Охота на лисицу

      Ийсгит порос могучими ольхами. Их ветви сплетались меж собой, заслоняя небо, а лучи солнца, которые смогли пробиться сквозь эту толщину, рассеивались в густом тумане. Поэтому там царил вечный полумрак, в котором легко было потерять счет времени и сбиться с тропы. Внезапно между деревьев вспыхнул яркий свет. Солдаты прищурились, а затем раскрыли рты от удивления. Лиса, с трудом державшаяся в седле из-за ранения, осмотрела голубой огонек. Жужжа, над поверхностью воды поднялся пульсирующий шар. Он беззвучно облетел вокруг лирийцев, остановившись напротив разбойницы, передавая ей часть энергии, от которой девушка крепче сжала поводья. А затем немного отдалился и завис без движения, словно в ожидании… — Этот огонек… — прошептал один из пехотинцев. — Он хочет нам что-то показать. — Проницательно, — хмыкнула Лиса. — Что ты чувствуешь? — спросила Мэва. — Благодарность… Странно все это, — разбойница осмотрелась по сторонам.       Мэва знала, что огонек может завести их в ловушку. Несмотря на это, она пошла за ним, хоть и без уверенности. Может быть, она чувствовала, что солдаты плохо восприняли бы другое решение… А может, она сама не могла сдержать любопытства. — Поедем за ним… Но осторожно! С оружием наготове!       Огонек вел лирийцев узкой тропинкой. Мэва все время оглядывалась по сторонам… Но ее опасения не оправдались: их не подстерегала никакая опасность. В конце тропы лирийцы увидели полузатопленные прогнившие повозки. Они стояли здесь десятки, если не сотни лет, но тем не менее по ним было заметно, что они принадлежали кому-то богатому. Боковины их были обшиты золотыми листами, а в клочьях истлевшей ткани поблескивала серебряная нить. Солдаты обнаружили на повозках сундуки, покрытые ржавчиной, но целые. Внутри лежали мешки, полные золотых монет, усыпанные жемчугами кубки и чаши, тюки шелка и бархата… — Сколько сокровищ! Интересно, как они здесь оказались… — размышляли солдаты.       Мэва поняла, что это на самом деле было. Давным-давно она и сама ехала в похожем караване — когда оставляла родной дом, чтобы выйти замуж. Об остальном несложно было догадаться. Сопровождающий невесту картеж, должно быть, сбился с пути и пропал без следа на болотах Ийсгита. Гаскон неуверенно, что бывало с ним крайне редко, заговорил: — Кхм… Это случаем не то, про что рассказывал ведьмак? — Гернихора слишком древнее зло… была слишком древним злом, — исправилась Лиса. — Может она ловила в свои сети или… принимала разный облик… Но она была еще во времена эльфов… Этот огонек привел нас сюда с чувством благодарности… Может быть принцесса обрела покой и хочет нас так отблагодарить?       Огонек облетел вокруг лирийцев, помигал — и исчез. Солдаты продолжили прерванный поход. К сожалению, когда они вернулись на главную тропу, не досчитались нескольких пехотинцев… Этих бедняг погубила алчность. Они набрали столько ценностей, что начали проваливаться в болото… И остались в нем уже навсегда.

