Комната

Витя уже взрослый, как ему самому кажется, — правда, его родители только ярко ухмыляются на такое заявление, с хитрыми взглядами соглашаясь с ним, на что он хмурится в ответ и приподнимает бровь. В такие моменты Артём ему всегда говорит: «Как папа Серёжа», — а он и не против быть как папа Серёжа. Ведь тот отлично управляется с детьми и играет на гитаре, чем мог бы завораживать всех девушек Праги, но он продолжает смотреть на второго отца таким взглядом, что Вите и не описать, — и парень хочет, чтобы на него тоже так смотрели. Только тогда он поймёт — это и есть любовь. Сейчас он сидит на их кухне за барной стойкой и думает, как бы познакомить родителей со своей девушкой. Вроде ничего сложного в этом нет: так делают тысячи людей, и во многих случаях всё проходит хорошо, но как будто они не волновались, не думали, что же будет и как это будет происходить. И Виктор Артёмович тоже анализирует, как бы это устроить. Ведь, несмотря на то, что они с родителями переехали в Прагу и имеют все права граждан Чехии, чего долго добивались, Виктор Артёмович всё равно умудрился влюбиться в девушку из России, которая приезжала на выходные отдыхать со своими друзьями. Они провели два волшебных дня вместе, после чего общались через великую силу интернета, начали ездить то в одну страну, то в другую — и вот, пришло время знакомиться с родителями. И, несмотря на свои двадцать три года, — Витя ещё не взрослый. Витя всё тот же маленький мальчик, который несётся за дядей Максом по берегу, а потом забегает с ним в море встречать закат в уже почти остывшей солёной воде. И, может, ему спросить дядю Макса, как решить этот вопрос? Но если вспомнить, как тот плакал, когда Витя закончил школу, то когда он узнает про девушку, то расплачется снова и будет думать, как обнять своего племянника через интернет, и уже побежит брать им с Антоном и Серёжей с женой билеты в Прагу, чтобы познакомить девушку Вити уж точно со всей семьёй. Хорошо, если бабушек и дедушек не притащит. И как человек в пятьдесят один год такой активный? Но потом он смотрел на родителей, которые порхали по кухне, будто они в каком-то мюзикле, — хорошо, хоть не пели, а спокойно переходили с одного места на другое. Один готовил им обед — каждому по стейку и порции макарон, которые они имели наглость приравнивать к итальянской пасте, а другой делал им кофе, ради которого была куплена кофемашина, и только Вите — чёрный чай с мятой, а на всю ту же барную стойку был поставлен излюбленный мёд. Лёля: Позвони мне, позвони, Позвони мне ради Бога После просмотра сообщения Вите осталось только вздохнуть и улыбнутся, глянув на своих стариков, которые будто и не изменились за столько лет: всё так же шутят друг над другом, нежно улыбаются и гладят друг друга по рукам, коротко целуя друг друга. Не теряя любовь за бренностью бытия. — Я хочу познакомить вас с девушкой. — Со своей или с чужой? — Пап. — Да, Артём Андреевич, чего это вы? Меня представлял как чужого парня. — Не было такого! — Было-было. — Ты на меня наговариваешь, любовь моя, — улыбнувшись, произнёс Артём и ущипнул мужа. — Вить, мы правда рады, что ты нас с ней познакомишь, и мы очень хотим. — Да, будем ей только рады, наконец-то от нас съедешь. — Я такого не говорил. — А жаль. Пойду, позвоню двум детям по ту сторону Земли, так что знакомить будешь с явно большим количеством народа. — Пап, ну я же хотел только с вами. — С нами она ещё намучается. Тем более, лучше сразу со всеми, чем потом придётся знакомиться со всеми отдельно. И исчез в лабиринте комнат. Витя так и знал, что всё закончится этим. Так и знал. Можно было и дяде Максу позвонить — исход был бы один. Через полторы недели Витя вёз свою любовь из съёмной квартиры в родительскую, откуда его нагло выгнали, ведь им с девушкой нужно личное пространство, а они, два ворчливых старика, не дадут им никакого покоя. Хотя он знал, что они дадут им покой, — но просто не в полной мере. И вообще он не хотел лезть в жизнь своих стариков. Для таких вещей он всё ещё считал себя маленьким Витей. А в уютной квартире Серёжа уже всё приготовил и смотрел, как Артём бегает из гостиной в спальню, показывая ему разные варианты рубашек, пытаясь решить, какую же ему выбрать, и гадая, почему Серёжа не суетится, а просто сидит, облокотившись на их барную стойку, и улыбается каждый раз, когда он выходит с новым вариантом рубашки. Но в какой-то момент бывшему Шевелеву это надоедает, — и он подходит и берёт Артёма за плечи, смотрит с улыбкой в глаза, а после целует в губы, обнимая, и кивает на синюю рубашку, возвращаясь на место. Через несколько минут кто-то агрессивно пытается попасть в квартиру, и они понимают, что это стиль Зайца. И правда, за дверью оказывается компания под его предводительством: его парень Антон — с лохматыми кудряшками, кучей цепей и в безразмерной одежде — и Макс в своей толстовке и извечной шапке (все шутят, что это он скрывает седину). Они будто замерли в своих тридцати и не хотят идти вперёд, к пятидесяти, — но, благо, есть Серёжа с Аней, которые выглядят отлично, хоть и одеты не как подростки, а как два важных и уважаемых человека. Они не задерживают компанию в дверях: всё-таки у Макса агрессивный стиль и настрой. — Ну что, наши герои ещё не приехали? — Нет, но будут через пять минут. Пять минут, конечно, пролетели за одну — и вскоре пришлось запускать тех, ради кого всё и затевалось. После соблюдения всех формальностей (всё-таки они приличные люди) они прошли за стол, который был поставлен всё в той же гостиной, ведь она была совмещена с кухней. За столом, как бывает обычно, не сразу завязался разговор, ведь девушке не за кого было зацепиться, кроме жены Серёжи. Но та улыбалась и задавала Лёле множество вопросов, помогая собраться и давая понять, что всё в порядке. И наша семейная пара на неё не давила, но даже просто ужин с таким количеством народа — уже тяжелое испытание. Но она справится. И она справилась после того, как они притёрлись (а может, дело было в уже выпитой бутылке вина): разговор шёл быстро и легко, и она уже начала смотреть на Витю теми же глазами сердечками, что были у его родителей, к которым он стремился. И он смотрел на Лёлю точно так же. Наши главные герои смогли выдохнуть после того, как все ушли из их квартиры, а они убрали все атрибуты, которые напоминали им о приходе гостей и хорошо проведенном вечере. У них осталось только хорошее настроение. Артём повернулся к мужу, продолжая смотреть на него с нежностью. И решил, что всё, что говорят про пятьдесят лет — это глупые стереотипы, и прижал мужа к столешнице, самозабвенно целуя — так же, как и раньше, кусаясь и зализывая ранки, улыбаясь прямо в чужие губы. И, сажая его на всю ту же столешницу, блуждая руками по спине, вытянув рубашку из джинсов, нежно проводя по сильной спине, продолжает целовать. И улыбаться в их поцелуй, будто они всё те же два влюблённых молодых парня. А где-то на улицах Праги двое влюблённых будут вспоминать, как девушка подошла к незнакомому парню из-за спора со своими друзьями и спросила: — Какая у вас фамилия? — Гаус. Хотите, тоже такая будет?