Пламенные чувства

Дилюк сидел на невысоком деревянном стуле, и, держа в руке стакан с виноградным соком, задумчиво рассматривал главную улицу. Сегодня было слишком людно. Слишком много рыцарей, что вместо защиты Мондштадта предпочли выпивать в баре в компании недалеких женщин. Он уже и раньше делал им замечания, но ничего с тех пор не изменилось. Даже Кэйа позволял себе эту вольность, а это многим развязывало руки. Подражатели выводили его из себя еще больше, чем сам капитан кавалерии. Он угрюмо вздохнул и поставил стакан на стол, приземлив его как-то громче, чем хотел. — Дилюк. Он отвлекся от раздумий, услышав мягкий женский тембр и глухие шаги. Джин стояла в метре от него, в своей обычной форме рыцаря. Теперь ее грудь и плечи закрывала черная рубашка с воланами и золотистыми пуговицами. Она поправила воротник, будто чувствуя, что он ей мешает дышать. — Доброй ночи. Я присяду? — Конечно. Она прошла мимо, стараясь не смотреть в его красные глаза, сфокусированные на ее руке. — Барбара? — Да, у меня не было выбора. Он расслабился. Молочная рубашка с высоким стоячим воротником плотно облегала его широкие плечи, еле заметные серебристые узоры на манжетах выдавали в нем если не аристократа, то хотя бы очень богатого торговца. Дилюк мог выбрать любой из этих титулов. Тонкая серебристая цепочка на воротнике была украшена небольшим красным камнем — агнидусом, что горел приятным алым огнем. На секунду ей захотелось протянуть к нему ладонь и почувствовать исходившие тепло, что сейчас, на балконе городской таверны, вдруг приняло осязаемый облик. Но эту, как и многие подобные мысли, она не смела развивать или надолго задерживать в своей голове. Джин прочистила горло, намереваясь что-то сказать. — Этот тип не просто так прибыл в Мондштадт. — Без лишних прелюдий начал Дилюк. Она удивленно уставилась на его, не ожидая, что он так сразу начнет этот разговор. — Зачем тогда он пришел? Дилюк отвел взгляд, собираясь с мыслями. Похоже, он все никак не мог сосредоточиться, и постоянно отвлекался на звуки музыки, разговоров, или пения. Стены чуть ли не взрывались от шума. — Он выполнял поручение Фатуи. Джин удивленно ахнула. — И Глаз Бога?.. — Ничего такого. Всего лишь стекляшка с элементальной энергией, она есть у многих. Джин неодобрительно покачала головой. — И что Фатуи хотели добиться, прислав его сюда? У них здесь много ищеек. — Они пытались расследовать одно дело, и им нужен был местный. — Дилюк ухмыльнулся. — Тем самым они хотели навредить винной индустрии Мондштадта, разузнав о моих поставщиках. Похоже, он должен был задержаться в городе на несколько месяцев и искать почву для развития бизнеса Снежной. — Это смешно, — Джин умиротворенно закрыла глаза, чувствуя, как ее настроение меняется, — Эти пьянчуги очень патриотичны, они не откажутся поддержать местного производителя. Дилюк хмыкнул, и она поняла, что он удовлетворен ее ответом. — Но я все никак не могу понять, почему они выбрали именно Гритха. В Мондштадте есть люди, которые больше знают об этом деле. У него здесь не было друзей или близких знакомых. — Его сестра? — Они не общаются. Он прибыл в Мондштадт тем же вечером и сразу пошел в таверну. — Возможно, Чарльз что-то запомнил… — Он ничего не рассказал. — А что он делал после? Его кто-нибудь видел? — Совершил глупость и умер. Между ними воцарилось неловкое молчание. Джин поправила выбившуюся прядь, отчаянно пытаясь придумать новую тему для разговора. — Ты продолжить искать зацепки? Если надо, я попрошу Кэйю… — Избавь меня от этой головной боли. Вид его стал недобрым. Джин опустила голову. Перед ней стоял наполненный до краев стакан. Под ним — идеальной квадратной формы тканевая салфетка со сморщенными краями. Джин провела по ней кончиками пальцев, ощущая приятную гладкость шелковых нитей. — Пей, я заказал этот морс для тебя. Она благодарно кивнула, хотя не решилась попробовать. Разговор не клеился. — Мы можем поискать в архиве. — В ее голове внезапно появилась гениальная мысль. — Если ты говоришь, что его семья жила в городе, мы сможем найти ранние записи и напасть на след. Дилюк кивнул, но куда с меньшим энтузиазмом, чем этого ожидала Джин. Он был болезненно отстраненный, и она все никак не могла подобраться к крепости его сердца. — Дилюк, я очень рада, что ты пытаешься помочь мне. — Не только тебе, Джин. — Пусть это так, — ее щеки залились румянцем, — Но я хочу верить, что ты делаешь это для меня. Он посмотрел на нее. Внезапная