Охота на лисицу

      Лирийский корпус приближался к Альдерсбергу. Стоял прекрасный солнечный день, легкий ветер шелестел в кронах деревьев. Но Мэва не обращала на это внимания. Перед ней снова вставали картины первых дней войны: стены, освещенные заревом пожаров, крики беженцев, удушающий запах паленого мяса. И не ее одну настигли воспоминания. Лиса, погруженная в свои мысли, прижала ушки к голове и нервно забила хвостом. Она осматривала когда-то родной город и не узнавала его. Да, половину она взорвала сама, но ведь хоть что-то должно было остаться. Но на новеньких башнях развивались знамена с золотым солнцем, а за стенами виднелись черные шлемы нильфгаардцев. Лиса вздохнула, переглянувшись со своим помощником.       Крепость снова была в осаде, но на этот раз над лугами развивались флаги Аэдирна, а на башнях реяли изорванные нильфгаардские знамена. Королева без труда отыскала палатку Демавенда: она была соткана из шелка и расшита серебряной нитью. — Похоже, в королевство вернулось изобилие… — тихо проговорила Мэва. — Наконец-то! — воскликнул Демавенд, завидев королеву. — Королева Мэва, спасительница Севера, укротительница Черных! — Я не терплю насмешек… — хмурилась она. — Да я бы не осмелился! — поднял руки король. — Это не мои слова, так тебя величают в песнях. Сам мастер Лютик написал о тебе балладу, «Битва за мост». Если верить поэту, ты владеешь мечом не хуже ведьмака. — Ты, похоже, завидуешь. — Да если честно… — Демавенд опустил голову. — Так и есть, Мэва. Мне не хватило отваги, решительности… Когда весь Север поджал хвосты, ты одна показала когти. Что ж… Пусть это будет уроком на будущее. — Раз уж речь о будущем… — королева глянула на промелькнувший рыжий хвостик Лисы. — Как там твой сын? — Болдуин? — улыбнулся Демавенд. — Растет, как на дрожжах. И похож на меня, как две капли воды! — А лисенок? — встряла рыжая разбойница. — Не отходит от ребенка ни на шаг, — нахмурился король, недовольный компанией Лисы. — Болдуин лучшего друга и не знает. Только с ним. — Ну канеш! — гордо улыбалась Лиса. — Теперь он его друг и охранник. Лучше такого зверя никого нет. Лисы во многом лучше даже людей. — Это хорошая новость… — встряла Мэва. — А что же с профессией матери? — Тише, — Демавенд огляделся по сторонам. — Теперь это графиня Дамрокка из Гулеты, придворная дама. — Твоя законная супруга, должно быть, в восторге. — Не думаю, королева, что она знает. Да и если прознает и соберется что-то предпринять, лис защитит малыша, — убеждено говорила разбойница. — Наверняка, — буркнул король, недовольно оглядывая девушку. — Я давно с ней не виделся. Обязанности, понимаешь ли… — Угу. Ты, конечно, усердно трудишься… Особенно по ночам, — Лиса одобрительно хихикнула на реплику Мэвы. — Но довольно обо мне, — заговорил король. — Раз уж мы сплетничаем, как две кумы на завалинке, то скажи, что с Виллемом? — Он… — королева сглотнула ком, Лиса виновато опустила голову, прижимая ушки. — Он пал в битве за Ривию. — Хм… — Демавенд замялся. — А на чьей он был стороне? — На чьей следует. Демавенд… — королева глубоко вздохнула, пресекая любые слова Лисы, которая все эти месяцы после взятия замка в Ривии просила прощения, что не смогла спасти принца. — Это свежая рана. Я не хочу об этом говорить. Вернемся в прежнее русло. Что ты имел в виду, говоря об уроке на будущее? — Мэва проводила взглядом удаляющуюся фигурку поникшей разбойницы.       Демавенд рассуждал о политике. Говорил про Нильфгаард. Про будущие войны. Про то, что нужно объединить силы и напасть первыми. Но королева не желала слушать, она многих уже потеряла, и многих убила. Мэва устала от крови, доспехов и боев. Она хотела вернутся домой, где надеялась хотя бы постараться спокойно дожить до старости. — Мои разведчики сообщают, что с юга движется небольшой отряд нильфгаардцев. — рассказывал король. — Скачут по бездорожью, под покровом ночи… Кого-то сопровождают. — Кого? — насторожилась Мэва. — Не знаю, может, чародея, который помешает захватить город? Так или иначе, прежде чем мы ударим… Нужно убедиться, что отряд этот не доберется до Альдерсберга. — Я этим займусь, — кивнула королева. — Точно? — удивился Демавенд. — Ты только что приехала, наверняка утомлена путешествием… — Не то слово, — согласилась Мэва. — Но я хочу как можно скорее покончить со всем этим.

