Притворись человеком, пожалуйста

Это было обычное дежурство. Троих мыслящих более-менее здраво людей патрульный смог увести без шума, а еще с одним чуть не попался: его «коллега» хотел выполнить свой план за его счет, но получил очень доходчивые разъяснения. Барни вглядывался в лица людей через камеры, ища признаки уверенности, а не выражение «отстаньте, как же мне херово». Да, люди до сих пор сопротивлялись, но с каждым днем — все более вяло. Буквально пару дней назад Барни даже от кого-то из своих знакомых слышал, что, мол, Комбайн — это такая замечательная штука, которая, наконец, уравняла всех людей. Калхаун коммунизм себе иначе представлял. В ожидании следующего поезда он задумался, хорошо ли смог описать Гордону то, что видел здесь каждый день. По какой-то причине они могли видеться только пару раз в месяц, а то и реже, и этого было очень мало. И несмотря на то, что каждый раз у существа получалось показывать Барни один замечательный сон за другим, тот боялся, что каждый может стать последним. Либо связь будет потеряна из-за действий этого неизвестного, держащего Гордона в плену, либо связываться станет просто не с кем. Страшно подумать, прошло уже десять лет. Барни усмехнулся: иногда он сомневался в реальности того, что с ним происходило. Ну кто ему поверит, что, мол, уже десять лет подряд раз в какое-то время он видит во сне существо, которое по возрасту тягается сразу со всей человеческой цивилизацией, оно ему дает или чуть не душу из него вытрахивает, а потом они ведут спокойные философские беседы на всевозможные темы. Или перемежают одно с другим. Ну, когда как. Но стукнутый на всю голову Кляйнер поверил. Барни, конечно, опустил подробности, но он поверил. Правда, не сразу: ему в этом помог его коллега-ворт. Коллега-ворт пошел и рассказал ему об этом даже раньше самого Барни, судя по тому, что, когда бывший охранник, слегка запинаясь, объяснял ученому, что он еще не совсем ебнулся, вортигонт хмыкнул из соседнего помещения что-то вроде «это тело уже сообщало этому Кляйнеру о том сосуде, но он не заострил внимание должным образом». Илаю тоже пришлось поверить. Нельзя же не прислушаться сразу к... Ну, что знает один ворт, то знает еще сотня. Теперь много разумных в курсе, что Барни еще не совсем ебнулся, что не может не радовать. Так, стоп. Поезд, наконец, прибыл. Патрульный так часто слышал характерные шипение и скрип, что даже на трансляции с камер смог их додумать. Но дело не в этом. Среди пассажиров был один без багажа, мужчина сошел на платформу и остановился, немного нервно оглядываясь. Потер глаза. Барни чуть не повторил этот жест: слишком знакомым и даже родным показалось это лицо. Если опустить личные пристрастия, внешность Гордона не была незаурядной, и похожие люди иногда встречались, заставляя моторчик в груди на пару мгновений сжиматься. Ну а вдруг. Теперь ситуация гораздо больше походила на «вдруг». Человек не сразу последовал за остальными, оглядывал окружение пусть не с открытым ртом, но без явного понимания, куда идет и зачем. Барни натянул маску и торопливо покинул пост, надеясь, что сумеет его догнать, и умоляя об этом всем богов по очереди, не упустив из внимания вортигонтскую «эссенцию» и, разумеется, Бастет. Кто-то из высших оказался милостив. Барни кое-как удержал себя в руках, когда увидел Гордона у самого входа на платформу поезда на Нова Проспект. Было сложно не схватить его и не потащить за собой, примерно так же сложно — равнодушно произнести: — Следуйте за мной, гражданин. Что-то потянуло в груди, что-то было не так. Барни не смог сразу снять маску, даже после того, как отключил камеры. Существо глядело на него с недоверием и немного со страхом. Никаких синяков под глазами, как будто он отлично выспался и только что из душа, униформа чистая, потому что абсолютно новая. Он, наконец, стоял перед ним, живой, настоящий, среди этой грязи и пятен крови чуть ли не сверкающий. Барни с одной стороны хотел затискать его до полной потери пульса, а с другой казалось, что существу было здесь не место. Вообще, в принципе. Может, стоит просто отпустить его? Просто открыть дверь, сказать, куда, и пусть уходит? Но ему скажут, кто ему помог. Это было бы странно — не