Охота на лисицу

      Отряд Мэва отправился дальше, вглубь зловещего Ангрена. На каждом шагу солдатам приходилось сталкиваться с разъяренными чудовищами. Королева удивлялась как в таком месте, могла выжить маленькая Лиса. Сама девушка всегда безошибочно определяла места атаки и подсказывала выигрышные тактики. С Гасконом их отношения заметно ухудшились. Парень чувствовал вину перед своим Лисенком и старался доказать ей свою верность. Он бросался первым в бой и провожал грустным взглядом удаляющуюся фигурку разбойницы. Королева тоже чувствовала это напряжение, что было между бандитами, и хоть ей и было больно видеть, как ее командиры страдают, она прекрасно понимала, что Гаскон во многом сам виноват в своей беде, а Лисе просто нужно время, чтобы простить кобелиного князя. Сама Мэва с трудом теперь переносила общество Рейнарда, к которому все время тянулась. В ее голове поселилась вязкая, мерзкая мысль, как и все на этом болоте, что он может снова ее предать, в груди зияла рана, нанесенная его опрометчивым поступком, а сердце хоть до сих пор и заходилось в быстром беге от его присутствия и голоса, но этот стук приносил уже далеко не светлые чувства.       Королева стала привыкать к сопровождению Лисы. Теперь часто они вдвоем ехали в арьергарде колонны, в то время как мужская половина команды плелась сзади и с грустью смотрела в спины дам. Разбойница иногда рассказывала истории из своего детства, что помнила. Мэве было интересно слушать, как девочка сбегала от друидов и по болтам добиралась к Яруге, чтобы пролезть тайком на барку и уплыть подальше от этого зловонного места. Также девушка знала множество местных растений и существ, о которых рассказывала королеве. Мэва же в ответ рассказывала о дворцовой жизни, как она пакостила в молодости и уже тогда проявляла свой тяжелый характер.       Лирийцы стояли на распутье. Мэва советовалась с разведчиками, какую тропу выбрать, когда один из пехотинцев рухнул без чувств в грязь. Товарищи тут же начали приводить его в сознание, но без толку. Мэва позвала медика. Тот приложил ухо к груди пехотинца, проверил у него пульс, наконец, заглянул ему в рот — и вдруг вскочил, как ошпаренный, и попятился назад. — Что с ним? — спросила королева, глядя то на медика, то на больного. — Typhus exanthematicus, госпожа, — ответил медик, вытирая руки бинтом, пропитанный спиртом. — Сыпной тиф. — Королева, — позвала Лиса, — это очень заразно… Такая зараза была пару лет назад в Альдерсберге, вот тогда мы народу-то похоронили… — На этой стадии пока не заразно, — покачал головой медик. — На данный момент сыпь у него только в ротовой полости, но завтра пятна появятся на все теле. И тогда болезнь станет заразной. — Ясно. От этого есть какое-нибудь лекарство? — спросила Мэва, медик беспомощно развел руками, королева обратилась к разбойнице, — Как вы справились? — Тогда была эпидемия. Все сидели дома, горы трупов по улицам… Их сжигали за городом, а тех, кто заразился, закрывали в изоляторах и ждали, когда они помрут сами, потом вывозили тела и… Но многие богачи нанимали чародеек, это было дорого, но они могли помочь. Тогда клуб и бордели понесли огромные убытки, а богачи за то, что не пожелали помогать — поплатились…       Мэва как можно скорее вызвала к себе Исбель. — Это тиф, без сомнения… — сказала целительница. — Есть одно заклинание, которое могло бы помочь — Очищение Вейгля, — она глянула на Лису, надеясь, наверное, что та знает об этом заклятие, однако девушка отрицательно помотала головой. — Но его наложение требует массу времени и средств. — Стоимость не имеет значение, — сказала Мэва. — Принимайся за работу.       Исбель купила у местной травницы редчайшие и ценнейшие травы: цветки папоротника, корень мандрагоры, семена живокоста. Затем вынула из узелка посуду причудливой формы: воронки, перегонные кубы. Забурлили цветные жидкости, засвистел пар, и наконец в колбе оказалось несколько капель густого вещества. Исбель прошептала слова заклятия и подала больному лекарство. Лихорадка и озноб отступили почти сразу, а остальные симптомы прошли через несколько часов. Мэва отправилась в путь с исхудавшим кошелем — и с чувством облегчения. Лиса ничего не сказала, хоть она лично присутствовала при разговоре с Исбель, когда та призналась, что служила в Первую Северную в Нильфгаарде, и хоть рыжая девушка, использовав свою фирменную проверку взглядом, кивнула, что чародейка говорит правду и реально хочет помочь в борьбе, но что-то все-таки было в поведении рыжей, что выдавало ее настороженность и недоверие.

