Оригинальная профессия

Дверь с самым противным звуком, который только доводилось слышать парню, открылась, и Сенджу вздрогнул. Совсем рядом раздался писк, и Саске резко обернулся. Крыса!? Да ладно?! Глупый страх для парня, но этих жутких животных он боялся с самого детства. В камеру вошли двое мужчин и без вопросов и каких-либо других реплик выволокли парня наружу. Свет сильно ослепил, хотя назвать его ярким было сложно. Наверняка там, где его только что схватила сильная рука одного из служащих, останется синяк. Он уже знал, куда его ведут, точнее, тащат, и почти знал, что говорить. Та же комната, тот же следователь, тот же свет от настольной лампы. Выглядел мужчина усталым, видимо, ночью ему так и не удалось вздремнуть. Саске грубо посадили на то же место, и двое мужчин покинули комнату, предоставив Сенджу следователю. Все нанесенные увечья еще больше ныли, да и внешне выглядели непривлекательно, хотя себя Саске и не видел. - Послушайте, пожалуйста, вы должны искать дальше. Я не тот человек, которого вы ищете, я не имею причастности к этим детям, и если вы не продолжите, преступник окажется безнаказанным. Так же нельзя! - Ха… Ты, гнида, думаешь, я тебе верю? Думаешь, мне нужно твое признание? Дети где? Где эти чертовы дети!? Да если бы не они, ты бы гнил давно, но ты же упертый у нас. Он вновь встал, и в прошлый раз для Саске это закончилось плохо. Потерев костяшки, мужчина окинул взглядом еще подростка на его взгляд. Умеют же… - Мне плевать, что творится в твоей голове и что тебя сподвигло на это. Мне плевать на справедливость и на рамки закона. У меня свои законы согласно которым ты, сука, жить не должен. И ты это прекрасно понимаешь. Тебе бы в театре работать, а не маньяком подрабатывать. Отвечай, сука! – снова сорвался на крик мужчина. - Да не знаю я!!! - Что мне с тобой сделать, а? Схватив парня за горло, мужчина с силой сжал его, глядя, как парень жалко вцепился в его руку, пытаясь избавиться от каменных тисков. Скажешь тут что-то, ага. - Я… я… кх… Хватка чуть ослабла. Саске впервые был готов поклясться, что ему пытались сломать шею. - Много… - кашель, - много людей, могут сказать, где я был в то… или иное время. - О, я не сомневаюсь. Да не отмажешься ты, все пала твоя, хватит! Мое терпение не железное. - Не я… - Ладно, - вздохнул мужчина. Саске не ожидал такого, мгновение спустя он уже валялся на полу, не чувствуя всю правую сторону лица. Так его разве били когда-то? Сперва шок, потом дикая боль. Саске опасливо провел языком по зубам, проверяя все ли на месте. – Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. - Нет, не надо… - Саске сплюнул кровь, зачарованно глядя на нее. Да он со школы не дрался, а тут так неожиданно и так неслабенько. Да что же он за ребенок такой? Следователь одной рукой поднял его с пола, сажая обратно на стул. – Пожалуйста, хватит, я правда тут не причем… - Да, я понял, - еще один удар теперь уже под дых. Саске мог поклясться, что слышал, как с треском разрывается диафрагма, хотя это все больная реакция воображения. Удары отточены, по требуемым местам больнее, но весьма безопасно. Теперь кровь, которую схаркивал Саске, кажется, была от внутренних повреждений. – Дети… почему дети? Что ты за монстр такой!? Дети! Дверь приоткрылась, и заглянул еще один мужчина ярко выраженной европейской внешности, с белесыми волосами, зализанными набок. - А, мистер Хантер, вы то… - мужчина потерял дар речи, глядя на Саске, который уже в третий раз оказался на этом полу. - Какого черта сюда кого-то пустили!? - Ам… у меня очень-очень важный разговор. Этот юноша может подождать. - Я сам решу, кто и когда может подождать, - вздохнув, названный Хантером поднял Саске с пола, больно дернув за предплечье. Вытолкнув его за дверь, он попросил Рому отвести парня обратно в камеру. Пригласив мужчину в кабинет, он указал на стул. - Меня зовут Андре, и я… в общем, не важно, кто я, меня послали влиятельные люди. Этот парень и есть Саске Сенджу? - А почему я должен говорить? - Он не является тем, кем его представили. - С чего я должен верить? Вы, господин Андре, вообще кто такой? - Этот человек сильно провинился перед одним человеком, который не