Мне согревает сердце лед

Эта ночь далась Кэйе тяжело. Размыкая болящие от неспокойного сна глаза, Альберих осознал, что в ушах все еще эхом отдаются чужие озлобленные выкрики. Все обидные слова вновь записанны на подкорку его сознания и будут всплывать раз за разом, надламывая его и убивая. На улице еще темно, но хотя бы спокойно. Кэйа поднимается с кровати и неуклюже делает несколько шагов к окну, опирается руками на подоконник, вглядывается в полумрак утренних сумерек. Фонари на главной улице тускло горели, поблескивали в стеклах спящих домов. Под ними мелкими стайками ночевали голуби. Кэйа сперва не понимает, чему улыбается, возможно умиротворенной картине перед ним, а возможно, его изувеченный переживаниями мозг, подкинул ему чудесную мысль о том, что где-то далеко Дилюк также сонно выглядывет в окно, наблюдая за лениво машущими ему лопастями мельниц. Это спокойствие так хрупко, думается ему и улыбка спадает. С ужасом Альберих представляет, как Действующий Магистр день за днем вынашивает в себе тот же страх за свой город, свою семью и своих жителей. Не безосновательный страх. В такие моменты Кэйа понимает, почему его так пылко ненавидит собственный брат. Кейа пошел в ванную, погруженный в свои мысли, на автомате умылся и также быстро позавтракал. Оделся, привел себя в порядок, завязав низкий хвост, и выдвинулся в Ордо. Не распаляясь на ненужные вопросы, можно ли ему войти , Альберих заваливается в кабинет Джинн и удивленно отшатывается, когда Магистр вскакивает из-за стола, от его визита. -...Джи- кхм.. Действующий Магистр, вы чего? Он неловко улыбается, застывая в дверях. Джинн выглядит растерянно, но настороженно, словно видит перед собой что-то крайне опасное. - Опять всю ночь провела в офисе? Кэйа вздыхает, желая разбавить эту напряженную обстановку и шагает вперед к столу. Наверное Магистр очень устала, а ее нервы не выдерживают стабильной бессонницы. -Давай я доделаю твои дела, а ты..- -Нет! -тут же воскликнула Гуннхильдр, вновь заставляя Кэйю застопориться на месте. - я сама все доделаю, не подходи. Сказать, что Кэйа ошарашен - ничего не сказать. Он как-то совсем непонимающе уставился на девушку, которая сама смотрела на него с недоверием и неуверенностью в собственных словах и мыслях. -Что-то случилось в мое отсутствие? - Догадался Кэйа, отступая на шаг, чтобы Джинн могла расслабиться, но та ничуть не сбавила бдительности. Она хотела ответить, но сомневалась, не зная, как начать, что совсем не было на нее похоже. -Дилюк, он.- Собравшись, твердо начала Джинн. Упоминание о брате заставило Альбериха напрячься. Если с ним, что-то случилось, то... - он все мне рассказал. - завершила она. Кэйа застыл, ему потребовалось время, чтобы обдумать смысл её слов. Он не понимал, что такого Дилюк мог рассказать о нем, что даже сама Джинн, с которой они вместе росли и вместе служили, теперь так открыто его шарахается. Но в голову болезненно ударило осознанием. Правда была настолько очевидна, что Альберих не знал, смеяться ему или падать на колени и плакать. -...Понятно . - негромко озвучил он и поник плечами. Над ним насмехался собственный разум. Настолько долго жил в чужом обществе в роли агента под прикрытием, что уже привык, перестал бояться разоблачения. И ложь стала правдой. Только для Джинн все выглядело не так, для Джинн он предатель. Кэйа более шести лет провел с ней на службе и уже около четырех лет официально был заместителем Гуннхильдр. А где не лучше вызнавать планы, разве что на месте заместителя Действующего Магистра? Только до того, о его происхождении знал только Дилюк, но даже при всей к Кэйе ненависти, он никогда и никому не рассказывал о нем правды. Но вот сейчас, когда Мондштат подвержен опасности, он вынужден был рассказать, и он рассказал. - Как ты мог..