***

      Мэва бросилась в погоню за нильфгаардцами в сопровождении кавалерии. Ее разведчики, проведшие армию через горы Махакама и болота Ангрена, не имели себе равных. Они быстро отыскали следы врага. Уже в тот же день отряд Мэвы нагнал нильфгаардцев. Лирийские всадники окружили врагов, вынуждая их остановиться. Стало тихо… Настолько, что слышно было, как натягивают тетиву. Каждый из отряда черных был взят под чуткий надзор лучших лучников. — Кто из вас знает Всеобщую Речь? — громко спросила Мэва, выходя вперед к врагу. — Я, Ваше Величество, — склонил голову черноволосый мужчина. — Я вижу, ты знаешь, с кем имеешь дело, — кивнула королева, — А тебя как зовут? — Колдвин, госпожа. — Наконец-то слышу нильфгаардское имя, которое я в состоянии выговорить, — хмыкнула Мэва. — Так вот, Колдвин: не сегодня завтра война закончится. Глупо было бы сейчас умереть, правда? — Трудно не согласиться, Ваше Величество, — имперец прошелся взглядом по советникам королевы, остановив свой взор на рыжей разбойнице, которая на такое внимание выгнула бровь. — Вот именно. Я пролила уже довольно крови, утолила эту жажду сполна… — Мэва проследила за взглядом Колдвина. — Эм… Какие-то проблемы? — Нет, госпожа, — отвел взгляд нильф, но под пристальным взором королевы и ее советников он признался, — О вас ходят слухи… — он еще раз глянул на разбойницу. — Что вы сжигаете дотла каждого встречного нильфгаардца… Кто-то верит, что это судьба мстит Империи за все сожженные дома и поля, вместе с их обитателями. — Ха! — Лиса явно расслабилась от таких слов. — Не переживай, — она хитро улыбнулась, почти что оскалилась. — Судьба карает только провинившихся… — зловеще проговорила рыжая. — Да, королева? — Да, Лиса, — Мэва улыбалась с таких слухов и страха нильфгаардца перед маленькой девушкой в шкуре лисы. — Потому обещаю, что вы уйдете живыми, если не дадите мне повода вас убить. А теперь говори. Что ты везешь генералу аэп Даги? — Письмо. — Это должно быть действительно срочное сообщение. Кто его написал? Госпожа аэп Даги? — насмехалась королева. — Наверняка просит о разводе, — поддакнул Гаскон. — Милый, ты тиран и деспот! Нам надо прекратить общение, — пропищал парень, изображая голос женщины. — Нет, Ваше Величество, — стушевался Колдвин. — Император. — Ну и ну… Ты, должно быть, важная персона, раз возишь письма от самого Эмгыра, — рассуждала королева. — Но ты носишь простой мундир, я не вижу на нем никаких знаков отличия… Кто же ты на самом деле такой, Колдвин? Шпион? — Обычный посланник, Ваше Величество, — заверил ее имперец. — Ага, — поддакнула Лиса. — Обычный посланник в сопровождении тяжелой кавалерии. — Я развожу приказы, которых адресаты обычно не желают выполнять. Поэтому я никогда не путешествию в одиночку. — Дай мне это письмо. — Я поклялся доставить его генералу аэп Даги — или погибнуть, — возразил Колдвин. — Тогда сделаем так. Мой переводчик прочтет это письмо, а затем тебе его отдаст… Так ты не нарушишь клятву и может даже выживешь, — предложила королева. — А если я не соглашусь? — Догадайся. — Будь по-вашему… Я принимаю ваше предложение, — сказал имперец, протягивая письмо.       Переводчик сломал печать, прочел письмо… И глаза его стали похожи на блюдца. Он приблизился к королеве, сказал ей что-то шепотом. — Правда? Никакой ошибки? — уточняла Мэва. — Что-нибудь вроде… — королева кивнула переводчику и обратилась с улыбкой к Колдвину. — Сегодня твой счастливый день, Колдвин. Я позволю тебе завершить твою миссию… Но при одном условии. — Каком? — устало вздохнул нильфгаардец. — Вручая письмо, передай генералу мой пламенный привет.       