любит такие вещи. А потому Сенджу оказался здесь, - пояснил Андре, мило улыбнувшись. - И я должен его отпустить? Смешно. - Не особо, как мне кажется, но не мне решать. Нет, все чего я хочу, - мужчина достал из сумки небольшой конверт, в котором имелась очень большая сумма, - это чтобы вы временно поумерили свой пыл, пока вышеназванный человек не приедет и не объяснит всю картинку целиком. - Ты за кого меня принимаешь? – сощурил взгляд следователь, неприязненно оглядывая гостя. Он даже не заглянул, чтобы посмотреть сколько ему было предложено. – Ты понимаешь, что у меня у самого есть двое детей. Думаешь я из-за денег проигнорирую тот факт, что эта мразь знает, где находятся двое несчастных детей? - Не думаю. Но он не знает. - А вот это мы посмотрим, - усмехнулся мистер Хантер. - Акуба, он не знает. Просто потому, что этих детей вообще не существует в природе. А в префектуре Токио не было убийств, перепроверьте. Саске находился три года там, он физически не мог этого сделать. Акуба Хантер нахмурился, сразу же поднимаясь с места, принимаясь перебирать папки. В той самой темно-красной имелась вся информация, и, найдя нужные документы, где было отмечено тройное убийство именно в префектуре Токио, он швырнул их на стол. - Подделка, - кивнул Андре, даже не глядя на бумаги. – Очень качественная. Поверьте, в этом спектакле замешаны профессионалы. - Я отправлю это на экспертизу. - Непременно, но сейчас сделать это тихо у вас не выйдет. Я же не прошу освободить этого парня, я просто прошу прекратить избивать его. За это мне отвечать придется, а я пообещал, что на нем и царапины не будет. Вы поговорите с человеком, который приедет к вам завтра, а пока просто заприте Сенджу в какой-нибудь камере. И если вас не убедят, то вы можете продолжить свои допросы. - Этот парнишка… либо маньяк, либо сам невиновный ребенок. И как я должен к этому относиться? - Мистер Хантер, прошу вас, без агрессии. Я просто прошу вас не спешить с выводами, давайте подождем пару дней и все, - миловидно улыбнулся Андре. - Если это неправда, то я сейчас же могу отпустить его. Только получу подтверждение, что это, - он ткнул пальцем на бумаги, - грязная подделка. - Не советую, - тихо произнес Андре. – Я не склонен угрожать, я предупреждаю. Люди действительно влиятельные. - Серьезно считаете, что меня можно напугать? - А вы представьте на секунду, что это действительно великолепно спланированная постановка. Как думаете, сколько на это ушло средств? Думаете, человек, способный выкинуть такую сумму, как ничто, не справится с рядовым следователем? Вы конверт для начала откройте, а потом представьте, сколько людей во всем этом замешано. Скорее из любопытства, а не желания поживиться, Хантер раскрыл конверт, и на мгновенье забыл, как дышать. Тут годовая его зарплата, плюс все отпускные, больничные и пара-тройка премий. - Это шутка? - Это оплата за ваше… полное отсутствие интереса и неприкосновенность к юноше, что выволокли отсюда не так давно. Акуба серьезно рвался в предположениях, слово "сомнения" жалко описывало его чувства. Это было полное смятение. Если это действительно маньяк, то возможно это какие-то его сообщники, которые могли проворачивать сейчас какую-то аферу. И дети, которые до сих пор неизвестно где могут пострадать. Либо же это правда, невинный пацан, который нажил себе проблем. - А что с ним будет? - С Сенджу? Не знаю, но сомневаюсь, что ему будет плохо. Посудите, я здесь, только чтобы убедится, что его личико не пострадает. С задачей я, увы, не справился, но, надеюсь, что хотя бы хуже не будет. Его оберегают, но, видимо, не очень хорошо, раз допустили такое. - Если вы лжете, на вашей совести может оказаться гибель детей, которые… Хантер задумался, бросив взгляд на компьютер. - В базе данных они имеются, - сразу же оборвал очевидный порыв, узнать существуют дети или нет. – Согласитесь, было бы глупо лезть в реальные органы, не позаботившись даже о такой ерунде. - Откуда же мне знать, что вы не лжете!? - А вы, я смотрю, не из числа людей, которых можно купить, - усмехнулся Андре. - Я просто желаю спать спокойно, - рявкнул Акуба, и мужчина напротив прикрыл глаза, устало вздыхая. - А