***

      Солдаты без видимой причины прервали марш. Мэва поднялась на стременах, проверить, что случилось. Похоже что-то перегородило дорогу. Лиса беспокойно прижимала ушки, оглядываясь по сторонам. «Наверно, буря сломала дерево, — подумала королева, продвигаясь к голове колонны, — или брошенная повозка». Она ошибалась. Поперек тракта лежал огромный продолговатый камень. Солдаты обвязали его веревками, уперлись ногами в вязкий грунт и попыталась стащить валун с дороги. Но он не сдвинулся и на дюйм. Лиса, подошедшая следом, тревожно озиралась по сторонам: — Королева… Здесь где-то должен быть круг друидов… — Где тебя обучали? — спросил Гаскон, напрягшись. — Д-да, — кивнула девушка, ее ушки плотно были прижаты к голове, кобелиный князь, не сдержав порыва, встал ей за спину, загораживая собой, она осторожно повернулась к нему, виляя хвостиком, — Спасибо. — Я могу вам помочь.       Мэва повернулась в седле. Из-за деревьев выступили несколько путников, их одежды выгорели на солнце. Лиса в ужасе прижалась к Гаскону. Во главе их шла молодая женщина с длинными светлыми волосами. — Ты не похожа не силачку, — сказала королева. — Но почему нет. Попробуй.       Светловолосая женщина присела у камня, закрыла глаза и начала что-то шептать. Стоявшие рядом кони начали ржать и кусать удила, где-то вдалеке завыли собаки, Лиса плотно прижала руки к ушкам, сжавшись в комочек на груди кобелиного князя. Валун скатился с дороги, словно травинка, подхваченная ветром. — Кто… Кто ты такая? — Друидка, — прозвучал ответ. — И я не боюсь своей силы, — взглянула она на рыжую. — А этот камень… Стоял в нашем кругу.       Женщина замолчала и повернулась в сторону леса. Мэва проследила за ее взглядом. Среди деревьев лежали и другие камни — потрескавшиеся, обожженные. — Что случилось? — подала голос Лиса. — Я помню это место другим… — Мы отказали нильфгаардцам в помощи, — ответила друидка. — Поэтому они уничтожили наши святилища. Но… Может, это и к лучшему. Ты знаешь наши правила, дитя лисы… — К лучшему? — не поняла королева. — Да, — ответила разбойница вместо светловолосой. — Это место и впрямь стало иным… К тому же, друиды верят в одно правило судьбы: что не делается — все делается к лучшему. — Лес меняется, как и все в этой жизни… — ответила друидка. — Ты тоже изменилась, дитя лисы… В Ангрене уже давно дело нечисто. Лес дичает, звери в нем упиваются кровью, люди чтут иных, жестоких богов… Нам пора покинуть эти земли. Мы идем на юг, в Каэд Мырквид. — Да, тамошняя Ивовая Баба отпугнет любого, кто посягнёт на святилище друидов, — буркнула разбойница. — Мы тоже идем на юг, хотя и не так далеко, — сообщила королева. — Если хотите, можете присоединиться к нам. Так безопасней.       Мэва глянула на Лису, которая не была воодушевлена присутствием друидов, однако ничего не смела сказать против. Группа же странников приняли предложение королевы с благодарностью. Они шли позади колонны, бормоча беззвучно свои молитвы. Их лица скрывали капюшоны. Гаскон попытался узнать у разбойницы, встретила ли она кого из знакомых, но девушка не спешила отвечать, ссылаясь на давность тех событий. — А что это за Ивовая Баба? — не отставал парень. — Клетка, в которой друиды сжигают тех, кто посмел войти в Каэд Мырквид, — объяснила Лиса. — И что же? Местный король никак это не пресёк? — спросила Мэва. — Местный король — княгиня Анна-Генриетта, наоборот подписала указ, чтобы никто не смел пересекать определенной границы. Тех же, кому княжеский закон не писан, друиды живьем сжигают в Ивовой Бабе, специально предназначенной для этого клетке.       Свита с недоверием оглядела плетшихся сзади друидов. Их обвисшие одежды не вселяли страха, как эффектные наряды чародеек, но сила, что была скрыта в этих людях вводила в ужас точно так же, как и хаос ведьм.

