Сталь

Больница стала привычным местом обитания для Куроо, за последние несколько месяцев. Едва он поступил в Юэй, как уже несколько раз оказывался на больничной койке. И каждый раз с травмами, которые несли угрозу его здоровью. И даже жизни. Он ненавидел это место — белые стены, потолки, и даже пол. Всё это жутко давило на него, и каждый раз Куроо хотел сбежать отсюда, но стойко выдерживал. После спортивного фестиваля он снова здесь. К счастью, не из-за новых травм. Он сидит на стуле посреди кабинета, за столом, и вчитывается в иероглифы. Но они то и дело расплываются перед глазами, и Куроо приходится несколько раз проморгаться, и даже зажмуриться, чтобы вернуть зрение в норму. Похоже, скоро придется носить очки в повседневной жизни. Его зрение медленно, но уверено падало. А он, как на зло, опять забыл надеть линзы. Слишком торопился, чтобы попасть сюда. Текст перед глазами плывет, и Куроо, смирившись с тем, что не сможет это прочитать, откладывает его в сторону. Он, конечно, немного увлекался медициной, изучая анатомию человека, особенности людского тела — ведь это было необходимо для его причуды, но… На вряд ли он поймет в этих иероглифах хоть что-то. — Как видишь, выводы неутешительные, — мужчина перед ним забирает результаты обследования, переводя взгляд на своего пациента. — Честно, ничего не понял в этом тексте, Мэсэбу-сан, — Куроо слегка хмурится, пытаясь вновь прочитать текст, но опять безрезультатно. Черт. Мэсэбу только тяжело вздыхает, откидываясь на кресле в центре стола, закусывая губу, пытаясь подобрать слова. Ему не хотелось расстраивать сына любимой женщины, но он должен сказать так, как есть. Потому как выводы напрашивались печальные. — Проще говоря, если будешь слишком часто переутомляться, последствия будут необратимы, — Мэсэбу достает из файла с результатами осмотра рентген тела Куроо, сделанный с помощью причуды. Его глаза видели больше, чем какое либо другое устройство. — Тебе нужна терапия, и желательно как можно скорее. А также, придется на какое-то время заменить те таблетки, которые ты пьешь. Они уже не помогают, и ты это знаешь. — Я знаю, но у меня нет времени на терапию… Таблетки ещё ладно, но терапия — это длительный период, не так ли? — Куроо понимает, что это необходимо, но не значит ли это, что придется забросить тренировки? — Я отстану от других, если заброшу тренировки, а Вы прекрасно понимаете, как для меня это важно. Мэсэбу хмурится, поправляя очки на переносице. Это парень был ужасно упертый, и ни во что не ставил собственное здоровье. Он едва вытащил его с того света, после атаки Лиги Злодеев, и вновь спасал после финального раунда фестиваля. И как бы он не пытался донести до Хеби, что если не сейчас, то значит никогда — это было безуспешно. Он видит то, что недоступно обычному людскому глазу. Причуда Исцеляющей Девочки тут бесполезна, и ничем не поможет. Позвоночник Хэби был в плачевном состоянии, и из-за этого так часто случались приступы паралича. Плюс ко всему, его причуда напрямую использовала метал из тела владельца, и организм Куроо просто не успевал восстанавливаться. Процент использования был невелик, но тем не менее… Это влияло на нервную систему, кости, и даже кровь. Они могут это ускорить только за счёт таблеток, но необходима терапия для укрепления костей и всего организма. Иначе не далек день, когда Хеби окажется прикован к кровати. Это в лучшем случае. В худшем — он погибнет, не дожив даже до восемнадцати. Ранения, полученные в бою, ухудшали всю эту ситуацию. Организм потратил слишком много сил на восстановление после полученных ран. Нет, он этого парня так просто не отпустит. — Куроо-тян, — мужчина редко называл парня по имени, да и в принципе, редко кому Хеби разрешал такую своевольность. А тем более так мягко. — Тебе необходима эта терапия, иначе ты закончишь очень плачевно. А я, уж извини, не хочу хоронить тебя раньше срока. И твоя мать тоже. Родители не должны хоронить собственных детей. Хеби ненавидел тот факт, что был так слаб телом. Неблагополучная жизнь и образ жизни сильно сказались на этом. Плюс ко всему, он родился раньше срока. Чтобы более менее прийти в норму, ему нужна не только терапия и гора таблеток. Нужно полностью менять образ жизни, и как минимум — начать нормально питаться. Но это было не так просто. Убежденный, что он слишком уродлив для этого мира, Хеби морил себя голодом. Но нужно хотя бы попытаться… Юноша трёт ключицы, что выпирают, и тяжело вздохнув, принимает важное решение. — Когда можно начать терапию? И сколько она продлится… Мэсэбу слабо улыбается, и в глазах появляются искорки радости. — Можем начать хоть завтра, точный срок не знаю, но два месяца как минимум. До того момента, пока ты не пойдешь на поправку. Таблетки я тебе выпишу, принимай их три раза в день, после каждого приема пищи, — Куроо в ответ только кивает, поднимаясь со своего места, но Мэсэбу останавливает его у самой двери. — Постарайся вернуться со стажировки целым и невредимым. Иначе твоя мать и тетя не дадут нам с тобой жизни. — Постараюсь, но не обещаю, — Хеби слегка улыбается, покидая кабинет, а после — и ненавистную больницу. Он надеется, что ближайшее время не появится тут. Разве что, только для терапии.