вспышка, еле уловимое напряжение. Его глаза сейчас выглядели так, будто их залили чернилами. Теплый свет от лампы игрался с тенями на его лице. Джин сглотнула, но не могла признать, что ляпнула глупость. Она так отчаянно хваталась за их дружеские отношения, будто все эти годы порознь не имели никакого влияния. Она давно отвыкла от его компании, но один момент вновь напомнил их посиделки в общей комнате возле камина. Раскиданные по полу книги, потрескивающие дрова, запах мятной настойки… Джин могла поклясться, что все еще чувствовала запах свежесобранной мяты и желтых ягод, от которых так пачкались руки. Дилюк, кажется, не понял нахлынувшего на нее чувства. Она ждала его поддержки, и он не смел отрицать, что некоторые из его действий все же были направлены на защиту самой Джин. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Мне жаль, что все так произошло. Огонек в ее сердце погас. — Мы можем начать поиски в архиве, — продолжил Дилюк, не замечая перемены в ее настроении, — Но ты должна объяснить рыцарям, что я делаю в штабе Фавониус. — Они непременно начнут шептаться. Что же, я все устрою. Дилюк кивнул. — Я дам тебе знать, — она задумчиво крутила стакан рукой, не отрывая его от стола, — И буду ждать твоего решения. — Хорошо. Они посидели еще несколько коротких минут, смотря на вид ночного города. Люди медленно плелись улицами, дворовые собаки заливались истошным лаем. — Мне пора. Спасибо за вечер. — Джин немного отпила из стакана. Дилюк ничего не ответил, лишь слегка наклонил голову, отвечая на ее вежливость. Эльзер встретил своего господина с особым радушием. Они не виделись всего несколько часов, но он уже успел проверить книгу расходов за прошлый месяц и составить новый план на летний сезон. К тому же, он давно задумывался над одним вопросом, и только сегодня у него выдалась отличная возможность поговорить с Дилюком, так как последний все время был в отъезде. — Господин. — Да, Эльзер. — У меня к вам есть несколько вопросов и предложений касательно финансов и распоряжения имуществом. Я составил список нужд и подробно указал расходы на товары и транспортировку. — Что такое? — Ернест хочет взять отпуск. — И сколько его не будет? — Две недели, господин. У нас запланированы важные поставки в город, даже не знаю, что теперь и думать. — Зная, что Дилюк не слишком заинтересован финансовой стороной вопроса, Эльзер попытался обозначить только самые важные события. — Я поищу нужного человека. — Могу заказать объявление в гильдии, если это вас устроит. — Я им не доверяю. Что с партией закатников? — По расписанию, сэр. Мы еще ждем плоды туманных цветов, но курьер задержится из-за погодных условий. К тому же, из-за разницы в ценах мы потеряли триста тысяч моры и надежного поставщика из Ли Юэ. — Это плохо. Покажи мне последние записи. — Да. — Эльзер протянул стопку аккуратно сложенных бумаг. — Есть еще одно дело, господин, — мягко начал управляющий, — нужно обсудить вопросы, связанные с распределением имущества после смерти хозяина. Господин Крепус не оставил нам четкого руководства… Дилюк кивнул, позволяя Эльзеру продолжить свой монолог. — Вы понимаете, о работниках винокурни надо позаботиться. Многие из них служили еще вашему отцу, они очень лояльны к клану Рагвиндр и надеются на то, что вы продолжите дело своих предков с такой же верностью и страстью. Пока вы заняты делами таверны, я подумал о некоторых трудностях… — Ближе к теме, — перебил его Дилюк. — Я имею в виду, что вам нужно назначить стабильное жалованье и поддержать побочную ветвь семьи Рагвиндр в случае, если с вами что-то случится. К тому же, господин Крепус просил заботиться о Кэйе, и я верю, что вы не откажете мне в этой просьбе. — Побочную ветвь семьи? Кэйа? Я не собираюсь умирать так скоро, Эльзер. — Я не смею и думать об этом. Но подобные меры предосторожности существуют во всех аристократических семьях. Мы не можем допустить, чтобы имуществом распоряжались рыцари. — Ты так говоришь, потому что я остался один? — Вы никогда не будет один, мой господин. Но вас часто нет на винокурне, и это доставляет много хлопот. Когда-то делами поместья распоряжалась ваша матушка, а потом, после ее смерти, и сам господин Крепус. — Он любил это место, — задумчиво произнес Дилюк. — Пожалуй, мой подход к делу тебе не нравится? — Я не смею, но ваше отсутствие негативно влияет на бизнес. — Тогда зачем ты здесь? — Моя работа вам известна, — Эльзер положил руку на объемную книгу расходов в кожаном