поприветствовать его. — Гордон, не бойся, это я. *** Кляйнер помогал существу влезть в костюм. Аликс ковырялась в каком-то устройстве, подключенном к компьютеру Айзека. — Вы с ним уже познакомились? — решил чем-то заполнить тишину Барни. — Ага. Это было очень странно. Сначала он даже не пытался говорить, а потом неожиданно выдал: «Я не умею читать твои мысли». Но точно ли он не умеет? Мне только голоса в голове не хватало. — Не бойся, не умеет, я проверял. Она оторвалась от своей работы и почему-то прищурилась, глядя куда-то ниже глаз собеседника. — А что это у тебя?.. — и вдруг протянула руку к его лицу. Точнее, к его губам. Барни протер рукавом то место, куда она показывала. — Встань к свету. А, я думала, это грязь. Она ухмыльнулась. — Чего? — огляделся Барни, ища зеркало. — Да ничего. Тепло он тебя поприветствовал, да? Патрульный сделал медленный раздраженный выдох. Он хотел подвести к этому сам и как-то издалека, чтобы не было проблем. Теперь Аликс стояла перед ним, опираясь на стол и полностью забив болт на устройство. — Это прямо-таки надпись: «Это мой человек, не трожь». Слушай, а у него под одеждой точно нет щупалец там или еще чего-нибудь такого, что может шокировать доктора Кляйнера? Барни закатил глаза. — Ну, началось. Поверь мне, щупалец там нет. Аликс выпрямилась и взглянула на собеседника с самым довольным выражением. — То есть, ты признаешь, что видел его без одежды. — Кто, по-твоему, помогал ему влезть в этот костюм еще в Мезе? — А хвост у него есть? — Аликс. Патрульный скрестил руки на груди. Гордон в свое время дал ему положительный ответ на этот вопрос о своем настоящем теле, но показывать отказался все равно. — А это правда, что он намного выносливее и сильнее любого человека? — Правда. — А как долго он может, ну... — ухмыльнулась она, заставив Барни закатить глаза еще раз. — Сегодня я встретил его впервые после Мезы, — начал он, довольно резко жестикулируя, — и за ним с платформы погнался весь Комбайн сразу. А познакомились мы во время Резонанса, как ты себе это представляешь? — Ну, для двух сильных мужчин нет преград. — Тьфу. Но фыркнул, сдерживая улыбку. — То есть, ты готов признать, что между вами что-то есть, как минимум платоническое. — Я признаю, что ты еще слишком маленькая, чтобы думать о таких вещах. Аликс цокнула языком и подняла взгляд к потолку. — Барни, мне двадцать три года. — А мне скоро сорок. Гордону вообще черт знает, сколько. Так что не лезь в личные дела двух сильных взрослых мужчин. На последних словах сдерживать смех было уже невозможно. Барни показалось, что что-то приятно мерцает на краю сознания. — Почему ты ушел с поста? Ты пошел за ним, как щеночек. — Стоило пойти сразу, это была ошибка. — Ты знал, что я пойду ему навстречу. Щеночек Барни. На этих словах в проеме показался Гордон, уже в костюме. Он выглядел еще лучше, чем Барни помнил по Мезе, в конце концов, костюм был абсолютно новый и сидел по фигуре идеально. Было сложно разглядеть выражение лица за шлемом, но патрульный был готов поставить свою пульсовку на то, что существо улыбалось самой ехидной улыбкой. — Эта прелестная девушка только что подкинула мне замечательную идею... — Даже не думай. — Что?.. — нахмурилась Аликс. — У вас там какой-то защищенный протокол? И буквально через пару секунд добавила, поднимая руки ладонями вперед: — Ладно-ладно, я поняла... Обещаю. — Что ты ей сказал? Гордон только пожал плечами. *** — Нас могли обнаружить. На позиции, быстро, — скомандовал Барни ближайшему отряду. — Нам сказали, у вас доктор Фримен. Это правда? — Нет, он не у нас, телепорт неисправен, пришлось отправить его через каналы. — А вам не кажется, что ему пригодилась бы ваша помощь? Вы раньше не отпускали людей одних. Ну что ему теперь, разорваться? Айзек собирал что-то в коробки, тыкал на что-то в приборах, но делал все быстро. — Если хочешь подстраховать его, придется бежать за ним, но ты пока успеваешь, — спокойно заметил он. — Здесь безопасно: у Комбайна есть дела поважнее, чем сканировать все вокруг в поисках моих дряхлых костей. «Наших», — усмехнулся про себя патрульный, наблюдая, как Айзек дергает рубильник, отключая все питание. Лаборатория погрузилась в полумрак, через окна еле проникал