***

Куроо тяжело вздыхает, принимая положение сидя на больничной койке. Голова трещит по швам, как будто сейчас взорвётся, и всё тело гудит. Он опять в больнице, на койке, и снова из-за травм. Отстой. Кажется, Ками-сама смеётся над ним, не иначе. Зрение удается сфокусировать не сразу, картина перед глазами плывет, и Хеби, если честно, кажется, что его сейчас вывернет на изнанку. Похоже больше на сотрясение. — Блять… — Куроо с трудом сдерживает рвотный позыв, грязно выругиваясь. Он не помнит, что было после того, как Ному захватил Мидорию. Точнее, всё было очень смутно, и это напрягало. Кажется, Убийца Героев пришел в себя, твердил что-то о геройстве, обществе, и… Давил на них своей ужасающей причудой. Да, точно. Тогда то он и потерял сознание от перенапряжения и переутомления. И вот, парень снова тут. В больнице. В ушах стоит гул, виски пульсируют, и Куроо прикладывает руки к ним, замечая, что пальцы обмотаны бинтами. И протяжно стонет, скручиваясь в позе эмбриона. На лице тоже было ощущение, будто на него что-то приклеили. Скорее всего, пластырь. В конце концов, атака Пятна достигла его. Он лишь надеется, что шрамов не будет. На голове тоже была повязка, закрывающая очередную рану. Вроде бы, он получил её из-за льда Тодороки, по собственной неосторожности. Винить его он точно не собирался. — Хеби-кун, как ты себя чувствуешь? — парень смутно слышит обеспокоенный голос, и узнает Мидорию только из-за копны зелёных волос. — Не очень, если ты не заметил, — Куроо не то чтобы жаловался, но чего врать. Он вообще сейчас жалел, что пришел в сознание. С горем пополам, ему удается сфокусировать взгляд, и тот замечает, что в палате не один. На кушетке слева сидел Иида, у которого обе руки были в гипсе, да и на лице было пару пластырей. Напротив его кушетки, сидел Тодороки, и выглядел он получше — ему перевязали руки, голову, и тоже налепили пластыри. А вот Мидория стоял на костылях, да и руки его тоже были в плачевном состоянии. И все они выглядели обеспокоенными. Если честно, Куроо это «немного» бесило. Он не любил излишнее внимание, и тем более, когда в таком состоянии. Кажется, у него дежавю, когда он оказался в больнице, после нападения Лиги Злодеев. — Жить буду. Да и сами вы выглядите плачевно, — он подмечает их внешний вид, вызывая у Мидории смешок. Хеби хмурится, и вспомнив, что произошло, задаёт интересующий его вопрос: — Убийца Героев. Что с ним? Я отключился, когда он использовал свою причуду на нас… Похоже, организм не выдержал. Парни переглядываются между друг другом, и Изуку решает всё же ответить на вопрос одноклассника: — Как нам сказали, сломанные ребра повредили его лёгкие. И тогда никто не находился под воздействием его причуды. Но аура, что исходила от него, была действительно ужасающей — это факт. — Вот оно как… Так это всё-таки была аура, а не причуда… Что ж, есть в этом мире люди чокнутее, чем Бакуго, — Хеби вздыхает, опираясь на подушку за спиной. Боль медленно уходила, оставляя только ноющие кости. Кажется он особо не пострадал, и лечение много времени не займет. Учитывая, что он сражался против Ному и Убийцы Героев, это было удивительно. — Нам повезло, что мы вообще там выжили. — Не могу с тобой не согласиться. После всего произошедшего удивительно, что мы вернулись относительно целыми и невредимыми, — Тодороки смотрит на свои перевязанные руки, и это, если честно, была достаточно малая цена, которую пришлось заплатить за спасение. — Смотря на свою ногу, понимаю, что если бы он хотел, то убил бы нас… — Мидория показывает ногу, перевязанную бинтами. Похоже, им всем неплохо так досталось. Куроо прикрывает глаза, и перед глазами всплывает образ Пятна. Этот тип был действительно жуткий. Намного более жуткий, чем Глосби, которая скорее вызывала просто страх. Но оба эти злодея были сумасшедшие, по крайней мере Хеби был в этом убежден. Но Убийца Героев, почему-то, вызывал животный ужас, и пугал своей идеологией про героев. Он мог спокойно их всех пятерых убить. Кучку идиотов, которые решили «поиграть» в героев. — Он позволил нам выжить. И это был факт, который Куроо, как бы ему не хотелось — признавал. У них банально не хватало опыта, чтобы сразиться с таким злодеем. Это вообще чудо, что они смогли продержаться против Пятна целых десять минут. И при этом не погибнув. И сколько ещё есть злодеев, подобных Пятну, которые могут их убить? И вряд ли, им оставят шансы на выживание. Глосби не хотела оставлять Хеби в живых, преследуя задачу убить его. Ему просто повезло. Как и сейчас. Но вести будет не всегда, нельзя рисковать, полагаясь на одну удачу. Этот мир жесток — там, где есть свет, всегда будет и тьма. Если бы не навыки, которые он получил во время стажировки у Такэши, возможно, он бы там и погиб из-за собственной слабости. — И зачем я только полез в это дело?! Надо было после сражения с Ному сразу домой идти. Не сидел бы сейчас с вами в одной больничной палате, — Куроо вздыхает, смотря на руки, что были все в бинтах. На бедре тоже была повязка. Похоже, Пятно все же задел не только щеку. — Ты сражался с Ному? Но как… — зелёные глаза Мидории удивлённо расширяются из-за услышанных слов, и он неверяще смотрит на одноклассника, который в этот момент впился в него взглядом. Мидории, признаться честно, стало страшновато. Хеби-кун был иногда пугающим. — Даже Всемогущему было сложно против Ному… — Ловкость рук и никакого мошенничества, — Хеби поднимает руки вверх, демонстрируя тонкие пальцы, обмотанные бинтами. И даже слегка улыбается, видя шок в чужих глазах. — Ну а если честно, если не причуда моего сэмпая, я бы не справился. Да и Сусаноо тоже помог. Без них я бы превратился в лепешку. Ко всему прочему, это не был такой же Ному, как во время нападение Лиги Злодеев. Насколько мне известно, тот был в разы быстрее, мощнее и обладал фактическим бессмертием. Дверь в палату распахивается, и на пороге стоит Такэши, Хина, Гран Торино… И ещё два неизвестных для Куроо человека. Судя по всему, один из них был героем, у которого стажировался Иида, а вот второй… Собачья голова? Серьезно? Хотя, чему он удивляется. В мире и не такие экземпляры есть. Такэши проходит в палату, останавливаясь возле кушетки Куроо, и смотрит на него не самым добрым взглядом. Хеби понимает, что сейчас, похоже, получит нагоняй. — Ты прав, Курокава. Ному, которого мы одолели, был классом ниже, и пусть обладал регенерацией, однако отрубленную башку восстановить не в состоянии, — Такэши опускает огромную мозолистую ладонь на макушку Хеби, создавая на его голове гнездо, и ухмыляется. — И заставил же ты нас понервничать с Хиной, мелкий кусок г… — Такэши, не при всех, — Хина останавливает мужчину в его высказываниях, напоминая, что вообще-то они не одни. Тот осекается на полуслове, замолкая. — Мне хочется тебя отчитать, учитывая то, что ты сбежал, и ввязался в бой, рискуя своей жизнью, но… — Куроо ожидает, что Такэши будет его ругать, и как минимум даст подзатыльник, но к удивлению мужчина этого не делает. — Я горжусь тобой, Куроо. Ты показал отличный результат, особенно когда сражался против Ному. Хеби чувствует, как слегка краснеют кончики ушей, и слабо улыбается, смотря на своего наставника. Было приятно услышать похвалу от того, кто всему этому его обучил. У Такэши, пусть и был невыносимый характер, — и он постоянно бесил Куроо своим поведением, — но был действительно хорошим учителем. Похоже, не зря всё-таки пошел именно в это агенство. Парень узнал столько нового о своей причуде, многому научился, и познакомился с новыми людьми, которые были ему теперь по-своему близки. Общительный Хина и невыносимый Такэши. — Не хочу прерывать такой момент, но у вас посетитель, — Гран Торино прерывает их беседу, пропуская в палату мужчину с собачьей головой. — Шеф полиции участка Хосю, Тсугарамэ Кенджи. Ученики Юэй порываются встать, дабы поприветствовать шефа полиции, но тот останавливает их, говоря, что знает, как тяжело им пришлось. И в конце фразы добавляет «гав», вызывая удивление на лице парней, и смешок в глазах Хеби. — «Г…гав?» Он сказал «гав», или мне послышалось? — Мидория сидит, выпучив глаза, и Хеби находит это действительно забавным. — Значит это вы одолели Убийцу Героев! Ну и дают детишки из Юэй, — голос полицейского серьезен, и