Пламенные чувства

Чарльз был поражен, увидев Действующего Магистра Джинн на пороге таверны в такой час. Она выглядела неважно — слишком слабой, будто смертельно измученной, слегка пошатывалась, опираясь на дубовую раму тяжелой двери. Ее аккуратные одежды были испачканы грязью и травой, корсет разорван сбоку, и на теле виднелись синие пятна от пальцев, будто кто-то ее душил. — Магистр Джин, что с вами? — Чарльз встревоженно замялся, размышляя, стоит ли ему покинуть свое место и подойти к ней. — Вы ранены? — Слегка, — она не стала врать, а лишь приуменьшила последствия. — Чарльз, у меня назначена встреча с Дилюком, проведи меня в боковую комнату. Брови Чарльза карикатурно сдвинулись к переносице. — Госпожа, но… -Чарльз! — Джин посмотрела на него со всей возможной строгостью, которую она смогла только выдать. — Не вынуждай меня ждать здесь, это секретная миссия. Мы договорились. Чарльз тяжело вздохнул, но не посмел ей возразить. В ее глазах все еще плясали огоньки решительности. — Конечно, я не смею. Госпожа, — он покинул рабочее место и аккуратно коснулся ее руки, — Госпожа, вам надо быстрее попасть в лазарет. Ваша рука такая красная, и я сомневаюсь, что… — Не надо, — отмахнулась Джин, пытаясь избавиться от его назойливого взгляда. — Я буду ждать в комнате, сама смогу позаботиться о себе. Чарльз недоверчиво склонил голову, но решил промолчать. В конце-концов, ему за это не платят. Он провел магистра Джин на второй этаж, где за небрежно раскинутыми столиками виднелась деревянная дверь и широкая витиеватая лестница. — На третьем этаже, вторая дверь справа. Держите ключи. Сперва верхний, потом нижний замок, вот так… — он изобразил движение руки, что надавливала на дверную ручку и крутила ее в левую сторону. — Надо немного ее толкнуть, если не будет открываться. Возьмите и это… сейчас… Джин покорно приняла ключи и свечу на деревянной подставке, которую Чарльз подобрал с ближайшего столика. Она благодарно кивнула, открыла первую дверь и, пошатываясь, поднялась по ветхой лестнице на третий этаж. Длинный коридор и несколько дверей, на каждой какие-то символы и герб. Она увидела небольшую эмблему ястреба, и инстинктивно поняла, что стоит прямо перед «кабинетом», о котором ей рассказал Дилюк. — Что же, — Джин набрала в легкие воздух, ощущая неприятный холод. Ей показалось, что где-то в глубине коридора появится ее мучитель, с мерзким, искаженным лицом, желающий ее смерти. Она все еще ощущала его грубые пальцы на своей шее, никак не могла отделаться от сковывающих объятий и настойчивых попыток изучить языком ее рот. От одной мысли об этом ее плечи вздрогнули, будто их кто-то коснулся холодной рукой. Джин резко отскочила от двери, но не увидела никого, кто бы мог причинить ей вред. — Черт! Она резко покрутила ручку двери, как это показал ей Чарльз, и со всей силы толкнула плечом массивные двери. В комнате было темно, но Джин поспешно закрыла за собой вход, опасаясь, что в темноте пустого коридора появится зловещая фигура. Она прислонилась спиной к стене и обессилено сползла на пол. Джин уже не ощущала своей правой руки, но могла поклясться, что ситуация с его конечностью только ухудшилась. У нее не было лишней энергии себя лечить, и она уже представляла взволнованное, заплаканное лицо Барбары, что никак не могла успокоиться. — Барбара… — Джин тяжело вздохнула. — Прости, Барабра, но тебе нельзя это видеть. Потом она вновь принялась размышлять об этом происшествии, и поток мыслей натолкнул ее на образ Дилюка, что, склонившись, старательно поправлял край ее одежды. Джин сжалась всем своим телом, представляя его понимающий, сожалеющий взгляд. Да, он ее жалел, но и вместе с тем был очень зол. Интересно, его разозлила вся эта ситуация или ее жалкая беспомощность? Джин отчаянно боролась, но допустила фатальную ошибку. Она не посмела вовремя ответить человеку, и до последнего сомневалась в правильности принятого решения. Она не могла навредить жителю Мондштадта… Внезапно Джин услышала, как тяжелые двери внизу лестницы вздрогнули. Потом — характерный скрип, чьи-то тяжелые шаги, будто нарочно замедленные. Дверь в кабинет распахнулась, и поток затхлого воздуха ударил ей в лицо. На пороге стоял Дилюк, вглядываясь