посетить приют вы не пробовали? – вскинул брови Андре. – Такое серьезное расследование, а посетить место пропажи детей? Их там не было никогда. Я полагаю туда деньги никто не пересылал, хотя, может, и такое было. - Я могу созвониться… - Я повторяю, Сенджу не маньяк. Последнее убийство было пять лет назад. - Три года, - поправил Хантер. - То происшествие было забито в компьютер человеком, которого я знаю лично, несколько дней назад. Вам бы следовало запомнить даты. Последнее настоящее - пять лет назад, и либо вы потеряли настоящего преступника, либо он уже умер. Все вместе будем надеяться на последнее. - Кто тот человек, что затеял это? – не удержался от вопроса Акуба. - Эм… я не спрашивал, можно ли вам оглашать его имя, поэтому давайте вы спросите это у него сами, когда он приедет. Что ж, деньги ваши, а вы из-за этого просто не бьете мальчишку. Более выгодных сделок вы явно не заключали. Не мне рассказывать вам про эту постановку, просто больше не трогайте Сенджу, - Андре поднялся с места и направился на выход. – Надеюсь, это наша последняя встреча. Хантер кивнул вслед, просто не зная, что еще можно сказать. Этот парень и вправду невиновен? Это называется вина? Странно, но почему-то он поверил Андре, слишком много он знал. - Рома! – позвал Акуба. - Да, сэр? - Накорми этого пацана. Саске, обхватив колени, пытался уснуть, в надежде, что хотя бы во сне станет легче. Челюсть болела так, что при всем желании он не мог расслабиться. Он просто не понимал, за что, чем прогневал те силы, что затащили его сюда. Он замерз, сильно замерз, а еще где-то в камере пищала крыса, и это тоже не способствовало сну. Здесь совсем темно, а стены сырые, настолько, что прислониться гадко. Сенджу оторвал край майки, мягкими движениями прижимая ткань к лицу, стараясь хоть немного избавиться от крови. Тошнит безумно, и никуда же отсюда не денешься. - Блять… Все тело саднило от побоев, плечо не мешало бы вправить, но тут ему такую услугу никто не окажет. Лицо болело вообще невыносимо, и было страшно прикасаться пальцами. Наверное, стоит сказать спасибо, что в камере нет зеркал. Сколько времени, он не знал, сколько провел здесь, сколько проспал, он не знал ответа ни на один поставленный вопрос. И это было чертовски хреново. Неизвестно, где он, и ведь никто не кинется разбираться. Нет родителей, которые попытались бы нанять адвоката доказать его невиновность, а ведь он и вправду не виноват. А даже если бы они были, вряд ли бы хватило денег, чтобы угодить человеку, который бы рискнул взяться за такое дело. Убийца… Маньяк… Хината тоже, очевидно, не предпримет каких-либо попыток что-то сделать. И правильно, ведь кто он для нее? Так, парень, с которым они учили вместе танцы. Да покажи ей список всех обвинений, и она в сознании не останется. Так же сильно болело в воспаленном мозгу от жутких картинок… точнее, видел он всего одну, но этого хватит на всю оставшуюся жизнь. Маленькая девочка, это все, что можно было сказать. Возраст, цвет волос, нация… ничего не видно из-за увечий… А теперь этот ублюдок будет жить дальше и творить беспредел, и так ровно до тех пор, пока не накосячит снова. Они развязывают ему руки, ломая в свою очередь руки Саске. Что его теперь ждет? Тот мужчина, которого назвали Хантером, обещал ему смертную казнь. Это возможно? Как это делают сейчас? Какой-то яд внутривенно? Или его вывезут за пределы города и смогут творить, что захотят? Черт его знает, но смерть она и есть смерть, а Саске не был готов расстаться с жизнью. Кругом так тихо, что звук капающей воды, где-то за стенкой, кажется чересчур громким, разрывающим пустоту. Этот писк, слишком близко, и он так давит на нервы. Сердце стучало слишком громко, но с той же размеренной скоростью. Саске здесь совсем трудно было дышать, и его все еще тошнило. Наверное, стены давили, а еще он не помнил, когда последний раз ел, но с такой тошнотой вряд ли бы смог съесть хоть крошку, даже если бы таковая была. Где-то раздался звук шаркающих шагов, и тяжелая дверь со скрипом отворилась. Мужчина, которого следователь называл Рома, поставил на край лавки тарелку. В темноте было слабо видно, что это. Это не тюрьма, это место