Куроо, признаться честно, было немного не по себе. Он их не очень любил, не смотря даже на то, что Рю тоже была копом. И не просто полицейским, а капитаном. Проблем с законом у него никогда не было, но вот отец, который работал в полиции — оставил свой отпечаток на психике. — …К слову, об Убийце Героев. Убийца Героев получил множественные переломы, ожоги и серьезные ранения, и был доставлен в больницу, где проходит лечение под строгой охраной. Куроо даже не знал, радоваться ему или нет. С одной стороны — у него будет шанс поговорить с Пятном, разузнать побольше об отце, о его местонахождении. С другой — злодей остался жив, не смотря на полученные ранения. Он действительно чудовище. И если сбежит, какова вероятность, что они четверо станут его главными целями? Ведь именно из-за них, он оказался в таком плачевном состоянии. Хеби меньше всего хотел думать о том, что кто-то из них может пострадать. Они все и так достаточно намучились… — С момента появления причуд, полиция взяла на себя ряд обязанностей. И одно из них — никогда не использовать причуды в качестве оружия. Конечно, награждать таким мощным оружием индивидуумов. Сила, которая может легко навредить. Чтобы такое было одобрено обществом, требуются жёсткие ограничения потому, что героизм с давних времён основывается на строгой морали и правилах. Все шло к тому, что их должны наказать, как это полагается по закону. Что ж, а чего они ожидали? Полиция не могла пропустить тот факт, что четверо студентов едва не убили человека, пусть и этот человек — злодей, убивший множество других героев. Следовало ожидать чего-то подобного. Но всё же, они сделали то, чего не могли сделать профессиональные герои, но получают лишь выговор. Куроо, который всегда старался следовать правилам — эти же правила выводили из себя. — Вы нарушили закон, не послушались своих наставников, и навредили человеку своими причудами, едва не убив его. Пусть это и был злодей, это все ещё нарушение правил и моральных принципов. Стоявший рядом с кушеткой Хеби Такэши цокает, выжигая дыру в шефе полиции. И Куроо была ясна его реакция — Такэши сталкивался с подобным. Сусаноо ведь когда-то давно был известным героем и входил в топ лучших по всей Японии. А после совершил ужасное — убил человека. В мире героев такое считалось непростительным нарушением, за которое наказывали. Герои должны защищать, и какой же пример они подают, если убивают людей? На руках Такэши была кровь, пусть и такого же злодея, жестокого человека, как Пятно. И его наказали соответствующе — два года тюрьмы, а после — скитаться в маленьком городке префектуры, патрулируя улицы от мелких воришек. У него не было больше денег, славы и поддержки. Все его люди покинули агентство, и остался один Хина, которому тоже не было куда идти. Такэши лишился практически всего из-за чувства мести и закона. — Вы — четверо щенков. Вы и ваши наставники будете наказаны соответственно тяжести нарушения. Окончательный вердикт был неутешителен. Глупый закон. — Стойте, дайте мне объяснить! Если бы не Иида, тот герой был бы уже мертв. А если бы не Мидория, они бы двое… — Тодороки подскакивает с кушетки, и с свойственным для него напором пытался оправдать хотя бы своих друзей. И Куроо изначально хотел промолчать, но всё же, если даже Тодороки не боится высказаться — чем он хуже? Поэтому он решает сказать что думает шефу полиции в лицо. Или в морду. — Если бы мы следовали вашим глупым законам и моральным принципам, все бы погибли в том переулке. И неизвестно, сколько бы было жертв потом, если бы не остановили Убийцу Героев. Вы и сами понимаете, какую опасность он нёс обществу, не так ли? — тонкие брови сходятся на переносице, и Хеби, не без труда, но поднимается с кушетки, вставая напротив полицейского. Он, как минимум, постарается защитить честь Такэши и Хины. — И где, черт возьми, была в этот момент полиция?! Почему когда мы сражались с Ному, я не видел ни одного полицейского? Он был прав. На месте атаки, где они сражались, он не видел не одного представителя правоохранительных органов. Одни герои. И этот пёс ещё смеет что-то говорить о законе и морали? Хеби мог поклясться, что в момент нападения на Хосю, он даже палец об палец не ударил, сидя в своем кресле. Именно поэтому он ненавидит полицию и все, что с ними связано. Все они одинаковые. Только и могут что затирать про закон! — Думаете, если всё закончилось хорошо, это даёт вам право вертеть законом как вздумается? — шеф не меняет своей точки зрения, и это выводит из себя. Тодороки делает несколько шагов вперёд, но его старается остановить Мидория и Куроо, который хватает того за запястье. Им не нужны тут драки. — Ах ты грёбаная псина! Спасать людей — обязанность героев. И мы делали всё, чтобы спасти их, — вскрикивает Тодороки, но слегка поубавил свой пыл, когда почувствовал крепкую хватку на запястье. — Тодороки! — Хеби отдергивает парня, качая головой, и словно говоря взглядом янтарных глаз: «не надо». — Но это мое мнение как полицейского. В конце концов, наказание будет зависеть от официального заявления. Если люди узнают правду, они будут благодарны. Но также придется вас и наказать, а мне бы этого очень не хотелось. Все же вы одолели такого опасного преступника и спасли жизнь человеку. Поэтому… Я предлагаю всё преподнести так, будто Пятно был побежден во время ожесточенной схватки с Старателем. — Соглашайтесь, это самый оптимальный для нас вариант, — Куроо не долго думая, соглашается, и старается убедить это сделать других. Ему не нужна слава и признание, по крайней мере, если это навредит его сэмпаям и друзьям. — Однако, это также значит, что никто не сможет узнать о ваших блохастых решениях и слюнявых похождениях, гав! Так что выбирайте. Выбирать особо не пришлось, и в итоге все сошлись на том, что вся слава достанется Старателю. Хеби этот факт не особо то и волновал — главное что они живы и относительно невредимы. Они ещё два дня пробудут в больнице, залечивая раны, а после — их стажировка подойдёт к концу. Потому как их наставников лишили лицензий учителей и урезали зарплату. И если, на первый факт Такэши было плевать, то на второй — нет. Он очень взбесился, и ещё долго трепал Куроо нервы, говоря о том, что лучше бы не брал его на стажировку. И за какие деньги он теперь будет питаться? Хина только посмеялся, сказав, что видимо, придется экономить на сигаретах, от чего Такэши пришел в ещё большую ярость. Эти двое были действительно невыносимы, особенно учитывая тот факт, что наставники одноклассников были более спокойные и тихие, нежели его. Куроо мог только закатить глаза, и сказать, что мужчине уже давно пора бросить курить. А то так и коньки откинет раньше времени. —… Я? Откинусь раньше времени? Пацан, ты меня с собой то не путай! — Такэши самодовольно ухмыляется, складывая руки на груди. Это же не он сейчас лежал на больничной койке, обмотанный бинтами. Исцеляющая Девочка давно его подлатала, в отличие от его ученика. — Кстати, ты кажется, забыл их. Мужчина достает из кармана брюк небольшую красную баночку с белой крышкой, и Куроо удивлённо поднимает брови. Это были его таблетки, которые он пил, для восстановления организма после использования причуды. Он оставил их на столе в комнате Хины, думая, что к вечеру вернётся и успеет их выпить. Но он не вернулся. Парень благодарно принимает таблетки из чужих рук, кивая в знак благодарности. — Спасибо. С ними мне пойти на поправку будет намного проще. — Да будет тебе, главное что живой остался. Мы с Хиной пойдем уже, нам ещё город патрулировать. Выздоравливай, Куроо, — Такэши поднимается со стула, пожимает Хеби руку, и, взяв под руку Хину, покидает палату. «Теперь он называет мое имя правильно. Ну и слава Ками-саме, а то надоело уже быть Курокавой». — Хорошего вечера тебе. И вам того же, мальчики. И почему-то в палате стало так непривычно тихо после того, как эти двое ушли. Парень крутит в руках футляр, где хранятся таблетки, думая о том, когда все же лучше всего стоит их выпить? Наверное, всё же, стоит дождаться ужина… Хотя есть не хотелось от слова совсем. Но придется. Еда в больнице была пресной и просто отвратной. Но выбора нет. «Черт, а ведь никто из моих даже не знает, что я в больнице. Мэсэбу-сан меня точно убьет». (!)