***

      Уходя от нильфгаардцев, Мэва направила войска в самую дикую часть Ангрена. Здесь лирийцам не угрожал враг, но хватало других трудностей. Однажды они добрались до берега большого заболоченного озера. Вброд его было не перейти, и Мэва поручила инженеру Хавьеру построить временный мост. К вечеру он предоставил план. Королева попросила своих советников проверить имеющиеся материалы и снарядить солдат топорами для вырубки необходимой для моста древесины. Мэва не заметила, что Хавьер снял с плеча веревку. А когда почувствовала, как та врезалась ей в горло, то поняла, что уже слишком поздно. — Долго я ждал подходящей минуты… Когда будем одни, — хрипел Хавьер у уха королевы, сжимая тонкую шею веревкой. — Ты умрешь, королева, а с тобой — сопротивление Лирии, Ривии и всего Севера…       Хавьер упал замертво, не закончив нильфгаардского приветствия и своего черного дела. В последнюю минуту к Мэве пришли на помощь Гаскон и Рейнард, доказав тем самым, вне всяких сомнений, свою верность. Граф упал на колени, подхватывая королеву, пытаясь привести ту в чувства: — Ваше Величество! Госпожа! Мэва…       Мэва не отвечала… Но Рейнард слышал ее дыхание. Она была жива. Рядом присела Лиса, аккуратно проведя по наливающимся синякам от веревки на шее, пальцы ее заискрились, синяки начали пропадать, как и сила разбойницы. Гаскон прервал это, уводя Лису подальше от Мэвы. Королева пришла в себя лишь через несколько часов. Все это время за ней присматривала рыжая разбойница, которой кобелиный князь запретил пользоваться магией. Едва она открыла глаза, Лиса помогла ей подняться на ноги и позвала остальных. — Госпожа… Осторожней… — переживал Рейнард, сам поддерживая королеву за руку и взглядом указывая рыжей, чтобы та отошла. — Осторожничать мне нужно было раньше, — она облокотилась на руку графа, потом осмотревшись по сторонам, тяжело вздохнула. — Черт, если бы не вы… — Тут не о чем и говорить, — заверил Гаскон, переплетая пальцы с разбойницей. — Хотя, если бы Лисенок не почувствовала что-то, то и мы бы не успели… — Да чего там, — отмахнулась девушка. — Просто резкий негатив, да и хоть он и пытался шептать свою поганую нильфгаардскую речь… — она сжала кулачки, — В общем услышала я его… — Нас ждет долгий разговор, — нахмурилась королева. — Во-первых, я должна вас поблагодарить. — Считай первый пункт выполнили, — улыбнулась Лиса, пытаясь разрядить обстановку. — Во-вторых… — продолжала королева, как ни в чем не бывало. — Думаю, без лишних слов понятно, что вы сильно подорвали мое доверие к вам. Сегодня вы доказали, вне всякого сомнения, что я действительно могу рассчитывать на вас. Благодарю. — А в чем… — Это честь — служить под вашим знамением, госпожа, — перебил рыжую Рейнард. — Я бы, может, описал это менее высокопарными словами, но… Рейнард прав, — поддержал графа Гаскон. — Хорошо… Довольно взаимных восхвалений. Перейдем к делу… Полагаю, пока я лежала здесь без чувств, вы не теряли времени даром. Вам удалось установить, почему Хавьер перешел на сторону Империи? — спросила Мэва. — А я их выгнала, — сказала Лиса, указывая на Гаскона и Рейнарда, — Так что они должны были чем-то заняться. — Можно сказать, что да, — согласился кобелиный князь с девушкой, закатывая глаза на ее реплику. — Госпожа… Человека, который напал на вас, на самом деле звали Гвальтер аэп Ллвыног. И он был нильфгаардским шпионом.       Пока Рейнард и Гаскон рассказывали, как они нашли зашифрованные депеши, и объяснили, почему инженер напал именно сейчас, Лиса скучала. Не то что бы ей было неинтересно, просто ей не было, что добавить, а на какие-либо ее реплики никто не реагировал. — Но ведь… Мы нашли его в Росберге, среди руин… На пожарище! — не верила Мэва. — Да, где он врал про моих воинов и клеветал нелюдей, — нахмурилась разбойница. — Мы подозреваем, что Гвальтер проник в ряды аэдирнской армии уже много лет назад, — высказал предположение Рейнард. — Он действительно участвовал в обороне Росберга… До поры до времени. Он выбрал подходящий момент и взорвал часть стены. Его план удался… Но сам он был серьезно обожжен. Если бы не наши медики, он наверняка бы не выжил… — Слышала в Нильфгаарде какая-то своя религия, где верят, что смерть открывает врата в лучшую жизнь, а значит, от этой жизни можно легко избавиться, — подтвердила слова Гаскона Лиса. — Может быть поэтому их так сложно остановить? — Да, воины, которые не бояться смерти — это лучшее и самое страшное оружие, — согласился граф. — Ублюдок… Он был тяжело ранен, испытывал ужасную боль… И ни на минуту не вышел из роли! — выругалась Мэва. — Ладно… Хватит болтать. Пора отправляться в путь, — она расправила плечи, откидывая одеяло и отказываясь от любой помощи. — Госпожа, вам нужно еще отдохнуть. Вы едва стоите на ногах… — предлагал Рейнард. — Поэтому я поеду верхом, — отвечала королева, ловя одобрительный взгляд Лисы. — Мэва… Ты только что чуть на тот свет не отправилась. Не изображай героиню, — вздыхал Гаскон. — А то еще одна нашлась! Мне Лисенка хватает! — Я не изображаю, Гаскон, совсем наоборот: я боюсь этих чертовых болот, понимаешь? Я хочу наконец уехать отсюда и никогда и ни за что сюда не возвращаться. — Вот это правильный настрой, королева, — радостно кивала Лиса.