вообще не официальное, а потому тут такие жуткие условия, а еда наверняка неплохая, ведь собрана с личных запасов. Так и оказалось. Рис и рыба, приготовленная на пару, по запаху стало ясно. Черт его знает, кто такой добрый, спасибо говорить Саске никому не планировал. - Ешь, - бросил Рома, направляясь на выход. - Спасибо, не мог бы ты это убрать? – тихим, совершенно не своим голосом, попросил Саске. - Ты поесть еще не скоро сможешь, - голос у этого человека был не особо приятным, низким и грубым. - Я знаю. Запах сильный, меня тошнит. Рома вернулся, забрав тарелку и на мгновенье замерев около парня. - Не мое это дело, но не похож ты на маньяка. Силенок у тебя маловато, - выразил свое мнение парень. Саске прищурился, приподнимая голову, пытаясь лучше разглядеть этого человека. Внешне он определенно не японец, даже приблизительно не похож, но говорил чисто. Светлые волосы с легким оттенком меди, достаточно большие глаза темного, похоже карего, цвета. Саске снова уткнулся лбом в колени, его еще больше затошнило. Со скрипом скамья чуть прогнулась, когда мужчина сел рядом. - Хантер странно себя ведет. Испугался, сказал тебя не трогать, накормить. Это на него не похоже. Ты же не виновен ни в чем, получается. Так? Саске покачал головой, не утруждая себя в ответе. - Ему это дело доверили не три года назад, а всего пару дней. Он просто хорошенько прошелся по всем записям. Неудивительно, что ему первый же попавшийся кажется виновным. Ты ведь совсем хилый, куда ж тебе в криминал. - М… спасибо за сочувствие, - пробормотал Саске. - Я понимаю, плохо, но верю, что люди с мозгами сделают все правильно. А тебе нужно поесть. - Не могу. - Думаю, можешь. Это нервы, дальше будет хуже. Не поешь сейчас, затошнит еще больше. Не раскисай и попробуй поесть, - произнес добрый дядечка и вышел из камеры, закрыв дверь, как и полагается работнику. Тарелка так и стояла на краю лавки, и Саске, оторвав тяжелую голову от коленей, как-то пусто глянул на нее. Протянув руку, он забрал тарелку на руки, с удовольствием отмечая, что она теплая. Уже это было подарком. Подцепив пальцами тонкий пластик рыбы, Саске приоткрыл рот, ощущая, как боль прошлась по разбитому лицу. Приятная, и совсем не жирная рыба, оказалась весьма съестной. И так съев пару пластинок, Саске все-таки отставил тарелку, чувствуя, как тошнота приближается к горлу. Зря он все-таки это сделал… Снова уложив голову на колени, Саске зажмурился, больше всего мечтая оказаться где угодно, только не здесь. Хорошо бы дома, в те времена, когда мама была жива. Когда просыпаясь, Саске всегда ощущал аромат свежей выпечки и горячего какао, ведь пока мать не накормит его, гулять она не отпускала. Они были небогатой семьей, но мука дома была всегда. Мать из ничего могла выпечь просто невероятную вкуснятину. И так было, даже когда Саске стукнуло семнадцать. В тот год она скончалась и началась черная полоса жизни парня. Потеря отца тоже немало сказалась на еще детской психике, но он пообещал себе, что справится. Что не станет наркоманом или алкашом, что добьется своего и станет приличным человеком. Смысл теперь это вспоминать? Он тут… и вовсе не потому, что сделал в этой жизни что-то не так. А потому, что судьба так распорядилась, а может захотел кто… Саске дышать перестал, медленно поднимая голову. «Я. Так. Хочу». Нет, это не он. Он тут вообще ни при чем. Его игры всегда были безвредными, и ему неоткуда знать, где все это время был Саске. Сколько прошло? Месяц? Нет, Итачи тут точно ни при чем, он не стал бы делать такое. Саске уже переоценил его однажды, испугавшись, что он мог что-то сделать с Еку, в то время, как оказался сам игрушечкой. Итачи сам еще такой же, как и Саске, студент. Избалованный, богатый, но у него нет такой власти. Все это было просто дикое стечение непонятных обстоятельств. Но зажигалка? Какие-то отпечатки пальцев, про которые что-то говорил следователь. Неужели, все правда? Могли ли его подставить? Но кто? Кроме Итачи, нет ни одного человека, который мог бы пожелать ему зла. А сам Учиха просто хотел переспать с парнем, что тот ему позволил, кстати, сделать. С чего бы ему тратить время и немереные деньги, зачем доводить