Колдвин направился в сторону Альдерсберга. Лирийцы смотрели на королеву в шоке, не в силах поверить, что она просто так отпустила нильфгаардца с его письмом. Мэва разразилась смехом и подумала: «Завтра они поймут». Советники, стоявшие в стороне, с опаской переглянулись. — Тяжелый случай… — тихо прошептала Лиса. — Рейнард, дружище, — обратился к графу ошеломленный Гаскон. — Ты может что-нибудь сделаешь? — Что? — не менее ошеломленный граф развел руки в стороны. — Иди успокой ее, — подначивала его разбойница. — Скажи, что все хорошо, что не все потеряно… Ну давай же, Рейнард, не тупи…       Граф с готовностью подошел к королеве, предлагая свою помощь, боковым зрением он увидел, как Лиса прикрыла глаза рукой, Гаскон тоже не особо этого ожидал от Рейнарда, но хоть что-то…

***

      Генерал аэп Даги начал вторжение в Лирию и Ривию с самонадеянных претензий к Мэве. Нильфгаардец мог позволить себе дерзость: он был уверен в быстрой и решительной победе. Но уже через несколько месяцев он получил ультиматум за подписью императора Эмгыра вар Эмрейса. Содержание документа было кратким и предельно конкретным…       После смерти генерала аэп Даги нильфгаардская армия погрузилась в хаос. Короли Севера, объединили силы, воспользовались этим замешательством и нанесли удар, одержав решающую победу. Солдаты славили своих правителей… А в особенности королеву. Мэва совершила невозможное: благодаря ее героизму, решительности и смекалке вторжение Нильфгаарда закончилось разгромом.       Счастливая армия возвращалась домой. Королева больше не чувствовала давящего на плечи груза ответственности за ведение бесконечной войны. Да, оставалось множество нерешенных проблем. Королева была уверена, что она проведет еще множество бессонных ночей за кипами бумаг и отчетов. Но рядом с ней был верный граф Рейнард Одо, который в данную минуту был не менее горд и счастлив окончанием тяжелой войны. Они отвоевали свой дом, вернули себе земли, обрели кое-что большее в этом длинном и утомляющем походе.       Мэва наконец увидела и разрешила себе думать и чувствовать к Рейнарду что-то большее, чем уважение и крепкую дружбу. Королева снова почувствовала себя молодой, рядом с графом хотелось светиться и скрывать смущения, отводя взгляд. Ее сердце было наполнено любовью и благодарностью. Хоть из него и навсегда был вырван довольно-таки большой кусок плоти. Виллем… Королева помнила, как держала своего первенца, когда акушерки принесли его ей, еще мокрого и орущего так, что раскрытый рот был почти во всю голову. Она помнила трепет и страх перед ним, а еще материнскую любовь. О которой она вскоре забыла, погруженная в дворцовые интриги. Королева будет всегда жалеть о том, что не дала своему сыну большего.       Мэва повстречала верных соратников, отличных воинов, храбрых и дерзких разбойников. Гаскон хоть и был занозой в заднице, пошло шутил и не имел никакого понятия о манерах, все равно полюбился королеве. Она уважала в нем стремление к жизни и вечно неунывающий характер. Она чувствовала в нем схожее с ее упорность и дерзость. А еще она видела в нем отличную партию для Лисы. Рыжая девушка навсегда приобрела для королевы статус равного себе правителя пусть всего лишь кучкой оборванцев и бандитов, но зато каким мудрым и справедливым правителем. Разбойница многому научила Мэву: состраданию и пониманию к нелюдям, поиску выгоды в любом деле, умению найти компромисс в, казалось бы, безвыходной ситуации. Королева уважала и любила маленькую девушку. Она была рада за них с Гасконом. Они стоящая друг друга парочка.       