***

      Хотя Ангрен лежал в тысяче миль от моря, его значение для флота было огромным, так как здесь росли ясени и дубы. Этот ценный материал для строительства кораблей сплавляли по Яруге до самых верфей в Цинтре и Аттре, где рабочие день и ночь трудились над усилением нильфгаардской армады. Когда Мэва услышала мерный стук топоров и скрежет пил, она тотчас же задержала отряд и разослала разведчиков по окрестностям. Те быстро отыскали лагерь лесорубов: как и ожидалось, над ним развевался флаг с Золотым Солнцем. Хотя остановка вырубки не была главной задачей этого похода, Мэва почувствовала искушение усложнить жизнь захватчику. — Император ждет, пока вниз по Яруге поплывут бревна, — сказала королева. — Вместо них мы сплавим трупы его солдат. — Не думаю, что ему есть какое-то дело до своих солдат, — призналась Лиса, задумчиво осматривая местность. — А вот мы можем кое-что предпринять… — Что ты задумала? — спросил Рейнард, который уже знал, что прищур лисички ни к чему хорошему обычно не приводит. — Ну, гляди, как лесорубы сложили бревна… — указала она на ровную пирамидку поваленный деревьев, — если убрать сдерживающий элемент, то… — Лес задавит нильфгаардцев, — закончил Гаскон. — И еще уйму простых рабочих, — критиковал план граф. — Рейнард! Зачем их давить? Они отойдут в сторону, когда начнется битва, — объясняла разбойница. — Главное показать им, что идет сражение, и они сами побросают топоры. — Тогда мы задавим и своих, — настаивал граф. — Да чтоб тебя! — злилась Лиса. — Посмотри на расположение лагеря. Посмотрел? Вот. А теперь представь, что тебе надо не нападать на него, а оборонять. Ну, и? Куда бы ты поставил лучников? То-то же… — Но туда невозможно пробраться! — Ты во мне сомневаешься, граф? — насупилась девушка, которая уже теряла терпение. — Спокойно! — прекратила спор королева. — Если у тебя получится пробраться к этим бревнам, то можешь воплотить в жизнь эту идею… — Что значит «если»?! — Повторять не собираюсь! Иначе вообще никуда не пойдешь, — вспылила Мэва, потом она тяжело вздохнула и сказала, — Лиса, ты для всех нас не последний человек, так что побереги себя, пожалуйста. — Хорошо, — стушевалась девушка. — Вот и замечательно, — сказала королева, извлекая меч. — А теперь… В атаку!       Лирийцы бросились в атаку с боевым кличем. Как и предсказывала рыжая разбойница, лесорубы сразу же побросали топоры на землю, но охранявшие их нильфгаардцы приняли бой. Лиса смогла-таки обрушить злополучные бревна на черных, что хоть не возымело должного эффекта, но было громко и впечатляюще, впрочем, как и любит делать девушка. Солдаты в черных мундирах в панике бежали, спотыкаясь о тела павших товарищей. Королева тяжело дышала, втягивая воздух, насыщенный запахом смолы и крови. Она оглядела ряды срубленных деревьев: сотни стволов дуба и ясеня. Достаточно древесины, чтобы дать нильфгаардским верфям работу до зимы. Пока Мэва решала вопрос об оплате работ с дровосеками, Лиса смотрела на колеблющуюся гладь Яруги. — Лисенок, — позвал ее Гаскон. — Я тут хотел сказать… Что еще в Аэдирне потерял всякий интерес к Нильфгаарду. Ты заняла все мои мысли, и я… — Я знаю, милый, — перебила его девушка. — Ты меня не готова простить? Я сделал тебе больно? Лисенок? Просто я не понимаю, что происходит… Что происходит с тобой. — Гаскон, я… — разбойница глянула на воду, — Я… Мне кажется, это место высасывает все мои силы… Как будто заставляет окунутся в