Весь фанфик ради собаки

      — Ого, я уже подумал, что ты сдох.       …       — Зато без лишних растрат бюджета на гроб, — Бёрт говорил это так спокойно, будто бы каждый день Свен падал в обморок посреди кабинета от бессилия. Хотя, отчасти, это правда, Свен действительно мог заснуть где угодно, но чтобы рухнуть на пол, не донеся своё тело даже до кресла, впервые. — Сколько ты вообще спал за последнее время? Не думаешь, что пора бы заканчивать с этим?       Это было одно из самых ужасных пробуждений в его жизни. Мало того, что снова на полу, так ещё и с Бёртом в одном кабинете (причём это его кабинет, что Бёрт тут вообще забыл?). Он вяло перевернул своё тело на спину, как тут же ему в глаза ударил яркий свет той самой лампочки, встретившей его ещё на входе.       — Чувак, я только проснулся, а ты сразу же накидываешься. Дал бы хоть минутку на передышку от твоей духоты, открой окно, — Свен не был доволен положением дел. И положением своего тела тоже. Голова болела, Бёрт ворчал на него, он сам лежит, уткнувшись лицом в твёрдый пол. Даже вставать не хотелось. Силы, к удивлению, были, но вставать не хотелось. Бёрт только недовольно цокнул, что всё же заставило подняться, хоть и с огромной неохотой и болью, кажется, во всех частях тела. — Ты по какому поводу вообще зашёл?       Действительно, по какому поводу Бёрт решил снизойти до Свенссона, что даже сидел на диване какое-то время и терпеливо выжидал, когда тот проснётся и поднимется с пола. Он даже не пнул его лишний раз, хотя Свен был полностью уверен в том, что этот засранец не упустил бы возможности лишний раз поиздеваться над ним, особенно в связи с последними событиями. Кёртис не был каким-то мужчиной-демоном, просто у них были… Своеобразные отношения. И лишний раз оскорбить друг друга ни Свен ни Бёрт не побоятся, но и говорить о личном никто никому не запрещает, они даже довольно часто беседовали на темы, на которые обычно не расскажешь первому встречному. На первый взгляд кто-нибудь сказал бы: «они ненавидят друг друга». И это неудивительно, наблюдать за тем, как один посылает далеко нахер другого очень занимательно. Но это, зачастую, не было всерьёз и они не дулись как четырнадцатилетние девочки, в тот же вечер разговаривая о том, какая порода собаки подошла бы им с таким то графиком работы. Но в последнее время все были просто на иголках, а дружеские насмешки начали обретать более серьёзный смысл, на почве которых возникала совсем невесёлая ругань. Четырнадцатилетние сентиментальные девочки.       — Очень смешно, Свенссон. Ты не завтракаешь… И не обедаешь… Ты даже кофе забываешь брать, хотя обычно выпиваешь по двенадцать чашек в день, — глупая привычка Бёрта делать долгие паузы при перечислениях, которая обычно раздражала Свена, но сейчас он был рад этому. Даже его собственный голос вызывал у него гудение в голове, а тут хоть какие то паузы на передышку. — Ты так и не ответил на вопрос.       — Надо же тебе всё знать. К твоему сведению, я сплю достаточно, просто день плохой, не с той ноги встал, вот и всё, — абсолютно все детали его жизни горе матери (Бёрт очень надоел Свену своей заботой, когда оно не надо) знать необязательно. Первое, он сейчас лидер огромного клана. Второе, Кёртис просто надоедливый, лезет, очевидно, не в своё дело, заставляет Свена следить за своим здоровьем, будто он сам не в состоянии. Да и чья бы корова мычала. — Так, у тебя ещё какие-то вопросы, или я могу быть свободен?       