***

Небо заволокло тучами, и сорвались первые капли дождя. Люди бежали в здание больницы, боясь намокнуть. Так, словно они сахарные, и растают от одной лишь капли. Но ведь, это было не так. Но почему-то, они боялись, и Куроо, признаться честно, их не понимал. Это всего лишь летний дождь: едва моросящий, и прохладный. Единственная погода, когда находится на улице, было по настоящему в удовольствие. Разве может палящие солнце, или падающий хлопьями снег быть лучше? Если да, то они все — глупцы. Он ненавидел солнце и снег, и любил дождь. Любил вид молнии в небе, раскаты грома, и запах мокрого асфальта. Любит ходить по лужам, игнорируя мокрую обувь, и насквозь промокшие ноги. Пока другие бежали в здания, чтобы спрятаться от дождя, Куроо, не смотря на ломоту в теле от полученных травм, и слабость в конечностях, наоборот — шел на улицу. Иида был на обследовании, касательно своих ран, ведь пострадал он больше всех; Изуку болтал по телефону с Ураракой, и Куроо, который проходил мимо, и услышал часть разговора, находил это комичным. Мидория запинался, потел, и странно жестикулировал, в попытка сформулировать свои мысли. Дурак. Тодороки куда-то вышел. Впрочем, его это мало волновало. Раны Хеби относительно затянулись, и единственное, что напоминало о пережитом бое — небольшой рубец на щеке, который так и не удалось убрать, после исцеления. Опять новый шрам. Куроо проводит шершавыми кончиками пальцев по шрамам на лице, особенно заостряя внимание на тех, что остались от битв со злодеями. И досадно цокает, ощущая под пальцами неровности кожи. Двери больницы раздвигаются, выпуская парня на улицу, где во всю моросил дождь. Навеса у здания не было, поэтому, одежда Хеби почти сразу промокла, противно прилипая к телу, и облегая его. Пожалуй, это единственный минус дождя. Он вступает в лужу, и тапочки, которые по доброте душевной, ему выдала медсестра, тут же мокнут. Какая жалость. Наверное, стоит быть поосторожнее, ведь, это не его обувь даже. Хлопая от мокрой обуви, он заходит за угол — там, обычно, больные гуляли сами по себе, или с теми, кто пришел их проведать. К Куроо, к слову, никто не приходил. Он предпочел промолчать про то, что пострадал, во время стажировки, сказав, что просто утомился на занятиях. Норико поверила, а Мэсэбу недовольно хмыкнул в трубку. И было, в этом, что-то родное и семейное. Впервые, за столько времени с момента ухода отца, Хеби чувствовал, что у него есть семья. Он бесцельно бродит по территории больницы, когда возле одной из клумб, где медсестры заботливо высаживали цветы, замечает двухцветную макушку. Двигаемый одним лишь любопытством, он разворачивается на сто девяносто градусов, и идёт к однокласснику. Чем ближе он подходил, тем отчётливее слышал странные шорохи, и звуки, похожие на мяуканье, доносящиеся из кустов. Да, это действительно было мяуканье, и ему не показалось. —… Что ты тут делаешь, Тодороки? — Хеби выгибает брови, смотря на картину, что открылась перед ним. Тодороки сидит на корточках, в больничной одежде, промокший насквозь, и прижимает к себе расцарапанную руку. Сжавшись в комок, напротив сидит трёхцветный котенок, и жалобно мяукает, поджав ушки. Куроо не видит в них отличия, находя этих двоих — абсолютно идентичными. Тодороки, похоже, не ожидал, что кто-то его тут застукает, так ещё и в таком положении. Поджав губы, он какое-то время молчит, стараясь не смотреть на своего одноклассника. Ему было неловко. Но, вздохнув, нашел в себе силы ответить: — Котёнка кормлю. Точнее, пытаюсь. Рядом лежит кусок колбаски, который, судя по всему Тодороки взял из столовой. А котенок сидит, и даже не притронулся к нему, видимо, испугавшись парня. Хотя, на самом деле, Тодороки вовсе не хотел его обидеть, а лишь покормить и погладить. Но почему-то, все кошки его боятся, не смотря на его любовь к ним. И ведь, по Шото не скажешь, что он любит кошек. Хеби слегка ухмыляется уголками губ, присаживаясь рядом на корточки, и котенок, кажется, ещё больше запаниковал. Куроо животных тоже любил, но они его — не особо. Пушистый комок шерсти, что жил с ним в одной квартире, тому в подтверждение. Ему не надо было ничего, кроме еды и чистого лотка. Поэтому, собаки ему нравились больше. Они были преданные, и любили тебя, просто потому, что ты есть. Дождь только усиливается, и они уже промокли насквозь. Волосы противно прилипали к лицу, обрамляя бледное лицо, и подчёркивая янтарные глаза. Тодороки находит одноклассника в этот момент привлекательным, как никогда. Даже в бою против Пятна, он не был так красив, как сейчас. — Кусок слишком большой, а зубы у него ещё не менялись, судя по возрасту. Лучше разломать его, чтобы было легче прожевать, — Куроо берет в руки кусок колбасы, разламывая его на маленькие кусочки, не заботясь о том, что его руки будут грязные. Он протягивает маленький кусочек котенку, и тот, пусть и опасается, но берет с рук, довольно чавкая. Голодный. Тодороки, который наблюдал за этим, посчитал эту картину милой. Жаль, что у него не получится сделать так же… — Держи, — Тодороки чувствует прикосновение к запястью, и оно, не смотря на то, что пальцы Хеби были холодные, обжигает правую сторону, — Покорми его тоже. Шото неуверенно мнется, боясь, что его действия, могут испугать котенка, и тот убежит. Так всегда было, когда он хотел погладить или покормить их. Но Хеби настойчив, и только сильнее сжимает запястье, едва не насильно заставляя парня протянуть руку с едой котенку. Запястье всё так же обжигает, теперь ещё сильнее. Но Тодороки делает так, как сказал парень, и через пару секунд, с удивлением и искрами радости в глазах, наблюдает, как котенок ест с его рук. И даже, кажется, слегка мурлычет. — Она забавная, — Хеби наблюдает, как котенок довольно чавкая, уминает последний кусочек, беря его с рук Тодороки. На вопрос в глазах одноклассника, он отвечает довольно просто: — Трёхцветные кошки почти всегда — девочки. — Не знал, что ты увлекаешься кошками… — Не совсем. Моя мать их очень любит, и кажется, даже в детстве, у нас был котенок. Но я был слишком маленький, чтобы помнить об этом точно, — пожимает плечами, выпрямляясь в полный рост. Им бы, по хорошему, уже идти в больницу обратно. Скоро время обеда, и Иида должен вернуться с обследования. — Пойдём? Тодороки кивает, но заминается, переводя взгляд на котенка. Дождь ещё не закончился, кошечка ещё маленькая, и наверное, замёрзла, пусть это был и теплый, летний дождь. Бросать его тут не хотелось, но в руки, он наверное, вряд ли дастся… Понимая его заминку, Хеби тяжело вздыхает, и подойдя к котенку, подхватывает его на руки, даже не морщась, когда коготки впиваются в кожу. Из маленьких ранок тут же начинает идти кровь, но его мало заботит тот факт, что он может подхватить какую-нибудь заразу. — Ну прям добрая душа, не иначе, — котенок в руках мявчит, и пытается выбраться, но Хеби подхватывает его под лапы, поднимая на уровень глаз. — Будешь рыпаться — дам по жопе. И животное, будто поняв его слова, послушно замирает в руках. Куроо, довольно кивнув, вручает котенка в руки Тодороки, который такого, явно не ожидал, поражено замирая. Куроо даже жалеет, что у него нет с собой телефона — он бы хотел заснять эту комедийную сцену, и может, сохранить ее, где-то в глубине своей галереи. Они отнесли котенка под ближайший навес: согрели, с помощью причуды Тодороки, и убедившись, что котенок сыт и не заболеет, со спокойными душами, ушли в больницу обратно. — Подожди!.. Дай мне… — Тодороки тянет руку с огненной причудой к волосам Хеби, и всего за пару секунд, высушивает его одежду и волосы. — Пусть сейчас и лето, но заболеть, промокнув под дождем, довольно легко… Одежда высохла буквально за пару секунд, и Хеби поправляет волосы, заправляя их за ухо. Огненная причуда полезна и в таких простых вещах, кто бы мог подумать. — Что ж, довольно удобно. Спасибо. Тодороки смотрит однокласснику в след, все ещё ощущая тепло чужого тела рядом, и обжигающее прикосновение к запястью. В палате их уже ждал Иида, и его вид, был не очень радостным. Как оказалось, руки Ииды сильно пострадали, и ему нужна операция. Пока он её не сделает, левая рука будет скована в подвижности, и почти полностью пропадет чувствительность. Это плачевно. Из всех четверых, Ииде досталось больше всех, ведь он был тем, кто принял бой один на один. И не смотря на сочувствие, что таилась в глубине души Куроо, он мог только поджать губы, отводя взгляд от пострадавших рук одноклассника. Глупец, не иначе. И разве стоило это того? И ведь, если бы они не пришли на помощь, кто знает, чем бы все закончилось. Велика вероятность, что Тенья, просто бы там погиб. Признаться честно, Хеби это напрягало всё сильнее. Им всего шестнадцать лет, но они уже жертвуют своими жизнями, и все ради чего? Ради кого? Стоят ли их травмы, и то, что они ставят на кон свои жизни, того? Иногда, он жалел, что вообще решил стать героем. Но, лишь иногда. Возможно, глубоко в мечтах, он желал спокойной, мирной жизни. Он чертовски устал, от всех этих приключений по жизни. Но даже так, Иида решил не идти на операцию, и оставить левую руку такой до тех пор, пока не станет настоящим героем. Возможно, Куроо будет скучать за вечно мащущим руками Иидой. Тишину, и напряжение, воцарившееся в палате, развеял Тодороки, который похоже, был явно чем-то смущен. — Простите… Мне кажется, каждый раз, когда я в деле, то чужие руки страдают. Может… Это проклятье? Тут даже не выдержал Хеби, и против воли, на губах появилась улыбка. Изуку и Иида выпучив глаза, шокировано смотрели на Тодороки. Черт, этот Тодороки… Серьезно, проклятье сломанных рук? — Проклятье сломанных рук? — подшучивает над парнем Куроо, вводя его в ещё большие раздумья. Кажется, он воспринимает некоторые слова в свой адрес, слишком серьезно. — Во мне, словно, дух кривых рук… Тенья и Мидория расхохотались, едва не падая на пол от хохота, а Куроо, подавил смех в кулак, но было заметно, что его плечи едва трясутся. Он уже и не помнит, когда последний раз, искренне смеялся, как сейчас.