прошлое, туда, где я никому не была нужна. И… — Лисенок, но сейчас же ты нужна мне, нужна Мэве, нужна банде, — прижал к себе девушку парень. — Прошлое давно прошло. Сейчас тебя никто не оставит, а если попытается — я самолично надаю ему пиздюлей, — девушка хихикнула в куртку кобелиного князя. — Мы пройдем это болото и вернемся домой победителями. Сыграем свадьбу, кого-нибудь ограбим… — Это ты мне так предложение делаешь? — улыбалась Лиса. — В смысле делаю? А ты что не в курсе? — шуточно удивлялся парень, а потом, приблизившись к ее лицу, серьезно прошептал, — Я тебя не оставлю. И я тебя никому не отдам. — Хреновый из тебя романтик, милый, — не повела даже бровью разбойница. — Как по мне, так это самое романтичное признание в любви, — переплел Гаскон их пальцы, направляясь обратно к отряду. — Ха! Тогда получается, я тоже тебя никому не отдам, — лукаво проговорила Лиса. — А вот это уже звучит как угроза! — произнес парень, вызвав задорный смех девушки.       Отряд продолжил путь, забрав древесину и заплатив за нее.

***

      Мэва приметила в отдалении темный силуэт, напоминавший веретено. Это был огромный обелиск, стоявший посреди мокрой поляны. На камне были закреплены десятки металлических колец, которые позвякивали от сильного ветра. К кольцам были привязаны животные: коровы, ослы, собаки. На их шкурах было полно мелких ранок, из которых понемногу сочилась кровь, приманивая тучи комаров и мошкары. Некоторые животные еще дергались, натягивая ремни; другие уже при смерти лежали без движения в высокой влажной траве. Из лесу, с противоположной стороны поляны, появилось несколько крестьян, которые тащили на веревке мула. Животное упиралось копытами, — должно быть, чувствуя, что его ждет. Королева решила расспросить мужиков, зачем они обрекают животных на такую гибель. Оказалось, что это жертвы болотным богам. — Они вокруг нас, совсем рядом, — прошептала беззубая старуха. — Они прячутся в мутной воде. А как услышат, что капает кровь, придут сюда, чтобы насытиться и проявят милость к тем, кто дар им принес. — Королева, — тихо шепнула Лиса, зовя отойти в сторону. — Я знаю, что это выглядит как дикость, дикостью, собственно, и является. Но пойми, эти люди в них верят. И я тебе скажу, что это пагубное влияние болот. Здесь хочешь-не хочешь, а поверишь во всякую ересь. И наши солдаты тому не исключение… Не говорю, что они побегут убивать животных в этом месте. Просто, если эта бабка, например, намекнет, что за осквернение святого места, — разбойница указала на поляну, — последует кара, то каждую неудачу они будут списывать на это… А в армии и так не рады перспективе нахождения здесь…       Королева кивнула, потом еще раз обвела поляну взглядом и вернулась к старухе: — Я не знаю ваших богов. И если они требуют таких даров, то и не желаю их знать. — Тогда береги себя, милая, — ответила старуха. — Потому как чего им не дают, то они могут взять силой. Держись подальше от болот Ийсгита и плодов, которые родят тамошние деревья. И смотри, не попадись на глаза той, кого зовут Гернихорой.       Королева кивнула, а затем дала приказ к выступлению. Крестьяне тем временем принялись срезать по частям шкуру предназначенного в жертву мула. Его жалобное ржание разносилось по всему болоту…