***

      Отряд продолжил свой путь к берегу Яруги. Лицо и шею Мэвы облепили десятки мошек и комаров, но королева их не отгоняла. Она провела в Ангрене много времени, чтобы усвоить — на их место сразу слетятся новые. — Госпожа, — услышала она за спиной голос Рейнарда. — Вернулись разведчики. За нами большой отряд нильфгаарцев. Пехота, конница… Они нагоняют нас. — Чтоб тебя… — Мэва откинула со лба слипшиеся от пота волосы. — Что ты предлагаешь, Рейнард? Дать им отпор? — Не стоит. Мы уже всего в нескольких стае от берега, а там нас ожидает баркас, — предлагал граф.       Хотя силы Мэвы подходили к концу, она ускорила шаг. Королева не могла дождаться, когда взойдет на борт баркаса и оставит жуткие болота Ангрена позади. Лиса разделяла настрой Мэвы: она ехала рядом с Гасконом и уже была не такой подавленной, как во все время путешествия по ее родине. Кобелиный князь не мог нарадоваться перемене в настроении девушки, а потому не отпускал ее ладошки из своей руки, смотрел в искрящиеся надеждой голубые глаза и ловил каждую улыбку розоватых губ. Рейнард тоже ехал подле своей королевы и украдкой поглядывал на Мэву, одаривая ту восхищенным и благодарным за прощение взглядом. Когда отряд подошел к берегу, ожидая отплытия… Увы… Вместо обещанного баркаса они увидели лишь перерезанные канаты. — Нет… Не верю! — Мэва треснула кулаком по стволу трухлявого дерева. — Не может быть! — Госпожа, я… Помилуйте… Только на минутку отошел… — выдавил бледный, как смерть, лазутчик. — И тут из кустов выскочила банда грабителей… Седой воин, трубадур, женщина с луком… — А еще? — прервал его Гаскон. — Вампир верхом на неоседланном осле? Черт тебя дери… Мэва, что теперь?       Королева обернулась в сторону болот. Меж деревьев сверкало знамя с Золотым Солнцем. — Поговорим позже, — сказала она, вынимая меч. — Если останемся в живых.       Итак, Мэве пришлось сесть не на баркас, а на коня, чтобы возглавить атаку на врага. Королева сжала губы. Нильфгаардские воины прибывали и прибывали, они были измучены погоней за лирийцами, но это не мешало им идти ровным строем в блестящих черных доспехах и восхвалять своего императора. Лиса сжала рукоять кинжала, в голове поселилась неприятная, но такая манящая мысль сжечь их всех пламенем, нет, не белым пламенем, которому они так поклоняются, нет, настоящим огнем, чтобы он пожирал их кожу по кусочкам, а черные бы уже не воздавали похвальбы своему императору, а визжали от боли. Разбойница обратила внимание на свои руки, в страхе осознавая, что клинок запылал праведным огнем. Он приветливо переливался по лезвию, переходя на рукоять, и ластился к пальцам девушки. Лиса хмыкнула. Может, использовать магию и не так уж плохо…       Гаскон с беспокойством переглянулся с Уэвертом, заметив изменение в рыжей. Эльф, однако, особого внимание данной проблеме не уделил, пуская град огненных стрел во врага. И сам кобелиный князь вскоре заметил, что его стрелы тоже сами загораются, как и полуторный меч Ренйарда, как и секиры и топоры пиратов Скеллиге и краснолюдов Махакама, как и клинок Мэвы. В пылу битвы он тоже решил пока что попридержать выяснения до поры до времени, продолжая сражаться в теперь уже не просто армии королевы Лирии и Ривии, но и армии, несущей пламенное возмездие.       