свет. — Доктор Кляйнер, к нам вот-вот прибудет подкрепление, тогда будет безопасно. — Ты ищешь причину, чтобы не идти за Гордоном? Ты в форме патрульного, тебя ничто не выдаст. Твою рацию можно настроить на частоту, которую принимает его костюм, сможешь его предупредить. — Но... — Дай мне минутку, и сможешь идти. Он передвигается быстро, особенно если действует в открытую, но есть короткий путь вдоль трамвайной линии, ты сможешь его обогнать. Я тебе покажу. *** — Это что, хедкрабий снаряд?.. — Ага. Они редко их сбрасывают, видимо, не нашли надежный источник этих мозготрахов. Барни думал, что существо продолжит диалог, но увидел только, как оно мотает головой. — Они так накрыли целый город, рядом с Восточной Черной Мезой, Рейвенхольм он назывался. Раньше там много народу жило, а сейчас... — Спасибо, хватит. Барни не думал, что ему придется силой оттаскивать Гордона от человека, которому уже ничем нельзя помочь. Крабовый снаряд сработал прямо на глазах. Бедняге не хватило сил оторвать тварь от себя. — Я хотя бы убиваю своими руками. А они вот так запросто... — Идем, нельзя останавливаться. Барни столько раз это видел, что его это совершенно не удивило. Но глядя на Гордона, бросившегося помогать несчастному повстанцу, он понял, что что-то не так. Калхаун как будто... Он ничего не почувствовал, глядя, как хедкраб овладевает человеком. Он понимал, что уже слишком поздно, что они не смогли бы его спасти, что, воткнув клыки, хедкраб необратимо повреждает спинной мозг. Но существо все равно попыталось помочь. А что, если его еще можно было спасти? Что, если Барни только что своим бездействием убил повстанца? Но он и так убивал людей. ИИ угрожал ему смертью. И он стрелял в безоружных. И он ничего не чувствует. — Берегись! Если бы Гордон не толкнул его, гошник наверняка попал бы. И снова ничего. Мгновение Барни смотрел снизу вверх на существо в костюме, вскидывающее винтовку. Выстрел. В этой стойке, в четких движениях, в плотно сидящем костюме есть что-то красивое. Гордон подал ему руку. — Цел? — Да, док. Спасибо. В животе скрутилась холодная спираль. Поле подавления. Аликс спрашивала, почему у него никого нет. А как можно быть с кем-то, если ты никого не хочешь? Кляйнер говорил, что на некоторых людей поле действует не просто как контрацептив. Только во сне он мог делать, что хочет. Но ведь тогда получается, что он... что он использовал Гордона. Что с самого начала он смотрел на него как на предмет для удовлетворения своих хотелок. Хочешь помощника — только свистни, по Мезе еще это понятно было. Хочешь поддержки — на, получи. Хочешь секса — завались. Поговорить о чем угодно, помочь разработать план для освобождения пленных — на, держи, и ничего взамен не надо. Он связан своей клятвой, клятвой помощи. А что ему дал Калхаун? Гордон не может произнести его имя, но это теплое ощущение растеклось по сознанию, как будто кто-то тихо и ласково его окликнул. Нет, он не в силах смотреть ему в глаза. Ему просто стыдно. — Все в порядке? — Я доведу тебя до каналов, а дальше вернусь. Прости. Я вернусь к Кляйнеру. Мне нужно... Он сам не знал, что ему нужно. — Хорошо. Я думаю, я смогу добраться. Ты точно не ранен? Ничего не болит? — Все нормально. — Я не слепой, но, раз ты не хочешь... Барни помотал головой. Это точно не то, что он собирался обсуждать, стоя в потенциально опасной зоне, почти под обстрелом. — Ладно, понял, проехали. *** — Джакс тебя подзарядит, — улыбнулась повстанец, указывая на ворта. — Утвердительно, то тело имело в виду это тело. Джакс. Сосуду следует снять шлем. — Кляйнер в порядке? Барни посмотрел в сторону, где Гордон послушно расстегивал клипсы и не без труда стягивал плотно сидящий шлем. Он мог предложить ему помощь, нужно было хотя бы спросить, нужна ли она, но он просто смотрел. — Да, он в безопасности. — Хорошо. Мы получаем кучу разных сообщений, понять не можем, что у вас там произошло. Значит, на лабораторию напали? — Нет, напали, скорее, на Гордона. Он смог переключить все внимание на себя, увел гошников оттуда. С Кляйнером все будет в порядке, через несколько часов он снова выйдет в эфир. Вортигонт поднял трехпалую конечность, чтобы коснуться лба существа. — Там какая-то безопасная