На удивление королева сдружилась и с остальными лисами. Мальвик, Лимборт и Николс останутся в Ривии вести дела таверны, печатники и предприятия в Отоке, хоть там и главенствовал Баранаба, но за гномом и его нескончаемым потоком идей нужен был глаз да глаз. Уэверт и основная часть банды останутся в Аэдирне, хотя эльф хотел вернуться в Махакам за женой, Лиса уговорила его не спешить, а подождать и наладить дела в банде и стране прежде чем возвращать нелюдей к людям. Сама же Лиса пожелала остаться с Гасконом в его имении, хотя сразу предупредила и его и королеву, что возможно они редко будут видеть ее дома в ближайшее время. Банда была разбросана по разным концам Севера, были разрушены основные схроны и здания, потеряна клиентура и разорваны старые договоренности. Лиса ждала большой работы в следующие пару месяцев. И кобелиный князь вызвался помогать девушке во всем, что только ей будет угодно ему доверить.       С предприятиями и делами предпринимателя Фокса Мэва понимала, что ее страна может получить большую выгоду. Она пообещала прислушиваться к лисам, хотя строго намекнула, что закрывать глаза на их противозаконные действия она не намерена.

***

      Как закончилась война, Арньольф и его пираты раскланялись с королевой и подружившимися с ними солдатами и поспешили в море, грабить и убивать, чтобы самим побыстрее получить освобождение и очищение в смерти. Мэва не могла понять философии островитян, но и не спешила осуждать их уклад. Коротко поблагодарив за помощь, она проводила взглядом удаляющие полуголые татуированные фигуры.       Исбель была не против остаться при дворе, хотя это предложение ей не особо понравилось, а потому Лиса предложила чародейки просто открыть свою собственную практику в городе или небольшой деревушке, чтобы быть если что поближе к королеве, но и помогать простым людям. Целительница с удовольствием согласилась на такой расклад, довольная тем, что в ее жизни наступит спокойное время и она сможет заняться любимым делом, не вредя людям.       Махакамских «добровольцев» Мэва со спокойной душой отпустила домой, намекнув, что если они пожелают спуститься с гор, то армия королевы примет их в прежнее звания и с распростёртыми объятиями. Вскоре после этого ей пришло послание от Брувера, в котором он восхищался упорством людской бабы, соболезновал потере сына и благодарил за вернувшихся бойцов. Староста Махакама непрозрачно намекнул, что сотрудничество с некоторыми советниками королевы оказалось удачным и перспективным. Мэва лишь улыбнулась, даже не желая узнавать, о чем таком договорилась рыжая разбойница с махакамскими краснолюдами. Она лишь покачала головой, улыбаясь чему-то своему.       Хотя Нильфгаард потерпел поражение во многом благодаря Мэве, ее имя произносили там с уважением. Солдаты, которые вернулись с фронта, с восхищением рассказывали о ее отваге и великодушии. Они дали ей прозвище Gvaedyn — Непокорная. Однако не все были согласны с этим. Другие же имперские солдаты, которые вернулись с фронта, рассказывали о жестокой королеве из Лирии, убивающей пленных и попирающей священные законы. Они дали ей прозвище Gvaelded. «Кровожадная». Получая такие известия от разведчиков и внедренных шпионов, Мэва вздыхала. Как интересно восприняли имперцы ее стремление отвоевать родной дом! Но королева не злилась, она вообще перестала что-то ощущать к нильфгаардцам кроме настороженности. Все-таки слова Демавенда засели в поседевшей голове надолго. И Мэва со страхом смотрела на политическую карту, боясь новой войны.       