в глубину комнаты. Он не сразу заметил Джин, что сидела на полу слева от двери. — Джин? — Я здесь, все в порядке. Он перевел взгляд на нее. — Подожди, я зажгу лампы. Три стеклянные чаши на стене вспыхнули нежным пламенем. Внезапно в комнате стало светло, и Джин в изумлении огляделась. Кабинет был больше, чем она себе его представляла. Квадратный дубовый стол в конце комнаты был заставлен письмами и письменными принадлежностями, по обе стороны расположился шкаф и книжные полки, на стене красовался герб и кусок пурпурной ткани. Она еще заметила красивый хрустальный графин, в котором застыла темная синяя жидкость. Похоже, сок волчих ягод. — Здесь довольно уютно. — Присаживайся на диван. — Дилюк никак не отреагировал на ее вымученный комплимент, а принялся искать лекарства в тонком длинном шкафу. Стеклянные оконницы вздрогнули от его грубого движения. — Не надо так переживать из-за меня. — начала Джин, пытаясь скрасить неловкость момента и немного отвлечь его от тяжелых мыслей. — Это обычное дело. — Тебя всегда пытаются насиловать пьяные идиоты? — Нет. — Она отвела взгляд, чувствуя насмешку в тоне его речи. — Это только второй раз. Он с непониманием уставился на нее. В тусклом свете настенных ламп черты его лица выглядили мягко, хотя Джин понимала, что это всего лишь досадная иллюзия. — Что ты сказала? — Ничего такого. Я, как рыцарь, привыкла к подобным трудностям. Но я не могу сказать, что была готова, поэтому… поэтому… спасибо! Дилюк раздраженно хлопнул дверцей шкафа, хотя в последний момент попытался смягчить удар. — Ты говоришь мне, что подобные «трудности», как ты выразилась, абсолютно нормальны? Чем вы в этом Ордо Фавонис занимаетесь? Внезапный приступ боли в ее руке — еле ощутимая пульсация, но достаточно сильная, чтобы заставить ее слегка согнуться и закусить губу. — А-х! Дилюк резко повернулся, услышав ее стон. Пальцы Джин торчали разные стороны, и все выглядело так, будто под ее кожей плескалась вода, настолько распухла ее конечность. Он еле слышно выругался, не желая озвучивать свои невежливые мысли в присутствии дамы. Джин, похоже, этого не заметила. Ее рука все еще дрожала, и он мог с точностью сказать, что без помощи умелого целителя здесь не обойтись. — Подними руку выше груди, я приложу лед и зафиксирую переломы. — Да, сэр. Дилюк застыл. Это обращение он уже давно не слышал, особенно от Джин. — Прости, — тихо поправила она себя, будто осознав, что допустила серьезную оплошность. — Я не специально. — Все в порядке. Меня это просто… удивило. Подними руку. — Последняя фраза должна была компенсировать его неумение справляться с подобными ситуациями. Джин послушно подняла руку на уровне лица. Она пытаясь почувствовать его уверенные прикосновения. Смотреть в лицо своему спасителю никак не смела. Какое-то неприятное чувство стыда все еще имело власть над ней. Она, похоже, обречена вспоминать его встревоженный, а вместе с тем убийственный взгляд, его интуитивную резкость и искреннее стремление коснуться ее ран. Похоже, Дилюк ощутил эту перемену, и, понимая ее состояние, продолжил неловкий разговор. Тишина была бы слишком тяжелым бременем для них обоих. — Ты знаешь его? — Нет. — Он напал на тебя возле пристани? — Да, там. Плотный эластичный бинт коснулся ее раздраженной красноватой кожи. — У него был Глаз Бога. — Я видел. Он использовал энергию гидро. — Похоже на то. — Я спрятал тело. Мне понадобиться немного времени, чтобы подтвердить его личность. — Это будет подозрительно, — Джин наконец подняла глаза. — Как мы объясним другим людям его смерть? Рано или поздно в городе появятся люди, его станут искать. Да еще и эти переломы… — Ничего не надо объяснять. У меня свои методы. Ты должна сказать, что на тебя напал маг бездны. — Ни за что! Моя репутация пострадает. — Решительно отрезала Джин, заранее предвкушая порцию унижений и косых взглядов товарищей. — Несколько магов бездны. — Поправил Дилюк. Джин со злость взглянула в его безраличное лицо. — Дилюк Рагнвиндр, это дело не имеет к вам никакого отношения. Я благодарна за помощь, но мне важно чтобы вы не распространялись… — Я не собирался. Джин. Ее имя звучало как-то особенно приятно в его непринужденной манере. Его голос был