Когда битва подходила к концу, огонь начал потухать, переходя последними пламенными язычками на нильфгаардцев и нанося им смертельные ожоги. Мэва сошлась лицом к лицу с нильфгаардским офицером. Королева без труда увернулась от его меча и ударила сама. Королевский меч вошел по рукоять в грудь офицера, хлынула горячая кровь. Крылатый шлем упал с его головы, открывая покрытое потом лицо. Королева увидела, что перед ней рыжий парень с длинными ресницами. Он был возраста Виллема, может, чуть старше. Нильфгаардец сполз в болото и исчез под ряской. Мэва отбросила меч, будто обжегшись. Хотя пламя магии давно покинуло клинок. — Госпожа! Что случилось? Вы ранены? — Рейнард был уже рядом. — Нет, все в порядке. Дай приказ к выступлению. Раз нет баркаса, мы дойдем до Красной Биндюги по берегу. И позови Лису, — отдавала приказы Мэва. — Ваше Величество… Сперва нам нужно перевязать раненных. Боюсь, это займет остаток дня… — У нас нет столько времени, — вмешался Гаскон. — Это был лишь авангард отряда, который нас преследует, и даже у него был перевес — двое на одного! Если бы не этот огонь… Так что же будет, когда нас догонит костяк этой армии? Нам нужно смываться. Сейчас же. — И бросить раненных? — возмущался Рейнард. — Чтобы они погибли в грязи, истекая кровью? — Да, Рейнард, да, — кивал кобелиный князь. — Если ты не хочешь умереть вместе с ними. — Нет, милый… — возразила Лиса, подходя к собравшимся и вытирая кровь, текущую рекой из носа. — Я не оставлю своих лисов, не оставлю и солдат… — Тебя ранили? — проигнорировал Гаскон слова девушки, подбегая к той. — Нет… Вроде… — приглушенно отвечала разбойница. — Думаю, вот это вот, — она указала на свой кинжал, намекая на огненное шоу, которое недавно произошло, — высосало из меня достаточно сил… — Гаскон прав. Если нильфгаардцы нас догонят, у нас будет мало шансов выжить. — Уф, ну хоть у тебя хватает рассудительности, чтобы… — облегченно выдохнул Гаскон на слова королевы. — Но я скорее умру, чем позволю своим солдатам остаться на этих болотах. Подождем, пока медики сделают все необходимое. А потом… Будь что будет. И Гаскон, … думаю Лисе тоже не помешает медицинская помощь.       Парень ничего не ответил, хотя по его лицу было видно, что он не одобряет решения королевы. Он развернулся и попытался увести рыжую к фельдшерам. Но в палатке медиков не оказалось места для маленькой разбойницы, да и требовался ей только отдых и еда, чтобы восстановить силы. Мэва ждала, пока медики наложат последний шов и затянут последнюю повязку. Только после этого она отдала приказ к выступлению. Позади колонны на волокушах тащили тех, кто был не в состоянии передвигаться на ногах: измученных горячкой, потерявших сознание, умирающих. Обремененный раненными, отряд лирийцев двигался медленно. Вскоре их нагнали передовые разъезды нильфгаардцев. Черные стреляли из-за линии деревьев, изводили арьергард налетами. Черные знали, что им нет необходимости спешить, и потому терзали противника, желая ослабить его перед решающим столкновением. Но и войско Мэвы не оставалось в долгу: краснолюды и эльфы, отделившись от основного потока солдат поспешили в лес. В родной стихии они легче ранили и убивали нильфгаардцев, тем самым отбивая у них желание нападать на отряд королевы.