***

      В Ангрене все гниет еще при жизни: деревья преют, исхудавшие животные покрываются гноящимися ранами. Все это приводит к тому, что над болотами стоит душная вонь разложения. Поэтому, когда в отдельном закоулке болот лирийцы учуяли приятные запахи — дым очага, аромат жаренного мяса — они остановились, как вкопанные. Идя на запах, разведчики выбрались на обнесенную частоколом полянку. Сквозь щели меж бревен был виден небольшой форт. Свита с интересом осматривала издалека это сооружение. На их лицах застыла надежда встретить за стенами крепости союзников, и не наткнуться на новых врагов. — Чьи флаги там висят? — спросила королева. — Ничьи, королева… Нет ни золотого солнца, ни серебряных лилий.       Мэва несколько раз ударили щитом в ворота. Минуту спустя на стене появились воины. Командовал ими бородатый мужчина… — Кто вы такие? И что здесь делаете? — прокричал бородач. — Мэва, королева Лирии и Ривии. Я веду войну с Нильфгаардом, — представилась королева. — Что, какая-то война идет? — удивился мужчина, открывая ворота. — Хо, вот это новости… Хотя мне все равно. Меня звать Хромой Гервин. Я правитель этих земель, — он глянул на остальных присутствующих, ожидая их представления. — Граф Рейнард Одо, — кивнул Рейнард. — Гаскон Кобелиный Князь, — повторил жест графа парень. — Лиса, — коротко кинула девушка, не смотря на собеседника, а рассматривая внутренний двор форта, — А ты, Гервин, правитель здешних мест с назначения короля Фольтеста или генерала аэп Даги? — Не тот и не другой! А я сам! — отвечал гордо мужчина. — Ангрен — край немалый, руки князей да императоров не всюду достают. Этот кусочек болот — мой, потому как я его себе присвоил. Поговорим, стало быть, как один правитель с другим. Мэва, мне все равно, кто выиграет войну, ты или Нильфгаард. Но с победителем я хочу быть в добрых взаимоотношениях, и вот тут готов тебе помочь. Будьте как дома, грейтесь у моего очага, угощайтесь за моим столом и отдыхайте в теплых постелях. Только сначала поклянись, что не нарушишь законов гостеприимства… — В чем подвох? — сложила руки на груди Лиса, с подозрением смотря в упор на Гервина. — Не люблю сюрпризов и не держащих свое слово людей, лисичка, — хмыкнул он в ответ. — Будь по-твоему… Клянусь богами и предками, что мы будем верны священным законам гостеприимства, — королева глянула на своих советников, призывая повторить клятву, Рейнард и Гаскон произнесли слова точь-в-точь как Мэва, Лиса же внесла свои коррективы в речь: — Клянусь богами и предками, что мы будем верны священным законам гостеприимства… и будем поступать, как велит сердце и долг чести. — Вижу Лисой назвали тебя не с проста… — сказал бородач. — Ну, тогда добро пожаловать.       Форт был устроен просто: сложен из бревен и покрыт соломой. Но внутри было сухо и тепло, а столы ломились под тяжестью блюд, от которых шел пар. У Мэвы душа радовалась, когда она видела, что на лицах изнуренных солдат наконец-то появляются улыбки. Гервин оказался радушным хозяином, который с равной готовностью делился как яствами, так и историями. Он открыл, что некогда был командиром роты наемников, а в Ангрен попал случайно, увидел, что власть ни одного из правителей до этих земель не дотронулась, и принял окрестные деревни во владение. — Люди тут дикие, строптивые, — сказал Гервин, попивая вино. — Для их же собственного блага их нужно держать на коротком поводке. Не то они нам мигом в глотку вцепятся.       