Сломанные.

Илья лишь смотрел на видео, которое было в «Instagram», где она откровенно рассказывала о проституции. — Ты, ты с ума сошла? Теперь же полный пиздец будет от твоих предков, а, а… СМИ, что скажут? Они же обсосут это со всех сторон. — Я хотела, чтобы ты понял, что я правда с этим завязываю. А, то что обсуждать будут… Это обсуждали с начала сентября, только Гриша смог выкрутиться с тем, что я же в парике занималась этим, вот он на нём и выехал. Все поверили. Хожу-то всё равно не будет, — она лишь пожала плечами, опуская глаза, а потом услышала какой-то звон стаканов. — Мать опять запила, не знаю, чё на неё нашло, вроде ничего такого страшного не произошло… Ну типа соц опека приходила, но она уже четыре года к нам шастает. Теперь совсем сопьётся наверно, отца-то рядом нет… Держаться не за кого, — парень поджал губы и стыдливо опустил глаза. — А разве ты, это не огромный стимул завязать? — она сжала его ладонь и осторожно погладила по спине, в попытке подбодрить и поддержать. — Оль, я в её глазах опустившийся наркоман, из-за которого её жизнь пошла по пиздце. Какой-то стимул? Из-за меня, приходит соц опека, проблемы у неё со всем этим, из-за меня вещи в доме могут в лёгкую вещи пропасть. Деньги допустим. Я в её глазах человек не достойный существования. — Пошли отсюда… — она потянула его за руки. — Пошли на крышу. Тихо вышли из его квартиры, предварительно заглянув на кухню, где Мария, лишь налила водки в стакан и залпом в себе опрокинула его. Осторожно забрались на крышу пятиэтажки, между ними поставили огромную пачку чипсов и «Cola». Оля закинула себе пару чипсин в рот, и громко захрустела ими, а потом сделала глоток газировки. — Илья, я на самом деле тебе кое-что сказать хотела, — проговорила она, опуская глаза и теребя край своего короткого платья. Ларионов только крепко сжал её ладонь, и прижал к себе, давая понять, что готов её выслушать и как-то поддержать. — Я беременна, — выдала она, и стёрла слёзу со своей щеки. — Беременна? А от, кого? От клиента? А это точно уже? А то тест на беременность… — Точно уже, — перебила его. — От Гриши, он постоянно в меня кончает. А с клиентами я только с резинкой сплю. — И что ты планируешь делать дальше? — он замялся, даже не зная, что предложить в этой ситуации, и что вообще здесь лучше предложить. — Я аборт делать буду, — на выдохе произнесла она. — Завтра на двенадцать записалась. Сможешь со мной пойти… Я понимаю, что ты мне подружка с косичками, но просто так стрёмно делать аборт, от отчима-насильника. Не хочу идти туда одна, — она заглянула ему в глаза, в которых было полное отчаяние. — Я пойду с тобой, Оль. Даже не сомневайся. Всё у нас будет хорошо, слышишь? Сделаем этот аборт, и потом, что-нибудь придумаем, чтобы избежать твоего отчима. — Как ты это хочешь сделать? Я конечно, не против жить у тебя, но мне кажется наши матери будут против. — Значит поселимся у Саши, — он поцеловал её в макушку. — Просто мне кажется такое может повториться, — она посмотрела на серое небо. — Он это делает постоянно, и просто какая-то неземная удача, что это случилось только один раз. Но это может случится, снова, снова и снова. И что тогда? Делать десять абортов? Мне один-то стрёмно делать. — Мы как-нибудь выкрутимся, Оль, слышишь? Придумаем что-нибудь. А ты не думала его оставить? — резко спросил он. Она только посмотрела на него недоумевающим и пронзительным взглядом. — Осуждаешь? — она посмотрела на свои колени. — Считаешь, что ребёнок должен родиться в любом случаи, даже, если он зачат от какого-то мудака? — Нет, ты что? Не в коем случаи, просто многие оставляют. Не знаю, говорят, что от парня залетела и всё такое… — Я явно не этот тип. Я сама ребёнок, а тут младенец от отчима, который мне вечность напоминать о дерьме будет. Не хочу становиться матерью так рано, единственное, чего я хочу, это сбежать от них и своей жизнью зажить. А, если сейчас расскажу байку о парне, то мать меня просто убьёт, а Гриша ещё сильнее разойдётся, я думаю, он придумает развлечение с беременной малолеткой. — Я не осуждаю, тебя, Оль. Я за любое твое решение, слышишь? Я поддержу тебя, — он крепко прижал её к себе, и погладил по спине, чувствуя, какой-то невероятно тяжёлый груз на душе. — Ты когда-нибудь думал о смерти? — она вознесла глаза к небу. — Не знаю… Пытался себе какую-то боль причинить? — Мне кажется я не далеко ушёл от тебя в этом плане, наркотики, та же форма самоубийства, только медленная. Так, что также убиваю себя, возможно не так явно, как ты. — Тебе тоже становится легко, когда