***

      Наконец Мэва различила темную линию, которая протянулась через реку — мост в Красной Биндюге! Еще немного усилий, и лирийская армия будет недостижима для врага, далеко от болот и чудовищ. Минутой позже радость, однако, уступила место отчаянию: мост издали чернел, потому что на нем стояла толпа имперских пехотинцев. Видимо, нильфгаардцы предвидели, куда направится королева, и отрезали ей путь к бегству. — Это конец… Мы погибнем! Нас перебьют всех до единого! — поднялась волна паники в рядах.       Мэва закрыла глаза, чувствуя под веками жжение от усталости. Она знала, что когда повернется к солдатам, на ее лице не должно быть заметно ни колебания, ни страха. Поэтому она стиснула поводья в пальцах — так сильно, что ремень больно врезался в кожу, — и подавила подступающие слезы. Рядом поравнялся конь Лисы. Девушка выглядела уже намного лучше, чем после недавней битвы: пропала мертвецкая бледность, а в глазах плясали искорки, которые указывали на то, что у разбойницы есть план: — Королева… Помнишь, я просила разрешение на использование идей Барнабы в производстве в Отоке? — королева неуверенно кивнула, не понимая к чему это. — Так вот, кроме всякой безделицы для простого народа, Барнаба предложил производить и оружие для армии… Специальное оружие. Прототип одного такого устройства он даже здесь построил… На сколько я поняла, эта штука работает на большое количество народа в узком пространстве…       Королева кивнула, любая помощь сейчас пригодится, а изобретения гнома уже не раз приносили пользу как в сражениях, так и в обычной жизни. Когда она заговорила, ее голос был наполнен силой и разносился над шумными водами. — Я знаю, что вы хотите услышать, — начала королева. — Что мы останемся целыми и невредимыми. Что нас хранят боги. Что вот-вот подоспеет подмога. Но это было бы ложью. Истина же горька: мы в ловушке. Мы не выиграем этой битвы и не избежим ее. Мы можем только выбирать, как умрем. С веревкой на шее, словно обыкновенные преступники, или же с оружием в руках. Я уже приняла решение. Теперь ваша очередь.       За ее спиной прогремел первый взрыв: чудное устройство Барнабы Беккенбауэра выпустило небольшую бочку, что покатилась ровно по мосту на черных пехотинцев, и прямо перед их носом эта бочка разлетелась на щепки в разные стороны, раня нильфов своим острым содержанием. Вскоре за первым взрывом послышался и второй, и третий. Оставшихся в живых на мосту оставалось мало, а те, кто выжили, были смертельно ранены отравленным клинком. Мэва помчалась в сторону моста, прямо навстречу оставшимся нильфгаардцам. Ее осыпал град стрел с башен биндюги. Наконец-то она могла позволить себе пролить слезы: слезы гнева, страха, усталости. Лишь за несколько шагов до линии врага она отважилась обернуться и увидела, что была не одна.       Мэва смирилась с тем, что ей не суждено умереть в собственной постели, в окружении заплаканных внуков. И все же она надеялась встретить достойный конец: в белых блестящих доспехах, держа в руке лирийское знамя. Солдаты, что бежали за ней с боевым кличем, восхваляя свою Белую Королеву, видимо поддерживали ее стремление. Мэва не заметила в наступающих ни лисов, ни кобелей. До Рейнарда идти было далеко, поэтому королева молилась всем богам, чтобы ее советники и друзья выжили. Приспособление Барнабы очень помогло в сражении за мост, однако, отбив всего лишь небольшой его отрезок, Мэва заслышала приближение нильфгаардского подкрепления позади. Королева в ужасе оглянулась, и наконец заметила Лису и Гаскона, они руководили