Лиса быстро потеряла интерес и к беседе, и к еде, она потихоньку ушла из зала, где проходило застолье, отказавшись от теплой кровати. Королева не понимала напряжение разбойницы, а потому в скором времени поспешила ее найти. Опыт подсказывал ей, что рыжая девушка редко ошибается. Мэва пошла проверить конюшню, вдруг Лиса там. Зайдя внутрь она застала странную картину: перед рыжей девушкой на коленях стоял батрак, о чем-то горячо ту умоляя. Королева заметила, что на шее у него висит что-то странное. Когда Мэва попыталась подойти ближе, то увидела, что это была человеческая кисть — полусгнившая до костей, перевязанная шнурком. Лиса стояла рядом и с неверием взирала на конюха. — Что… Что это? — прервала молчание королева. — Ру… Рука моей супруги, госпожа, — выдавил батрак. — Господин Гервин поймал ее, когда она харч выносила… Отрубил ей руку и мне носить велел — в назидание и чтоб памятно было… — Держать на коротком поводке, — тихо повторила недавние слова бородача девушка, сжимая рукоять кинжала.       Королева положила свою руку поверх ладошки разбойницы, останавливая от необдуманных поступков. Ни говоря ни слова, Мэва пошла в бараки обслуги. При слабом свете факелов она осмотрела крестьян. Все они были напуганы, их тела покрывали свежие кровоточащие раны. Королева чувствовала, как в ней закипает бешенство… А еще она чувствовала исходящий от Лисы жар — девушка пылала яростью, которая преобразовывалась в искорки огня. Мэва затрубила в рог, пытаясь вернуть рыжую в чувства. Минутой позже двор заполнился лирийскими солдатами, которые еще второпях натягивали доспехи и пояса с мечами. Видя это наемники Гервина насторожились и схватились за оружие. — Гервин!!! — рявкнула Мэва. — Выходи! Выходи сей же час!       Толстый наемник появился в окне и гневно нахмурил брови. — Не знаю, что ты собираешься делать, — сказал он, — но напоминаю тебе о клятве и законах гостеприимства. — А я напоминаю тебе о чести и ценности простой человеческой жизни! — крикнула в ответ Лиса. — Ты провозгласил себя правителем… И правишь ты по-нильфгаардски! — Да… Я уже видела твои жестокие законы, изувер, — согласилась королева. — Твоей власти пришел конец. В атаку!       Мэва проклинала свою наивность. Ей надо было сообразить раньше… Она должна была заметить глубокий шрам на шее слуги, который открывал ворота, выбитый глаз старца, присматривавшего за скотиной. Обратить внимание на то, как дворовые девки прячут глаза от стыда. Однако в очередной раз чутье лисицы сработало лучше любой реакции человека.       Гервин, хотя и действительно был хромым, оказался хорошим воином… Но не таким хорошим, как Мэва, которой прикрывала спину Лиса. Королева выбила топор из его руки, а когда он упал на колени от точного удара кинжалом девушки в живот — отрубила ему голову мечом. Та покатилась к ногам сжавшихся крестьян. — Вы вновь получили свободу! — прохрипела Мэва, вытирая меч. — Но легко можете ее потерять. Ангрен занят нильфгаардцами и, рано или поздно, они сюда доберутся. Спрячьтесь в лесу… И не выходите, покуда над болотами развевается знамя с золотым солнцем.       