***

Так прошло ещё три дня. Их выписали из больницы, и разрешили вернуться домой. Но перед, тем как вернуться в место, которое он теперь, называет «домом», Хеби решил кое-куда наведаться. А если быть точнее, кое к кому. Его тут не встретили с распростёртыми объятьями, а скорее с проклятиями, ведь из-за него, Такэши урезали зарплату! Но Хеби проигнорировал чужие замечания, собрал свои вещи не без помощи Хины, и уже стоя на пороге, протянул то, над чем трудился несколько дней, в попытках довести до идеала. Это была его лучшая работа, которую он хотел отдать тому, кто помог ему стать сильнее и превзойти «свой предел». Но кропотливо над ней работал, и с помощью своей причуды, сделал то, что раньше, казалось ему невозможным. — Что это? — Такэши крутит в руках вакидзаси, непонимающе смотря на своей ученика. Тот только жмёт плечами, наблюдая за реакцией наставника. — Ты серьезно даришь мне это? Куроо кивает, наблюдая, как сухие и тонкие губы мужчины растягиваются в слабой, благодарной улыбке. И Хина улыбается вместе с ним, зачарованно рассматривая вакидзаси в руках мужчины. Серебристо-синий цвет ножен для вакидзаси, с тонкой, и очень кропотливой работой на них — изображение японского бога Сусаноо. Рукоятка так же была синей. Стальное, идеальное лезвие блестит, и кажется, может разрезать, что угодно. Проверять Такэши не рискнул. Работа была потрясающая, и очень кропотливая, и признаться честно, он впервые был так польщён. Возможно, этот подарок значит слишком многое для него. Такэши никогда не мог назвать себя сентиментальным, но этот парень словно специально хотел вызвать у него слезы! — Спасибо, — мужчина кивает, и Хеби, убедившись, что ему понравился подарок, покидает здание, слыша в спину фразу. — Жду тебя через полгода на стажировку, Куроо. Хеби надеется, что он сюда не вернётся. Это место вызывало у него тихий ужас. Дома его встретила мать, которая, едва увидев уставшего после поездки сына, налетела на него с расспросами, и не смотря, на свою хрупкость, схватила огромную дорожную сумку Куроо, и понесла в комнату. Тому оставалось только удивляться, откуда в этой женщине столько сил, несмотря даже на то, что она все ещё продолжает терапию, после полученных ран. По поводу нового шрама на лице сына, она ничего не сказала. Либо не хотела говорить, либо — не заметила. Парень надеялся на второе. Они пообедали, обсудили стажировку, и Куроо пришлось соврать про то, что ничего не произошло. Он врать ненавидит, но не хочет, чтобы Норико лишний раз переживала. Здоровье у нас одно. Рю была на ночном дежурстве, поэтому, до следующего дня ее ждать не стоило. Кумо, наглый комок шерсти, даже не вышел его встречать. Твердый матрас маленькой комнатки, был роднее всего. Это, конечно, не сравнится со сном, вместе с Хиной, который использовал его в качестве подушки для обнимашек. А утро началось с того, что на него, только вышедшего за порог квартиры, налетела Мина, радостно вскрикивая, и обхватывая шею руками. Хеби, пусть и не показывал эмоций, тоже был рад видеть подругу. — Куроо-чан, я так рада тебя видеть! — Ашидо тянется к нему на носочках, ведь разница в росте у них была, и не маленькая. Как никак, а Хеби был той ещё дылдой — почти сто восемьдесят сантиметров в росте. — Ты, кажется, набрал в весе. Похоже, в больнице хорошо кормят, не так ли? — Откуда ты знаешь? Он точно помнит, что никому, даже Мине, не говорил о том, что попал в больницу. И да, это была правда — он немного набрал. Как оказалось, вес ему набрать очень просто. Но, было очень тяжело сдерживать рвотные позывы после каждого приема пищи. Но осознание того, что ему нужно есть, помогало сдерживаться. Это были незначительные цифры, и плюс ко всему — вынужденная мера. Иначе, он просто умрет от собственной причуды. К слову, после уроков, у него назначена терапия… — Изуку рассказал, — и улыбается так невинно, что у Куроо даже не остаётся сил на то, чтобы злиться. Тяжело вздохнув, он качает головой, и поправив свою форму, идёт к лифту. — Кстати, ты опять линзы надел? Зачем? — Зрение начало падать, без линз не вижу совсем. А в очках в школу я ещё не хочу ходить. — Это ведь из-за твоей причуды? — Ашидо, помолчи, или я тебе кляп стальной в рот засуну, — у Куроо никогда не было настроения на разговоры утром, поэтому, поняв очевидный намек, Ашидо подняла руки в смирительном жесте, замолкая. Конечно же, не надолго. Куроо уже отвык от такой шумной компании.

***

— А-класс всё такой же шумный… — Хеби устало прикрывает глаза, опускаясь на стул. Жутко клонило в сон — он совсем не выспался. Они с Ашидо пришли едва ли не самыми первыми, поэтому, класс только наполнялся учениками. И даже так, в классе уже было шумно. Все радостно обсуждали стажировку, рассказывая, что делали, чем занимались, и чего достигли. И Куроо, признаться честно, был не особо заинтересован в том, чтобы слушать про успехи других, поэтому, даже не обращал внимание, до тех пор, пока… В класс не зашёл Бакуго, под смешки Сэро и Киришимы. С зализанными волосами. И кто Куроо такой, чтобы не поиздеваться над Бакуго за компанию? Он не сдерживал ехидную улыбку, смотря на своего одноклассника, который больше напоминал куклу Кена с идеальной укладкой. Райян Гослинг? — Хватит ржать! Я не виноват, что даже то, что я их мою, не спасает ситуацию, — Бакуго злиться, но признаться честно, с его прической, это выглядело слишком комично. Куроо ухмыляется, и не вставая из-за своей парты, кидает колкую насмешку в сторону Кацуки. — Слушай, прилизунчик, а тебе прям идёт. Ты прям такой галантный с этой прической. — Заткни хлебало, пугало! Хватит ржать, я вас нахрен подорву! — Бакуго кричит, активируя свою причуду, но с этой прической, признаться честно, он выглядит слишком комично, чтобы бояться его. Впринцепи, как и всегда. — С…сука. Змеючка, я тебе патлы твои вырву. — Ты сначала свои патлы в порядок приведи, — и словно по магии, прическа Бакуго возвращается в нормальное состояние, возвращая его взъерошенные волосы. Возможно, Хеби будет скучать за «прилизунчиком», хотя прошло едва две минуты, как он его увидел. Сэро и Киришима, кажется, едва сдерживали слезы от смеха. Внимание класса привлекла передряга, связанная с Пятном, и они начали расспрашивать, как же так вообще вышло: что они наткнулись на такого злодея? Просто совпадение, и удача, что они выжили. Спасибо Старателю, это ведь он всех спас. По крайней мере, так думали все, и должны продолжать думать. Поэтому, им оставалось только поддерживать эту легенду, «поддакивая» и кивая, как болванчики. Заслугу за убийство Ному, которого убили Сусаноо, Хина и Тамахаганэ, полностью ушла Сусаноо и Хине, и упоминания о третьем герое там не было. В целях безопасности и конфиденциальности. В прочем, Куроо было все равно — ему популярность не нужна.