Бёрт стоял в ожидании чего-то. Вообще, вопросов у него никаких не было, ровно как и дел. Он зашёл к Свену только потому, что стал переживать за него, как бы постыдно это не звучало, даже Кэрол рассмеялась с такого заявления, но тоже согласилась с тем, что проведать дурака надо, вдруг он где-то случайно помер, что почти произошло. Он быстро перебирал мысли в голове, стараясь придумать повод остаться здесь на подольше, что было довольно затруднительно, ведь даже под предлогом каких-то отчётов он не мог здесь быть: к собственному удивлению, он всё закончил в сроки без каких-либо проблем, а все темы для разговоров закончились парой недель тому назад. Пока неловкая тишина продолжалась, Свен всё же решил сесть за своё рабочее место, как ни в чём не бывало, чтобы продолжить, точнее только начать, работу.       — Ты собираешься разгребать всё это? — конечно же ответ положительный, это же Свен, что за глупости. Даже если сейчас взорвётся где-то ядерная бомба, он сядет за работу, ведь «никто, кроме меня, её не сделает». Сейчас бы ударить себя по лбу, но иначе у Бёрта точно начнётся мигрень, из-за которой будет при-смерти следующие четыре мучительных часа, а может даже больше, да и не в его духе было бить кого-то, а особенно себя.       — Ну… Да? Да. У меня каждый день составлен по расписанию, но так как я вырубился на какой-то неопределенный срок, то придётся нагонять это всё без перерывов, иначе всё собьётся и я ничего не успею. Поэтому, я был бы рад, если бы ты не мешал мне… В смысле… Нет, я не это имел в виду, ты не мешаешь, но как бы… Мог бы выйти отсюда, может быть, на часа… Эм… Семьдесят два? А лучше вообще не заходить сюда больше, ты всё-таки мешаешь, — последняя фраза прозвучала более грубо. «Натуральный идиот», — подумал Бёрт. Как бы он ни хотел казаться умным и занятым, Свен был дураком последним. Не в плане интеллекта, тут он был очень даже неплох. В эмоциональном плане он был туп, как пробка, каких он ещё никогда до этого не встречал за всю свою жизнь. Не мог контролировать эмоции, своё поведение, импровизировать.       — Ты уверен, что тебе не нужен сейчас хороший отдых и сон, Свенссон? А особенно еда, которую ты не видел со вчерашнего дня? Или ты всё же на диету решил сесть, наконец, сбросить лишние кило, — в голосе пропали всё волнение и забота, лишь горькая насмешка, будто бы сказал это не специально. И идиотское «Свенссон». У него вообще-то имя есть. Бёрт просто дурак, лезущий не в свои дела, способный докопаться до длины волос и в принципе всего внешнего вида с ничего. За ровным голосом у него вечно скрывается или тревога и волнение, которое выражается в неуместных для серьёзного мужчины вопросах, или наоборот жестокие колкости, которые могли оставить горький осадок в животе и пробудить все существующие комплексы или создать новые. Кажется, он сам не может определиться, быть ему чёртовым мудаком или яжематерью.       Свен дал понять одним своим видом, что отвечать не намерен, на что Бёрт с прищуром посмотрел на собеседника, будто бы подозревая во всех бедах человечества. Выглядел он крайне строго, высокий воротник и бледная кожа придавала какую-то вампирскую нотку. Вампир, который высасывает всё желание жить у Свена одним своим взглядом. Ужас. У них вечно какие-то неловкие встречи, но эту было бы объяснить сложно даже чёртовому Толстову. То ли Цирковое выступление клоунов неудачников, то ли серьёзное заседание двух идиотов, считающих себя гениями. Может, Кёртису стоило пафосно развернуться на каблуках и уйти из кабинета, не забыв хлопнуть дверью напоследок, а Свену стоило бы гневно сжать карандаш, чуть ли не ломая его на такую выходку «коллеги», но продолжить работать, как обычно и заканчивались все их разговоры за последнее мучительное время. Но они сидели и смотрели друг на друга, ожидая чего-то.       