обороной тылов армии. Тем самым, хоть войско Севера и было зажато в кольцо врагов, но могло сопротивляться. Вдруг со стороны моста послышались крики: — Не стреля-а-ать! Не стреля-а-ть! Мы свои! — через перила моста перепрыгивала странная компания: мужчина, держащий по-видимому раненную девушку, еще одна девушка, помогающая ему, мужчина в сиреневом камзоле, седовласый воин и уже вскочивший на коня мужчина, который кричал на ее солдат, хотевших сбежать с поля боя: — На мост! Пробивайтесь на мост! Укрепим оборону! — А-ах! — вскрикнула Мэва от неожиданной боли: отвлекшись на новых союзников королева пропустила удар в челюсть. — Ваше Величество! Нет!!! — спешил на подмогу Ренйард, с яростью рубя приближающихся врагов.       Мэве пришлось покинуть поле боя. Из глаз текли слезы боли, челюсть отказывала шевелиться, онемевший язык нащупывал отсутствие нескольких зубов, на щеке красовалась смачная кровоточащая вмятина.       Видя, что армию ближе оттесняют к мосту, Лиса и Гаскон приказали своим отступать и защищать мост. Добивая ближайших врагов, парочка поспешила за воинами. Рейнард отдавал приказы вместо королевы, на поле боя появились новые незнакомые лица, а Лиса все пыталась придумать, как выйти из этой заварушки сухими и желательно победителями. Вдруг поблизости раздался оглушительный взрыв. Нильфгаардцы что-то подожгли или взорвали, но девушка уже не успела это понять, сносимая ударной волной. Гаскон поднимал оглушенную разбойницу и буквально тащил на себе к мосту. В голове Лисы что-то щелкнуло. — Милый… — позвала она кобелиного князя. — Мне нужен огонь! Помнишь, как загорелись клинки? — тот быстро кивнул. — Я тогда была очень зла и мне хотелось этого. Сейчас я тоже хочу это использовать, но сил мало, надо чтобы огонь брал откуда-то энергию… — Я тебя понял, точнее не понял. Но нужен огонь… Хорошо, Лисенок, я сделаю, что смогу, — заверил он ее.       Девушка встала в первую линию обороны, рядом были незнакомые новые лица, но ей было без разницы, кто был рядом. Она сосредоточилась на пылающем дереве, там где прогремел взрыв. Брать энергию из огня было легче, чем сидеть перед камнем у друидов по три часа. Вскоре она начала ощущать это покалывание, сначала на кончиках пальцев, потом плавно по венам это чувство перетекало по всему телу. Она открыла глаза, взглянула в сторону бегущих на ней нильфгаардцев. Ярость и ненависть полыхали в ее сердце. Огонь на поле боя почти потух. Но кинжалы Лисы пылали жаром и желанием испить крови, будто кровь была лучшим топливом для этого огня. Воины, стоявшие рядом, удивленно на нее смотрели. Лиса пожелала поделиться с ними жаром, как делилась тогда с Мэвой, Рейнардом, Гасконом, как делилась со всеми солдатами. В неверии незнакомцы оглядели свои мечи.       Лиса рванула в бой. Пылающие клинки плавно рассекали артерии и точно входили в плоть врагов. Огонь счастливо игрался, как ребенок, получивший долгожданную игрушку. Огоньки перескакивали с одного поверженного врага на другого, выжигая себе путь в сухой траве или сплавляясь по ручьям горячей крови. Гаскон, как обещал, старался поддерживать огненную стихию, как мог. Кобели кидали бомбы с горючей смесью в полоску леса, откуда выходили нильфгаардцы, чтобы преградить им путь, однако огонь быстро гас, но возвращался в двойне яростными рубящими взмахами мечей, топоров солдат. Град огненных стрел освещал битву. А седовласый воин украдкой добавлял свой огонь, используя ему одному известную магию, так чтобы его никто не заметил, но чтобы подпитать силы юной чародейки в лисьей шкуре.