***

Пот струится по телу, и Куроо морщится от мерзкого ощущения, думая о том, что ему точно необходим душ после такого занятия. Да, определено, нужен душ. У них был урок с Всемогущим, и тот, назвал это «гонкой спасения». Причуда Хеби, как бы очевидно это не было, совсем не подходила под такое. Он не мог ускоряться с помощью причуды, прыгать, или быстрее бегать с ее помощью. И бежать весь этот кросс самостоятельно, собственными силами, было той ещё задачкой. Радовало, что не он один такой был, и некоторым тоже было тяжело. Некоторые занятия совсем не подходят под определенные причуды. Такое ощущение, что Всемогущий всего-то хотел посмотреть, чему научился Мидория за время стажировки. И впринцепи, он не ошибся в своих выводах: учитель действительно следил только за своим преемником, не открывая взгляда. Куроо, признаться честно, это бесило. Мидорию каждый раз выделяют на фоне других. Комбинезон противно липнет к телу, и Хеби, прилагая усилия, все же удается его снять, чувствуя, как гудят ноги и всё тело. — Как же я вспотел, первая настоящая тренировка за долгое время. Мне надо поработать над своей мобильностью, — Киришима снимает свой костюм, тяжело вздыхая, и Хеби может только согласно кивнуть, надевая брюки. Он, конечно, бегает и занимается собой, но его скорости и мобильности не хватит, чтобы догнать ту же Мину под действием причуды. — Как же я завидую таким счастливчикам, как Сэро или Токоями, — рядом стоящий Каминари уже надевает форму, так же вымученно вздыхая. Да уж, у них были совсем не мобильные причуды. — Хеби, я и не знал, что ты такой быстрый, даже без причуды. — Я занимаюсь вне школы уже долгое время, — парень пожимает плечами, очевидно, совсем не стесняясь своего оголенного торса перед одноклассниками. Точнее, шрамов на них. — И тебе бы посоветовал, Каминари. — Черт, вот всегда ты такой зануда. — Уж извини, что я хочу, как лучше, — Хеби пропускает оскорбление мимо ушей, начиная застёгивать рубашку. Он бы очень хотел в душ, но через десять минут уже начинается урок. — Скоро экзамены, и ты же знаешь, что там будет не только письменная часть, но и практическая. «Зануда», тихо шепчет Денки, но его было прекрасно всем слышно, и они могут только посмеяться. Куроо даже не обижается, он прекрасно знает, что душнила, которых ещё стоит поискать. Если Каминари не сдаст экзамены, это будут ведь его проблемы, а не Хеби. Он то точно сдаст, по крайней мере, парень в этом был уверен. Зря он что-ли, пашет как лошадь? —… Холмики Яойорозу, талия Ашидо, сочное тело Урараки… Минета предпринимает попытку подсмотреть за девочками, через дырку в стене, кидая самые мерзкие, и пубертатный фразочки, из всех возможных. Мерзость. Минору говорит что-то своем члене, женских прелестях, и что это долг чести. И замолкает, когда в глаз ему попадает штекер, от причуды Джиро, и он чувствует крепкую хватку на голове. Настолько крепкую, что она, кажется, сейчас лопнет. Минета вскрикивает, хватаясь за глаз, и в попытках выбраться из крепкой хватки, но безрезультатно. — Мелкий извращенец, я тебе что говорил, про подсматривание за девушками? — Хеби только сильнее сжимает руку, желая испепелить противного одноклассника взглядом. Как он вообще оказался с ним в одном классе? Кто нибудь скажет? — Хеби, отпусти! Мой глаз! Сейчас уши разорвет через глаз! — Минета брыкается и вопит, как раненое животное, но это не особо ему помогает. Хватка становится только сильнее. — Я ведь предупреждал тебя, — решив, что карлик и так достаточно настрадался за свои грешки, Куроо отпускает его. Лицом в пол. Под Минетой появляется небольшая лужа крови. Кажется, он разбил ему нос. Совершенно неслучайно. — Дебил. Он терпеть не может, когда к девушкам кто-то проявляет такую грубость, и если честно, иногда ему хочется убить Минору и Каминари. Неужели, пубертат бьёт им в голову до такой степени, что они начинают подсматривать за девушками? Ему этого не понять. Куроо относится к девушкам, как к хрупким, и нежным созданиям, которым нужна забота и ласка. Его мама была такой, тетя, и даже Ашидо. Иногда он жалеет, что гей, и абсолютно ничего не чувствует к женщинам. Мужчины невыносимы. Особенно такие, как Бакуго Кацуки. Или Минору Минета. Кстати говоря о Бакуго… Взгляд невольно падает на смуглую, широкую и рельефную спину, и Куроо тут же отдергивает себя, переводя взгляд на свой шкафчик. Какой бы отвратительный у Бакуго не был характер, его тело выше всяких похвал. Нет, Куроо абсолютно точно не засматривался сейчас на одноклассника. Пальцы, почему-то не слушаются, и застегнуть пуговицы на рубашке удается не сразу. Галстук он решает оставить в сумке, не желая его завязывать.

