем, — она пнула ближайшего накера, — так потом этот аромат ещё дня два не выветрится из одежи.       Не отвечая на реплику разбойницы, он уселся на берегу реки, зачерпнул из нее воду стеклянной колбой, а потом стал рассматривать ее на свет, пробовать кончиком языка и мочить в неё какие-то бумажки, добытые из бездонных карманов истрепанного и заплатанного одеяния. Наконец Барнаба встал, отряхнул колени и объявил: — Ну, теперь-то я уж знаю, что убило прежних поселенцев. Вовсе это не чудища, они пришли потом, их приманили свежие могилы… Виновата вода — и все! Да-да, и не надо крутить пальцем у виска! Гляньте, в этом ручье нет ни одной рыбешки! Его отравляют подземные испарения!       Разбойница с Гасконом осмотрели водоем и подтвердили, что рыб не видать. — И что с ними делать? С испарениями? Засыпать навряд ли получится, — размышляла девушка, рассекая воздух хвостом.       Краснолюды потоптались, побрюзжали и уже приготовились оставить долину до лучших времен. И тут Барнаба вытащил из котомки прибор собственного изготовления, именуемое «аквапурификатором», или же очистителем воды. — Вот, достаточно пропустить воду через эту трубу… И можно пить без опасений! — А ещё лучше устроить какое-нибудь хранилище чистой воды, — предложила Лиса, осматривая причудливое устройство, — Например, протянуть трубу с насосом от ручейка, так чтобы вода проходила через этот очиститель и наполняла хранилище.       Хавьер подключился к обсуждению и, набросав предположительный план конструкции, преподнёс результат краснолюдам. Мэва покидала долину Черного Потока с чувством удовлетворения.