переплете. — Я преданно служу потомку клана Рагвиндр, по в последнее время у нас возникают трудности. — Тогда расскажи мне, и я попытаюсь уладить это дело. — Он начинал терять терпение. — Не все так просто. Господин, вы последний наследник главной ветви клана Рагвиндр. У вас нет родственников, которые могли бы управлять имуществом в качестве действующего главы. Хоть народ Мондштадта и ценит вас, многие люди начинают сомневаться в том, как долго протянет наш бизнес. В гильдии совсем недавно поднимали этот вопрос. В случае вашей преждевременной смерти, все нажитое богатство клана достанется чужим людям. Я уже говорил вам раньше, что … — Кучка старых параноиков, — Дилюк скрестил руки на груди. — Вижу, им опять нечем заняться. — Они переживают, что клан Рагвиндр ожидает судьба дома Гастингс. После смерти леди Маргариты, все их земли и богатства попали в руки Фатуи. — Я помню. Маргарита Гастингс осталась последней наследницей состояния своей семьи. Не признав бастардов отца, она сама подписала себе приговор. Теперь Фатуи чувствовали себя свободнее в Мондштадте, и от этой мысли в венах Дилюка закипала кровь. — Они не посмеют приблизиться к винокурне, — холодно объявил он. — Нужно собрать совет и обсудить наследство, которое так волнует моих мондштадских друзей. — Обещаю заняться этим в ближайшее время, господин. — Эльзер улыбнулся. Ему показалось, что этот разговор послужит началом для существенных перемен. Дилюк махнул рукой, позволив Эльзеру удалиться. Он редко задумывался о подобных тривиальных вещах, хотя, несомненно, чувствовал свою ответственность перед предками и патронами клана Рагвиндр. Весь род держался на нем одном как на единственном прямом наследнике, другие родственники, судя по словам погибшего отца, сейчас уже не имели ничего общего с историей семьи и ее политическим влиянием. Когда-то в детстве он услышал от матери, что многие из современных потомков Рагвиндр имели темные волосы и совсем не походили на своих предшественников с ветхих церемониальных гравюр или легендарных зарисовок, где огневолосые рыцари приносили присягу спасителю с лирой. Сейчас, вернись они в Мондштадт, никто бы не догадался об их истинном происхождении. В какой-то мере, естественно, многие кланы потерпели изменения, и свободный дух Мондштадта сильно способствовал этой ассимиляции. На секунду Дилюк задумался, как бы выглядели его собственные дети, будь он так неосторожен. Были бы они отражением его самого, или, может быть, их матери? Эта непрошенная мысль застала его врасплох. Пышное совиное перо застыло в нескольких сантиметрах над пергаментом. Тяжелая черная капля впиталась в шершавую поверхность бумаги, оставив темное, большое пятно. Он отстранился, отложив инструменты в сторону. На его лице досада перемешалась с возмущением. Похоже, слова Эльзара все же возымели какой-то эффект. Когда следующим утром Барбара увидела у алтаря Беннетта, она еле сдержала раздраженный смешок. Весь в царапинах, он активно почесывал голову, словно только что ему попали камнем в затылок. — Здравствуй! — Барбара ободрительно улыбнулась, про себя заметив, что видит Беннетта чаще, чем сестру Викторию. — Что на этот раз? — Взрывчатка. Здравствуй! Пастор наклонилась, пытаясь разглядеть странные узоры на его руке. — Это очень странные раны, — задумчиво произнесла она, видя, как менялись полосы на коже. — Мерцающая бомба Кли. Она пыталась глушить рыбу, а я не заметил…- он виновато хихикнул. — Прости, ты, наверное, очень занята. — Пустяки, — Барбара велела ему присесть на скамейку по левую сторону от алтаря. — Приступим к процедуре. Беннетт повиновался, вытянул руки и принялся послушно дожидаться помощи. Приятная прохлада и заботливые руки лекаря. Пожалуй, единственное приятное ощущение в его жизни после хорошего ужина в «Охотнике». — Не дергайся так. — мягко скомандовала Барбара. — Да! — Бенни театрально выпрямился. Потом они услышали, как дверь в церковь дрогнула. Из-за нее показалась Джин, и, не дожидаясь приветствия, быстро направилась к Барбаре. — Здравствуйте, — начала она, завидев Беннетта. — Барбара, мне нужна твоя помощь. У нас один раненый рыцарь и капитан кавалерии. — Кэйа? — она удивленно вскинула брови. — Да. Похоже, это серьезно. — Час от часу не легче. Сперва ты, теперь Кэйа. — Джин, вы тоже пострадали? — Немного, — ее голос дрогнул. — Я буду ждать тебя в штабе. Мы перенесли их комнату для гостей на первом этаже. — Да, — торопливо согласилась пастор. — Уже бегу!