Куроо откидывается на стуле за своей партой, тяжело вздыхая. Он устал после занятия со Всемогущим, хотел в душ, перекусить, и заняться тренировками. Но уроки ещё не закончились. Кажется, сейчас у них должна быть математика с Айзавой—сенсеем… Одна радость, что не традиционный японский, с которым у Куроо были некоторые проблемы. Он не выносил хирагану и китакану, но это было необходимостью. Возможно, перед экзаменами, стоит подтянуть некоторые предметы. — Итак, скоро летние каникулы. Но конечно же, это не означает, что весь месяц, вы будете торчать дома, — скучающий Хеби навострил уши, поворачивая голову в сторону учителя. Одноклассники тоже заинтересовались, внимательно слушая учителя. Наверное, сейчас они были похожи на котят, которые слушают маму-кошку. — Мы отправимся в летний лагерь. Класс, по ощущениям, едва не задрожал, от громких криков одноклассников, чтобы были безмерно рады этой новости. Хеби, если честно, их радости не разделял. И Бакуго, который сидел рядом, тоже, ворча, как старый дед. Куроо бы лучше остался дома, и тренировался сам. У него есть даже примерный план тренировок: развитие причуды, боевые искусства, гимнастика, и прокачка выносливости. Он бы, может, даже напросился бы к Такэши на тренировки. Но, от судьбы не убежишь… Он уже представляет, как ему придется делить комнату с остальными парнями, спать на твердом футоне, и играть в карты на желание. Радостного мало. Хотя, там будет Мина… Если она конечно, сдаст экзамены. Но кажется, ее это мало волновало. Спустя почти три недели, Ашидо Мина, кажется, вспомнила, что надо бы поучиться. — Куроо-чан, позанимаешься со мной? — Нет. Мина дует губы, смотря на друга. Тот не отвлекается от конспектов по математике, по которым будут спрашивать на следующем уроке, и даже не смотрит на девушку. Его волосы слегка отросли, и теперь едва достигали плеч, и парень завязал их в хвост, открывая бледную шею и пирсинг в ушах. Что вызывает у девушки интерес: — Откуда у тебя такие сережки? — Ашидо осторожно берет в руки красный кристалик, что висел на цепочки, внимательно осматривая. Она не помнит, чтобы у Куроо были такие украшения. А она хорошо была ознакомлена с его коллекцией. Полномочиями подруги, она пользовалась во всю. — Киришима подарил, когда я в больнице лежал. Губы девушки изгибаются в форму «о», и из рта вылетает восторженный «ах». Сережки отлично смотрелись с контрасте с внешностью Куроо, и признаться честно, стоило Киришиме отдать должное. У него явно был вкус. Куроо снял кардиган, который обычно носил вместе с формой, потому, что было слишком жарко. Он закатал рукава белой рубашки, спрятав порезы за кучей браслетов, надеясь, что никто не обратит внимание. Красные сережки, отлично смотрелись в дополнение с красным галстуком, что был небрежно завязан. Ашидо кладет подбородок на руку, рассматривая своего друга. Жаль, что он гей. Куроо, пусть и не хотел признавать, был чертовски красив, и было в его красоте что-то притягивающее. И даже шрамы ни капли не портили его внешность. Даже дополняли. Черные глаза, спрятанные под линзами, скользят по тексту, вчитываясь. А тонкие, длинные пальцы, с черными, крашенными ногтями, неспеша перелистывают страницы. — Куроо-чан, у тебя отвратительный характер, в отличие от твоей внешности, — Ашидо дует щеки, и Хеби отвлекается от изучения материала, поднимая бровь и явно пытаясь понять, как оценивать слова подруги. — Это был комплимент или оскорбление? — Забей. Ну позанимайся со мной, пожалуйста! Я совсем не готовилась! — Мина выхватывает конспекты из рук парня, даже не обращая внимания, когда тот хмурится. Невыносимая чертовка. — Я тоже совсем не готовился! С этим фестивалем и практикой, я совсем забил на учебу, — рядом стоящий Каминари хватается за голову, едва не плача. Куроо смутно припоминает, что эти двое занимали первые места по успеваемости. Первые места снизу. У них столько времени было, и они решили начаться готовиться за неделю до экзамена… Конечно, не Куроо это говорить, учитывая, что он тоже ещё не начал готовиться, но оправдывал себя тем, что у него много тренировок. Впринцепи, он был недалек от правды. Пришлось много времени уделять причуде, а ещё больше — тренировками выносливости. И к этому всему, прибавилась реабилитация, которая была необходима. Но кажется, она начала давать свои результаты. Куроо это радовало. Лето было в самом разгаре, близился конец июня, и неделя до экзаменов. У тех, у кого была проблема с успеваемостью, начиналась паника. У Куроо, признаться честно, тоже, хотя он занимал шестое место по успеваемости и переживать ему было не о чем. Почти. Ненавистный традиционный японский, и добивала всё физика. Куроо ненавидит эти два предмета. Мидория пытается подбодрить ребят, вскрикивая мотивационное речи, но если честно, он скорее добивает их. — Легко говорить, когда ты четвертый по успеваемости, так ещё и причуда у тебя сильная, — Хеби проходится взглядом по Мидории, задерживая взгляд на израненных от причуды, руках. Везучий мальчишка, чтоб его. — Ч-е-е-ерт, Куроо-чан, ну почему ты не хочешь со мной позаниматься?! — Ашидо канючит, пытаясь уговорить друга, но тот твердо убежден: браться за чужие проблемы он не хочет, пока своих навалом. Он вздыхает, смотря на упрямую подругу. Он её любит, уважает, и ценит, но иногда, ее характер был невыносим. Хеби знаком с её родителями, и довольно близко: в кого она пошла характером? Даже у Кумо, этого комка шерсти, характер был в разы лучше. — Потому, что ты невыносима, как ученик. Тебе напомнить, как мы изучали «Уравнения и неравенства»? Я тогда, признаться честно, был в шаге от того, чтобы придушить тебя. Воспоминания месячной давности, заставляют парня передернуть плечами. После этого, он пообещал себе, что больше не возьмётся за помощь, кому либо, кроме самого себя. Ему нервы, всё же дороже, а учитывая, что они у него шалили, то были на вес золота. К счастью, на всех двоечников и троечников из их класса, снизошло благословение, в виде Яойорозу. Она, похоже, была настроена серьезно подтянуть знания одноклассников, и парень мог ей только пожелать «удачи». Момо была самой умной в классе, не считая зануды Ииды и злющего, как Цербер, Бакуго. Но, к последним двум обращаться за помощью не хотел: Иида зануда, а Бакуго — злюка. Осталось и Хеби найти человека, который поможет ему с физикой и японским… Он действительно ненавидит эти два предмета. Но, навязываться к Яойорозу, он не очень хотел… Ей хватит и шестерых раздолбаев. А так, из тех, кто был хорош в этих двух предметах, оставался только Тодороки и Бакуго… Определенно стоит поискать репетитора. Хеби лучше завалит экзамены, чем обратиться за помощью к кому-то из этих двоих.

***

Рука на чужом, красном галстуке сжимается ещё крепче, и вены на руках набухают от напряжения. Глаза мечут молнии, и признаться честно, вечно спокойный и флегматичный Куроо, находится в шаге от того, чтобы разбить лицо человеку перед собой. Переходить на личности, напоминая не самые приятные события прошлого, это уже слишком. И парня, ни капли не смущало, что на них смотрит вся столовая Юэй, ожидая, чем закончится конфликт между классами А и Б. К слову, начал его, как раз таки, класс Б. А точнее, одна личность. — Повтори. Что ты сказал? — черные глаза внимательно смотрят на человека, на чьем лице нет и доли раскаяния за сказанные слова. Куроо бесили тупые люди. Люди, которые обижали слабых. И люди, которые лезли не в свое дело. Нейто Монома, чудесным образом, сочитал в себе всё это, и невероятно выводил из себя. Даже надоедливый, крикливый Бакуго, так не бесил Куроо, как этот блондинчик. Бакуго и кричал, только потому, что ему некуда девать запал. А этот парень, специально провоцировал их. —… Вы только и делает, что ищите проблемы на голову! — Нейто пытается выбраться из чужой хватки, но она, неожиданно стальная для такого худого парня. — Как будто мы специально это делаем, — Куроо подтягивает парня к себе поближе, хватая уже за воротник рубашки, не беспокоясь, что может помять одежду. Свободная рука сжимается в кулак, но он честно старается контролировать свою злость, сжимая зубы. Последний раз, он так злился, когда Бакуго подорвал ему лицо ещё в школе, оставив там ожог второй степени. — Неужели у тебя комплекс неполноценности, а? Куроо знает, что бьёт прямо в цель, и убеждается в этом, когда губы Мономы поджимаются, брови сходятся на переносице, а внешний вид, перестал быть таким самоуверенным. Напыщенный индюк. Хеби известно, что этот парень, был в числе тех, кто объявил войну А классу, и точно помнит, как он же, пытался отжать повязки в битве конниц. Как же скучно он живёт, раз даже на перемене, решил к ним пристать. — Не переживай, блондинчик, — прозвище бьёт по ушам, и Монома перед ним морщится, пытаясь вырваться из хватки. — Следующий раз, когда на нас нападут Ному, я позову тебя, и оставлю с ними один на один. И посмотрю, что же сделаешь ты, окажись в такой ситуации, — он чувствует, что кто-то прикасается к его кулаку, и оторвав взгляд от парня из Б класса, видит Ашидо. Она смотрит обеспокоенно, видимо, переживая, что друг может действительно устроить драку. Хотя это не в его стиле. Обернувшись назад, он замечает, что весь класс выглядит напряжённо, видимо, готовясь к тому, что придется разнимать драку. И смотрят прям на Хеби. На Хеби, который никогда не вёлся на провокации от Бакуго, не реагировал, когда его как либо оскорбляли, и был флегмой. Возможно, будь у него более вспыльчивый характер, и другие принципы, он бы врезал пару раз Мономе в нос. Но, он выше этого. — Тебе повезло, что на моем месте не Бакуго Кацуки, — он отпускает воротник парня, и тот отходит на один шаг назад, всё ещё будучи напряжённым. Куроо поправляет галстук формы, как будто, не хотел только что, устроить драку. И тянет руку к парню, от чего тот напрягается. Но он, всего лишь, разглаживает складки на чужой рубашке рукой, едко ухмыляясь: — Ещё раз полезешь ко мне, или к моим одноклассникам, из-за своего чувства неполноценности, и глупой зависти — я тебе член отрежу. Или нос сломаю. Выбирай. Куроо выглядит уверенно, с идеальной осанкой, уверенным взглядом и ухмылкой на губах. — Куроо-чан, пойдем лучше в класс, — девичья рука хватает его за запястье, уводя в класс, под шепотки других. — Решили называется, поесть впервые за столько времени, в столовой. — Кто же знал, что там обитают такие тупые животные. Мина может только посмеяться, молча соглашаясь со своим лучшим другом. Главное, что все закончилось хорошо. — Ты пойдешь заниматься к Яойорозу? — девушка садится прям на парту Куроо, игнорируя все нормы приличия. Впрочем, он уже привык, и на такое действие, только закатывает глаза. — Нет, у меня смены выпадают на это время, и много дел. К слову, ему стоит попросить взять отгул на время летнего лагеря и в дни экзаменов… Совмещать работу и учебы стало ещё сложнее.