низким, мягким, но вместе с тем уверенным и настойчивым, будто он не просил, а приказывал. Джин устало вздохнула, так-ка не видела смысла препираться. Белый кусок ткани на ее руке Дилюк закрепил небольшой серебристой брошкой. — Я должна идти. — Еще не все. У тебя все тело в синяках. Перестань сопротивляться и дай мне закончить начатое. — Это пустяки. Прошу, давай покончим с этим. — Она настойчиво отказывалась, зная, что он начнет изучать синяки и царапины на шее, а потом… Дилюк устало вздохнул, не в силах заставить ее подчиниться. Джин выглядела крайне решительно, и он решил удовлевторить ее просьбу. — Как знаешь. Позволь мне провести тебя до штаба. — Нас увидят. — Я уйду раньше, чем нас успеют заметить. — Его спокойный взгляд сменился раздражением. — Мондштадт некоторое время небезопасен. Джин согласилась, потому что не могла отрицать очевидное. После неожиданного ночного нападения она не могла воспринимать приятную тишину ночи с такой непростительной беспечностью. Они поднялись, Дилюк учтиво выпустил ее вперед, будто пытаясь занять удобную позицию, если она вдруг споткнется или потеряет силы. Вместе они спустились на первый этаж, где, помимо Чарльза, что старательно натирал винные бутылки, на столике спал пьяный Хосе. — Чарльз, если завтра придут рыцари, ты нас здесь не видел. — Конечно. Спокойной ночи. — он махнул рукой, пытаясь всем видом доказать, что события сегодняшней ночи его никоим образом не касаются. — Да. Джин вежливо кивнула, надеясь, что Чарльз не заподозрил их в чем-то непристойном. Меньше всего ей хотелось, чтобы поползли слухи или любопытные взгляды городских зевак отслеживали каждое их движение. Хотя он, несомненно, был очень удивлен ее присутствием и такой нетипичной близостью с Дилюком. Ночной воздух был освежающе приятным, хотя Джин никак не могла отделаться от мысли, что в тени высоких домов таится опасность. До утра еще было далеко. Чарльз уже убрал круглые столики возле таверны, и они блестели, словно их только что натерли воском. Аккуратно подстриженные кусты в темноте принимали разнообразные формы. Джин торопливо шагала возле Дилюка. Его шаг был значительно шире, и двигался он осторожно, словно контролируя каждое движение мышц. Стук его каблуков глухим эхо наполнил округу. Тишина, что воцарилась между ними, была хуже пытки. — Дилюк, — осторожно начала она, все еще не решаясь взглянуть ему в лицо. — Правда, спасибо. Если бы не ты… — Не надо. — И все же. Ты очень сильно выручил меня. — Джин на секунду остановилась, взвешивая каждое слово. — Это напоминает старые добрые времена. Когда мы были напарниками. — Только тогда ты не попадала в подобные неприятности. — Сухо подметил он. — Когда ты с рыцарями, они не в состоянии ни поддержать тебя, ни защитить. Ты берешь на себя слишком много, в то время как эти черти бездумно тратят деньги на выпивку. — Я признательна, что ты ценишь мою работу. Но, как видишь, я даже не смогла защитить себя сегодня. Я… я слабая, Дилюк. — Так получилось. Они медленно поднялись по ступенькам в сторону штаба. Дилюк остановился и внимательно огляделся. — Как ты нашел меня? — поинтересовалась Джин. — Я выслеживал одного вора и заметил подозрительного типа возле городской стены. Он вылядел иначе, поэтому я и обратил внимание. — Понятно. — Она неуверенно кивнула. — Спасибо еще раз. Тогда… до скорого. — Позаботься о себе. Он скрестил руки на груди и принялся наблюдать за тем, как Джинн медленно поднимается по ступенькам. Она выглядела чертовски уставшей, но за все время ни разу не пожаловалась на боль в руке и не расплакалась от несправедливости ситуации. Когда-то они были близки, и она не стеснялась демонстрировать свои эмоции или переживания открыто. Сейчас же ей не хватало то ли смелости, то ли доверия. В любом случае, это его не касалось. Дилюк постоял еще минут пять, желая убедиться, что Джин ничего не угрожает. Улица пустовала и не было ни одного намека на то, что может произойти что-то плохое. Он многозначительно вздохнул и неторопливо спустился к главной улице, прямо к фонтану. Ему еще предстояло разобраться с трупом и провести опознание личности. Это, как и многие другие дела владельца винокурни «Рассвет», решались под незыблемым покровом ночи.