Как же Кёртис уже возненавидел своё решение сидеть и тупо выжидать какого-то действия со стороны Свенссона, который явно ни думать сейчас не в силах, ни говорить. Но он продолжал сидеть, скрестив руки на груди и закусив щеку, плохая привычка, из-за которой чувствовать кровь во рту стало обыденностью. Свен искренне не понимал, чего Бёрт ещё ожидает от него, но пока на него так откровенно пялятся, работать спокойно не мог, хотя давно надо было бы. Это вызывало раздражение, которое, кажется, выразилось у него и на лице, судя по тому, как Бёрт неожиданно изменился во взгляде, которое стало менее строже, но всё ещё оставался твёрдым.       — Пожалуйста, ответь мне честно. Я слишком ужасен?       — Что? — вопрос поставил лидера в тупик. Он совсем не ожидал этого. Он много задавал вопросов, но в основном только нелепые, которые смешно было слышать от высокого серьёзного мужчины в лице которого читалось «Я пиздец заебался, но если что могу урыть тебя на месте». Эти вопросы были на подобии: «Ты спал?», «Ты покушал?», «Ты сегодня пил воду?». А этот выбивался из всей череды.       — Я раздражаю тебя своим присутствием? Я отвратительная для тебя личность? Не подумай, я о тебе лучшего мнения, правда, сколько бы я не обжигался горячим кофе из-за тебя, как бы ты ни раздражал меня своими поспешными выводами и решениями. Все наши последние встречи всегда заканчиваются взаимными оскорблениями. И я решил, что может быть слишком мешаю тебе. Ответь мне. Так это или нет? Если тебе будет лучше, чтобы мы больше не пересекались во вне рабочее время вообще, то… — он закусил язык, не желая продолжать то, что уже было ясно. Свен был уверен в обратном, он думал, что это он виновник происходящего, что он слишком раздражает Бёрта. Но никто из них на самом деле не вспомнит почему и когда это началось. В какой-то момент Бёрт стал слишком нервно реагировать на приход Свена, сильно сжимая пластиковый стаканчик, из которого выливался кипяток, а Свен стал слишком раздражительным на вообще всё, в том числе на чёртову рожу Кёртиса, когда он снова без повода приходил и задавал заученную череду бесполезных вопросов. И казалось, никто из них не виноват или они виноваты оба в равной мере.       Но отрицать было глупо, Бёрт прав. Даже диалог, который, казалось, начинался хорошо, заканчивался презрительными взглядами и долгим молчанием. А после этого стыд, совесть, попытка снова разговориться и та же концовка с агрессией и нецензурными словами. Их взаимодействия строились по одному и тому же кругу, что уже напоминало безумие. Они даже не ненавидят друг друга, но в то же время могли сцепиться как собаки. Забавно, ведь до этого они даже смеялись бухие в хлам, представляя подобные «глупые» ситуации. А сейчас они в тупике.       Только Свен собирался ответить, как он забыл вообще все возможные слова, они так издевательски крутились на языке, но никак не могли выйти в собранную речь, жалко насмехаясь над ним. Нужно подобрать слова, слова, которые не сделали бы всё ещё хуже. Не превратили бы итак пошатнувшееся доверие Бёрта к нему в пыль. Но он ждал. Не торопил, выжидал, терпеливо оставаясь на месте, кажется, будто даже не дышал.       — Ты действительно надоедаешь. И действительно раздражаешь, когда в очередной раз язвишь мне между строк. Я тоже много лишнего наговорил за последние недели. Никто из нас, пожалуй, не лучше. Ты мне не отвратителен. Правда. Просто… Думаю, нам нужно немного отдохнуть, до сих пор клану и всем нам довольно сложно, эти горки ни к чему хорошему не приведут. Покинь, пожалуйста, кабинет.       — Хорошо.       И Кёртис действительно просто ушёл, даже дверь мягко защёлкнулась, а шаги за ней были практически неслышными, а совсем скоро и вовсе пропали. И Свен снова в одиночестве. И почему именно Бёрт всегда разворачивается и уходит, а он остаётся один? Определённо, Свена настигла череда неудач, вроде как, это называют чёрная полоса. Но он не верил в то, что жизнь поделена на полосы. Он верил в то, что жизнь поделена как шахматная доска. Как сходишь, так и получишь. Только в шахматы Свен не умеет играть от слова совсем. Так что, видимо, ходит он совсем не туда и не так. И знать не знает как правильно. Вооружён, значит, подготовлен, он был ни вооружён, ни подготовлен. Он подобного рода бумаги-то видит впервые, что уж говорить о других обязанностях, в которых он разбирается буквально на ходу.       