***

Куроо в очередной раз смотрит на время на телефоне, вздыхая. Осталось ещё пять часов до закрытия, а он уже устал. Клиентов особо не было — выходной день, а их основная клиентура это офисные работники. Он уже и не знает, чем заняться. Куроо, откровенно говоря, пинал хуи. Он пролистал всю ленту в социальных сетях, успел сделать уроки, прочитать некоторые конспекты. И чем заниматься теперь? Особо и работы даже не было, поэтому пекари ушли пораньше, помахав ручкой. Везучие. Он вскидывает голову на звук колокольчика, который висит на двери, и поднимается с насижанного места, пряча телефон в карман фартука. Тот самый, который подарила Мина. — Добрый день… Ты что тут забыл?! — Куроо удивлённо смотрит на человека перед собой, поправляя очки, в которых ходит на работу и дома. Красные глаза смотрят на него, и в них явно нет радости. — А ты тут чё забыл? Я с этим идиотом пришел позаниматься перед экзаменами, он предложил именно это место, — Бакуго складывает руки на груди, осматривая Хеби. Тот был в очках, собрал волосы в хвост, и в фартуке с розовыми сердечками, поверх одежды. Куроо переводит взгляд янтарных глаз за спину парню, здороваясь с Киришимой. — Ты вообще в эту атмосферу не вписываешься, змеючка. — Ты тоже не особо вписываешься. Не хочешь уйти? Конечно, в любом другом случае, Хеби бы не позволил себе такой грубости с клиентом, но это был не просто клиент. Это был чертов Бакуго, который решил ему испортить настроение. Кто угодно, но не он. И почему, спрашивается, на выходных они решили прийти сюда? — Я не знал, что ты тут работаешь, Хеби, — Киришима решает влезть в разговор, во избежание конфликтов, и встаёт между ними. — Насколько мне известно, это место принадлежит родителям Ашидо, вот я и позвал сюда Бакуго… Киришима выглядит настолько виноватым и сожалеющим, что Куроо его даже жаль становится. Поправляет очки, и ожидает, что же эти двое соизволят заказать. — Можете занять любой столик. Людей все равно нет. — Неудивительно, я бы бежал куда подальше, от такого кассира, как ты, — Бакуго едко ухмыляется, рассматривая витрины, набитые свежей выпечкой. Он должен признать, что пахнет тут, чертовски вкусно. Куроо едва сдерживает желание выгнать его отсюда. — Хеби, у вас есть синабоны сегодня? — Киришима довольно облизывается, вспоминая, какая здесь вкусная выпечка. По его скромному мнению — самая лучшая во всем городе. — Да, свежие, только из печи, — Куроо оформляет заказ, пока Бакуго думает и наблюдает. Видеть одноклассника в очках непривычно, и это что-то сродни «чуду». Тот, заметив слишком внимательный взгляд на себе, вскидывает брови: — Помочь выбрать? Чего пялишься? — Иди в жопу, пугало огородное! Дай мне тоже, что и дерьмоволосому, — Бакуго достает деньги, и не глядя, кидает их на кассу. — Тут не хватает. Мне доплатить? — Хеби ухмыляется, наблюдая, как закипает Бакуго. Ну прям чайник. Конечно, он просто над ним издевался, но его реакция иногда была довольно забавной. — Шучу. — Хеби, не хочешь позаниматься с нами? Предложение, конечно, звучало очень заманчиво, если бы не факт наличия в помещении Бакуго. Связываться с ним — себе дороже. Поэтому, Хеби отказывается, говоря, что у него много работы. Работы, конечно же, не было. Он опять начал сидеть в телефоне, но уже не в тишине, а под ор взрывной псины. Он объяснял доходчиво и просто, но если, Киришима, в силу своего скудного мозга, не понимал с первого раза — его били по голове тетрадью. Хеби искренне считает, что Бакуго так только выбьет ему последние мозги, но в процесс не влезает. За час зашло ещё двое человек, которых Хеби обслужил, иногда посматривая на одноклассников. Киришима старательно решает пример, а Бакуго внимательно смотрит, едва не испепеляя взглядом. И снова точный удар по красной макушке. — Ты ему так последние мозги выбьешь, и всех клиентов мне распугаешь, — Хеби подходит к их столику, заглядывая в тетрадь Киришимы. Мда, почерк у него конечно, как курка лапой. — Кто ж виноват, что он такой тупой, — Бакуго фыркает, даже не смотря в сторону одноклассника. — Он не тупой, просто ты объяснить не можешь. — Ну так, объясни ему. — А вот и объясню. Куроо ставит станчики с кофе, которые принес парням, на стол, и усаживается рядом с Киришимой. С математикой у него проблем не было, поэтому, он спокойно начинает объяснять однокласснику тему, и совершенно спокойно реагирует, когда тот, не понимает с первого раза. В отличие от Ашидо, у него хотя бы есть желание учиться. Бакуго возмущается, мол, Хеби забирает его ученика, и чего он вообще припёрся себя. А Хеби просто было жаль парня, которого избивали по голове, и во всю кричали, какой он тупой. — Молодец, думаю, эту тему ты понял. Можешь прерваться, и выпить кофе, — Куроо довольно кивает, когда Киришима без проблем решает уравнение, которое парень ему задал. — Чувак, а из Хеби неплохой учитель. В отличие от тебя. — Чё сказал, дерьмоволосый?! — Бакуго скалится, выпивая свой кофе, но сдерживает желание стукнуть этих двоих. Кофе ему дороже. — Если он такой хороший учитель, пусть и с физикой помогает. При упоминании предмета, с которым у Хеби явные проблемы, тот морщится, как будто съел что-то кислое. Нет, на этом, его полномочия всё. С физикой, он к сожалению, не поможет. Парень поправляет очки, что съехали на переносицу, и поднимается со стола. — Я в физике не очень хорош, поэтому, не смогу помочь. Да и работать мне надо. — Можешь с нами позаниматься, — Киришима улыбается во все тридцать два зуба, показывая на место возле сидя. Куроо, и не то, чтобы против — ему физику не помешает подтянуть, но Бакуго, кажется, был не очень рад. — Бакуго, ты же не против? — Да плевать мне, пусть только хуйней не страдает, — светлые брови сходятся на переносице, но Бакуго на удивление, даже не кричит. — Считай это платой за кофе. Хеби пожимает плечами, присаживаясь рядом. Он изначально, брать плату за кофе, с этих двоих, не собирался. Это была его инициатива, чтобы дать бедному мозгу Киришиме отдохнуть. В итоге, почти до самого закрытия, они просидели втроем, подтягивая знания перед экзаменом. Конечно, все тумаки получал Киришима, потому что частенько тупил. Да и, если бы Куроо получил по голове, драки возможно, было бы не избежать, ведь отношения между этими двумя были явно напряжённые. А разнимать их самостоятельно, Киришима не очень хотел. На удивление, Бакуго оказался неплохим учителем. В моменты, когда не кричал и не бил никого. И кажется, ближе к концу, он уже смирился к присутствию Хеби, и перестал на того кидать косые взгляды. В целом, они можно сказать, провели время неплохо. Куроо, даже, по доброте душевной, угостил их ещё кофе, с удивлением обнаружив, что Бакуго любит латте. Спустя несколько дней наступил экзамен.