- Джинн вновь заговорила - как ты вообще мог молчать об этом, черт возьми, да ты же..! -Предатель.- Завершил за нее Кэйа. С ее уст это звучало бы слишком больно. Он надрывисто усмехнулся. Да, он понимал, что рано или поздно его ложь расскроется, но чем дольше он жил среди людей Мондштата, тем наивней в нем разгоралась надежда на то, что ему удастся прижиться здесь. Джинн осеклась и недоверчиво посмотрела на Альбериха. Ее реакция, как действующего Магистра очевидна. Кэйа знает уже достаточно о Монде, чтобы без усилий помочь Бездне стереть его с карты Тэйвата. Он лично учил всех рыцарей и с точностью до секунды способен предсказать каждое их действие. Он рос с Джинн, он знает в каких ситуациях какие решения предпримет она. Он знает каждую лазейку, каждого жителя лично. -Кэйа, мы с самого детства росли вместе, но я....-в ней боролись две стороны. Джинн, отказывающаяся верить во все это, и действующий магистр, исполняющий долг по защите города. -Я знаю, Джинн, не утруждайся. Я уйду. Она устало выдохнула и присела на край стола, потирая переносицу. -Да. Так будет лучше для всех. Кэйа согласно кивнул и протянул вперед руку. На его ладони со звоном маленьких снежинок материализовался его клинок. Меч фавония с изящным крылом на рукояти. Он положил его на стол Магистра. Следом оставил и накидку ввиде того же крыла. Крылья - символ свободы, символ Мондштата. Символ их силы и стремлений. Альберих не имеет права оставить те при себе. -Подготовь Мондштат к войне. Уговори Дилюка вернуться. Он обязан взять командование над рыцарями. -Довольно.- прервала его девушка и посмотрела на него совсем отстраненно и хмуро. -Убирайся. Кэйа понял - Ровно в этот момент в ней победила действуюший Магистр, опора и защита Мондштата. Это правильно. И Кэйа, приняв это, ушел. Он наверное никогда не уходил со службы так рано. В другие дни этому можно было бы порадоваться, но сейчас от мысли об этом спирало дыхание. Все, что он выстраивал, чтобы обжиться здесь, все стены из лжи, которые возводил, теперь трещали по швам и рушились. Даже проходя по просторным улочкам Мондштата в сторону главных ворот, Кэйа ощущал уколом совести взгляд каждого прохожего, словно те все о нем знали и презрительно цокали ему в спину. Чувство неприкаенности, ненужности и неуместности собственного существования не мучили его так сильно с тех пор, как он вошел в стены Мондштата первый раз с семьей Рангвиндров. Тогда казалось, что каждый видел его насквозь, видел в нем самозванца. Так кажется и сейчас. И если тогда ему потребовалось около года работы над собой, чтобы банально не бояться чужих взглядов, то что ему нужно сделать сейчас? Когда сама магистр прогнала его взашей, куда ему идти? Не выдержав, Альберих спонтанно сворачивает узкой улочкой между домов, пробирается между поваленными ящиками, подальше от лишних взгладов, и заходит с задней двери Таверны. Он молит, чтобы Дилюк был здесь, входит в зал и опирается на барную стойку. И лишь когда поднимает растерянные глаза видит за ней фигуру Чарльза, что непонимающе смотрит на рыцаря, явившегося столь непривычным образом. "Блять" - материться про себя и уходит прочь, от гнева хлопает дверью и идет к воротам. Разгоняет с моста голубей громким стуком каблуков о брущадку и слышит позади крики Тимми. В другой раз он остановился бы и обязательно попросил прощения. В другой раз - не сейчас. Сейчас его давила обида. Не на Магистра, и даже не на Дилюка, который