зона, да? — Рядом мелкий реактор, он типа помехи создает, или что-то такое. Мы сидим у них под самым носом... — ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ПРИ СМЕРТИ, ТРЕБУЕТСЯ НЕОТЛОЖНАЯ ПОМОЩЬ. — Ты что творишь?! Барни взглянул на свою недавнюю собеседницу и увидел в руках заряженный пистолет, она целилась в вортигонта. Последний пытался удержать навалившегося на него Фримена от падения, копытца скользили по бетону, и Джакс проигрывал весу костюма. Патрульный уже приблизился к ним, когда Гордон дернулся в когтистых лапах, быстро вернув равновесие, оттолкнул ворта, размахнулся и врезал ему по морде кулаком. Последний пошатнулся и, выпучив все свои глаза и закрывая ушибленное место, начал отступать: — Джакс не желает зла. Не бей его. — Прекрати, мать твою через коромысло! — схватил Барни Гордона за плечо. Последний обернулся к нему с выражением полнейшего непонимания. Схватился за голову, морщась от боли. — Какого хера?! Барни, отойди от него. Повстанец поочередно целилась в Джакса и Гордона. Пришельцы синхронно подняли руки. Судя по лицу Фримена, ему было все еще больно. — Если ты в него выстрелишь, я клянусь... — потянулся патрульный к кобуре, вставая на линию огня, закрывая существо. — Джакс не хотел зла. Джакс говорит правду. — Завалить ебальники! Руки держать, чтобы я видела, а ты сделай в сторону два шага, или будет худо, — махнула она Барни. — Ты будешь стрелять в своего командира? — Я командую своими людьми, а один из них с одним из твоих устроили тут цирковое представление. Пока объяснений не услышу, буду считать обоих потенциально опасными. Гордон положил руку на его плечо и слегка надавил, вынуждая повиноваться. На секунду ситуация показалась нереальной: сначала ворт, из-за которого костюм выдает сообщение о критических повреждениях, теперь повстанец, готовая стрелять в своих. — Барни, ты слышишь меня? — Да. Давай, скажи, что произошло. — Вас когда-нибудь били чем-то тяжелым по голове? Видимо, он обращался сразу ко всем. — Не было такого опыта, — ухмыльнулась повстанец. — Ты решил дать ему сдачи, что ли? — Я не совсем осознал, что сделал. Но... видимо, да. Кажется, я на секунду отключился. — Джа-акс?.. — Сосуду требовалась помощь. Тот лишь выполнил просьбу, — чуть развел руки в стороны ворт. — Мог бы предупредить, что будет так больно! — Джакс не знал. Джакс сделал все для сосуда. Повстанец опустила оружие. — Блядское все, — вздохнула она, потирая переносицу. — Только мне не хватало драки между пришельцами... Еще раз такое повторится, и я вам надаю пиздюлей, а потом заставлю вас взасос целоваться, — пригрозила она пальцем обоим существам, пока Барни беззвучно смеялся, закрывая рот рукой. — Боюсь, кое-кто будет против последнего, — улыбнулось существо, приближаясь и кладя руку на плечо Барни. — Док, ты же на самом деле не умираешь? Езжайте, а? — нервно махнула она в сторону аэроглиссера. — А ты, Джакс, иди к остальным. — Я все еще нихера не понимаю, — взмахнул руками Барни, подходя с Гордоном к причалу. — По пути сюда мне встретился другой ворт. Он сказал, что Джакс поможет с моей... проблемой. — С какой?.. А, с памятью? — Ага. Вортигонты иногда каким-то образом попадали в мои осознанные сны. Я не представляю, как они обходили мой фаервол, но... В общем, они обещали мне помощь во всем. Это так странно... — Ворты всегда помогали Сопротивлению. И они считают тебя чем-то вроде мессии. Существо даже закрыло глаза, чтобы глубоко вздохнуть. Двое остановились у самого края причала. Грязная и жирная коричнево-зеленая пленка на воде колыхалась, оставляя разводы на стенках канала. — Честно? Когда меня отправили в Зен, я надеялся... избавиться от клятвы. — Как? — Со смертью этого аватара мне больше не нужно было бы выполнять прежние обещания. Я и раньше иногда так делал. Но в этот раз не стал. И он заключил сделку с этим другим существом. Он хочет помочь, хочет сдержать слово. Это, черт побери, очень благородно. Не слишком похоже на кровожадную тварь. — Но почему тогда?.. — Бегите! Комбайны наступают! И в подтверждение слов послышались звуки стрельбы. Повстанцы с оружием побежали вглубь тоннелей, в сторону города. — Я смогу их задержать. — Ты ебнулся или да?! Ты едешь со мной!