После заключения мира распри между расами в Лирии и Ривии немного поутихли. Под давлением королевы были введены новые законы, призванные обуздать притеснение представителей других рас. Прогрессивные… но повсеместно нарушаемые. Мэва часто обнаруживала у себя на столе подброшенные записки лисов, где они указывали на те или иные личности в государственном аппарате, что отказывались выполнять этот приказ. Королева тяжело вздыхала и обещала разобраться, хотя иногда до нее лишь доходили слухи, что банда кого-то ограбила или сожгла чьи-то поля, дома, лавки, тогда она понимала, что лисы решили взять правосудие в свои руки. Послание разбойников были полезными, они зачастую сообщали королеве и о возможных заговорах и советовали покупать или продавать акции разных компаний, деятельность которых решала подорвать Лиса.       Королева правила еще много лет. Строго… Но всегда справедливо. В этом ей помогал верный Рейнард. Граф умел смягчать тяжелый характер королевы. Он давал советы по управлению королевствами, предлагал свои идеи. Но самое главное — он был опорой для Мэвы. С ним ей хотелось быть простой женщиной. Не королевой. Не высокопоставленной дамой. А просто любимой и любящей женщиной. В личных делах Рейнард брал инициативу на себя. Хоть Мэва и была главой Лирии и Ривии, но между ними она позволяла графу быть главным. Тот с трепетом относился к своей возлюбленной, и старался быть для нее достойным мужем. Граф Рейнард Одо был не знаток романтики, но ради своей королевы он мог часами проходить в ювелирных лавках, и в итоге зайдя в оружейную мастерскую, прикупить в подарок острый новенький клинок. Мэва принимала с улыбкой и благодарностью такие дары. Ей была приятна забота и нежность графа. Граф Рейнард Одо мог ночами засиживаться вместе с королевой в ее кабинете, решая государственные вопросы или же просто слушая Мэву, которая делилась с ним переживаниями и болью. Граф Рейнард Одо старался быть нежным, хотя королеве иногда хотелось совсем наоборот…       Что же до парочки разбойников… Лиса и Гаскон осели в Ривии, где кобелиный князь вел степенную жизнь, соответствующую его благородному происхождению, а лисичка занималась делами фирмы и банды, полностью оправдывая свою деятельность предпринимателя: он носил дублет с брыжами, она порой надевала прекрасные зеленные или синие платья, он присматривал за скотом и плодотворными полями, она следила за производством и вела бухгалтерскую книгу, вместе они посещали торжества и банкеты, хотя долго там не задерживались. Но однажды ночью… Он взял свой лук со стрелами, она надела любимую шкуру лисицы и ножны с кинжалами, они оседлали коней и бесследно исчезли… Королева вела дела с Лимбортом и Мальвиком и пыталась узнать у них куда же подевались их боссы, однако те развели руки в стороны, говоря, что от Фокса они получают лишь приказы. Мэва даже подумывала, что может быть это запоздалый медовый месяц? Ведь Лиса приняла фамилию Броссард и стала женой Гаскона. Но разбойники не вернулись не через месяц, не через два.       До королевы доходили слухи, что их видели и в других городах Севера, что они появлялись и в Лирии и Ривии, и в Аэдирне, и в Махакаме. Но больше они не светились. Проходя между рядов своего богатого арсенала, где было собрано все ее оружие: лирийские полуторники, эльфские клинки, изготовленные по заказу гавенкарские кистени и другие, Мэва останавливала свой взор на выкованном в Махакаме сигилле, который она называла… Острый Сукин Сын. Королева улыбалась, надеясь, что брат-близнец этого клинка — «Лисенок» — служит верой и правдой своей хозяйке.       И только спустя несколько лет после войны Мэва получила весточку от своей названной рыжей дочери. Но это совсем другая история…