примешь? Мне становится легко, когда я сделаю очередной порез, — она задрала рукав золотой шубы, демонстрирую множество шрамов на руке. — Когда занюхиваешь, конечно становиться легче. Весь мир пропадает и появляется новый, классный. — А ты хотел умереть когда-нибудь. Чтобы всё. Чтобы больше не стало. — После каждой дорожки я думаю, что конец пришёл и это последняя дорожка в моей жизни. — Давай, когда в очередной раз захотим умереть, а не сделать попытку, то сделаем это вместе. Вместе веселее, — она поджала губы. — Согласен. Вместе веселее, — он сжал её ладонь. — Слушай, сегодня тусовка будет в клубе. — Может вместе туда пойдём? — Ты обещаешь, что не будешь нюхать? — Обещаю. — Только ты слово дал, тебе ещё завтра со мной на аборт идти, — и она вытащив из сумки пачку сигарет, затянулась одной из них. Оля снова сидела за барной стойкой в окружении каких-то левых непонятных людей. Чем-то напоминало недавнюю ситуацию из клуба, то пафоса было меньше и алкоголь в сто раз дешевле. И люди выглядели попроще, только, что она тут забыла. Да, тусить с Ильёй было прикольно, да того, пока он смылся в туалет. И сейчас сидя здесь одна, в ней уже проснулся нервозный червячок. — К чёрту всё, — шепчет она, и идёт к мужскому туалету, куда тридцать минут назад ушёл парень. Незаметно просачивается в туалет. И лишь тяжело вздыхает. Привалившись к стене сидели Илья, уже принявший. Оля только покачала головой и отыскав в сумке клочок бумаги, написала ему послание и зажав в его ладони, покинула клуб. К чёрту это всё! Он же обещал ей не принимать, обещал. Видимо она для него не что-то важное, что ради неё можно и потерпеть один чёртов день. Ещё утром говорил, что пойдёт с ней завтра на аборт, что он её поддержит, что всё будет круто. А по итогу он опять вмазался. Получается она для него пустое место, пшык ради, которого не стоит сильно напрягаться. Можно было хоть сегодня не принимать. Ну один день потерпеть, ну всего лишь день продержаться, сходить завтра с ней на аборт и всё! Пусть хоть передознулся бы. По-моему эти отношения, который сейчас между ними просто бег в какую-то пустоту. Самое смешное, что она уже в него влюбилась. Да, смогла полюбить парня-наркомана из неблагополучного района. На что она надеялась? Что ради неё перестанет принимать? Глупая. Такие, как он не бросают. Но разве она недостаточная мотивация, чтобы бросить? Он два раза ей уже обещал, и всего два раза просто прокалывался. Ничего хорошего у них не получится. Только бросить его уже не могла, и не хотела. Да, возможно эти отношения это уже какая-то созависимость, но и перестать с ним общаться не могла. Он единственный, кто её понимал. Да камон, она ради него из проституции ушла, а он даже понял и простил. Вот, как такого не бросить. Хотя, наверно такие отношения уже не к чему хорошему не приведут. А, что если вместе с ним подсядет? В клипе Mary Gu, так и было, она подсела на наркотики из-за своего парня. Но у неё же хватит сил не броситься в этот омут вместе с ним. Просто сейчас было чертовски обидно, что из наркотиков и девушки, которая его, как никто лучше понимает, он выбрал первое. Нет, она всё понимала, наркоманом тяжело измениться, но разве она недостаточная мотивация. Если дальше всё продолжиться в этом духе, то им придётся просто порвать. Хотя, она даже не представляла, как они порвут. Да, и что за жизнь будет после такого, как они порвут? Да самая дерьмовая, вот, какая. Кому она ещё нужна кроме него? Да не кому чёрт возьми! Исход их расставания будет очень простым, просто вскрытие вен и всё! Это будет завершающей точкой её жизни, её биографии, её всего. Потому что жить, зная, что он где-то там и без неё. Будет просто невозможно. Знать, что он где-то, но не с ней. Она же с ума сойдет. Представить, что человек, который её понимал, где-то далеко, а не рядом с ней. Нет, так она не хочет. Лучше просто тогда умереть. Умереть, чем жить так. Тихо вошла в дом и быстро прошмыгнула в свою комнату. Переоделась в пижаму и укрылась одеялом с головой. Если он снова начнёт, то скажет, что беременна, хоть бумажку покажет, которая это подтверждает. Может хоть это его остановит? Оля проснулась ночью от каких-то громких звуков. Гриша снова оказался на ней. — Я скууучал по тебе, — протянул он, стаскивая с неё шорты, но она попыталась перехватить его руку. — Пожалуйста, давай на сегодня. Пожалуйста. Я беременна, — шепчет девочка, а в её голосе уже слышны слёзы. — Хватит! Не хочу слышать твои тупые отмазки! Залетела она! Конечно, блять, так я и поверил! — Я тест могу показать, — пискнула