Саске до состояния… до такого состояния, когда дышать на этом свете хочется меньше всего. Нет, Учиха тут точно не причем. Итачи остановил свою машину около входа в дорогой отель. Глянув зачем-то на себя в отражении зеркала, он отключил зажигание и покинул салон дорогого автомобиля. Все, что его сейчас интересовало, это хороший сон, ибо ночка у него была непростая. Первое, что отметил парень, это температуру. Она была значительно ниже, чем в Токио. По телу прошлись неприятные мурашки, и Итачи поспешил снять себе номер. Вечером у него планировалась важная встреча, и он не желал являться туда в таком виде, в каком пребывал сейчас. А именно сонный, с характерными темными кругами под глазами, и без какой-либо возможности включать внутренний рентген для изучения людей, пытающихся преподать себя в лучшем свете. Номер превзошел все ожидания Учихи, и впервые за долгое время, глядя на чужую кровать, хотелось не поморщиться, а просто упасть на нее, сгребая в охапку все подушки. Но… опять телефон. Итачи опустился на кровать, принимая вызов, откидываясь на покрывала. - Да? - Итачи-сама… - голос Андре Учиха узнал сразу и тон ему не особо понравился. - Говори, - дал разрешение Итачи, уже понимая, что с этим идиотом проблем больше, чем без него. Хотя должен был решать все нюансы. Итачи вздохнул, представляя, что на этот раз ему придется услышать или какую сумму переслать. - Кхм… тут… проблема вышла… - Кто бы сомневался. Я безумно хочу спать, и если это может подождать, то… это может подождать. Все? – уточнил Итачи, уже собираясь отключиться. - Я… Мистер Хантер согласился содействовать, но я несколько поздно прибыл. Видимо, все-таки мы выбрали слишком серьезное дело. Итачи сел на кровати. - Что с ним? - Быть может, вы все же подъедете? Сюда приедет человек для допроса. Вы смогли бы поприсутствовать, и он бы вас не увидел. Да и к тому же мистер Хантер хотел познакомиться с вами пораньше, - сообщил Андре несколько севшим от напряжения голосом. – Но, разумеется, если вы не желаете, я не стану настаивать. Сон - это важно… - Заткнись. Я скоро буду, - Итачи отключил телефон и откинул его на кровать, словно он в чем-то был виновен. Собрав волосы по новой, Итачи убедился, что выглядит ужасно. Кожа бледнее, чем обычно, под веками залегли тени, да и лицо кажется каким-то мрачным. Не важно, окинув взглядом уютный номер, Итачи несчастно закрыл дверь. Наверное, сейчас был самый удивительный клиент, которому на сон хватило пару минут, так во всяком случае подумала девушка, принимая ключи обратно. Андре с привычной ему улыбкой встретил Учиху, чем-то напоминая какую-то собачку мелкой породы, заискивающую перед хозяином. Деньги творят чудеса, и Итачи лишь снова в этом убедился. - Дело в том, что… - Просто заткнись! – грубо отозвался Итачи. – Я все знаю, ты больше здесь не нужен, можешь ехать домой. - Не думаю, что это хорошая идея. - Если тебе нравится таскаться за мной, то вперед! – фыркнул Итачи, игнорируя Андре, продолжая направление по коридору. - Вон та дверь. - Уж разберусь, - Учиха толкнул дверь, взглядом осаждая иностранца. В комнате неприятно пахло, порядка, видимо, она не знала. Окинув помещение взглядом, Итачи брезгливо отдернул руку от двери, проходя вглубь комнаты. Мужчина за столом оторвался от бумажек, поднимая взгляд на молодого парня. - Чем могу помочь? - поинтересовался он, поднимаясь с места. Да в официальности вида Итачи не приходилось сомневаться. Темный костюм классического покроя, белая рубашка с отглаженным воротником. – Ам… я, кажется, понимаю. Мне говорили, что вы будете здесь. - Вот как? Любопытно, что я об этом узнал последним, - Учиха даже не попытался выглядеть приятным. Ему было все равно, за всю эту постановку он платил немалые деньги и покапризничать мог вдоволь. - Значит, вы зачинщик всего этого беспредела? – чуть тверже поинтересовался мистер Хантер, опираясь руками о стол. Итачи это больше насмешило. - Можете не утруждать себя, ваша позиция мне уже ясна, блюститель правопорядка. Вы желали меня видеть? - Теперь я совершенно убежден, что никакого убийства не было. Вы также можете не утруждать себя, я не горю желанием спорить, доказывать, объяснять. Будет