Лирийцы оставили крепость еще до рассвета. Сжав губы, королева ехала во главе процессии. Она ненавидела, когда приходилось нарушать свое слово. Рядом ехал не менее хмурый Рейнард, двое же бандитов ехали почти в самом конце колонны, тихо о чем-то переговариваясь. — Лисенок… — позвал Гаскон отвлекшуюся девушку, — А ты бы хотела еще раз увидеть Виллема? — Зачем? — удивилась Лиса. — Ну, просто, посидеть поболтать… — Милый… Ты меня к этому сопляку приревновал? — улыбалась рыжая. — А что? Он влиятельный… Он король, ну на данный момент… — кобелиный князь замялся, — А я? — Эй, ну-ка прекращай это все, — потянулась девушка к его руке, переплела их пальцы и заглянула в глаза. — Я ни на кого тебя не променяю! Ни на короля, ни на шута… Да и кто я сама? Мм? Посмотри на меня! — разбойница крутанулась вокруг своей оси. — Я простая девушка, которая грабит и убивает, чтобы меня саму и мою банду не ограбили и не убили. На кой я сдалась королю, да и он мне не нужен… — Да, понял я, Лисенок… — Гаскон сильнее сжал ладошку Лисы. — Просто я не хочу тебя потерять, и отдавать никому тоже не собираюсь, — в каком-то порыве он прижал девушку к себе крепко-крепко.       Лиса со счастливой улыбкой ответила на объятия, а потом отстранившись, лукаво спросила: — И ты думал, что я бы променяла ту ночь на общение с этой придворной соплей? — Ха-ха! Лисенок! — он сжал ее талию, зарывшись носом в рыжую шёрстку у лисьего уха, — Моя девочка… — Гаскон, — позвала она парня, — мы кажется отстаем, — рыжая указала на последних солдат, скрывшихся за поворотом. — Вот черт! Пошли быстрее! — уводил парень улыбающуюся девушку.

***

      Мэва ехала впереди, опустив взгляд вниз. Только поэтому ей удалось заметить яму, прикрытую листьями. Королева натянула поводья и успела свернуть в сторону. Кавалерист, который ехал за ней, не успел среагировать и въехал в ловушку. Хрустнули ветви, солдат упал на дно волчьей ямы и сломал шею. Лиса с Гасконом поспешили в начало колонны к королеве. Разбойники оглядели ловушку и с недоверием осмотрели окружающие их болота. Клич, который раздался минутой позже, не оставлял сомнений, кто устроил эту засаду. — Королева, — крикнула рыжая разбойница, — вели впереди выставить щиты и не лезть на рожон. Нильфгаардские стрелы мы переживем, а захотят подойти ближе — так мы их скинем в их же ловушки!       Завязался бой, и, как и предсказывала Лиса, черные быстро потеряли интерес в стрельбе из лука, потому поспешили в открытую битву. Однако не все солдаты Мэвы обладали опытом работы с волчьими ямами, как кобели и лисы, а потому чаще попадали сами в них, чем скидывали врагов. Лиса ловко маневрировала между ловушками и врагами, но даже этого мало хватало: враги плотным кольцом окружали войско… Пока их ряды не пробили странные полуголые воины, напавшие на черных с диким криком и острыми топорами. — Погоди… Это же? — непонимающе разглядывала своих новоиспеченных союзников королева. — Пираты, — ответила рыжая. — Далековато от Скеллеге.       Угодившие между молотом и наковальней нильфгаардцы были разгромлены. На поле битвы остались победители — лирийцы и воины со Скеллиге. Они выглядели иначе, нежели островитяне, которых Мэва видела до сих пор: не носили никаких доспехов или щитов. Командовал ими могучий мужчина, лысый, как колено. Его называли Арнйольфом. Арнйольфом Отцеубийцей. — Спасибо за то, что пришел не подмогу, Арньольф, — сказала Мэва, протягивая руку. — Ха! Подмога? Подмога?! Ха-ха! Слыхали, ребята? — воины Скеллиге разразились громким смехом, как и их предводитель. — Никому мы не помогаем. Мы пришли сюда убивать. — Присоединитесь ко мне, и найдете то, что ищете, — предложила королева. — К тебе? Ха-ха! А кто ж ты такая? — Мэва. Королева Лирии и Ривии. — Мэва… — тон Арнйольфа стал серьезным. — Я слышал это имя. Гудмунд Большое Хайло славил твою отвагу. Будь по- твоему… Так что… веди нас в бой, женщина. Дай нам узнать вкус крови! Дай нам умереть