рассказал ей все, он винил себя в своей немощности и невозможности объясниться перед кем-либо. Кейа не заметил пути, который он прошел, погруженный в свои мысли. Еще один поворот и он на месте, Гористая местность смениться равниной и его взору откроется имение Рагнвиндров. Он ускоряет шаг еще немного, в нос бьет запах гари, совсем ненавязчивый, но ощутимый, как когда он в детстве жег с Дилюком шапочки одуванчиков. Приятные воспоминания успокаивают его, но не дают расслабиться от нарастающей тревоги. Запах становится более ощутимым, Альберих поворачивает и давиться воздухом , втянув горлом порцию дыма. Он задушенно кашляет, сощуриваясь. И лишь когда лицом ощущает непривычный жар - приоткрывает глаза. Винокурня стонала треском бревен, объятая сотней языков алого пламени. Виноград горел неохотно, но тот, кто устроил поджег явно постарался, чтобы от сада ни осталось ничего. На фоне себя, затмевая наступающее зарево, эта картина была поистине ужасной. Кэйа бросился вперед, ветер гнал дым прямо на него, не давая нормально дышать, оставляя лишь задыхаться и пытаться разглядеть впереди хоть что-то. Выбежав к главному входу он пытался найти Дилюка в этом хаосе, но последний нашел его быстрее, грубо одергивая за плечо. Альберих с ужасом в глазах обернулся и тут же отшатнулся назад от боли, когда Рагнвиндр впечатал кулаком ему по лицу. -КАКОГО ЧЕРТА, КЭЙА?! ЧТО ТЫ О СЕБЕ ВОЗОМНИЛ, КОНЧЕННЫЙ ТЫ МУДАК? - обезумевше рычал на него брат. Еще один удар должен был прийтись ровно в живот, но Альберих инстинктивно увернулся, прижимая ладонь к пострадавшей щеке. -Дилюк, какого черта... - какого черта?? КАКОГО ЧЕРТА?! ЭТО ТЫ У МЕНЯ СПРАШИВАЕШЬ? Пожалуй сейчас Дилюк выглядел страшнее любого пожара. Он призвал в руках меч и его лезвие объяло пламенем подобно виноградникам, что горели позади. -подожди, я не понимаю.. Альберих настороженно отступал назад, надеясь, что брат одумается или хотя бы что-то ему разъяснит. -прошу я... - Это было имение моего отца. - сквозь сжатые зубы выдавил Дилюк, сбито дыша - Но ты ведь никогда не считал его и своим отцом, так? Даже когда он умер, тебе было плевать! Парень вознес тяжелый меч вверх и стремительно атаковал, затем еще раз, меч проходил рядом с Кэйей все ближе и тот еле умудрялся уворачиваться и отходить, теряя ориентацию от дыма. Объясняться было поздно или же совсем бесполезно. - Этот дом, этот сад - это все что от него осталось! Как ты мог забрать это у меня?! Дилюк кричал и его голос надламывался непередоваемым горем и яростью. -Мне жаль..- хрипло прошептал Кэйа, с сожалением смотря в глаза, что сжигали его внутри дотла, не зная в корне , за что он извиняется. Но Дилюк не слышал или не слушал его вовсе, каждый раз он неумолимо атаковал и пламя от меча разгоралось сильнее, пропорционально чужому гневу. -я никогда не прощу тебе этого. Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! - всю его фигуру обуял огонь, концентрируясь на лезвии оружия и устремляясь в сторону Кэйи пылающей птицей, сжигающей все на своем пути. Альберих успел лишь создать жалкий щит, ледяную преграду перед собой, которая с треском расплавилась только встретившись с пламенем чужой ненависти. Боль застелила глаза, жар от огня терзал все тело. Кэйа рухнул на спину и падение выбило воздух из легких. Его грудь рассечена накрест, кровь на ней моментально запеклась, но продолжала течь горячими струями по обожженой коже. Он не слышал больше ничего, ни ругани брата, ни треска бревен, только свое надрывающееся в ужасе сердце. -мне жаль... м-мне так жаль...- почти беззвучно , еле шевеля губами хрипел тот, но Рагнвиндр уже ушел.