Конфликтов ему ещё не хватало. Может, в какой-то момент он начал слишком грубо отвечать и за Бёртом последовала ответная реакция, чтобы не быть в проигрыше? Или в какой-то момент Бёрт стал слишком не терпим к Свену во время работы, из-за чего уже он в ответ начал огрызаться? А может они просто вовремя не поговорили о чём-то важном просто наедине. Не по работе, а просто по душам в столовой в три часа ночи.       Но уже поделать ничего нельзя было, Свен прогнал Бёрта, а тот и не протестовал, приняв решение как должное. В голове оставался голос, спрашивающий, с чего он решил, что может быть дееспособным лидером. Это сказал Кёртис. Он так грубо это спрашивал, будто бы оспаривал место лидера, будто бы считал его совсем никчёмным и немощным. А на деле просто неумело пытался переубедить Свена уйти с должности как можно скорее. Да, наверное, от туда всё и прошло. Когда они не стали слушать друг друга, не стали искать аргументы почему поступили так, а не по другому, не пытались понять решения и слова друг друга. Просто разойдясь по разные стороны баррикады, даже не подозревая, что потом будут так жалеть об этом.       Может быть, этот идиот даже в чём-то прав. А почему Свен вдруг решил, что сможет руководить всем этим? Он с собой справиться не может, а тут сотни людей, ждущих от него результатов. Неприятный холодок пробежался от этих мыслей. Сотни людей, сотни людей. Жуть. Никакого лада на работу уже не было, за окном была темнота, а всю его жизненную энергию высосал тот бледный вампир с высоким воротником, а Свену придётся перестраиваться под новое расписание, чтобы успеть всё в столь сжатые сроки.       В конце концов, а может просто пустить всё на самотёк? Прошлые лидеры не особо и парились на счёт жизни в клане, по крайней мере, судя по рассказам особо древних представителей Топпатов. Так с чего Свен вдруг решил так углубиться в планы и эту орбитальную станцию, когда мог просто отдать эту бумажку кому-то другому, а сам пойти пропивать все деньги в баре, а потом в алкогольном опьянении угрожать Кёртису, что украдёт его любимую кружку. У него было чувство ответственности за тех, кому откровенно насрать на него, вот в чём была самая большая проблема, преследовавшая его на протяжении всей жизни. Свен отдавался не тому, кому или чему надо, на что Бёрт ему постоянно указывал, а он идиот не слушается и продолжает этим заниматься. Сколько бы он не провёл лет жизни в этом месте, оно никогда не станет родным, оно не станет настоящим домом, ведь это чёртова криминальная организация, здесь тебя не погладят по головке, не скажут «молодец, а теперь иди покушай и ложись спать», это криминальная организация, где вчера ты ничего не подозревал и обедал в столовой, а сегодня сидишь за решёткой, потому что на тебя скатили бочку в самый ответственный момент.       И так Свен снова погрузился в сон. Недосып взял над ним верх и всё же решил закончить начатое, досыпая ещё хотя бы два часа на твёрдом неудобном диване, после которого он будет ещё много жалеть о своём решении из-за боли в спине. Кажется, это называют старением. Ещё чуть-чуть и со Свена точно посыпается песок, он это уже чувствует. Как время беспощадно поглощает его, не оставляя ни шанса…. А лампочка на потолке, ещё недавно светившая так ярко, перегорела. Ей хорошо, она не работает, когда перегорает, в отличии от Свена, которому ещё работать и работать, гореть и гореть.