***

      Победа на берегах Яруги дорого обошлась Мэве. Она потеряла множество солдат и сама была ранена. Но если бы не помощь одного беловолосого воина, потери были бы куда больше. И как только пыль после боя улеглась, Мэва решили отыскать таинственного спасителя. Она нашла его у фельдшера. Он отходил от удара буэдыганом, однако Мэва тотчас же начала его расспрашивать. Она прижимала ко рту батистовый платочек с кружевными ромбиками по краям. Платочек был в крови. Рядом был Рейнард, готовый помочь своей госпоже: — Это он, милостивая государыня. Позвольте я помогу вам слезть. — Прекрати, — остановила его Мэва, превозмогая боль в щеке. — Встаньте, милостивый государь, — шепнул седовласому один из стоявших рядом рыцарей. — И отдайте честь. Перед вами королева. — Ты ваффифил мофт? — спросила королева. — Простите?       Мэва отняла платочек ото рта, сплюнула кровью. Несколько красных капелек попало на орнаментированный нагрудник. — Ее величество Мэва, королева Лирии и Ривии, — сказал стоявший рядом с королевой граф, — спрашивает, вы ли геройски командовали обороной моста на Яруге? — Так уж как-то получилось, — отвечал воин, склонив голову в поклоне. — Полуфилофь! — Королева попробовала засмеяться, но ничего у нее не вышло. Она поморщилась, невнятно выругалась, снова сплюнула.       Прежде чем успела заслонить платочком рот, он увидел отвратительную рану, заметил отсутствие нескольких зубов. Она поймала его взгляд. — Ну да, — проговорила она из-за платочка, глядя ему в глаза. — Какой-то фукин фын фаданул мне пъямо в мовду. Мелоть. — Королева Мэва, — высокопарно сообщил Рейнард, — билась в первых рядах, как доблестный муж, как рыцарь, противостоя превосходящим силам Нильфгаарда! Эта рана болит, но не уродует! А вы спасли и ее, и наш корпус. Когда какие-то изменники захватили и увели паром, этот мост остался для нас единственным спасением. А вы его геройски защитили. — Рейнард, это ты мне и Лисенку что ли? — спросил проходящий мимо Гаскон, за ним шла разбойница, бледная и уставшая, но чего-то добивалась от парня. — Милый, хорош залупаться! — ворчала девушка. — Мы идем к медикам, так как стрелу я вытащила, но вылечить тебя не смогу… Но могу ее обратно вставить, чтоб неповадно было! — Лиса держала в руках наконечник от нильфгаардской стрелы, только сейчас Мэва заметила, что кобелиный князь держится за окровавленное плечо.       Парочка прошла мимо представления, которое устроили королева, граф и седой мужчина. Рыжая разбойница внимательно осмотрела последнего, качнув головой и поспешила наконец увести Гаскона к медикам. Королева вздохнула, с ними она поговорит потом, желательно после того, как Исбель вылечит ей зубы. — Как ваф вовут, гевой? — Меня? — удивился воин. — Ну конечно, вас. — Рейнард грозно глянул на него. — Что с вами? Вы ранены? Контужены? Вас ранили в голову? — Нет. — Тогда отвечайте, когда королева спрашивает! Вы же видите, у нее поранен рот и ей трудно говорить! — Певефтань, Рейнард, — остановила его королева — Ваше имя? — как мог пытался вежливо спросить граф. — Геральт, — ответил воин. — Геральт откуда? — спросил Рейнард. — Ниоткуда. — Не поффяффенный? Не выцавь? — Мэва украсила песок под ногами красными брызгами слюны, смешанной с кровью. — Не понял. А, нет-нет. Не посвященный… Ваше королевское величество, — еще раз поклонился Геральт. — На колени, — Мэва вынула меч. Он выполнил приказ. Королева повернулась к графу, — Пвоивнефи фовмулу. У меня нет фубов. — За беспримерное мужество в бою за справедливое дело, — торжественно провозгласил Рейнард, — за доказательство доблести и чести, за верность короне я, Мэва, волею богов королева Лирии и Ривии, правом моим и привилегией посвящаю тебя в рыцари. Служи верно. Стерпи этот удар, и ни одного более.       Геральт почувствовал на плече легкий удар клинка. Взглянул в светло-зеленые глаза королевы. Мэва сплюнула густой красной слюной, приложила платочек к лицу, подмигнула ему поверх кружев. Граф подошел к монархине, что-то шепнул. Воин расслышал слова: «поименование», «ривские ромбы», «штандарт» и «честь». — Спваведливо, — кивнула Мэва. Она говорила все четче, перебарывая боль, просовывала язык в щербину, оставшуюся на месте выбитых зубов. — Ты дервал мофт вместе с воинами иф Ривии, мувественный Геральт ниоткуда. Так уф как-то полуфилось, ха-ха! Ну а мне полуфилось поваловать тебе за это поименование: Гевальт Вивский. Ха-ха! — Поклонитесь, милостивый государь рыцарь, — прошипел граф.       Свежеиспеченный рыцарь Геральт Ривский поклонился так глубоко, чтобы королева Мэва, его сюзерен, не смогла увидеть горькой усмешки, которой не сумел сдержать Геральт из Ривии, ведьмак.