лучше, если прекратить это сейчас. Если я все верно понимаю, у меня вариантов все равно нет, вы связали мне руки. Но будут люди, которые могут оставить черные пятна на вашей репутации. Вы зря полагаете, что в это дело лезть никто не станет. Да и парня жалко, впрочем, для вас это не аргумент, я понимаю. Итачи устало вздохнул, убирая с лица прядь волос. Он все-таки занял предложенное ему место, хотя и с большой неохотой. - Что вы хотите? - Чтобы вы одумались. Не по-человечески выходит. - О человечности поговорим несколько позже. - Мне сказали, что одного очень влиятельного человека сильно разозлили. Не поделитесь? - Хантер сложил руки в замок, укладывая их на столе. - А вам действительно интересно? Это лишь мелочь. - Он еще пацан, наделал глупостей. Он должен вам? Что случилось, чем он вас так прогневал? - Избавьте меня от всего этого. Или вы серьезно верите, что я здесь, чтобы откровенничать? Вам объяснили правила? - еще раз уточнил Итачи. - Да, объяснили. Но... Как ваше имя? Как мне вас звать? - Мое имя вам совершенно ни к чему, я не желаю огласки. Вы хотели от меня чего-то конкретного или просто убедиться, что я есть? - И то, и другое. Мне хотелось знать, за что вы так с ним. У меня неслабая рука, мистер. Итачи пронзил взглядом мужчину напротив, чуть наклоняя голову. Неприятное чувство, словно кислота пронеслась по венам. Он не успел. Андре не успел, хотя обещал, что все будет чисто. В конце концов, Саске не ребенок, мало верится, что он не участвовал в школьных драках и незнаком с такой болью. Переживет. Но все равно общее настроение заметно испортилось. - Вы... вы избили его? - Итачи не узнал свой голос, только эта слабость, взявшаяся неизвестно откуда, его еще больше разозлила. Да, картинку сильно подпортило, физического насилия быть не должно было. - А вы как думаете? Как по-вашему снимаются показания? Вы хотя бы видели отчет? Видели, в чем обвинили парня? Итачи поднялся с места. - Да, знаю, - более уверено произнес Итачи, но легкое чувство смятения не укрылось от глаза заядлого следователя. - Я бы хотел у вас кое-что попросить. Мне не нужны эти деньги, вы можете их забрать. Я согласен работать с вами, при условии, если вы побудете рядом со мной, пока будут фиксироваться данные. Он вас не увидит, а вот вы будете его отлично видеть и слышать. Двадцать минут максимум. - На что вы надеетесь? Что меня совесть мучить начнет? - Вы даже не представляете, насколько я на это надеюсь. Я не могу пойти против вас, но я же вижу, что вы неплохой человек. Этот парень сломался, так же, как и все. И эта картина не для слабонервных. Если ваша цель так важна, делайте, что хотите. Но я вижу в ваших глазах сомнение... - Довольно! Итачи совершенно контролировал свое тело, но злость, досада, непонятное чувство, словно понимание того, что все идет уже давно не согласно плану, - это все губительно сказывалось на состоянии до легкой дрожи в пальцах. Это невозможно увидеть, но сам Итачи не понимал, что с ним. Он как и всегда четко знал, какую цель преследует. Но впервые начал сомневаться, еще даже не дойдя до финишной черты. Бесит... Дверь приоткрылась, и внутрь заглянул еще один незнакомый мужчина в строгом сером костюме. Этот человек умеет вести диалог, и, наверное, лучше уже терпеть побои Хантера, чем глядеть в его кристальные холодные глаза, совершенно лишенные цвета и жизни. Этот человек не был даже похож на живого и отталкивал от себя одним лишь взглядом. - Вы приняли решение? - спросил Акуба у Итачи, который несколько неуверенно кивнул. - Да, хорошо, идемте, это не проблема. - Господин Учиха? - вскинул брови вошедший мужчина. Итачи не стал акцентрировать на этом внимание, многие знали его, многие из тех, чьего имени он не вспомнит никогда. - Я работал с вашим отцом, над тем делом с банками. - Да-да, припоминаю, - кивнул головой Итачи, на самом деле даже не пытаясь вспомнить. - Учиха, значит, - пробормотал Акуба, но его никто не слышал. - Мы можем приниматься за работу? - поинтересовался незнакомец, и Акуба направился на выход из кабинета, прося все силы, отвечающие за справедливость, о том, чтобы ему не показался тот блеск сожаления в угольных глазах.