она, словно в оправдание. — Ебал твой тест, — мужчина залепил ей сильную пощёчину. — Нет, нет! Пожалуйста не надо! Мама! — кажется она в первые позвала её, когда Гриша к ней пришёл к ней. Но мужчина только грубо зажал ей рот ладонью. Она услышала треск белья, и увидела, как его остатки улетели куда-то в угол комнаты. А потом толчки, сильные и мощные, кажется таких не было никогда. Не было такой жуткой боли, которая кажется разрывало её изнутри. Будто мысль о том, что что она беременна от него заводила его всего больше и больше. Из её глаз хлынули слёзы, живот сильно заболел и она почувствовала влажную простыню под собой. — Не надо! Хватит! Прекрати! Но толчки стали только ещё сильнее. Он остановился только тогда, когда сам ощутил кровь. — Твою мать! Он моментально слез с неё. И наспех одевшись, бросился к телефону. Оля только прижала колени к животу и продолжала плакать от жуткой боли. Сознание начало сильно теряться, а перед глазами всё стало плыть. Последние, что она слышала, это какие-то отдалённые крики родителей, а потом темнота. Илья протёр глаза и не понял, где находиться. А, в туалете, точно! Он же вчера принял здесь, даже дорожка до сих пор осталась. Так, стоп. Сколько времени? Он резко подскочил. И тут же почувствовал, что в его ладони что-то было. Осторожно разжал её. Записка? Это Олин почерк. «Очень жаль, что ты в очередной раз выбрал наркотики, а не меня. Значит твои обещания ничего не стоят. И тебе нельзя доверять. И вместо той, кто тебя понимает, ты выбираешь, то что тебя убивает. Я очень разочарована в тебе. Повеселись там, пока, я избавлюсь от эмбриона». Чёрт! Быстро достаёт телефон из куртки и набирает её номер телефона. Только бы взяла труку, только бы взяла! — Алло, — слышится тихое на том конце провода. — Оль?! Оль, где ты?! — В больнице. — Оль, ты можешь подождать меня?! Стоп, так ведь не двенадцать! — он выходит из клуба, и чувствует, как его бьёт дрожь, то ли от нервов, то ли от того, что вчера принял. — Уже поздно, не надо никакого аборта. — Не надо? Стоп! А почему?! Ты можешь объяснить, что случилось?! — Выкидыш, — говорит она и бросает трубку. Чёрт! Илья быстро ловит такси и диктует ему адрес. Чёрт! Если бы он вчера ничего не принял, то ничего бы не было! Он бы спокойно сделали сегодня, то что хотели. Он бы не позволил ей вернуться в отчий дом, он привёл её к себе домой. Да, не лучший вариант, и бухая мать, но это лучше, чем не бухой Гриша. Мать-то не полезла бы к ней. Снова он сдержал обещание. Чёрт! Когда в первые в жизни влюбился в девушку, и сам умудрился накосячить! Снова предал её! Сначала тогда, на квартире Саши, когда она чуть не убила его дилера, а теперь снова! Да, и как! Променял её на этот странный амфетамин! Просто вчера ему предложили вмазаться, и он не смог отказаться. И он ещё что-то говорил про отца? Что он слабак, что он эгоист? Так он не далеко ушёл, точнее его полная копия. Только вот отец ушёл тихо, а из-за него произошло всё это. Он бы не позволил ей вчера уйти домой, он бы что-нибудь обязательно придумал. А теперь из-за него Гриша видать вчера «немного» перестарался, и просто произошёл выкидыш. По-моему это ещё хуже, чем аборт, да она не хотела, но одно дело аборт, а другое выкидыш, когда тебя просто вытрахали да такой степени, что всё! Конечная. Чёрт! Он не хочет её терять, из-за своих же косяков, из-за своей же зависимости. Она была единственной, кто его понимал в этой грёбанной жизни. А, что если она и вовсе захочет его кинуть после этого. Тогда… Пусть кидает, надо сейчас думать в первую очередь о ней, а не о себе. Если ей так будет легче, то надо будет заткнуться и просто спокойно уйти. А, если она скажет оставаться. Тогда надо будет хоть ра в жизни, подумать о ней и доказать, что он не только белую пыль может нюхать. Он ведь может бросить. Ради неё. Ради их возможно совместного будущего. Или он тут уже перегнул? Но ведь она и правда единственный стимул, чтобы бросить. И она достойна того, чтобы ради неё бросали. Она достойна того, чтобы рядом с ним был тот парень, с которым будет не страшно встретить завтрашний день. А если она и вовсе не захочет его видеть? Тогда он не будет как-то наседать, просто оставит решение за ней. Надо исходить из того, что будет благополучнее для неё. Пусть она сама решит. И если она скажет «да». То он сделает всё, чтобы она не пожалела о своём выборе. Он быстро выбежал из машины, в надежде, что мужчина не погонится за ним, чтобы раздобыть деньги. Он врывается в её палату и видит белое, как снег лицо. — Оля, — тихо говорит он.