смертью героев! — Каждый с мала до велика ищет Одина свята лика, Смерти ищет в поле боя, он Вальхаллы достоин, — пропела Лиса, встав рядом с королевой и одобрительно кивая новым союзникам. — Лиса, приятно познакомиться, — девушка кивнула головой пирату. — Это граф Рейнард Одо. Он… ну в общем, сам понимаешь… Граф, все дела… — Прошу прощения, я… — начал возмущаться Рейнард. — Ха-ха! Понимаю, охотница, — дал Арньольф такое прозвище Лисе, оглядывая ее шкуру. — Гаскон или просто Кобелиный Князь, — решил сам представиться парень, недовольно смотря на нового знакомого. — А я — Арньольф Отцеубийца. И я намерен избавить свое имя от позора, приняв смерь воина. И чем быстрее, тем лучше!       Мэва кивнула. Лирийцы расступились в стороны, освобождая татуированным воинам место в своих рядах…       На первом же привале, когда был разбит лагерь, а солдаты ставили палатки, королева направилась в столовую поговорить с Арнйольфом. Однако по пути ее остановила Лиса с какими-то бумагами, испещрёнными каракулями. — Королева, есть новости из Ривии. — Что там? — взволновано спросила Мэва, с подозрением оглядываясь по сторонам и отводя девушку в свою палатку. — Рассказывай, только тихо… Я уже не знаю, кому можно доверять, а кому нет… — Понимаю, — шептала разбойница. — В Ривии дела худо… Нильфы заставляют крестьян работать на рудниках… — она пробежалась глазами по записке, — в Вороньем Яру. Знаешь такой? — Да, там опасно добывать руду, он давно закрыт… Как они могут… — королева сжимала перчатку в руке. — Что еще? — Большинство лордов поддерживаю Нильфгаард… Колдуэллы и Оберты в том числе. На сколько я поняла, Колдуэллы всегда были перебежчиками? Я не знаю, чего ожидать от родни этого графа, но сам глава семейства отправил сыну письмо, которое перехватили мои люди. Там говориться, чтобы он был готов к нападению с твоей стороны. Колдуэлл предупреждает сына, что ты не остановишься и будешь мстить до конца… — Сын не должен отвечать за поступки отца, — возразила королева. — Но и доверять изменникам… — попыталась убедить Лиса. — Нет! За предательство ответит только сам Колдуэлл! Что еще? Твои смогли провернуть несколько операций? — Да. В одном из городов черные устроили типографию, пока не знаю для чего, но туда свозятся материалы и оборудование, которое иногда не доходит до пункта назначения, — шептала девушка. — На вырученные деньги с парочки набегов на нильфгаардские повозки Ломборт предложил скупить парочку мануфактур и ремесленных мастерских в Отоке. — Да, Оток славился своими товарами, пока рынок не заполнили махакамские доспехи и мечи… — Да, конкуренцию им не выдержать, — согласилась разбойница, — поэтому Николс и послал мне письмо… Он предлагает, чтобы Барнаба что-нибудь придумал и отправил чертежи своих изобретений. Надо выходить на рынок с чем-то новым. Сбережений лисов хватит, чтобы наладить производство… Как ты к этому относишься? — Конечно положительно! — ответила Мэва. — Только налоги с вашего производства будут идти в нильфгаардскую казну… — с грустью добавила она. — Ха! — смеялась Лиса, — не будут. Я в этом уверена. Последние несколько недель черные вообще не получают своих денег… Странно да? — Да, очень странно, — улыбалась королева. — Это все? — получив кивок, Мэва положила руку на плечо девушки и благодарно улыбнулась, — Спасибо, Лиса… — Всегда пожалуйста, королева… Так я должна отвечать на благодарность? — Да, — смеялась Мэва на поведение девушки.