Комната

Витя бежал по краю берега, и волны ласкали его ступни, но он будто не обращал внимания: нёсся только вперёд, заливисто смеясь, пытаясь догнать дядю Макса, который явно обгонял его по всем параметрам, — но он не отступал и считал, что он олимпийский чемпион. Сергей Сергеевич шёл чуть впереди всей этой картины, смотря в телефон и думая, что же ему запостить в свои сторис — красивый закат с бегущим Зайцем или его фотокарточку с бокалом вина на фоне того же заката. Что то, что это — банально до безумия, но кто может запретить ему наслаждаться такими моментами, которые он потом будет вспоминать с теплотой в сердце? Правильно, никто не вправе что-либо ему говорить, поэтому он постит обе фотографии, не подписывая ни одну из них. А позади обеих картин неспешно идут два счастливых человека. Один машет руками, постоянно куда-то отбегая и что-то объясняя, — и есть ощущение, что это не просто разговор, а какое-то театральное представление только для одного зрителя, который в свою очередь идёт спокойно, размеренно, наслаждаясь ощущением от бьющих по ногам волн, то пряча руки за спиной, то возвращая их вдоль туловища и вечно не зная — куда же ему их деть. Но после того, как театрал завершает монолог, он берёт руку зрителя в свою и они продолжают свой ход за уже спокойным разговором и наблюдением за двумя детьми — одному семь, а другому тридцать пять: как они бегут и брызгают друг в друга солёной водой. Тишина, которой они наслаждаются, и закатное солнце, которое только собирается спрятаться от них, даровав другое явление природы — звёзды. А пока они наслаждаются малиново-оранжевым закатом и морем, к которому так долго рвались и на которое так долго хотели попасть. Заяц же подстрекал Витю поплавать на закате, не сказав родителям. Но Витя — умный мальчик и, в отличие от Зайца, спрашивает у них разрешение, которое тут же получает. Макс же ничего не сказал Гороху, поэтому тот узнал об авантюре только после того, как оторвался от телефона и повернулся, дабы проверить, что все живы и здоровы, — но не учёл, что здоровы они все физически, а не психологически. Конечно, никто не говорит, что плавать на закате — это что-то ненормальное. Это совершено адекватное и положительное занятие, но плавать с Зайцем… Подумайте, прежде чем совершите эту ошибку. Но один раз Максим уже получил выговор и больше не балуется. Вам покажется, что в его тридцать пять я вам описываю его как идиота. Отнюдь. Он тот, с кого мы должны брать пример, ведь мало кто оставляет с собой детскую непосредственность, когда все вокруг серьёзные и считают, что нужно делать какие-то взрослые дела — например, платить налоги. Он, увы, тоже их платит, но зато он смеётся как никто другой. Он катается на ватрушке с криками и, когда в кого-то врезается, то ухмыляется и выглядит как довольный кот. Он зовёт тебя плавать и разрешает спрыгнуть со своей спины много-много раз. Он любит жизнь, а жизнь любит его. И всё это на одном пляже — счастливая пара, ребёнок которой убежал плавать с дядей Максом, и Серёжа, который тайно их фотографирует, ловя счастливые моменты, которые потом распечатают и поставят в рамку в гостиной — на полочку, где стоят книги, которые они читают вечером по ролям. Но это было вчера, хотя никуда не делось из их воспоминаний. И неважно, что для всех вчера — это близко и недавно. Никто не мешает помнить и смаковать момент. Сейчас они всё на том же пляже, ноги всё так же ласкает морская вода, а песок уже немного остыл, но от этого ничего не изменилось. Всё так же прекрасно и тепло. Уютно. Они идут, держась за руки, молчат, но улыбаются, оба смотря вперёд, на бескрайний берег, будто это их будущее, — а их будущее бесконечно и прекрасно. И даже если у него есть конец — он будет необычайно красив. Один мужчина остановил другого, встав напротив него, — теперь они лицом к лицу на фоне моря. Так банально, но так правильно. Так красиво. Так нужно. Один берёт руки другого, гладит пальцем место между большим и указательным, будто успокаивая. Улыбается так искренне и так нежно, чуть наклоняя голову, и что-то говорит: возможно, это какие-то банальные слова про счастье и любовь, а может, какой-то рассказ о прошлом, а может, он говорит о будущем, — но мне кажется, что они говорят о настоящем. О том, как оно прекрасно и какое оно правильное. О том, как один хочет провести с другим всю свою жизнь. И даже если не получится, он всё равно хочет — лишь бы с ним. И, вставая на одно колено, протягивает простое кольцо, с простыми словами «выходи за меня, серёжа?». И, возможно, они вспомнят ту самую шутку: — Хочешь, тоже так будет? И они хотят. А завтра они расскажут друзьям и сыну. Будут ему объяснять, что у них будет одна фамилия, что им придётся переехать, что они всё так же будут дружить с его любимыми дядями и что они никуда от него не денутся. Дяди же будут обнимать двух счастливых мужчин, радоваться, а кто-то даже плакать. А потом устроит сценку, сожалея, что не он первый заметил такого человека: молодой папа оказался быстрее, хоть и менее смелым. И будут долго смеяться, а потом снова побегут купаться на закате — уже все вместе, а придя в номер, устроят вечер мультфильмов. Но пока они стоят на берегу, обнимая друг друга, слушая биение чужого сердца, сцеловывая слёзы счастья, цепляясь руками за чужую спину, будто боясь потерять, укладываясь на чужие плечи головой и долго целуясь при свете одной Луны, будучи невероятно счастливыми. И, напоследок оставив на родных губах короткий и нежный поцелуй, держась за руки, возвращаться обратно — к сыну.